Неоновый Самурай

Над Дайкоку Футо дрожал воздух. Тяжелый, раскатистый рокот сотен моторов сливался в единый низкочастотный гул. Сирены, взвывшие несколько минут назад, дали старт первому заезду. Поток заряженного тюнинга уже скрылся в туннеле, оставив после себя лишь едкое облако сизого дыма. Это была обязательная часть ритуала нелегальных гонок: младшие экипажи ехали первыми, чтобы «прощупать» дорогу. Если где-то на Вангане притаились патрули или внезапно начались дорожные работы, серьезные игроки узнают об этом до того, как нажмут на газ. Кроме того, это был идеальный разогрев для толпы. Мидори стояла у перил эстакады, вцепившись в холодный металл так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она почти не слышала шума толпы. В ушах всё еще эхом отдавался ледяной шепот Наои, а кожа на талии, казалось, горела там, где он её коснулся. Его запах забился в легкие, вытесняя привычный аромат бензина. Она неосознанно поправила край куртки, словно пытаясь физически стереть след его ладони. Ярость и бессилие смешались в тугой узел. Он ушел так же внезапно, как и появился, оставив её один на один с этим липким чувством «собственности». — Эй, ты чего застыла? — Сёко подошла сбоку, протягивая ей телефон. — Смотри, хакеры уже подключились. Весь Ванган как на ладони. Мидори моргнула, стряхивая оцепенение. Пока она приходила в себя, Наоя, знавший Дайкоку как свои пять пальцев, уже успел добраться до своей феррари. Она решила не говорить о том, что произошло. Быть обузой в глазах «новых друзей» ей совсем не хотелось. — Что-то мне стало нехорошо от напитка, — солгала Мидори, стараясь придать голосу ровный тон. Утахиме тоже заметила перемену в её настроении и обеспокоенно подала голос: — Дать тебе таблетку? Может, напиток был просрочен? — Неважно, пройдет. Но спасибо, — Мидори выдавила слабую улыбку. Девочки еще минуту внимательно смотрели на неё, но, не заметив больше ничего подозрительного, решили сменить тему. Снизу, из самого сердца парковки, по бетону ударил тяжелый бас, кто-то из тюнеров выкрутил на максимум свои акустические системы. Над Дайкоку разнеслись первые, узнаваемые во всем мире аккорды Teriyaki Boyz — Tokyo Drift. Музыка была настолько громкой, что перила эстакады начали мелко вибрировать. Толпа внизу взорвалась оглушительным криком. Это был сигнал для главных участников. Машины начали выстраиваться в ряд на стартовой линии, разрезая толпу, как ножи — масло. — Надеюсь, Наоя не будет в этот раз вытворять глупостей, — вздохнула Утахиме. Она нервно переплела пальцы и подалась вперед, провожая взглядом поток машин, которые внизу медленно, словно хищники, выползали на стартовую прямую. — Это вряд ли, — лениво отозвалась Сёко. — Ты ведь знаешь этого идиота, он ничему не учится. Но я уверена, ребята его порвут. Особенно твой Сатору. Сёко хитро прищурилась, и Утахиме мгновенно вспыхнула, становясь цветом под стать феррари Наои. — Эй! Не говори так, Сёко! — Утахиме замахала руками, пытаясь скрыть смущение. — Он не мой! Разве ты не моя подруга? Ты должна быть на моей стороне, а не подкалывать меня каждую секунду! — Ладно-ладно, сдаюсь, — Сёко со смехом подняла свободную руку вверх, признавая поражение, хотя в глазах всё еще плясали чертики. Мидори, наблюдавшая за этой сценой, невольно издала негромкий смешок. Она отвернулась к перилам, глядя на огни парковки, чтобы не смущать Утахиме еще сильнее. «Она что, и правда влюблена в этого самоуверенного павлина? Ну-ну...» — пронеслось у неё в голове. Девушка поправила куртку на плечах, чувствуя, как ночной воздух становится холоднее. — И всё же, предчувствие странное у меня, — тихо добавила Утахиме. — Наоя выглядел... слишком взвинченным. — В прошлый раз они его знатно проучили, когда он пытался подрезать Сатору на въезде в туннель, помнишь? — Сёко обратилась к Утахиме. — Тогда его машина чуть не превратилась в груду дорогого металлолома. — Помню. Такое сложно забыть, — Утахиме поежилась, обхватив себя руками за локти. — Я тоже надеюсь, что победит кто-то из ребят, а не этот крашеный идиот. — подала голос Мидори. — О, кажется, ты уже тоже успела познакомиться с нашим местным придурком, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла Утахиме, внимательно вглядываясь в лицо Мидори. — Судя по твоему тону, знакомство вышло не из приятных. — Это... — Мидори на секунду замялась, вспоминая ледяные пальцы на талии и мерзкий шепот, который всё ещё стоял в ушах. — Мягко сказано. — Он подпортил Мидори первый рабочий день. А потом вмешался Сугуру, — пояснила Сёко. — А почему вы не рассказали раньше? — Утахиме удивленно вскинула брови и даже сделала шаг ближе к подругам, забыв на мгновение о машинах внизу. — Сёко! Такие подробности, и ты молчала? — Ну... это долгая история. Как-нибудь потом, — Сёко затянулась сигаретой. — Я бы предпочла не вспоминать тот день, — добавила Мидори, глядя, как к линии старта подкатывают первые участники. — Таких идиотов я еще не встречала. — Согласна, — кивнула Утахиме. Мидори перевела взгляд с реальных машин внизу на экран смартфона Сёко. С высоты эстакады гонщики казались лишь тенями в салонах, но благодаря дронам, зависшем прямо над трассой, она видела всё в деталях. В первой линии замер белоснежный порше Сатору. Справа от него, заставляя асфальт вибрировать, стоял тёмно-синий чайзер Сугуру. Феррари Наои буквально дрожала, выбрасывая вспышки пламени из выхлопа. Чуть поодаль прогревались угольно-чёрный скайлан Чосо и Ниссан Сильвия Хакари в яркой ливрее, выделявшаяся на фоне асфальта своими агрессивными цветами. Сразу за ними пристроились ещё двое участников: серебристая супра и ярко-синяя эн-эс-икс. — Эй, Сатору! — Наоя высунулся из окна машины, голос сочился ядом. — Не забудь включить навигатор, а то потеряешься в зеркалах моей машины! Годжо лишь поправил очки, даже не повернув головы. — Наоя, милый, старайся не разбиться о первый же грузовик. Я не хочу тратить вечер на твои похороны. Толпа внизу взорвалась свистом и улюлюканьем. Сатору умел бить по самому больному и целился прямо в непомерное эго Зенина. Наоя на секунду лишился дара речи, лицо пошло пятнами от ярости. Он резко втянулся обратно в салон, и через мгновение феррари взревела так, что из выхлопных труб вырвались короткие яростные вспышки пламени. Он с силой ударил ладонью по рулю, выплескивая гнев на машину, раз уж не смог достать Годжо словами. — Ну вот, опять он за своё! — воскликнула Утахиме, хотя на губах промелькнула улыбка. — Обязательно нужно было его спровоцировать? Сатору просто физически не может промолчать! — Ты же знаешь, для него гонка начинается задолго до старта, — усмехнулась Сёко. — Психологическое давление. Мидори оторвала взгляд от экрана и посмотрела на Сёко и Утахиме. — Вообще-то, это Наоя начал первым, — твердо произнесла она, выражая свое мнение. — Я считаю, что Сатору абсолютно прав. А то, что Наоя сейчас злится, только подтверждает, что его задели за живое. Сёко мельком взглянула на неё, оценив рассудительность, и кивнула: — Посмотрим, во что это выльется. В центр вышла девушка-стартер. Обтягивающий черный комбинезон с неоновыми линиями ярко сиял в темноте, перекликаясь с подсветкой машин. Бейсболка скрывала лицо, оставляя его в густой тени, что делало фигуру похожей на бесстрастного судью. Она медленно подняла руки. В кулаках вспыхнули и затрепетали на ветру неоновые ленты — ядовито-зелёная и кислотно-розовая. Толпа мгновенно замолчала, и в этой тишине рокот моторов стал почти невыносимым. Мидори вцепилась в перила, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугую пружину. Девушка резко скрестила ленты над головой. — Три! — выдохнула тысячная толпа, и звук порше Сатору перешел в ультразвуковой свист. — Два! — феррари Наои выплюнула двухметровый столб пламени, на мгновение осветив всё вокруг багровым светом. — Один! Мидори на секунду перестала дышать. Ленты резко упали вниз, разрезая ночной воздух. Машины сорвались с места, впечатывая зрителей в асфальт звуковой волной. Шины взвизгнули, сжигая резину и оставляя на бетоне Дайкоку жирные черные шрамы. Через секунду на парковке остались только облака едкого дыма и стремительно удаляющиеся огни, ныряющие в зев туннеля Ванган. Рев моторов, влетевших в туннель, сменился на гулкое и давящее эхо. Для тех, кто остался на Дайкоку, гонка превратилась в цифровое шоу на экранах смартфонов. Но были и те, кто не желал довольствоваться стримами. Десятки машин срывались с парковки следом за участниками, а толпы зрителей запрыгивали в свои авто, чтобы успеть перехватить колонну на следующих развязках или мостах, превращая ночное шоссе в бурлящий поток из гонщиков и преследователей. — Господи, они же самоубийцы! — выдохнула Утахиме, прижимая ладонь к губам. На экране телефона Сёко алая машина Наои неслась в сантиметрах от борта огромного грузовика. — Зачем так близко?! — Это Ванган, детка, — Сёко, несмотря на внешнее спокойствие, слишком часто стряхивала пепел с сигареты. — Пора бы тебе привыкнуть к этому, Утахиме. Мидори молчала, полностью погрузившись в происходящее. Глаза бегали по экрану, отслеживая каждую машину, каждый маневр. Внутри неё, где-то под ребрами, нарастало странное, тягучее чувство, смесь зависти и жгучего желания. Она не хотела стоять здесь, за перилами, с банкой энергетика в руках. Она хотела чувствовать, как вибрирует под ладонями руль, как сиденье вжимает в спину при ускорении, как машина становится продолжением собственного тела. Ей до боли хотелось быть там, внизу, частью этой хищной стаи, а не просто сторонним наблюдателем. Сугуру сидел идеально ровно, лишь пальцы в кожаных перчатках точными, короткими движениями корректировали руль. В салоне пахло бензином и новой обшивкой. Мотор пел ровно, мощно, без единого провала. Гето мельком взглянул в зеркало: алая вспышка феррари металась сзади, пытаясь нащупать брешь в его обороне. «Не сегодня, Наоя», — спокойно подумал Сугуру, переключаясь на пониженную. Машина послушно взревела, и он резко перестроился влево, блокируя Зенину коридор. Сатору буквально светился от азарта. Динамики порше разрывал агрессивный фонк с низкими басами, который заставлял воздух внутри салона вибрировать. Он вел машину одной рукой, непринужденно обходя серебристую супру, словно та просто застыла на трассе. — Ну же, Наоя-кун, прибавь газу, а то я засыпаю! — весело крикнул он в пустоту, нажимая на педаль. Белый спорткар, словно призрак, прорезал поток машин, не заставляя ни одного водителя даже нажать на тормоз. Его вождение было чистым искусством. — Посмотрите на Сатору! — воскликнула Утахиме. — Ему вообще не страшно? — Издеваешься? — Сёко хмыкнула. — Сатору страшно только тогда, когда в холодильнике заканчиваются сладости. А вот Наоя сейчас точно сорвется. Смотрите, что он делает! На экране было видно, как Ferrari, разозленная тем, что её не пускают, начала «грязнить». Наоя резко дернул руль, подрезая синюю эн-эс-икс. Водитель хонды в панике ударил по тормозам, его машину занесло, и он едва не вылетел в отбойник, чудом избежав аварии. — Сволочь! — вскрикнула Мидори. — Он же мог его убить! Наоя буквально рычал. Лицо исказилось, в глазах горел нездоровый блеск. — Твари! Оба! — он ударил по рулю, видя, как порше и чайзер идут «шахматкой», не оставляя ему ни единого шанса на чистый обгон. — Думаете, вы такие правильные? Ну, посмотрим, как вы запоете, когда я начну давить! Он переключился на передачу вверх, и феррари, взвыв, бросилась вперед, нацелившись бампером прямо в заднее крыло машины Сугуру. Чосо ехал чуть позади, сохраняя холодную голову. Скайлайн работал словно тяжелый молот, надежно и грубо. Он видел маневр Наои и коротко бросил в рацию, установленную на приборной панели: — Сугуру, он идет на таран. Справа грузовик, уходи к центру. — Чосо не любил лишних слов. Для него эта гонка была защитой «своих». Он прибавил оборотов, прикрывая тыл Гето и не давая Хакари на неоновом ниссане вклиниться в их группу. — Сейчас будет поворот на туннель под заливом! — Сёко внезапно подалась вперед, почти касаясь лицом экрана. Привычное спокойствие испарилось. Пальцы, которыми она сжимала смартфон, заметно дрожали, а сигарета, забытая в углу рта, едва не выпала. — Там очень узко! Если этот психопат не притормозит, он просто вышвырнет Сугуру с трассы! Мидори мельком взглянула на Сёко и поразилась перемене: в глазах, всегда таких безразличных, сейчас застыл настоящий, неприкрытый ужас за Гето. — Сёко, он справится, — попыталась успокоить её Мидори, хотя сама чувствовала, как внутри всё заледенело. — Мальчики, пожалуйста, только не разбейтесь... — прошептала Утахиме, на мгновение зажмурившись и вцепившись в рукав куртки Мидори. На экране произошло невероятное. Сатору, шедший первым, резко мигнул аварийкой, подавая сигнал для Сугуру. Гето мгновенно понял друга. порше и чайзер одновременно разошлись в разные стороны, открывая перед Наоей пустой коридор, в конце которого... стоял медленный строительный фургон с мигающими огнями. Наоя, уже приготовившийся к столкновению, на долю секунды замешкался. Ему пришлось резко бить по тормозам, феррари вильнула, из-под колес повалил густой дым. Скорость упала, и в этот момент Сатору и Сугуру, словно по линеечке, снова сомкнули строй перед его носом, оставляя Зенина далеко позади. — ДА! — в один голос выкрикнули Мидори и Утахиме. Сёко ничего не кричала. Она лишь шумно, со свистом выдохнула, и этот звук был громче любого крика. Напряжение, державшее её последние минуты, наконец лопнуло. Она прикрыла глаза на мгновение, и Мидори заметила, как расслабились её плечи, которые до этого были каменными. — Придурки... — прошептала Сёко, едва заметно улыбаясь дрожащими губами. — Чуть сердце мне не остановили. Она стряхнула пепел с сигареты, которая уже почти догорела до самого фильтра, и снова впилась взглядом в экран, но теперь в позе было больше облегчения, чем страха. Сугуру вышел из ловушки невредимым, и это было единственным, что имело для неё значение. Машины вылетели из туннеля на прямой участок дороги над водой. Огни ночного Токио отражались в полированных бортах. — Они идут к финишу! — Сёко переключила камеру на финишную черту, голос снова стал напряженным. — Наоя пытается их догнать, но его занесло слишком сильно, — констатировала Утахиме, подаваясь вперед. Мидори смотрела на то, как три пары красных огней стремительно приближаются к отметке. Сердце колотилось в горле. На экранах смартфонов Дайкоку огни Вангана сливались в длинные неоновые нити. Машины неслись на скорости далеко за 250 км/ч. Наоя видел, как финишная черта в конце прямой моста Бей-Бридж становится всё ближе. Ярость застилала глаза. Он не мог проиграть Сугуру, особенно после того, что произошло в баре. — Сдохни! — прошипел он. Впереди