Неоновый Самурай

Дайкоку Футо вибрировал. Тяжелые басы хип-хопа смешивались с агрессивным ревом форсированных движков, а ночной воздух был настолько густым от запаха резины и бензина, что его, казалось, можно было резать ножом. Пятничная ночь на Вангане напоминала оживший неоновый рейв. Но внутри их круга, укрытого за плотной стеной ревущих моторов, висело тяжелое, почти осязаемое напряжение. Еще до того, как их колонна въехала на парковку, Сатору расставил все точки над «i». Его распоряжение было коротким и не терпящим возражений: никакой правды о вчерашнем. Утахиме не должна была узнать, что оказалась под прицелом, что её жизнь стала разменной монетой в их войне с Зенинами. Для неё эта ночь должна была остаться просто еще одним драйвовым выездом на Дайкоку. И сейчас они мастерски разыгрывали этот спектакль. Сатору улыбался своей фирменной ослепительной улыбкой, по-хозяйски закинув руку на плечо Сугуру. Но друзья видели: за темными стеклами очков его взгляд оставался ледяным. В свете прожекторов компания выглядела как кадр из дорогого фильма. Сатору и Сугуру были воплощеним дерзкого стрит-стайла. Чосо в строгом дениме, Мегуми в технологичном черном худи, и Юджи, чья яркая толстовка выделялась даже в этой толпе. Сёко эффектно смотрелась в гоночном красно-черном костюме с открытым топом, а Утахиме, вопреки привычке, выглядела непривычно женственно в длинном черном платье-комбинации, поверх которого набросила объемную серебристую куртку в ретро-стиле. Мегуми Фушигуро стоял чуть в стороне, прислонившись к теплому капоту своей черной Mitsubishi Lancer Evolution IX. Её борта украшали агрессивные элементы уличного граффити. Настоящая легенда дрифта. Мегуми хмуро наблюдал за смеющимся Годжо. «Идиот, — думал он, стискивая зубы. — Твоя импульсивность с Симадой и выпад в сторону Наобито привели к тому, что теперь Зенины диктуют условия, а мы все под прицелом». Но Мегуми молчал. Ради спокойствия Утахиме. Напряженную тишину разорвал восторженный возглас Юджи: — Ого, Сугуру, ну и зверь у тебя! — Итадори с почти религиозным трепетом обходил новый гиперкар. — А то! Кто, по-твоему, выбирал подарок? — самодовольно ухмыльнулся Сатору, наконец отлипая от друга. Под светом парковочных фонарей Lykan Hypersport болотно-зеленого цвета выглядел как затаившийся хищник. Рассыпанные по кузову ядовито-красные розы служили символом той самой «опасной красоты», которую так ценил Сатору. — Эстетика этих улиц сразу выросла процентов на тридцать, — Сатору картинно поправил очки, в которых ярко бликовали ядовито-зеленые грани лайкана. — К тому же, Сугуру, признай: твоим навыкам нужна была достойная оправа. Теперь ты хотя бы в зеркалах заднего вида моего астона будешь смотреться по-королевски. Юджи, который всё это время переводил ошалевший взгляд с одной машины на другую, наконец обрел дар речи. — Эй, а мне когда такую подарите?! — Итадори в восторге всплеснул руками, едва не задев острое крыло гиперкара. — Ну, хотя бы брелок дайте поносить, для солидности! — Юджи, хорош прибедняться, — Чосо лениво усмехнулся и по-братски пихнул Итадори локтем в бок. Обычно серьезное лицо сейчас светилось редким добродушным спокойствием. — Бери любую мою тачку, не притворяйся, что у тебя их нет. Только верни её в целости и сохранности. — О-о-о, — Сатору громко захохотал, закидывая голову назад. — Слышал, Юджи? Тебе только что выдали карт-бланш на весь гараж семьи Камо. Смотри не капризничай, а то Чосо передумает и заставит тебя протирать диски на шелби до самого утра! Компания дружно расхохоталась, окончательно разбивая остатки напряжения. Даже вечно серьезный Мегуми не выдержал и коротко фыркнул, пряча улыбку в воротнике худи, а Утахиме, качая головой, с теплотой посмотрела на братьев. Пока парни продолжали обмениваться колкостями, Сатору вдруг замолчал. Его задорный смех оборвался, и взгляд замер на Утахиме. Она всё еще о чем-то весело болтала с Сёко, её лицо в профиль подсвечивалось мягким розовым неоном парковки, а искренняя улыбка делала её такой домашней и беззащитной в этом хаосе Дайкоку, что у Годжо на секунду перехватило дыхание. Почувствовав на себе его пристальное, тяжелое внимание, Утахиме запнулась на полуслове. Она не видела его целую неделю. Бесконечные семь дней, за которые, как ей казалось, она успела забыть каждую черточку его лица. Но теперь, когда он стоял так близко, что она могла чувствовать исходящий от него жар, Утахиме поняла: она ошибалась. И именно сейчас, в свете безжалостных прожекторов, она заметила то, что скрывалось за его привычной маской самоуверенности. То, чего не было еще неделю назад. — Что с твоим лицом, Сатору? — она нерешительно потянулась пальцами к его скуле. — Откуда этот шрам? Опять влез в какую-то драку за эти дни? — Пустяки. Просто неудачно приложился об угол, — небрежно отмахнулся он, хотя внутри всё натянулось, как струна. — Врешь и не краснеешь, придурок! — Утахиме недовольно нахмурилась. — Ты хоть мазью пользуешься? Совсем за собой не следишь, рубец же останется на всю жизнь. Будешь ходить как бандит с большой дороги. — Он и есть бандит с большой дороги, — вовремя вставил Сугуру, переглянувшись с Чосо. Ребята дружно рассмеялись, разряжая обстановку. Сатору лишь довольно хмыкнул. Он вдруг резко сократил дистанцию, наклонившись к самому её уху так низко, что Утахиме почувствовала жар его дыхания и тонкий аромат парфюма, смешанный с запахом бензина. — Переживаешь за мою красоту, Ута-тян? — вкрадчиво прошептал он. — Боишься, что я стану чуть менее ослепительным и ты перестанешь по мне сохнуть? — Скройся с глаз моих, самовлюбленный индюк! — вспыхнула Утахиме, снова замахиваясь на него под общий хохот. — Сохнуть?! Да я скорее дождусь, пока твой астон в тыкву превратится! Сатору лишь довольно загоготал, ловко перехватывая её руку за запястье. Его взгляд на секунду задержался на её порозовевших губах. В груди бешено забилось желание притянуть её к себе прямо здесь, на глазах у всей Дайкоку. Но он медленно разжал пальцы. — Ну давайте, целуйтесь уже! Не тяните резину! — азартно выкрикнул Юджи, высунувшись из-за широкой спины Чосо. — Чё?! Юджи, совсем офигел! — Утахиме покраснела до корней волос и с силой стукнула кулаком по плечу Сатору, просто потому что он был ближе. — Юджи, дружище, — Сатору обернулся к Итадори с широкой ухмылкой, — если я сейчас последую твоему совету, Утахиме превратит эту парковку в место преступления! К их компании, выделявшейся даже на фоне самых дорогих гиперкаров Дайкоку, подошел мужчина, один из «старичков» тусовки по имени Такаши. Он годами крутился среди элиты Вангана, видел взлеты и падения многих легенд и знал цену настоящему мастерству. Остановившись напротив Сугуру, он уважительно кивнул всей компании, задержав взгляд на Сатору чуть дольше обычного, признавая силу «короля». — Эй, народ, — негромко произнес Такаши, бросая оценивающий взгляд на хищный силуэт лайкана. — Давно вас не было слышно. После той чертовой заварушки на Хаконэ по парковке разные слухи ползли. Думали, вы решили залечь на дно. — Мы просто взяли паузу на моральное восстановление, — отозвалась Сёко. Она оперлась локтем о крыло машины, глядя на Такаши с привычным ленивым прищуром. — Знаешь ли, созерцание прекрасного лечит лучше любых таблеток. Такаши понимающе усмехнулся, но его взгляд быстро переместился на левое предплечье Гето. — Эй, Сугуру, как твоя рука? — он указал на повязку, которая белела под рукавом куртки. — Слышал, тебе тогда знатно досталось. — Постепенно заживает, — спокойно ответил Сугуру. Он слегка пошевелил пальцами, проверяя чувствительность, и на его