замаячил медленный белый седан случайного водителя. Наоя нажал на газ до упора и в последний момент резко вильнул рулем прямо перед носом чайзера Сугуру, «подрезав» его так, что между бамперами не осталось и сантиметра. Это был смертельный номер: Сугуру пришлось либо бить Наою в бок, рискуя устроить массовую аварию, либо резко тормозить. Брюнет среагировал мгновенно. Шины взвизгнули, машину на мгновение повело, когда он ударил по тормозам, чтобы не разнести феррари Зенина. — Тварь, — процедил Гето, чувствуя, как его обдает жаром от резкого выброса адреналина. Потерянные секунды стоили ему позиции. Алая феррари, издевательски рыча, пронеслась вперед. Сатору, летевший впереди всех, мельком глянул в зеркало заднего вида, и лицо на мгновение окаменело. Вспышка ярости в синих глазах была острее любого ксенона. Он увидел всё: и подрезанный седан, и то, как опасно вильнул чайзер Сугуру, уходя от столкновения. — Ублюдок, — выплюнул Годжо. — Ты просто мусор, Наоя. Он резко крутанул руль, перекрывая траекторию феррари, не давая Зенину насладиться триумфом ни секунды дольше, чем нужно. Сатору буквально впечатал педаль в пол, уходя в точку, словно наказывая Наою за каждое мгновение страха, которое тот заставил испытать его лучшего друга. — Нет! — вскрикнула Сёко. Она едва не выронила телефон, пальцы судорожно сжались на корпусе смартфона. — Вы видели?! Этот ублюдок... он же его чуть не убил! Лицо Сёко, обычно бледное и спокойное, сейчас пылало от гнева. Она с силой отшвырнула окурок, и тот яркой искрой полетел вниз с эстакады. — Сугуру занесло! — она почти сорвалась на крик, глядя на экран. — Если бы он не среагировал, они бы сейчас оба разложились об отбойник! Наоя совсем страх потерял?! — Он сделал это специально, — голос Мидори дрожал от сдерживаемого гнева. Она видела на экране, как чайзер дернулся, теряя темп. — Он использовал ту гражданскую машину как щит. Это подло. Сёко тяжело дышала, а взгляд был прикован к силуэту чайзера, который пытался восстановить траекторию. — Ну, Зенин... — прошипела она сквозь зубы. — Только вернись на парковку. Я тебе лично все зубы пересчитаю. Утахиме вздрогнула от её тона. Она была напугана не меньше подруги. Взгляд метался по экрану, стараясь уследить сразу за всеми. — Как они вообще могут продолжать ехать на такой скорости? — она прижала ладони к щекам. — Сугуру... он ведь едва удержал машину! А теперь еще и Хакари... Смотрите! Утахиме дрожащим пальцем указала на другую часть экрана, где неоновые огни сильвии опасно приближались к скайлайну. — Он же лезет прямо на Чосо! Боже, они же сейчас все там поубиваются из-за этой дурацкой гонки! Чосо, осторожнее! Хакари смеялся, прибавляя громкость музыки. Разрисованная сильвия металась из стороны в сторону, пытаясь «выдавить» скайлайн Чосо к бетонному отбойнику. — Давай, угрюмый, подвинься! — крикнул Хакари, надеясь на легкий обгон. Чосо даже не моргнул. Он видел, как Наоя подставил Сугуру, и взгляд стал ледяным, а хватка на руле сделалась стальной. Он слишком хорошо знал эту породу людей: тех, кто ради победы готов идти по головам и ломать чужие жизни. Когда Хакари в очередной раз попытался нагло притереться к его борту, надеясь запугать «угрюмого» водителя, Чосо резко крутанул руль вправо. Тяжелый, как танк, скайлайн мощно ударил сильвию Хакари в бок. Железо лязгнуло о железо, высекая сноп искр, которые на мгновение осветили сосредоточенное лицо Чосо. — Это тебе за то, что избил моего младшего брата, — негромко, почти безэмоционально произнес Чосо, хотя Хакари за ревом моторов его не слышал. — Думал, я забыл о том вечере? Он не просто подрезал соперника, буквально впечатывая Хакари в соседнюю полосу и заставляя его ниссан беспорядочно вилять по дороге, пытаясь удержать траекторию и не вылететь с трассы. Воспользовавшись моментом, Чосо выжал педаль в пол. Скайлайн, мощно взревев, пролетел мимо замедлившегося Чайзера. Проезжая мимо Сугуру, Чосо коротко кивнул ему, взглядом давая понять, что видел подлость Наои и прикрыл их тыл. Первым черту пересек белоснежный Порше. Сатору пролетел её на такой скорости, что камера дрона на секунду потеряла фокус. Следом, визжа тормозами и победно вскидывая руку из окна, пронеслась феррари Наои. Третьим, с глубокой царапиной на весь борт, финишировал Чосо. Сугуру пришел четвертым. Чайзер медленно замедлялся, мотор всё еще работал ровно, но по поведению машины было видно, что водитель в ярости. Следом за ними, лихо закладывая в вираж, пронеслась сильвия Хакари. Замыкали основную группу эн-эс-икс и супра, которые буквально вгрызались в асфальт в борьбе за доли секунды. Девочки стояли в полной тишине. Победа Сатору принесла облегчение, но подлость, на которую пошел Наоя, оставила горький, неприятный осадок. — Сатору победил... — Утахиме опустила руки. Она смотрела на удаляющиеся красные огни феррари с неприкрытым отвращением. — Но смотреть на то, как этот подонок празднует второе место после такого... тошно. — Согласна, это было несправедливо, — Сёко резким жестом убрала телефон в карман. Мидори мельком взглянула на Сёко. Было заметно, как ей обидно за Сугуру. Губы были плотно сжаты, а в глазах застыл холодный блеск. Она до последнего пыталась не показывать своих чувств, сохраняя привычный образ «железной леди», но резкий, прерывистый выдох выдал её с головой. — На трассе часто побеждает тот, у кого меньше совести, — добавила Сёко, стараясь придать голосу ровный тон, но в нем всё равно проскользнула злая нотка. — Сугуру был лучше, — отрезала Мидори. Пальцы до сих пор были сжаты в кулаки. — Наоя просто испугался честной борьбы. Он самый настоящий трус. — Идем вниз, — бросила Сёко. — Сейчас они вернутся. Наоя наверняка захочет порисоваться, и я очень сомневаюсь, что Сугуру оставит этот заезд без комментариев. Сёко первой сорвалась с места, едва не сбивая с ног медлительных зевак на лестнице. Она оказалась внизу быстрее всех. К этому моменту рев моторов на парковке уже стих, сменившись восторженным гулом толпы. Вспышки смартфонов слепили глаза, толпа плотным кольцом обступила белоснежный порше, пытаясь поймать в кадр победителя. Но Сатору даже не взглянул на них. Он выпрыгнул из машины, на ходу сорвав очки и отмахнувшись от восторженных выкриков и рук, тянущихся со всех сторон. Ему было плевать на триумф. Расталкивая толпу мощными плечами, он почти бегом бросился в сторону синего чайзера, который замер чуть поодаль, окутанный маревом жара. Сугуру как раз вышел из машины. От кузова веяло нестерпимым зноем, пахло жженой резиной и раскаленным металлом. Он стоял, тяжело дыша, и пытался унять дрожь в пальцах после безумного заезда. — Сугуру! — голос Сатору перекрыл шум толпы. Он подлетел к другу, хватая его за плечо и быстро оглядывая с ног до головы. — Ты как? Живой? Эта тварь... я видел, что он сделал. Ты в порядке? Гето лишь коротко кивнул, всё еще пытаясь восстановить дыхание. К ним быстрым, тяжелым шагом подошел Чосо. Скайлайн замер неподалеку, и, несмотря на внешнее спокойствие, по плотно сжатым губам было видно, что он тоже на взводе. — Гето, — Чосо положил вторую руку ему на свободное плечо, заставляя парня поднять взгляд. — Ты цел? Плевать на машину, главное, что ты не ушел в отбойник на такой скорости. — Всё нормально, — наконец выдавил Гето, переводя взгляд с обеспокоенного Сатору на суровое лицо Чосо. — Среагировал вовремя. Но это было... близко. — Слишком близко, — отрезал Чосо, и взгляд на секунду метнулся туда, где парковался Наоя. — Зенин совсем попутал берега. Это уже не гонки. В ту же секунду в них буквально влетела Сёко. Она бежала к ним, не разбирая дороги, и теперь на полном ходу врезалась в Сугуру, заставив его пошатнуться. — Идиот! — вскрикнула она, вцепляясь в его куртку так, словно боялась, что он исчезнет, если она ослабит хватку. Сатору и Чосо тут же отступили на шаг, давая им пространство. Годжо замер рядом, до белизны сжимая кулаки и сканируя взглядом парковку в поисках алой феррари Зенина. Чосо остался неподалеку, мрачно наблюдая за толпой. А толпа вокруг гудела. Сотни глаз были прикованы к ним: кто-то разочарованно сплевывал, проиграв ставку на чайзер, кто-то азартно обсуждал «подставу» на мосту, снимая Сёко и Сугуру на телефоны. Люди теснились, пытаясь рассмотреть поближе пилотов, едва не устроивших грандиозный завал, и этот жадный шепот массовки только добавлял Сёко ярости. Иеири в отчаянии ударила Гето в грудь кулаками. Раз, еще раз — бессильно, выплескивая весь тот ужас, что сковал её, пока она смотрела на его машину с высоты моста. — Ты хоть знаешь, как я переживала?! — её голос сорвался, в нем больше не было привычного безразличия. — Ты хоть понимаешь, что я чувствовала, когда тебя несло к отбойнику из-за этого подонка?! — Тише-тише, милая... — Сугуру мгновенно перехватил её запястья, останавливая град ударов. Его ладони были горячими, а взгляд бесконечно усталым, но теплым. Он притянул её к себе, накрывая своими руками её кулаки и крепко прижимая к своей груди. Сёко уткнулась лбом в его плечо, чувствуя, как под его курткой бешено, словно заведенный мотор, стучит сердце. — Всё в порядке. Я здесь, — негромко повторил он, зарываясь лицом в её волосы. — Видишь? Я цел. — Пусти, Сугуру, — прошипела она, бросив взгляд в сторону феррари, вокруг которой уже собирались фанаты Зенина. — Я сейчас убью этого придурка. Клянусь, я его прямо здесь придушу его же ремнем безопасности! — Сёко, не стоит, он того не заслуживает, — попытался успокоить её Гето, хотя его собственные челюсти были сжаты так, что на скулах играли желваки. Сёко всё еще тяжело дышала, вцепившись в его куртку, словно проверяя, реален ли он. Но их внезапно прервал Сатору. — Ребят, я вам не мешаю? Сёко резко отстранилась от Сугуру, хотя он всё еще не выпускал её рук. Она перевела испепеляющий взгляд на Годжо. — Сатору, если ты сейчас же не закроешь рот, я переключусь на тебя, — процедила она, поправляя растрепавшиеся волосы. — Понял, принял, ухожу в оборону, — Сатору картинно поднял руки вверх, но на его губах уже играла привычная ухмылка. Он был рад, что Сёко снова начала огрызаться. Это был верный признак того, что шок прошел. — Наснимали уже достаточно, — подал голос Чосо. Он скрестил руки на груди и сканировал толпу тяжелым, недобрым взглядом. Те, кто пытался подойти поближе со смартфонами, под этим взором тут же тушевались и отступали. — Не давайте этим стервятникам повода обсуждать твою истерику завтра в чатах. Мы здесь не для того, чтобы устраивать шоу для толпы. Чосо коротко переглянулся с Сугуру и Сатору. Одного этого взгляда хватило, чтобы парни поняли друг друга без слов: ситуацию вокруг они контролируют, но оставаться здесь больше нельзя. — Уходим отсюда, — добавил Чосо. — Разборки с Зенином будут позже и не на глазах у этих идиотов. Сатору вдруг перестал улыбаться и завертел головой, оглядывая парковку. — Кстати, о зрителях... — Годжо прищурился, поправляя очки. — А где девчонки? Мидори и Утахиме должны были быть на эстакаде вместе с тобой, Сёко. Что-то я их не вижу в этой толпе. Сёко замерла, и гнев моментально сменился растерянностью. Она обернулась, пытаясь отыскать в море голов знакомые лица. — Они бежали за мной... — неуверенно начала она. — Вижу их, — коротко отозвался Чосо, указывая подбородком в сторону эстакады. Сквозь толпу, расталкивая плечами зевак со смартфонами, пробились Утахиме и Мидори. Утахиме выглядела так, будто сама только что пробежала этот марафон. Запыхавшаяся, с растрепанными ветром волосами, она сразу бросилась к парням, едва не споткнувшись у самого чайзера. — Живые?! — выдохнула она, переводя взгляд с бледного Сугуру на Сатору. — Мы видели... Мы видели, как машина Наои вильнула... Мы думали, всё, конец! — Эй, полегче, Ута! — Годжо приобнял её за плечи. — Сатору, ты... ты придурок! — выдохнула Утахиме, ударив его по плечу. — Мы всё видели на экране! Это было безумие! Сугуру! Ты как? — Всё нормально, Утахиме, — ответил Гето. — Почти нормально. Мидори остановилась чуть поодаль, не решаясь войти полностью в этот тесный круг. Она видела Сёко, чьи глаза до сих пор метали молнии, и Сугуру, который замер рядом с ней, мрачный и пугающе спокойный, словно грозовая туча перед ударом. Внутри у Мидори всё дрожало. Перед глазами до сих пор стояла картина того, как машины неслись на безумной скорости, и осознание, насколько близко они были к катастрофе, парализовало. Она до боли в сердце испугалась за ребят, за Сёко, за то, что всё могло закончиться здесь и сейчас. Но нужные слова застревали в горле. Говорить вслух о своем страхе или о том, как у неё перехватило дыхание при виде исцарапанного борта чайзера, казалось ей чем-то непозволительно интимным и слабым. Годы выживания в США приучили её прятать любые живые эмоции за маской холодного равнодушия. Защитный механизм сработал безотказно: вместо того чтобы обнять новых друзей, она выбрала самое безопасное и очевидное. — Твоя машина... — прошептала она, подходя ближе к Сугуру и стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Машину починим, — коротко отозвался он, заметив её взгляд. — Главное, что все живы. Мидори лишь коротко кивнула. Это «все живы» эхом отозвалось внутри, принося тупое, болезненное облегчение, которое она так и не рискнула озвучить. Она не умела обнимать или утешать, поэтому просто стояла рядом, превращаясь в такую же неподвижную тень. Наоя выходил из машины медленно, смакуя момент. Он поправил рукава куртки и огляделся с таким видом, будто выиграл чемпионат мира, а не подставил своего соперника под смертельный риск. В походке сквозило торжество, которое заставило Мидори снова сжать кулаки. — Каков подонок, — негромко произнесла она, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Толпа расступилась, когда Наоя, поправляя воротник своей дорогой куртки, направился прямиком к их группе. На лице играла та самая самодовольная ухмылка, которую Мидори возненавидела еще в баре. — Так, так, так, — ехидным тоном протянул Наоя, вальяжно подходя к группе. Он демонстративно не замечал яростных взглядов Сёко и Мидори. — Вижу, вся компашка в сборе. Празднуете четвертое место, Сугуру? Для такого «профессионала», как ты, это... ну, скажем прямо, позорно. Сатору сделал шаг вперед, перегородив Наое путь. Рост и аура абсолютной уверенности обычно заставляли людей отступать, но Зенин был слишком пьян от собственного эго. — Единственный позор здесь заключается в том, что ты называешь себя гонщиком, — голос Сатору был тихим, но в нем слышался металл. — Ты чуть не убил человека на глазах у всех. Это не мастерство, Наоя. Это признание того, что без своей грязи ты всего лишь пустое место. — Победителей не судят, Сатору, — огрызнулся Наоя, сузив глаза. — Я приехал вторым. А твой дружок едва дотащился