губах появилась едва заметная, уверенная улыбка. — Жить буду. И водить тоже. Такаши на мгновение замолчал, а затем серьезно покачал головой, не скрывая искреннего восхищения. — Знаешь... На Хаконэ ты был чертовски хорош. Даже слишком. — Он понизил голос, словно делясь секретом, который и так знала вся парковка. — Что бы там ни произошло между вами всеми и Зенинами, для меня и для многих здесь именно ты истинный победитель того заезда. Удержать машину на такой скорости с такой травмой... Это было за гранью. Сугуру промолчал, но в его глазах блеснула признательность. Сатору, стоявший рядом, одобрительно хмыкнул, явно довольный тем, что заслуги его друга признают публично. — Он для всех нас истинный победитель, — вставил Годжо, похлопав друга по здоровому плечу. — Спасибо, — Сугуру едва заметно улыбнулся, глядя на свой новый лайкан. — Слушай, — парень обвел взглядом их припаркованных «зверей», — кто из вас сегодня на линии? Народ уже вовсю делает ставки, толпа жаждет зрелища. — Я пас, — Сугуру выразительно приподнял поврежденную руку. — Понимаю, но всё же очень жаль... — гонщик разочарованно вздохнул. Он явно был фанатом стиля Гето и завсегдатаем «Неонового Самурая». — Но тачка просто зачет. Ливрея отвал башки. — Идея принта и тюнинга полностью на мне, — добавила Сёко. Она всё так же небрежно опиралась на борт машины, наблюдая за восторгом Юджи с легкой усмешкой. — Пришлось присматривать за Сатору, а то он со своей тягой к пафосу обклеил бы её какой-то фигней вместо роз. — Вкус у тебя отменный, Сёко, — искренне восхитилась Утахиме, рассматривая, как ядовитые розы на болотно-зеленом кузове переливаются под неоном. — В следующий раз и мне помоги с дизайном! — влез Юджи, весело давая Сёко «пятюню», на что та ответила ленивым, но коротким смешком. Парень из тусовки снова перевел взгляд на Сатору. — Ну, с Сугуру понятно. А что насчет остальных? Мегуми? Годжо? — Почему тебя это так волнует? — сухо бросил Мегуми, поправляя рукав худи. Его раздражал сам факт того, что их жизни и машины превращали в объект для тотализатора. — Да брось, Мегуми-кун, ребята в толпе уже вовсю жгут деньги, — парень развел руками. — Так что, Сатору? Твой астон сегодня покажет класс? — Я тоже не буду участвовать, — Сатору произнес это легко, почти небрежно, но в кругу друзей повисла странная пауза. Такаши замер в искреннем удивлении. — Что? Чтобы Сатору Годжо приехал на Дайкоку Футо и не вышел на трассу? Ты же никогда не пропускаешь такие ночи. — Не в настроении, — Сатору пожал плечами, поправляя темные очки. — Сегодня я побуду простым зрителем. — Ну... я удивлен, — протянул парень, явно сбитый с толку. — Ванган без твоей тачки это как Токио без огней. Но хозяин — барин. Утахиме, стоявшая ближе всех к Сатору, уловила в его голосе странную, едва заметную вибрацию. За его фальшивой легкостью скрывалась глухая, подавленная ярость и тяжесть, которую он пытался не выплеснуть наружу. Она нахмурилась, глядя на его профиль, но промолчала. — Я буду участвовать, — внезапно прервал тишину Чосо. Низкий и уверенный голос, заставил парня из тусовки встрепенуться. — И, возможно, Мегуми. — Ого! — гонщик просиял, предвкушая заезд. — Чосо на мустанге против остальных... Будет жарко! Пойду обрадую ребят, а то они уже начали скучать. Парень еще что-то крикнул на ходу и скрылся в толпе, спеша поделиться инсайдом. Возле машин снова стало тихо, если не считать пульсирующего баса, доносившегося с другого конца Дайкоку. — Чего он вообще пристал к нам? От одного его голоса голова разболелась, — Мегуми раздраженно поправил воротник своего худи, глядя вслед ушедшему гонщику. — Уже никакого желания участвовать нет. — Да брось ты, Фушигуро! — Юджи весело толкнул его в плечо, едва не сбив с ног. — Это же Ванган, тут все такие. Ты ворчишь, будто только что из джунглей вышел и людей впервые увидел! Мегуми лишь выдохнул сквозь зубы, начиная привычный спор о том, что «нормальность» Итадори — это отклонение от здравого смысла. Утахиме и Сёко синхронно закатили глаза, глядя на этот детский сад. Сатору коротко рассмеялся и привычным жестом взъерошил белоснежные волосы, окончательно превращая их в стильный хаос. Рана на его скуле, полученная на собрании, уже затягивалась, но тонкий багровый шрам всё еще придавал его лицу пугающую хищность. Рядом Сугуру поправлял прядь, которая вечно выбивалась из его пучка, спадая на лицо, а Чосо стоял неподвижно, позволив каштановым волосам свободно рассыпаться по плечам. В свете неона татуировка-отметина на его переносице казалась высеченной из темного камня. Идиллию нарушил новый звук. Дорогой, породистый гул. К парковке, разрезая толпу, медленно подкатил ярко-синий Bugatti Bolide. За ним, соблюдая дистанцию, припарковались еще три черных седана сопровождения. — Гляди, кто приперся, — процедил Сугуру, чей взгляд моментально стал стальным. Из Бугатти, вальяжно поправляя манжеты, вышел Наоя. Следом за ним, словно тень, из машины выбралась Май. — Да еще и Май притащил с собой? Ого... — Утахиме удивленно приподняла брови, заметив девушку. Сёко, мгновенно оценив градус подскочившего напряжения и заметив, как побелели костяшки пальцев Сатору, мягко взяла Утахиме за локоть. — Слушай, Утахиме, мне нужно заскочить в маркет за нормальными сигаретами, эти совсем не тянут. Пойдем со мной? Заодно купим всем напитки. — Да, конечно, — Утахиме бросила последний взгляд на Наою и пошла вслед за подругой. Как только девушки отошли на безопасное расстояние, атмосфера в кругу парней окончательно заледенела. Наоя демонстративно игнорировал присутствие Годжо, хотя агрессия, исходившая от обеих групп, была почти физически ощутимой. — Не переживай, Сатору, — Чосо заговорил тихим, глубоким голосом, не сводя глаз с людей Зенина. — У клана Камо тоже есть доступ к «Северному коридору». Я придумаю, как это использовать. Мы найдем лазейку. — Ты не сможешь сделать ничего против них в одиночку, Чосо, — Сатору мрачно усмехнулся, глядя на свои руки. — А Норитоши... он слишком осторожен и пуглив. Клан держит его на таком коротком поводке из-за его «особенного» происхождения, что он не рискнет даже вздохнуть без разрешения других. На него рассчитывать не стоит. — И всё же, доверься мне. Мы найдем выход, — твердо повторил Чосо. — Хватит киснуть, — негромко произнес Сугуру. — После вчерашнего у всех нервы на пределе, но это не повод расслабляться. Теперь играем по-крупному. Каждый шаг должен быть просчитан, как в шахматах. Импровизации нам больше не по карману. — И, желательно, не сносить всё на своем пути при малейшей искре, — веско добавил Мегуми. Он бросил на Сатору колючий, красноречивый взгляд, в котором читалось напоминание о Симаде и Наобито. — Мегуми, прикрой лавочку, — осадил его Сугуру, едва заметным движением глаз указав на проходящую мимо группу гонщиков. — Нас могут услышать. Сатору ничего не ответил. Он лишь сильнее сжал кулаки, чувствуя, как под кожей пульсирует холодная, расчетливая ярость. Он не смотрел на Мегуми. Взгляд был прикован к горизонту Вангана, где-то там, где затаились Зенины, ожидая его первой ошибки. — Да ладно вам, хотели как лучше, а получилось… ну, как всегда, — Юджи примирительно пожал плечами, пытаясь развеять сгустившиеся тучи. — Кстати, а где Мидори? Она вообще приедет? — Я не в курсе, — Сугуру качнул головой, и его свободная прядь снова упала на глаза. — Последнее время она сама не своя: ходит хмурая, почти ни с кем не разговаривает. Сегодня вообще на работу не вышла, взяла отгул. Сказала, что ей нехорошо, и перекинулась сменами. По-моему, она только с Сёко нормально общалась, может, та что-то