до финиша. — Ты приехал вторым только потому, что у Сугуру есть яйца нажать на тормоз и спасти жизнь случайному человеку, а у тебя нет даже капли совести, чтобы вести честную игру, — Чосо подошел сбоку, его одежда всё еще пахла гарью и металлом после столкновения с Хакари. Взгляд был тяжелым, как свинец. — О, еще один защитник вылез! — Наоя рассмеялся, но смех вышел нервным. Он обернулся к девушкам. — Девчонки, вы только посмотрите на них. Герои! Может, выберете себе нормального победителя, а не этих неудачников на поцарапанных корытах? Толпа за его спиной одобрительно загудела, кто-то свистнул, подначивая Зенина. Все ждали драки в прямом эфире, жадно ловя каждое слово. Это стало последней каплей. Сёко резко вырвалась из рук Сугуру. Она решительно направилась прямиком к Наое. Сатору и Чосо стояли на её пути, преграждая дорогу Зенину, но она даже не взглянула на них. Сёко слегка оттолкнула Годжо плечом, вклиниваясь в пространство между парнями и заставляя их расступиться. — Сёко, не надо! — крикнул Гето и бросился следом, пытаясь перехватить её. — Слушай сюда, «победитель», — процедила она. От ледяного тона даже у зевак вокруг поубавилось пыла. Она стояла почти вплотную к Наое, глядя ему прямо в глаза. — Если ты еще раз приблизишься к машине Сугуру или попытаешься выкинуть такой фокус на трассе, я позабочусь о том, чтобы твою феррари собирали по частям по всему Токио. И тебя вместе с ней. Толпа замерла. Утахиме вскрикнула, прикрыв рот ладонью. Мидори же стояла неподвижно, напряженная как струна. Холодный, цепкий взгляд сканировал каждое движение. В наступившей тишине голос Наои прозвучал особенно гадко. — Ого, какие мы зубастые, — он сделал шаг вперед, почти касаясь её лица. — А я и забыл, Сёко, что твое место по ту сторону стойки. Видимо, привычка разливать дешевое пойло всякому сброду в баре вскружила тебе голову. Ты возомнила, что можешь открывать рот на равных с нами? Он издал короткий издевательский смешок, глядя прямо в её глаза, в которых не было и капли страха. — Закрой рот, — голос Сугуру за её спиной звучал как предупредительный выстрел. — Отойди от неё. Сейчас же. Но Зенин решил его проигнорировать. Он лишь шире оскалился, упиваясь своей мнимой властью над моментом, и полностью проигнорировал угрозу, исходящую от Гето. Для него в этот миг существовала только Сёко, которую он хотел унизить как можно больнее. — Неужели ты думаешь, что если ты спишь со своим боссом, то сама стала кем-то значимым? Ты как была девкой из бара, так ей и останешься. Наоя не успел закончить фразу. Сугуру, который до этого момента держал себя в руках из последних сил, сорвался. Он резко рванулся вперед, и прежде чем Наоя успел среагировать, Гето впечатал его спиной в капот чайзера. Глухой удар металла и вскрик толпы слились воедино. Смартфоны в руках зрителей дрогнули, люди начали инстинктивно пятиться, освобождая место для назревающей бойни. — Сугуру, нет! — вскрикнула Сёко, рванувшись вперед. Ее лицо побелело от ужаса. В их мире, где за каждой крутой тачкой стояла тень криминального синдиката, такие вспышки ярости не заканчивались простыми синяками. Она знала: если Сугуру сейчас сорвется, это станет официальным объявлением войны между кланами. Но не успела она сделать и шага, как Утахиме крепко перехватила ее за плечи, силой оттаскивая назад, к себе и Мидори. Утахиме не сводила глаз с Гето, ее пальцы судорожно впились в ткань куртки Сёко, прикрывая ее собой. Парни мгновенно напряглись. Сатору сделал шаг в сторону, занимая позицию, готовую к драке, а Чосо застыл рядом. Теперь в воздухе пахло настоящей кровью. Мидори чувствовала, как внутри всё обрывается: одно движение Сугуру могло навсегда изменить их жизни, превратив стритрейсеров в преступников. Чуть поодаль, облокотившись на свою машину, за этой сценой наблюдали Хакари и его тонкая, изящная спутница. В отличие от напуганных зевак, они даже не шелохнулись. Хакари скрестил руки на груди, и на его лице расплылась предвкушающая ухмылка. — О, похоже, сегодняшний вечер становится всё интереснее и интереснее, — негромко заметил он, не сводя глаз с Гето, который буквально вжимал Зенина в искореженный металл. — Обожаю такое. Спутник или спутница, чьи черты лица казались слишком резкими для девичьих, а взгляд слишком холодным, лениво поправил волосы, перекидывая их через плечо. На тонких пальцах блеснули кольца, а в низком, чуть хрипловатом голосе прозвучала насмешка. — Ты прав, Киня, — промурчала эта загадочная фигура, прикрывая ладонью короткий зевок. — Наблюдать за этим куда интереснее, чем за тем, как ты умудрился пропустить вперед этого угрюмого Чосо. Неужели твоя интуиция сегодня дала осечку? Хакари лишь хмыкнул, даже не обернувшись, хотя в глазах промелькнула опасная искра. — Чосо Камо сегодня ехал так, будто ему нечего терять. С такими сумасшедшими играть сложно, — он кивнул в сторону назревающей бойни. — А вот Сугуру сейчас поставил на кон вообще всё. Если он свернет Наое Зенину шею, нам всем придется доставать стволы раньше, чем рассеется дым от прогретых шин. «Девушка» в коротком топе лишь нежно коснулась его плеча, продолжая с любопытством наблюдать за тем, как толпа замирает в предвкушении первой крови. Сатору и Чосо тем временем уже успели сомкнуть кольцо, отсекая Наою от его свиты. Люди Зенина, которые только что были готовы броситься на помощь своему боссу, внезапно замерли. Один из парней Наои сделал было шаг вперед, но тут же отпрянул, наткнувшись на взгляды Годжо и Камо. Шестерки Наои переглянулись. В их глазах читался не просто страх перед дракой. Это было четкое понимание иерархии. Они видели перед собой тех, кто стоит в этом городе куда выше, чем их заносчивый хозяин, и испытывать судьбу никто не рискнул. — Даже не думайте, — негромко бросил Сатору. Голос, лишенный привычного смеха, заставил их окончательно прирасти к месту. — И если кто-то из вас решит вмешаться, последствия вам очень не понравятся. Убедившись, что охрана не шелохнется, Годжо перевел взгляд на Зенина, который продолжал дергаться под руками Сугуру. В глазах Сатору не было ни тени сочувствия, а лишь холодное, пугающее одобрение. Он словно давал молчаливое разрешение Гето делать всё, что тот посчитает нужным, и эта тихая поддержка была страшнее любого крика. — Еще одно слово, и ты труп, — прошипел Сугуру. — Если ты еще хоть раз посмеешь оскорбить Сёко или её работу... Если твой поганый язык еще раз коснется имени моей девушки, я лично позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не смог произнести ни слова. Сугуру тряхнул его так сильно, что голова Наои дернулась. — Плевать на гонки, плевать на Дайкоку. Я сломаю тебе челюсть прямо сейчас, и мне будет всё равно, чей ты там сын. Ты меня услышал, мразь? Наоя судорожно сглотнул, но страх в глазах мгновенно сменился чем-то гораздо более опасным, безумным и лихорадочным блеском. Вместо того чтобы замолчать, он хрипло расхохотался прямо в лицо Сугуру, хотя пальцы Гето до белизны сжимали его горло. — Давай! — прохрипел Наоя, и на губах выступила кровавая пена. — Ударь меня еще раз! Покажи всем, какой ты благородный рыцарь этой привокзальной шлюхи! Ты всё равно проиграл, Сугуру! Ты ничтожество, которое целует руки барменше, пока я забираю твои победы! Гето замахнулся, его кулак дрожал от ярости, готовый обрушиться на лицо Зенина и превратить его в кровавое месиво. Толпа