знает. — Эх, надеюсь, она всё-таки заглянет, — Юджи мечтательно вздохнул, оглядывая въезд на парковку. — Без неё тут как-то… не так ярко. Мегуми лишь тяжело вздохнул на этот оптимизм. Сатору и Чосо молчали, погруженные в свои мысли. Они переглянулись. Между «старшими» проскочила искра понимания. С того самого благотворительного вечера в их отношениях с Мидори выросла невидимая стена. — Ты тоже подумал о том же, о чем и я? — негромко спросил Чосо, поправляя воротник. Его взгляд, обычно проницательный, стал еще серьезнее. — А о чем ты подумал? — Сатору на мгновение вынырнул из своих планов мести, искренне не понимая, к чему клонит друг. В вопросах стратегии он был гением, но в тонкостях женской обиды иногда вел себя как полный профан. Чосо посмотрел на него как на безнадежного ребенка и едва заметно покачал головой. — Идиот... Походу, она просто обижена. — На что? — тут же влез Юджи, чьи уши работали как локаторы. Остальные парни тоже невольно придвинулись ближе, прислушиваясь. — На то, что мы держим её в стороне, — пояснил Чосо, глядя куда-то сквозь толпу. — Мы скрываем от неё слишком много, пытаясь «защитить», а она чувствует себя лишней. Сатору нахмурился, и на его лице снова отразилась тень той тяжести, что он носил в себе всё это время. — Придет время, и мы расскажем ей всё. Он замолчал, поправляя очки, и добавил тише, будто самому себе: — Хотя, чувствую, этот день гораздо ближе, чем нам всем кажется. Наоя Зенин стоял у своей бугатти болид, и всё в его облике подчеркивало его статус наследника «старых денег», который умело адаптировал роскошь под современные реалии Вангана. Он был одет в кастомный темно-синий бомбер из матовой кожи, оттенок которого идеально попадал в цвет кузова гиперкара, и черные зауженные брюки с идеальными стрелками. Из-под куртки виднелась белоснежная шелковая рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, достаточно, чтобы это выглядело дерзко, но не вульгарно. Светлые волосы были уложены волосок к волоску, а на запястье тускло поблескивали платиновые часы, стоимость которых могла бы покрыть тюнинг всей парковки. Весь его вид транслировал высокомерие: он смотрел на окружающих как на декорации к своему триумфу. Май, стоящая рядом, выглядела как его полная противоположность, колючая, протестующая, но всё же запертая в золотой клетке его свиты. Она придерживалась куда более агрессивного и дерзкого стиля. На ней была короткая кожаная куртка-байкерка, надетая поверх простого белого кроп-топа, едва прикрывающего ребра. Экстремально короткая плиссированная кожаная юбка с металлическими люверсами по подолу и массивный ремень, усыпанный длинными шипами, придавали ей вид опасной «уличной куклы». Короткие волосы были слегка растрепаны ветром, а на губах застыла гримаса глухого раздражения. Май выглядела как человек, который готов выхватить оружие в любую секунду, просто чтобы сбросить с себя это липкое чувство подчинения. Наоя стоял, небрежно оперевшись на лоснящееся крыло своей бугатти. Острый и холодный взгляд, то и дело сканировал въезд на парковку, игнорируя шумную толпу вокруг. — Эй, Май, — бросил он, не оборачиваясь. Она вздрогнула, поправляя воротник своей байкерской куртки. Пальцы невольно коснулись шипов на ремне, привычный жест, когда хотелось закрыться, исчезнуть. Май ненавидела находиться рядом с ним, ненавидела запах его дорогого парфюма и то, как он ведет себя хозяином её жизни. Но сейчас это было необходимо. Она переступала через тошноту каждый раз, когда садилась на пассажирское сиденье, убеждая себя, что это единственный способ держать врага на виду. — Да? — отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно. — С чего вдруг ты решила поехать сегодня со мной? — он наконец соизволил повернуть голову, прищурившись. — У этого ведь есть какая-то причина, верно? В твоем мире ничего не происходит «просто так». Май выдержала его взгляд, хотя внутри всё сжималось от его ледяного тона. В последнее время в их «отношениях» наступило странное, пугающее затишье. Наоя больше не трогал её, не принуждал к близости и словно вообще перестал воспринимать как женщину. Май знала причину. Он был болен Мидори. Эта одержимость девчонкой из «Самурая» стала для Май своего рода щитом, мерзким и унизительным, но дарующим физическую неприкосновенность. — А она должна быть? — вопросом на вопрос ответила она. — У тебя — определенно. Вдруг ты что-то задумала? — Наоя криво усмехнулся, и в этой ухмылке не было ни капли тепла. — Откуда мне знать, не припрется ли сегодня твоя непутевая сестрица. Не хотелось бы, чтобы ты устроила семейный скандал прямо посреди парковки. — Успокойся и не ищи подвох там, где его нет, — Май отвела взгляд на неоновые вывески. — Я просто устала сидеть в четырех стенах. Мне хотелось… немного повеселиться. Если это слово вообще применимо к поездке в твоей компании. — Ясно, — безэмоционально обронил он, и отвернулся от неё. Он даже не разозлился на её шпильку. Май почувствовала эту стену абсолютного безразличия. Раньше её слова вызвали бы вспышку ярости или желание «проучить» её, но сейчас она была для него лишь пустым местом и украшением. Любопытство и странное напряжение, исходившее от него сегодня, заставили её продолжить. — Знаешь, мне скорее даже интереснее спросить у тебя, — она сделала полшага ближе к машине. — Почему ты согласился взять меня? Ты ведь обычно терпеть не можешь лишних пассажиров. В голове Наои тут же вспыхнул образ Мидори. «Пусть увидит, что я здесь не один. Пусть поймет, что я не жду её, как преданный пес». Он хотел использовать Май как декорацию, как доказательство своего равнодушия, которое на деле давно дало трещину. А может, он втайне надеялся, что Мидори уколет эта мимолетная сцена? — Ты столько ныла, что мне просто надоело это слушать, — Наоя поправил манжеты, скрывая легкое раздражение. — Взял тебя только для того, чтобы ты сидела тихо и не выделывалась. Имей в виду, мои люди повсюду, — он бросил короткий взгляд на свиту в черных седанах. — Любая глупость, и ты вернешься домой пешком. — Знаю, — Май почти незаметно ухмыльнулась, заметив, как он нервно поправил свои платиновые часы. — Сказала же: успокойся. Я буду паинькой. Она знала, что он лжет. Его ложь была такой же прозрачной, как стекло на его часах. Наоя Зенин никогда ничего не делал из жалости к чьему-то «нытью». Он ждал бури, и Май была лишь статистом в этом спектакле, финал которого он уже не мог контролировать. Вопреки всей своей воле, вопреки каждой своей сексистской установке, Наоя каждые тридцать секунд бросал короткий, лихорадочный взгляд на въездную эстакаду Дайкоку. Он искал Мидори. Ещё совсем недавно, в ту проклятую ночь после благотворительного вечера, он был готов собственноручно задушить её. Боль в паху от её точного удара и унижение от того, что она предпочла сбежать с Годжо и этим выскочкой Камо, выжигали его изнутри. Он кричал ей вслед проклятия, обещая уничтожить. Но за эти несколько дней слепая ярость трансформировалась во что-то куда более опасное. В ледяную, выверенную одержимость. Наоя понял: обычные куклы ему наскучили. Мидори была первой, кто посмел не просто сопротивляться, а ударить в ответ, причем дважды. Сначала та дерзкая пощечина на Хаконэ при свидетелях, а затем унизительный удар в пах в пустом зале после вечера. Она оставила на его эго шрамы куда более глубокие, чем любая физическая рана, и это планомерно сводило его с ума. Именно поэтому он заставил свою ярость замолчать, сменив её на маску вкрадчивого, почти заботливого хищника. В тот день он сам позвонил ей, заманил в парк, искусно вплетая в разговор фальшивое «соскучился», и поцеловал её, наслаждаясь тем, как это внезапное «милосердие» сбивает её с толку. Наоя упивался этой игрой, как кот, который позволяет мыши сделать вдох, прежде чем перекусить ей хребет. Но в этой безупречной стратегии появилась трещина. С того самого дня, когда он коснулся её, когда почувствовал её сопротивление и дрожь, в его ледяном расчете стало проскальзывать что-то чужеродное и пугающее. Непонятный импульс заставлял его сжимать её руку чуть крепче, чем требовал сценарий, и смотреть на неё чуть дольше, чем позволяло его превосходство. Это не было любовью, но это уже определенно переставало быть просто игрой. «Где её черти носят?» — бешено билось в его голове сейчас. Он злился на Мидори за то, что она заставляла его ждать. За то, что она сломала его привычный алгоритм жизни, где женщины были лишь фоном. И чем дольше её не было на парковке, тем сильнее его охватывал зуд. Он хотел увидеть её здесь, на Дайкоку, не как «украшение» или трофей, а как равную на трассе, чтобы разбить её там, где она чувствует себя уверенно, и доказать самому себе: она всего лишь очередная дорогая игрушка, которую он рано или поздно заставит просить о пощаде. Но где-то глубоко внутри, под слоями спеси, Наоя чувствовал неприятный холодок: сегодня всё будет иначе. Май тоже не сводила глаз с въезда. Она искала Мидори с особым, жадным интересом. Ей до безумия хотелось увидеть это столкновение: как будет держать себя Мидори после всего случившегося? И, что еще важнее, во что превратится самообладание Наои, когда она появится? У Май был простой и эффективный план, быть невидимой тенью, наблюдать за каждой искрой и докладывать обо всем Маки. Каждая деталь, каждый сорванный жест Наои был ценным трофеем. Наоя в очередной раз мазнул взглядом по сектору, где обосновалась банда Годжо. «Странно, её нет с ними», — пронеслось в голове. Мысль неприятно уколола. — «И на чем она собралась ехать? Где эта девчонка достанет машину?» Он вспомнил свои недавние слова, брошенные в запале ярости на холме. Тогда он не задумывался о технических деталях. В его мире машины исчислялись десятками, и высокомерие привычно взяло верх. «Даже если бы она приползла ко мне на коленях и умоляла дать ключи... я бы не доверил ей ни одну из своих "игрушек". Женщина за рулем бугатти? Смешно». Но тут же в памяти всплыло воспоминание, от которого по спине пробежал холодок: то самое платье, которое он ей подарил. Мидори не просто отказалась от него, она швырнула его ему в лицо с такой ледяной гордостью, что он на секунду лишился дара речи. Нет, она не придет просить. Она скорее подожжет этот Ванган, чем признает нужду в нем. Наоя тряхнул головой, отгоняя навязчивый образ, и перевел взгляд на Сатору, Чосо и Сугуру. Глядя на их подчеркнуто спокойные лица, он почувствовал, как губы сами собой растягиваются в торжествующей, ядовитой улыбке. Вчерашний триумф клана Зенин на совете всё еще приятно грел его эго. «Мы уделали вас по всем фронтам», — подумал он, коснувшись ладонью холодного металла своей бугатти болид. — «Сначала бизнес, теперь трасса. Я раздавлю вас здесь, на глазах у всего Токио, и сотру это ваше высокомерие в пыль». Он еще не знал, что сегодня против него на линию выйдет только Чосо, зверь совсем другого порядка. Наоя был уверен, что это будет его личный поединок с Годжо, и эта уверенность делала его улыбку еще более хищной. Девушки вернулись спустя десять минут, принеся с собой ледяное пиво. Сёко раздала банки всем, кроме Чосо, которому сегодня предстояло сесть за руль, и Мегуми, который принципиально отказывался пить на парковке. Ребята расслабленно переговаривались, пока идиллию не разрезал громкий, насмешливый голос, заставивший всех мгновенно напрячься. — Так, так, так... Вся компания в сборе. Массовка для дорогого кино или просто вышли проветрить свои чековые книжки? Из толпы, как черт из табакерки, вынырнул Кинджи Хакари. Его нагловатая ухмылка и весь вид, от обесцвеченных волос до вызывающей позы, буквально кричали о проблемах. Рядом, засунув руки в карманы безразмерного худи, стояла Кирара, окидывая компанию колючим, оценивающим взглядом. Когда-то Хакари терся рядом с ними, делил трассу и заезды, но его патологическая страсть к риску и грязным ставкам быстро развела их по разные стороны баррикад. Теперь он был цепным псом подпольных бойцовских клубов, играющим по правилам тех, кто платит больше. Тяжелые басы хип-хопа, казалось, стали тише, уступая место нарастающему гулу. Толпа вокруг начала расступаться, предвкушая зрелище. Даже Наоя и Май замерли, с холодным любопытством наблюдая за разворачивающейся сценой. Хакари остановился в паре шагов от Юджи, демонстративно склонив голову набок. — Как твой глаз, Итадори? — он издевательски хмыкнул, рассматривая остатки желтоватого синяка. — Вижу, зажил. А гонору-то прибавилось, будто ты не в пыли валялся совсем недавно, а реально мне сдачи дал! Юджи моментально вспыхнул. Он сделал резкий шаг вперед, так что их лбы почти соприкоснулись. — Проваливай, Кинджи! В следующий раз я не промахнусь, — процедил Итадори, сжимая кулаки до белых костяшек. — Ого, щенок научился рычать? — Хакари наигранно расширил глаза. — Смотри, не сорви голос, а то старшие братики расстроятся. Мегуми дернулся было к другу, но его опередил Чосо. Он оказался рядом с Юджи быстрее, чем кто-либо успел моргнуть. Его лицо превратилось в неподвижную маску ледяной ярости. — Жизнь тебя ничему не учит, Кинджи, — низким, вибрирующим от угрозы голосом произнес Чосо. Он резко замахнулся, вкладывая в удар всю злость за брата, но его кулак в сантиметрах от лица Хакари с глухим хлопком перехватила ладонь Сугуру. — Остынь, Чосо, — коротко бросил Гето, не разжимая пальцев на его запястье. — Мы договаривались: никакой мокрухи на Дайкоку. Не ведись на дешевку. Чосо тяжело дышал, его взгляд буквально прожигал в Хакари дыру. — Думал, я оставлю это просто так? — прорычал он. — Еще раз тронешь моего брата, я лично позабочусь о том, чтобы ты больше не смог держать руль. Следи за базаром! Хакари лишь расхохотался, ни на секунду не теряя самообладания. — Твой братишка сам решил, что он достаточно крут, чтобы лезть в мои дела. Первый кулаками замахал, разве нет? — Потому что ты трепал своим поганым языком про Сатору и Чосо! — не выдержал Юджи, пытаясь вырваться из-под опеки брата. — Я лишь заткнул тебе пасть за их честь! Сатору, до этого момента наблюдавший за всем со скучающим видом, вдруг подобрался. Его скрытые за очками глаза льдисто блеснули. — Что еще за слухи, Хакари? — голос Годжо прозвучал обманчиво мягко, но от этого тона у Такаши и других людей по спине пробежал холодок. Наоя, стоявший поодаль, даже перестал делать вид, что ему всё равно, такие вбросы могли стоить репутации всему сектору. — Он орал на всю парковку, что вы используете связи в «Самурае», чтобы толкать наркоту! — выплюнул Юджи, тыча пальцем в Хакари. — И что заставляете малолеток в городе дурь разносить! — Вот как... — Сатору медленно растянул губы в пугающей улыбке. Он подошел ближе, возвышаясь над Хакари. — Послушай, Кинджи. Для многих на Вангане не секрет, кто я и кто такой Чосо. И даже последнему идиоту понятно, что мы не опустимся до такого уровня. Это просто... не наш масштаб. — Нашёл время повыпендриваться, Годжо?! — огрызнулся Хакари, хотя его наглая ухмылка стала чуть более натянутой. — Кто тебя надоумил на такую топорную ложь?! — Чосо вклинился в разговор, его голос был сухим. — Кто стоит за этим враньем? Твои покровители из бойцовксих клубов или кто-то покрупнее? — Я не маленький мальчик, чтобы меня «надоумливали», — Хакари