ахнула, сотни телефонов были направлены на них. — Ребята, нет! Не здесь! — выкрикнула Утахиме, закрывая рот руками. В ту же секунду, как кулак Сугуру пришел в движение, две мощные фигуры вклинились между ними. Сатору перехватил занесенную руку друга, железной хваткой фиксируя его запястье, а Чосо, не тратя лишних слов, буквально вырвал Наою из рук Гето. Парни мгновенно считали изменившуюся атмосферу: воздух на парковке стал по-настоящему тяжелым, а гул толпы сменился мертвой тишиной. Сатору, чьи пальцы сжались на руке Сугуру словно стальные тиски, по одному только бешеному взгляду друга понял, что тот окончательно сорвался. Чосо же, удерживая за воротник кашляющего Зенина, чувствовал, как за их спинами напряглись шестерки Наои, готовые потянуться к оружию. Это был тот самый край, за которым заканчивались гонки и начиналась война кланов, к которой они сегодня не были готовы. Одно неверное движение, и Дайкоку превратилась бы в бойню, из которой живыми не вышли бы даже они. — Хватит! — рявкнул Сатору, удерживая Сугуру. — Сугуру, посмотри на меня! Он того не стоит. Ты не подставишься под статью из-за этого куска дерьма. — Убирайся отсюда, пока я не позволил ему закончить, — процедил Чосо, становясь перед Сугуру живым щитом. — Твое время на сегодня вышло, Зенин. Еще один звук и я сам впечатаю тебя в этот бетон, и Сатору меня не остановит. Сатору продолжал удерживать Сугуру, чувствуя, как его мышцы натянуты словно стальные тросы. Он не отпускал запястье друга до тех пор, пока не убедился, что тот снова начал дышать. Заметив, что взгляд Гето начал проясняться, Сатору медленно разжал пальцы и отступил на шаг, давая Сёко подойти. Она тут же оказалась рядом. Сёко не сказала ни слова, просто положила ладонь Сугуру на грудь, прямо над сердцем, которое готово было пробить ребра. Под её рукой бешеная пульсация начала замедляться. Сугуру накрыл её ладонь своей, глубоко выдохнул и окончательно опустил плечи. Напряжение в воздухе начало медленно спадать. Чосо же с силой отпихнул Наою в сторону. Зенин не удержался на ногах и повалился на асфальт, продолжая безумно скалиться, но в глазах уже горел огонь неконтролируемой злобы. — Руки убрал! — выплюнул Наоя, рывком поднимаясь с земли и нервно встряхивая плечами, словно пытаясь сбросить с себя само прикосновение Чосо. — Не смей ко мне прикасаться, отброс! Он обвел взглядом толпу, которая плотным кольцом сжималась вокруг них. Сотни людей затаили дыхание, экраны смартфонов светились в темноте, фиксируя каждый жест. Наоя чувствовал, что теряет лицо, и его бешенство искало новую цель. Мидори наблюдала за этой сценой, и внутри у неё всё леденело. Она видела, как Наоя, словно ядовитая змея, выплевывает слова, стараясь задеть Сёко как можно больнее. Каждый его смешок, каждое грязное оскорбление в адрес Иеири отзывалось в Мидори физической болью. Сёко, которая приняла её, которая стала первой ниточкой, связавшей её с этим городом, не заслуживала и тени этой грязи. Когда Сугуру сорвался и впечатал Зенина в машину, толпа вокруг зашумела, предвкушая кровавое зрелище. Мидори видела сотни поднятых телефонов. Для них это было шоу. Для неё это стало катастрофой. Она смотрела на дрожащий кулак Гето, на холодную ярость Сатору и Чосо, на испуганную Утахиме, и чувствовала, что мир вокруг рушится. Эти ребята могли сейчас погубить свои жизни из-за одного ничтожества. В голове всплыл голос отца. «Запомни, Мидори, — говорил он, вытирая руки от масла, — гонщик силен не тогда, когда он быстрее всех, а когда он чище всех. Грязь на трассе и грязь в словах лишь удел тех, кто боится проиграть. Никогда не позволяй трусам диктовать правила. Своих нужно защищать до конца, даже если твой враг кажется сильнее». Он всегда учил её: настоящая сила скрыта в правде, а не в кулаках. Страх перед Наоей, который еще час назад заставлял её дрожать на эстакаде, внезапно начал трансформироваться. Он не исчез, но стал меньше, чем её возмущение. Наоя Зенин нарушил всё: правила гонки, правила приличия, правила чести. Он вел себя грязно на дороге и вел себя еще грязнее сейчас. Когда Чосо отпихнул Наою, и тот, поднявшись с асфальта, начал безумно озираться в поисках новой жертвы, Мидори поняла: если она не сделает это сейчас, это не сделает никто. Ребята защищали Сёко как настоящие мужчины, используя силу и угрозы. Но только женщина могла по-настоящему ответить на те мерзости, что он наговорил. Дрожь в коленях сменилась странным и холодным спокойствием. В эту секунду Мидори отчетливо вспомнила, чья она кровь. Она была дочерью человека, который презирал таких, как Зенин, и никогда не позволял подобному мусору брать над собой верх. Когда напряжение достигло пика, и Наоя уже открыл рот, чтобы выплеснуть новую порцию яда, вперед вышла Мидори. Она остановилась прямо напротив Наои, проигнорировав защитный жест Чосо и предостерегающие взгляды Сугуру и Сатору. Она смотрела на Зенина в упор, и во взгляде не было ни капли того страха, который сковывал её на эстакаде. — Ты проиграл еще в туннеле, Наоя, — негромко сказала она. Наоя замер, открыв рот для новой колкости, но слова застряли у него в горле. — Когда испугался, что чайзер обойдет тебя без усилий, — продолжала Мидори, глядя ему прямо в глаза. — Ты нажал на газ не ради победы, а от страха. Ты подрезал Сугуру не потому, что ты лучше, а потому, что знал: честно тебе его не обогнать. Ты трус, Наоя Зенин. И все здесь это видели. На парковке воцарилась мертвая тишина. Даже Сатору и Чосо замерли, удивленные её смелостью. Воздух казалось, можно было резать ножом. Наоя смотрел на неё, и его лицо медленно наливалось багровым цветом от унижения. Все, абсолютно все, сейчас смотрели только на неё. Девушка с синими прядями в волосах только что публично уничтожила репутацию одного из самых заносчивых гонщиков Токио. — Ого... — донесся чей-то шепот из глубины толпы. — Это еще кто такая? — послышался вопрос с другой стороны. — Откуда она взялась? Она что, из компашки Годжо? — Смотри, как она его урыла... Девчонка права, Зенин реально сдрейфил в туннеле. Шепотки поползли по рядам зрителей, как лесной пожар. Наоя затравленно огляделся. Он понял, что проиграл не только заезд, но и этот раунд. Его власть на Дайкоку строилась на страхе и фальшивом авторитете, а Мидори только что показала всем, что за дорогой машиной и громкими словами скрывается обычный испуганный мальчишка. — А когда это кошечка успела так сблизиться с нашей «дрим-тим» компанией? — Наоя попытался вернуть себе инициативу, окинув её пренебрежительным взглядом. — Неужели в «Самурае» тебе платят не только за работу официантки? Забыла своё место, дрянь? Мидори почувствовала, как по толпе прошел новый гул, но она даже не вздрогнула. — Тебя это не касается, — отрезала она. — Если в баре я была вынуждена молчать, выполняя заказы таких, как ты, то здесь я этого делать не стану. — Эй, Калифорния, ты что творишь? — Сатору подался вперед. Она проигнорировала Сатору. Чосо же хотел придержать её за плечо, но Мидори мягко, но решительно скинула его руку. — Думаешь, что весь мир принадлежит тебе? — Мидори говорила почти шепотом, но её слышали все. — Думаешь, что можешь творить всё, что вздумается, просто потому что у тебя есть ключи от дорогой тачки и куча бабла? Мне плевать, кто ты такой и чью фамилию носишь. Я тебя не боюсь. И больше никогда не буду бояться. Наоя