сплюнул под ноги. — Я просто озвучил то, о чем и так все шепчутся за вашими спинами. Это была наглая, но стратегически выверенная ложь. Ирония заключалась в том, что именно Хакари, плотно сидевший на крючке у своих теневых инвесторов, подмял под себя несколько грязных точек сбыта. Теперь, чтобы отвести глаза легавых и конкурентов, ему нужно было перевести стрелки на «золотых мальчиков», которых на улицах и так недолюбливали за их пафос и чистые миллионы. Сделать парней прикрытием для своего дерьма. Это был его единственный шанс не пойти на корм рыбам в Токийском заливе. — А что не так? — Хакари снова оскалился, чувствуя поддержку толпы. — Вы, богатенькие ублюдки, играете в гангстеров, пока не запахнет жареным. Кто поверит, что ваши счета стерильны? Я просто даю людям то, что они хотят слышать. — Язык тебе отрезать надо, пока ты им не подавился, — ледяным тоном пообещал Чосо, делая шаг вперед, но Сугуру снова преградил ему путь плечом, понимая, что Хакари только и ждет первой крови, чтобы спровоцировать массовую драку. Кирара, до этого стоявшая молча, звонко цокнула языком и шагнула в центр круга, привлекая к себе внимание всех зевак. — Мне интересно только одно, — она обвела толпу театральным жестом и поочередно указала пальцем на Наою, затем на Чосо и, наконец, на Сатору. — Почему такие люди, как вы... Парни из Трех Великих Кланов, владельцы крупнейших корпораций... какого черта вы вообще ошиваетесь здесь, в грязи и бензине, с такими уличными псами, как мы? Ищете острых ощущений, потому что в ваших золотых клетках слишком скучно? Вопрос Кирары повис в густом ночном воздухе, но ответить на него неожиданно решил другой человек. — Не знаю, какие там великие драмы разыгрывают эти господа, — Наоя вальяжно отделился от своей свиты и сделал несколько неспешных шагов к их кругу. Его губы кривились в надменной ухмылке, когда он презрительно окинул взглядом Хакари и Кирару. — Но для меня это просто забавное хобби. Интересно же иногда спуститься вниз и посмотреть, как уличные дворняги грызутся за кости, воображая себя волками. Сатору, чье терпение и так держалось на честном слове, резко повернулся к Зенину. Вся его расслабленная поза испарилась, а голос лязгнул неприкрытой сталью. — Тебя в этот разговор не приглашали, Зенин, — отрезал Годжо, окончательно выходя из себя. Затем он перевел уничтожающий взгляд обратно на сладкую парочку провокаторов: — И тебя, Кирара, наши мотивы вообще не касаются. Проваливайте все отсюда. Валите к своим тачкам и занимайтесь своей грязной херней там, пока я не решил эту проблему по-другому. — Ой-ой, какие мы грозные. Не злись, король, — издевательски протянул Наоя, намеренно делая ядовитый акцент на уличном титуле Сатору. Он остановился в паре метров, засунув руки в карманы куртки. — Я не собираюсь сегодня тратить на тебя свои силы. Остынь, а то от нервов шрам на морде разойдется. Кинджи, оценив выпад высокомерного наследника, хрипло и нагло расхохотался. Он хлопнул в ладоши, откровенно наслаждаясь моментом. — Слышал, Годжо? Даже твои дружки-аристократы считают тебя посмешищем. — Хакари, не путай породистую гончую с комнатной левреткой. Чтобы быть мне «дружком», нужно иметь хотя бы зачатки хребта, а не просто фамилию в паспорте и раздутое самомнение. — Чего ты там вякнул? — Наоя хищно оскалился. — Ты, кажется, перепутал, с кем разговариваешь. Обстановка накалилась до предела. Ситуация стала патовой: две совершенно разные стороны, объединенные в данный момент лишь взаимной неприязнью к банде Годжо, открыто брали их в кольцо. Воздух между парнями, казалось, можно было поджечь одной случайной искрой. Юджи тяжело дышал, готовый броситься в драку, а Чосо уже мысленно просчитывал, как быстро сможет вырубить Хакари. — В прошлый раз Чосо подрезал меня на трассе, не дав даже шанса на обгон, — Хакари снова сплюнул на асфальт, и его глаза опасно сузились. — Это было подло, даже для «благородного» Камо. — Это было заслуженно, — отрезал Чосо, не меняясь в лице. — Ты сам меня спровоцировал. — Я хочу реванша, — Кинджи шагнул в личное пространство Чосо, игнорируя нависшую угрозу. — И на этот раз ставки будут другими. Если я выиграю, ты... — Хочешь реванша? — Чосо перебил его, и его голос прозвучал как удар хлыста. — Значит, ты его получишь. Прямо сегодня. Надейся только, что твой хлам выдержит темп моего шелби. Хакари издевательски оскалился, переводя взгляд на Юджи. — Надеюсь, твой младший братец не будет плакать на обочине, когда я размажу твою гордость по отбойнику. А то, я смотрю, он у вас совсем нежный стал, только и умеет, что прятаться за спины старших, — он едко хохотнул. — Может, ему лучше пойти и помочь девчонкам пиво открывать? Там он будет полезнее. Юджи рванулся вперед, его лицо исказилось от гнева, но Чосо выставил руку, удерживая брата на месте. Сугуру, понимая, что массовая драка на парковке неизбежна и контроль над ситуацией ускользает, шагнул вперед. Он навис над Хакари, оттесняя Юджи за свою спину: — Кинджи, если ты сейчас же не закроешь свою пасть и не свалишь к своей колымаге... — Гето понизил голос до угрожающего шепота, — я лично позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не смог сесть за руль. И пов... Но его ледяная угроза потонула в оглушительном реве. Сначала это был лишь пронзительный, агрессивный визг раскрученного до красной зоны мотоциклетного движка. Но уже через секунду к нему присоединился глубокий, утробный рык форсированного автомобильного мотора, работающего на пределе возможностей. Звук нарастал с такой пугающей скоростью, что перекрыл тяжелые басы из колонок и заставил асфальт вибрировать. Перепалка мгновенно оборвалась. Толпа зевак, Хакари, Кирара, надменный Наоя и разъяренный Сатору, все как по команде обернулись в сторону въездной эстакады. Люди начали поспешно отшатываться назад, образуя широкий живой коридор. На Дайкоку Футо на огромной скорости влетал новый игрок. Первым, закладывая крутой вираж и едва не чиркая коленом асфальт, вылетел вороной спортивный байк, его глянцевый пластик хищно поблескивал в свете фонарей. Следом за ним, оглушая Дайкоку яростным ревом форсированного движка, летел автомобиль, при виде которого у Наои и Сатору одновременно перехватило дыхание. Легендарная Supra A80. Её кузов, облаченный в агрессивный обвес, переливался сложным неоновым градиентом: от глубокого, почти чернильного розового у капота до резкого электрического голубого на корме. Вдоль всего борта тянулся кастомный винил — стилизованная острая катана, чей клинок, казалось, рассекал само пространство при каждом движении машины. Словно верный страж, прикрывающий тыл, она двигалась след в след за байком, пока оба не замерли в самом центре круга. Рев её доведенного до совершенства 2JZ на мгновение заглушил даже музыку на парковке, заставив ошеломленных друзей и свиту Зенинов замолчать. Тишина на парковке стала почти осязаемой. Райдер в матово-черном шлеме с зеркальным визором заглушил байк и, не торопясь, опустил подножку. Супра тоже замолчала, но её раскаленная турбина еще долго отсчитывала секунды характерным металлическим цоканьем и тонким свистом, звуком, похожим на выдох засыпающего дракона. Наглухо затонированные стекла скрывали салон, оставляя водителя загадочной тенью. Чтобы выдержать интригу до конца, человек за рулем не спешил снимать гоночный шлем, оставаясь неподвижным в неоновом свечении приборной панели. Толпа взорвалась шепотом, который мгновенно перерос в гул. — Да ладно… Это же та самая супра! — Неужели Юки Цукумо вернулась на Ванган? — Смотри на байк, райдер — это точно она! Но кто тогда