смотрел на неё, тяжело дыша. На лице отразилась целая гамма эмоций: от ярости до искреннего недоумения. В его мире женщины были либо аксессуарами, либо безликой обслугой, но Мидори сейчас стояла перед ним, распрямив плечи, и выглядела как настоящая хозяйка этой парковки. В глазах Мидори больше не было того парализующего ужаса, который сковывал её на эстакаде, когда Наоя собственнически сжимал её талию. Тогда она была одна. Теперь же она видела, как этот человек пытается растоптать достоинство Сёко. Вспышка женской солидарности оказалась мощнее любого инстинкта самосохранения. — А кошечка, оказывается, дикая, — прохрипел Наоя, пытаясь сохранить остатки лица перед сотнями глаз. Он криво усмехнулся. — Глядишь, и когти выпустит... Мидори сделала еще один шаг, сокращая дистанцию до минимума. — Выпущу, не переживай, — её голос звенел в наступившей тишине. — И не смей больше произносить такие слова в адрес Сёко. Никогда. Сёко смотрела на неё с легким удивлением, за которым скрывалось глубокое уважение. — Ты думал, что можешь безнаказанно унижать нас, потому что мы «всего лишь девчонки»? Ошибаешься. Ты просто запуганный мальчишка. — Ты, кажется, забываешься, мусор, — прошипел Наоя. Он был по-настоящему поражен. Перед ним стояла не та испуганная девчонка, которая оцепенела на эстакаде от его прикосновения, и не та официантка из «Самурая», которая покорно принимала заказы и терпела его выходки. Эта Мидори смотрела на него сверху вниз, хотя была ниже ростом. Наоя медленно подался вперед, вторгаясь в её личное пространство так нагло, что она почувствовала жар, исходящий от его тела, и запах его дорогого парфюма. Но в этот раз Мидори не отпрянула. Она осталась на месте, выдерживая его тяжелый, лихорадочный взгляд. — Это ты забываешься, — отрезала она, не отступая ни на сантиметр. — Здесь не бар, и я не обязана быть вежливой с подонками. Наоя криво усмехнулся. Взгляд невольно опустился к её губам, а затем снова поднялся к глазам. В этом взгляде была опасная смесь презрения и вспыхнувшего интереса. Его бесило, что она принадлежит к «вражескому лагерю», но еще больше его бесило то, как сильно его тянет сломить это внезапное упрямство. Он протянул руку и, прежде чем кто-то успел вмешаться, коснулся кончиками пальцев её подбородка, заставляя смотреть прямо на него. Это движение было быстрым, почти интимным и пропитанным вызовом. — Кажется, ты всё-таки определилась со своими фаворитами, — выплюнул он, понизив голос так, что его слышала только она. — Думаешь, они защитят тебя от меня? Мидори перехватила его запястье и с силой оттолкнула его руку. Кожа к коже, на секунду между ними словно проскочил электрический разряд, заставив обоих на мгновение замереть. — Мой выбор тебя не касается, — спокойно и твердо ответила Мидори, стараясь, чтобы голос не дрогнул от этого странного напряжения. — Но одно я знаю точно: ты в этот список никогда не входил. Наоя не сводил с неё глаз. Ноздри хищно раздувались от смеси ярости и странного, обжигающего азарта. Он медленно убрал руку от её лица, но на мгновение снова задержал взгляд на её губах, словно запоминая этот момент. — Не зарекайся, кошечка, — пробросил он, понизив голос так, чтобы слышала только она. В его тоне скользнула опасная, почти интимная угроза. Зенин понимал, что перед толпой он сейчас в проигрышном положении. Его «честное» второе место после слов Мидори выглядело жалко, а репутация трещала по швам под взглядами сотен людей, видевших его позор. К тому же, следы от пальцев Гето на его шее и порванная куртка лишали его образа неуязвимого лидера. Поняв, что ни скоростью на трассе, ни силой ситуацию уже не исправить, он решил сменить тактику и сыграть роль благородного, но оскорбленного аристократа. Наоя резко отступил от Мидори и, картинно разведя руки в стороны, обратился к толпе: — А впрочем, знаете... может, эта девчонка и права! — он указал пальцем на Мидори, ослепительно и фальшиво улыбнувшись. — Я отказываюсь от своего второго места. Оно мне не нужно. Парковка Дайкоку на мгновение замерла. Сатору приподнял очки, недоверчиво сощурившись. — Что он творит? — негромко воскликнул он. — Точно затеял какую-то херню, — буркнул Чосо, не сводя глаз с Зенина. — Это же Наоя, от него не жди честности. — Он просто пытается перевернуть игру, когда понял, что его прижали к стенке! — возмутилась Утахиме, делая шаг вперед. Гето хранил молчание. Лицо парня сейчас напоминало маску из холодного камня. Он медленно повернул голову к Сёко. Иеири стояла совсем рядом и смотрела на него в упор. В этом долгом, тяжелом взгляде, который они разделили, не было нужды в словах: они оба понимали, что что-то грядет. — Но взамен я требую реванша! — голос Наои окреп, перекрывая гул сотен голосов. — Пусть те, кто согласен с этой леди и считает, что мой маневр был несправедлив... поднимут руки! Лес рук взлетел вверх почти мгновенно. Сатору, Сёко, Утахиме и Чосо подняли руки первыми. Мидори смотрела на это море ладоней ошеломленно; в её глазах читался немой вопрос: «Что ты задумал, психопат?» — Отлично! — Наоя даже не поморщился. — А теперь те, кто считает, что победителей не судят, и я прав! В этот раз рук было значительно меньше, в основном его собственные «прихвостни» и те, кто боялся идти против клана Зенин. — А что за реванш? — выкрикнул кто-то из толпы, подогревая интерес. — О, а вот это самая интересная часть, — Наоя хищно прищурился и указал на Сугуру. — Реванш будет с тем, кого я якобы «лишил» места. Гето, ты ведь не трус? — Я не собираюсь играть в твои дурацкие игры, Зенин, — холодно ответил Сугуру, хотя его рука на капоте побитого чайзера напряглась. — Еще как будешь. Люди жаждут зрелища! Разве нет?! — ДА! — Ванган буквально содрогнулся от рева толпы. Зрители Дайкоку любили драмы больше, чем сами гонки. — И где пройдет гонка? Снова прямой прострел по Вангану? Мидори невольно обернулась на новый голос, в котором мелодичность и высота смешивались с отчетливой порцией яда. Её взгляд выхватил из толпы фигуру, которая казалась слишком яркой и ухоженной даже для этой пестрой компании. На капоте монструозного, вызывающе широкого седана, принадлежавшего Хакари Киндзи, сидела «девушка». Хотя это было первым словом, возникшим в мыслях, что-то в облике незнакомки заставило Мидори на секунду запнуться. Обилие украшений, сложная прическа и вызывающе короткий топ притягивали взгляд, но за этой подчеркнутой женственностью сквозила странная, почти мужская жесткость. Она лениво поправила многочисленные цепочки на шее, которые мелодично звякнули в такт её движениям, и перекинула ногу на ногу. В её позе было столько уверенности и мягкой, хищной грации, что Мидори на секунду засмотрелась, пытаясь разгадать эту эффектную особу. Кирара, а это была именно она, обвела присутствующих взглядом своих подведенных глаз и слегка изогнула губы в издевке, ожидая ответа от Наои. — Нет, — Наоя оскалился в победной улыбке. — Гонять по прямой слишком примитивно для такого случая. Мы будем дрифтовать. На перевале Хаконэ. Толпа взорвалась криками. Все знали: в Токио нет дрифтера техничнее и безумнее, чем Наоя Зенин. В его голове уже зрел план, и в глубине души он ликовал: он не просто вернет себе первенство, он уничтожит чайзер Сугуру на глазах у «кошечки». — И самое важное, — Наоя сделал паузу, наслаждаясь тем, как затаила дыхание толпа. Он всё еще чувствовал жжение на запястье там, где Мидори его оттолкнула, и это лишь подстегивало его азарт. — Приз! Если выиграю я, то эта дама… Он резко сократил расстояние и, прежде чем кто-то успел среагировать, нагло и по-собственнически схватил Мидори за талию, притягивая к себе на глазах у сотен людей. Она вскрикнула от неожиданности, а ребята одновременно подались вперед, но Наоя лишь сильнее сжал пальцы. — ...