в машине? Почему он не выходит? Ребята застыли, словно приросшие к асфальту. Утахиме невольно сжала банку с газировкой так, что жесть жалобно хрустнула, а её глаза округлились от шока. Сёко, замершая рядом, медленно выдохнула, и на её обычно невозмутимом лице появилось редкое, почти забытое выражение искреннего предвкушения. — Ого, — Юджи озадаченно почесал затылок, переводя взгляд с мотоцикла на супру. — Это что еще за эффектное появление? Чего они остановились, бензин экономят? — Заткнись, Итадори, — сухо оборвал его Мегуми. Его зрачки расширились, а пальцы нервно дернулись к краю худи. — Не видишь, что ли? Это Юки! — Да это я понял уже! А в Супре-то кто сидит? — не унимался Юджи, подаваясь вперед от любопытства. — Да откуда мне знать! — огрызнулся Мегуми, явно выведенный из равновесия этой таинственностью. — Просто стой и смотри! Зенин застыл, словно статуя. При виде супры у него в груди защемило странное, лихорадочное предчувствие. Этот автомобиль был символом той самой эпохи, когда его клан еще не полностью контролировал трассу, эпохи свободы и безрассудства. Но Май, стоявшая чуть позади него, вдруг улыбнулась. Её скука улетучилась мгновенно, сменившись жгучим, почти осязаемым интересом. Райдер наконец потянулся к застежке шлема. Плавным, картинным движением Юки Цукумо сняла шлем, и светлые волосы рассыпались по плечам. В свете неона её образ казался квинтэссенцией опасной сексуальности и байкерского драйва. Она была одета в облегающий кожаный топ темно-вишневого цвета с тонкими лямками-галстуками. Поверх него была наброшена короткая мотоциклетная куртка в черно-бело-красную полоску, идеально сидящая по фигуре. Снизу на ней были черные расклешенные брюки с высокой посадкой, подчеркнутые двумя массивными ремнями с пряжками. Дополняли образ черно-бело-красные кроссовки со звездами на боках. Образ Юки был одновременно спортивным, агрессивным и невероятно стильным, транслируя её статус легенды Вангана. Она обвела толпу сияющим взглядом, и на её губах заиграла дерзкая улыбка. — Ну привет, Ванган! — её голос, усиленный эхом парковки, прозвучал звонко и уверенно. — Я посмотрю, вы тут совсем заплесневели. На Дайкоку Футо стало до смерти скучно! И я подумала… А не пора ли нам разбавить эту тухлую вечеринку? — Что ты имеешь в виду, Цукумо? — Наоя сделал шаг вперед, стараясь вернуть себе самообладание, но в его голосе проскользнули нервные нотки. — Твое время давно прошло. Ты больше не диктуешь здесь правила. Юки посмотрела на него так, будто он был назойливой мухой. — О, Наоя-кун! Скоро увидишь, блондинчик. Ты даже не представляешь, как глубоко ты заблуждаешься. — Эй, Цукумо! — выкрикнул кто-то из толпы, перекрывая гул. — Это же твоя машина, «Неоновый Самурай». Та, на которой ты гоняла в начале двухтысячных! Юки притворным удивлением вскинула брови. — Ого! Кто-то всё еще помнит старушку Юки? Я тронута. «Что она задумала», — подумал Сугуру, не сводя глаз с Супры. Ребята знали историю этой машины наизусть по рассказам самой Цукумо. И Юки, и её верную супру кличили «Неоновым Самураем» еще тогда, когда Ванган не был поделен на зоны влияния кланов. Это был тандем, не знавший поражений, живой символ свободы, исчезнувший с радаров слишком внезапно. Тот самый «клинок», который рассекал ночной Токио задолго до того, как Зенины решили, что улицы принадлежат им. — Что она творит? — Чосо, скрестив руки на груди, обратился к Сатору и Сугуру. Его голос был полон глухого раздражения. — Приехала неожиданно, устроила шоу, но водитель так и не вышел. Это что за интрига? — У меня странное предчувствие, Чосо, — голубые глаза Сатору заблестели опасным огоньком. — Очень странное предчувствие. — И у меня, — поддержал его Сугуру. На его лице появилась кривая усмешка. — В её духе. Цукумо явно затеяла что-то безумное. И это безумие сидит в салоне супры. Юки тем временем снова обратилась к толпе, жестом руки указывая на неоновую супру. — У меня было много машин, я перепробовала всё, от американских маслкаров до европейских гиперкаров. Но на этой красавице я гоняла в последние годы перед тем, как уйти в «отставку», — в её голосе прозвучала нотка ностальгии. — Эта машина приносила мне удачу. Моя любимая супра, моя тень на Вангане. Она пылилась последние годы, забытая всеми, как старый трофей. Но я нашла решение! Она сделала паузу, наслаждаясь моментом абсолютной тишины. Толпа замерла, Сёко и Утахиме переглянулись, они обе понимали, что сейчас произойдет нечто монументальное. Наоя Зенин сжал кулаки так, что костяшки побелели. Май подалась вперед, боясь пропустить хоть слово. — Какое решение? — не выдержал Юджи, выкрикивая из-за спины Чосо. — Юки, не тяни! Кто за рулем?! Юки Цукумо медленно повернулась к неоновой супре и щелкнула пальцами. В ту же секунду стекла машины начали медленно опускаться, и в салоне зажегся мягкий неоновый свет, выхватывая из темноты силуэт водителя. — Представляю вам, — Юки выдержала театральную паузу, и её голос прозвучал как приговор для всей старой иерархии Дайкоку, — Нового Неонового Самурая. Тишина на Дайкоку стала осязаемой. Казалось, даже ночной морской бриз перестал обдувать парковку, застыв в ожидании. Дверь супры медленно открылась, и из залитого неоном салона, окутанного легкой дымкой, вышла фигура в черном одеянии. Девушка замерла у крыла машины, положив руку на шлем. Плавным, почти ритуальным движением она потянула его вверх. Когда шлем был снят, по парковке пронесся коллективный вздох, переходящий в гул шока. Это была Мидори. Парковка погрузилась в шок. Тишина стала абсолютной, нарушаемой лишь тихим свистом остывающей турбины супры. Все стояли как вкопанные, не веря собственным глазам. Особенно это касалось ребят и, конечно же, Наои. — ЧТО?! — Сёко и Утахиме переглянулись, и в их глазах читалось крайнее недоумение, смешанное с шоком. — Не может быть! — Утахиме встряхнула головой, словно пытаясь прогнать наваждение. — Вы знали? Парни, вы знали об этом?! — она обратилась к Чосо, Сатору и Сугуру. — Нет… — Чосо, обычно такой невозмутимый, сейчас выглядел так, будто его ударили пыльным мешком по голове. — Я понятия не имел... — Так вот почему она взяла отгул… — пробормотал Сугуру, потирая подбородок. — Сказала, что ей нехорошо, а сама… Годжо застыл, словно мраморная статуя. Небесно-голубые глаза сейчас расширились от шока. Он переводил взгляд с Мидори на Юки, и в голове со свистом прокручивались все события последних дней. Он не мог проронить ни слова. А Наоя… Наоя Зенин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Гнев, шок и дикое, почти болезненное восхищение смешались в груди в адский коктейль. Значит, она всё-таки сделала это. Нашла способ, договорилась, выгрызла зубами машину из прошлого и вернула её к жизни. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, а на скулах заиграли желваки. Она снова обставила его, превратив свой приезд в триумф. Фушигуро раздраженно выдохнул. Он не недолюбливал Мидори, считая, что её появление принесло их компании только проблемы, но даже он не ожидал от неё такого. Глядя на неё у неоновой супры, он почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. «Она что, издевается?» — пронеслось в его голове. Толпа начала приходить в себя, и по парковке поползли слухи. — Эй, это же та девчонка с Хаконэ! Помнишь? Ту, которую выставили в качестве приза? Наоя же выиграл тот заезд! И вот она здесь… за рулем этой машины?! Мидори стояла у машины, закинув шлем под мышку, и с легкой, почти незаметной улыбкой наблюдала за реакцией толпы. В свете неона она выглядела потрясающе. На ней был черный топ с пикантной шнуровкой на груди и длинными сетчатыми рукавами-перчатками. Снизу черные кожаные брюки с заниженной талией и V-образным поясом, идеально подчеркивающие её фигуру. Дополняли образ массивные ботинки на платформе. Густые черные волосы были прямыми, с челкой, но теперь из-под них яркими вспышками виднелись те самые синие пряди, переходящие в эффектное омбре на концах. Макияж был безупречен: четкие стрелки и темная помада, подчеркивающие её дерзкий образ. Мидори стояла у машины, обведя взглядом застывших ребят. Сатору, который всё еще не мог прийти в себя, и Наою, чье лицо сейчас напоминало грозовую тучу. Ссора Хакари и Юджи была мгновенно забыта. Всё внимание Дайкоку Футо было приковано только к ней, к девушке, которая только что переписала правила Вангана. Новый Неоновый Самурай. Из задних рядов толпы донеслись ядовитые смешки. — Да ладно! Это и есть наш «Самурай»? Очередная кукла в коже? — Юки что, совсем из ума выжила? Отдать легендарную тачку этой девчонке, чтобы она разбила её в первом же повороте? — Слышь, красавица, ты хоть знаешь, где у неё сцепление? Или только губы красить умеешь?! Мидори даже не обернулась на выкрики. Она лишь мазнула взглядом по толпе, холодным, колючим, заставившим ближайших остряков прикусить языки. Не глядя, она лениво отшвырнула тяжелый шлем в сторону одного из парней, стоявших у края, тот едва успел поймать его, ошарашенно прижав к груди. Мидори сделала первый шаг, и пространство вокруг неё словно загустело. Она двигалась с той опасной, кошачьей грацией, которая заставляла толпу невольно расступаться, освобождая ей путь. Она шла грациозно, с кошачьей небрежностью, не удостоив никого даже поворотом головы. Сначала Мидори подошла к Юки. Положив руку на плечо наставницы, она на секунду замерла, обменявшись с ней понимающей, едва заметной улыбкой, коротким жестом признания между старой легендой и новой. А затем она развернулась и направилась прямиком к своим друзьям и застывшему Наое. Расстояние между ними сокращалось. Юджи замер с открытым ртом, Мегуми отвел взгляд, чувствуя неловкость, а Сатору… Сатору просто смотрел на неё, и в его глазах читалось нечто среднее между «черт возьми» и искренним восторгом. Мидори остановилась только тогда, когда оказалась вплотную к Наое. Так близко, что он мог почувствовать аромат её парфюма, смешанный с запахом жженой резины и бензина. Она стояла прямо перед ним, заставляя его смотреть на себя снизу вверх или в упор, ломая его привычную иерархию. — Соскучился? — её голос прозвучал низко, с отчетливой ноткой издевки, которая полоснула по самолюбию Зенина острее любого клинка. Наоя молчал. Гордый, острый на язык наследник Зенинов будто в рот воды набрал. Он смотрел на неё во все глаза, не в силах скрыть ошеломления: она была пугающе сексуальной в этом неоновом свете, и это признание жгло его изнутри сильнее ярости. Он ждал подвоха, ждал удара, но не этого триумфального воскрешения легенды. — Мидори! — первой обрела голос Утахиме, её голос сорвался от волнения. — Ты… ты серьезно? И как давно ты это от нас скрывала?! — Ну ты даешь, Калифорния… — выдохнул Сатору. В его тоне смешались искренний восторг и легкая досада от того, что его обвели вокруг пальца. Чосо, Юджи и Сёко замерли рядом, их взгляды буквально кричали: «Мы требуем объяснений!». Лишь Сугуру сохранял относительное спокойствие, хотя в глубине темных глаз промелькнуло замешательство. Он знал из своих отчетов, что в Штатах она пару раз выезжала на нелегальные треки, но тогда счел это юношеским баловством. Он никак не ожидал, что она решится бросить вызов Токио, да еще и при поддержке Юки. Мидори мазнула по ним коротким взглядом. В её глазах не было раскаяния, лишь холодная дистанция. — Ребята, я всё объясню. Потом, — отрезала она. В голосе проскользнула едва уловимая горечь: они кормили её недомолвками, и теперь она имела полное право на свои собственные тайны. — Ого, какие страсти в благородном семействе, — подал голос Хакари, едко усмехаясь. Он облокотился на плечо Кирары, которая в этот момент во все глаза изучала Мидори. Мидори ответила ей тем же. Она на секунду задержала взгляд на тонких чертах лица Кирары, ловя себя на мысли, что эта эффектная «девушка» выглядит подозрительно андрогинно, почти как очень красивый парень. «Постой...» — Мидори непроизвольно прищурилась, изучая разворот плеч и линию челюсти. — «Этот изящный изгиб шеи, кадык... Неужели Кирара на самом деле — парень?» Она тут же отогнала эту мысль, чтобы не выглядеть бестактной, но внутри кольнуло азартное любопытство. В этом кругу, кажется, ничто не было тем, чем казалось на первый взгляд. — Слушай сюда, куколка, — Хакари оскалился в сторону Мидори. — Тут серьезные люди дела решают, а не косплеят героев «Форсажа». Супра машина тяжелая, как бы она тебя не переехала. Мидори медленно повернула к нему голову, и её взгляд стал ледяным. — Свои советы прибереги для себя, Хакари, — отрезала она, и её голос прозвучал как щелчок предохранителя. — Тебе они явно нужнее. Хакари поперхнулся следующим комментарием, а Наоя, наконец, справился с собой. Он сделал шаг вперед, пытаясь вернуть утраченное превосходство. — Чтобы я соскучился по такой, как ты? — он скривил губы в привычной презрительной ухмылке, хотя его зрачки всё еще были расширены. — Обойдусь. У меня есть дела поважнее, чем следить тобой. Ребята переглянулись. «Соскучился»? «Такой, как ты»? Между ними снова явно что-то произошло, чего ребята не знали, и это напряжение ощущалось физически. Мидори лишь хмыкнула. Она не выглядела задетой, скорее, ей было забавно наблюдать за его жалкими попытками сохранить лицо. Она прищурилась, и в её глазах блеснул опасный, хитрый огонек. — Не удивлена твоим ответом, Наоя, — произнесла она мягко, почти ласково, но от этого тона Сатору невольно напрягся. — Я и не собиралась тратить время на пустую болтовню. Мы ведь здесь ради драйва, верно? Мидори сделала еще полшага вплотную. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума, она буквально входила в его личное пространство, заставляя Наою чувствовать жар её кожи и тонкий аромат парфюма, смешанный с запахом бензина. На мгновение в его глазах промелькнуло то самое лихорадочное восхищение, которое он так тщательно скрывал. Но Мидори не собиралась шептаться. Она резко откинула голову назад, и её голос, чистый, сильный и вибрирующий от скрытой ярости, прорезал тишину парковки, заставляя обернуться даже тех, кто стоял у дальних рядов машин. — Я бросаю тебе вызов, Наоя Зенин! — выкрикнула она, чеканя каждое слово. — Здесь и сейчас. На трассе Вангана. Прямо на глазах у всего Дайкоку! Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как сотни взглядов сфокусировались на побледневшем лице Наои. На её губах заиграла опасная, торжествующая улыбка. — Или великий наследник клана привык гонять только с теми, кто заранее согласен проиграть, чтобы не ранить твое хрупкое эго?! Толпа ахнула. Гул удивления и предвкушения скандала прокатился по рядам гонщиков. Никто и никогда не смел так публично и дерзко унижать Наою Зенина на его же территории. Наоя криво усмехнулся, хотя в глубине его глаз всё еще плескалось ошеломление. — Я ждал твоего вызова, — ответил он, стараясь вернуть голосу привычную холодную сталь. — Но не думал, что у тебя хватит смелости явиться сюда, да еще и на этой машине. Ты хоть понимаешь, какую цель нарисовала у себя на спине, сев за руль легенды? — Я слов на ветер не бросаю, — отрезала Мидори. — А со своей спиной разберусь сама. — Эй, эй! — Юджи замахал руками, переводя взгляд с одного на другую. — Стоп! Я что-то вообще перестал понимать. Когда это вы успели друг другу вызовы набросать? — Я же сказала: потом, Юджи! — резко оборвала его Мидори. Она продолжала смотреть Наое прямо в глаза, отчаянно заставляя себя не вспоминать тот поцелуй в парке. Не вспоминать вкус его губ, его руки на своих плечах и то, как предательски дрогнуло её сердце три дня назад. Сейчас это не имело значения. Сейчас он был лишь препятствием на пути к её свободе. Сделав над собой усилие, она резко отвернулась, разрывая зрительный контакт, и подошла к Юки. Мидори повернулась к притихшей толпе Дайкоку, и её голос, усиленный эхом парковки, зазвучал чисто и властно. — Мое имя Мидори Танака. Я не люблю пафос и пустые лозунги. Но сегодня я хочу, чтобы каждый из вас запомнил это имя. С этой ночи я новая кровь Вангана. Я пришла не просто участвовать. Я пришла изменить историю этих дорог. Юки Цукумо довольно прищурилась, сложив руки на груди. Она видела в этой девочке ту самую искру, которая когда-то зажигала ночной Токио. — Не слишком ли самоуверенно для той, кто еще не проехал ни одного боевого круга? — раздался вкрадчивый, бархатный женский голос. Из тени вышла девушка. Она выглядела безупречно. На ней был провокационный укороченный жакет-болеро из кожи глубокого винного цвета с высоким воротом-стойкой и ремешками с пряжками. Под ним виднелся лаконичный черный топ-бра, открывающий безупречный пресс. Ансамбль дополняла экстремально короткая плиссированная юбка из черной глянцевой кожи с широким поясом, усыпанным металлическими заклепками. Вместо изящных каблуков на ногах у неё были тяжелые, массивные армейские ботинки-берцы на толстой тракторной подошве, доходящие почти до колен, что добавляло её образу агрессивной, уличной дерзости. В одной руке она лениво покручивала футуристичные серебристые солнцезащитные очки в форме бабочки, а в другой держала небольшую, но броскую серебряную сумку с металлической фурнитурой, которая в неоне Вангана сияла, как зеркальный шар. Её густые, платиновые волосы, отливающие холодным серебром, были уложены в аккуратную, но сложную прическу. Часть прядей была собрана в высокий, гладкий пучок на затылке, а остальная часть заплетена в несколько тугих декоративных косичек вдоль висков, уходящих назад, что подчеркивало её хищные черты лица и безупречный макияж с темной помадой. — Ты еще кто такая? — Мидори смерила незнакомку ледяным, колючим взглядом, не двигаясь с места. — Ну же, новенькая, не будь такой грубой, — платиновая блондинка изящно поправила сложную прическу, и блеск её серебряных аксессуаров на мгновение ослепил окружающих. — Всего неделю назад Ванган знал тебя как симпатичный «трофей» Зенинов. А теперь ты заявляешь, что ты новый «Неоновый Самурай»? Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. Массивные ботинки на тракторной подошве глухо ударились об асфальт. — Не слишком ли тяжелую ношу ты на себя берешь? Корона легенды может раздавить твою неокрепшую шею раньше, чем ты переключишься на вторую передачу. Мидори молчала, её лицо превратилось в непроницаемую маску. Она видела, как эта девушка играет на публику, наслаждаясь каждым словом. — Спрашиваешь, кто я такая? Мей Мей. Приятно познакомиться, — она наигранно, с приторной вежливостью протянула руку в кожаной перчатке. Мидори даже не шелохнулась. Руки остались демонстративно скрещены на груди, а взгляд был направлен прямо в глаза Мей Мей. Пауза затянулась настолько, что толпа начала нервно перешептываться. Мей Мей медленно убрала руку, ничуть не смутившись. Губы растянулись в хищной усмешке. — Похоже, мы с тобой не подружимся. — Я пришла сюда не заводить друзей, а жечь резину, — отрезала Мидори. — Оставь свою любезность для тех, кто на неё купится. — Ну хорошо, — Мей Мей резко развернулась к толпе, вскидывая руки, как дирижер перед оркестром. — Раз уж у Чосо и Хакари намечается долгожданный реванш, а наша отважная новенькая…— она специально выделила это слово, бросив короткий издевательский взгляд на Наою, — бросила вызов «золотому мальчику», то и я не останусь в стороне. Деньги любят движение, а я люблю выигрывать. Мидори Танака, я бросаю свой вызов тебе. — Вызов принят, — коротко бросила Мидори, и Дайкоку взорвался гулом. Двойной вызов от таких игроков это было за гранью возможного. — Раз пошла такая пьянка, — подала голос Кирара, выходя из тени Хакари. Её или его? Голос звучал мягко, но в нем чувствовалась сталь. Он переглянулся с Кинджи, и во взгляде читалась опасная решимость. — Я тоже в деле. Хакари не будет гонять один. Двое на одного — так ведь честнее, Чосо? Чосо лишь крепче сжал руки до такой степени, что костяшки пальцев побелели. Ситуация превращалась в мясорубку. — Принимаю ваш вызов. Но на этом безумие не закончилось. Из тени, прислонившись к матовому кузову своего авто, вышла еще одна фигура. Девушка, чей взгляд казался отрешенным и пугающе спокойным, выглядела как опасное видение в неоновом свете Дайкоку. Длинные, густые волосы цвета яркой фуксии струились по спине, контрастируя с хищным взглядом глубоких, абсолютно черных белков глаз с большими, светящимися розовыми зрачками. На ней был агрессивно-красный костюм из глянцевой виниловой кожи: облегающий укороченный топ без рукавов на молнии с воротником-стойкой и экстремально короткие шорты. Образ дополняли красные байкерские митенки и дерзкий черный ремень на талии, подчеркивающий её фигуру в этом вызывающем наряде. — Новый Самурай, значит? — голос незнакомки прозвучал чисто и хлестко, мгновенно перерезав гул толпы и заставив людей на парковке замолчать. Она сделала шаг вперед, и свет неона хищно отразился в её глазах с пугающе черными белками и яркими розовыми зрачками. В ушах тускло блеснули массивные золотые кольца. — Я тоже хочу проверить, насколько остро твое лезвие, — она вскинула подбородок, глядя на Мидори с ледяной уверенностью. — Бросаю тебе вызов! Прямо сейчас! Юки, до этого момента наблюдавшая за происходящим с одобрительной ухмылкой, внезапно посерьезнела. Она сделала шаг вперед, и в её взгляде, направленном на девушку с розовыми волосами, промелькнуло нечто среднее между досадой и предвкушением настоящей бойни. — И ты туда же, Уро?.. — низким, предостерегающим голосом произнесла Юки. — Смотри, как бы это лезвие не оказалось тебе не по зубам. Дайкоку Футо окончательно погрузился в хаос. Рев толпы слился в единый гул, в котором тонули звуки музыки и прогревающихся моторов. Люди в шоке переглядывались: это была уже не просто гонка за лидерство на трассе, это была тотальная война, объявленная в прямом эфире ночного Токио. Мидори стояла в самом центре этого безумия, ощущая, как воздух вокруг неё наэлектризовался до предела. На неё, неопытную в глазах Вангана девчонку, разом ополчились самые опасные хищники этих дорог. Наоя с его уязвленным эго, расчетливая Мей Мей, учуявшая наживу, и пугающая Такако Уро, жаждущая крови «нового пророка». На Мидори напало сразу столько зверей, каждый из которых был готов разорвать её на части при первой же ошибке. Она чувствовала их взгляды, тяжелые, оценивающие, полные яда и азарта. Но, вопреки ожиданиям толпы, страха не было. Внутри неё, прямо под ребрами, начал разгораться холодный, чистый огонь, а в ушах уже стоял фантомный свист турбины супры. — Что ж, — Мидори медленно обвела взглядом своих противников, и на её губах заиграла та самая хитрая улыбка, от которой по спине Наои пробежал холодок. — Раз вы так голодны... попробуйте меня догнать. Она развернулась и, не оглядываясь, направилась к машине. Настало время показать Вангану, почему Мидори никогда не сдает свои позиции без боя. Пора было превратить этот хаос в её личный триумф.