проведет со мной целый вечер на благотворительном приеме, который организует мой клан, — продолжал он, и Мидори чувствовала вибрацию его голоса всем телом. — В платье, которое выберу я, и с улыбкой, которую я захочу видеть. Мидори застыла. Ей хотелось ударить его, оттолкнуть, закричать, что она не вещь. Но она видела сотни глаз, направленных на них. Она видела, как Наоя ловит каждое её мимолетное движение, ожидая испуга. «Никогда не показывай свою слабость», — пронеслось в голове голосом отца. Она заставила мышцы расслабиться, хотя внутри всё дрожало от омерзения. Она не стала вырываться, понимая, что это лишь рассмешит его. Вместо этого Мидори медленно подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, в упор, с такой ледяной ненавистью, что на мгновение его самодовольная ухмылка дрогнула. Она ведь не была трофеем, а в первую очередь, человеком. Но видимо такому человеку, как Наоя, это было чуждо. Ребята переглянулись. Утахиме едва сдерживала гнев, а Сёко едва слышно обратилась к Сугуру. — Сугуру, это была паршивая идея, брать её с собой. Гето молчал. Он смотрел на Наою так, словно уже просчитывал траекторию удара, который превратит лицо Зенина в кашу. — А если же победит Гето, — Наоя выделил это слово издевкой, глядя прямо в глаза Сугуру, — то я никогда больше не потревожу ни эту девушку, ни вашу компанию. Слово Зенина. — И перестанешь ошиваться в «Неоновом Самурае», — съязвил Сатору, делая шаг к ним. Его глаза под очками опасно блеснули. — Заодно избавишь нас от своего дурацкого парфюма и кислой мины. — Идет. Сатору на мгновение замер. То, что Наоя впервые в жизни так легко согласился с ним, не предвещало ничего хорошего. Это значило только одно: Зенин абсолютно уверен в своей победе. Наоя на мгновение перевел взгляд на Сатору, а затем плавно, с явным пренебрежением, скользнул им по Сёко. Уголок его губ дернулся в холодной ухмылке. — Если ты, Сугуру, каким-то чудом придешь первым... — Наоя сделал эффектную паузу, — я не только забуду дорогу в это заведение, но и лично принесу извинения этой даме за свои «неуместные» слова. Считайте это моим щедрым пожертвованием вашему безнадежному делу. Сёко лишь смотрела на Зенина, не проронив ни слова. В её взгляде читалось явное желание увидеть, как этот самоуверенный принц будет выдавливать из себя слова раскаяния. — Договорились, — отчеканил стальным голосом Сугуру. — Перевал Хаконэ. В следующее воскресенье. — Ну вот и отлично, — в голосе блондина послышалось ядовитое ликование. Они подошли друг к другу вплотную и пожали руки. В этом коротком жесте, сухом и жестком, ненависть чувствовалась физически, напоминая хлесткий удар. Металл колец Наои больно вдавился в ладонь Сугуру, но ни один не отвел взгляда. Зенин развернулся, бросив через плечо последний взгляд на Мидори. — Готовься, кошечка. Ты станешь моим самым сладким призом. Мидори расправила плечи, стараясь, чтобы голос не дрогнул перед этим морем людей. — Только во сне, Наоя. Зенин лишь коротко хохотнул и скрылся в салоне феррари, а его прихвостни тут же потянулись к своим машинам. Когда алая машина с ревом умчалась в темноту, оставляя после себя густое облако дыма, Мидори почувствовала, как силы окончательно покидают её. Адреналин, поддерживавший её всё это время, начал стремительно испаряться, оставляя лишь пустоту и мелкую дрожь в коленях. Толпа начала медленно расходиться, обсуждая безумную ставку, сделанную минуту назад. На парковке становилось просторнее, но воздух всё еще казался наэлектризованным. — Ну ты даешь, Калифорния... — негромко произнес Сатору, подходя ближе. В его голосе слышалось неподдельное восхищение, смешанное с тревогой. — Ты только что сделала то, чего мы не могли добиться годами: заткнула Зенина на глазах у всего Вангана. Но, черт возьми, этот гад умеет переворачивать доску в свою пользу. — Это был необдуманный поступок, — подал голос Чосо. Он стоял, скрестив руки на груди, и всё еще внимательно следил за выездом с парковки. — Ты дала ему повод превратить проигранную гонку в личную охоту. Не стоило так рисковать собой, Мидори. Несмотря на суровые слова, в его взгляде не было осуждения, скорее тихая гордость и беспокойство. Он понимал, что теперь она главная мишень в этой игре. Сёко подошла к Мидори вплотную. Она проигнорировала замечание Чосо и, не говоря ни слова, просто крепко обняла девушку. — Сумасшедшая, — шепнула Сёко ей на ухо. — Спасибо, что заступилась. Мидори уткнулась носом в плечо Сёко, чувствуя знакомый запах её парфюма и табака. Дрожь в руках потихоньку начала утихать. — Я просто не могла по-другому, — тихо ответила она, а затем отстранилась и подняла взгляд на парней. — Чосо прав, — подал голос Сугуру. Ребята обернулись. Он смотрел на Мидори серьезно, без тени привычной мягкости. — Ты очень сильно рисковала собой. Не нужно было вмешиваться. — Я знала, на что шла, — твердо ответила Мидори. — Я перед тобой и Сёко в долгу, и я считаю, что поступила правильно. Вы ведь тоже на моем месте так бы поступили? — Слушайте, хватит говорить загадками, а то у меня уже голова болит, — заворчал Сатору, поправляя очки. — Да что вообще происходит? И почему ты, Мидори, вызываешь у Наои такой… специфический и больной интерес? — Сёко сказала, что это долгая история, — тут же «сдала» подругу Утахиме, переводя любопытный взгляд с одного на другого. — И вообще, мне тоже ужасно интересно. Ребята переглянулись. Скрывать что-то от Сатору, Утахиме в этой компании было практически невозможно. — Ладно, мы вам всё расскажем, — вздохнула Сёко, сдаваясь. — Поехали отсюда, — негромко скомандовал Сугуру. — Нам всем нужно выдохнуть. — Едем в «Самурай»! — Годжо снова нацепил очки и широко улыбнулся, мгновенно возвращая себе привычный беззаботный вид. — Раз уж вечер пошел ко дну, давайте хотя бы приземлимся в баре. — Он ведь серьезно? — спросила Мидори. — Насчет дрифта и... этого вечера? — Да, — коротко ответил Сугуру, и по лицу было видно, что он уже начал прокручивать в голове схему будущей гонки. — Тогда я в полной заднице. Сатору, вдруг вскинул голову. Он широко, почти по-мальчишески, ухмыльнулся. — Нет, Калифорния, — поправил он её, закидывая руки за голову. — Мы все в полной заднице. Дрифтовать против Наои на его поле всё равно что пытаться переиграть дьявола в карты в самом аду. Мидори почувствовала, как внутри всё похолодело. Каждое слово Сатору отзывалось в ней болезненным уколом совести. Она ведь просто хотела защитить Сёко, хотела доказать этому подонку, что его не боятся. Хотела как лучше, а в итоге... в итоге она втянула Сугуру в смертельно опасную игру, поставив на кон собственную свободу. Она чувствовала себя виноватой в том, что её вспышка гордости может стоить кому-то из них карьеры или даже жизни на крутых поворотах Хаконэ. Сатору выдержал драматическую паузу, явно наслаждаясь эффектом своих слов, но, заметив, как побледнела Мидори, смягчился. Он весело подмигнул ей и по-дружески хлопнул по плечу: — Но не дрейфь! Прорвемся!