Глава 15: Бездна
11 мая 2026 г., 21:40
Тяжелая железная дверь со скрипом поддалась, впуская Мидори внутрь. Здание старого склада встретило её запахом сырого бетона, машинного масла и застоявшегося холода. Внутри царил полумрак, прорезанный лишь тонкими полосами света, пробивавшимися сквозь заколоченные окна.
Мидори сделала шаг, и эхо её шагов гулко разнеслось под высокими сводами. В глубине коридора, прямо у входа в основной зал, замерла массивная фигура. Мужчина в куртке с высоким воротником, скрывавшим нижнюю часть лица, стоял неподвижно, словно статуя. Его взгляд, пустой и холодный, мгновенно пригвоздил её к месту. Это был один из людей клана Инумаки. Тех, кто предпочитал действиям молчание.
Он не пошевелился, лишь едва заметно наклонил голову, изучая гостью.
— Кто такая? — его голос прозвучал глухо, почти безэмоционально, но в нем чувствовалась скрытая угроза.
Внутренности Мидори сжались в тугой узел. На секунду ей захотелось развернуться и выбежать обратно на свежий воздух, подальше от этого странного места и его обитателей.
«Точно ли я туда пришла? Может, адрес был ошибкой?» — пронеслось в голове. Но образ Маки и вчерашний триумф придали ей сил. Она выпрямила спину и встретила взгляд незнакомца.
— Мидори Танака, — четко произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Мужчина медлил несколько секунд, словно взвешивая её имя на весах, а затем коротким, резким жестом указал вглубь коридора.
— Проходи.
«Странный тип...», — подумала она, проходя мимо него.
Мидори двинулась дальше, и чем глубже она заходила, тем сильнее менялось пространство. Заброшенная оболочка здания скрывала нечто совершенно иное. Она толкнула еще одну дверь и замерла.
Перед ней открылся огромный зал, который снаружи выглядел бы как руины, но внутри был оснащен по последнему слову техники. В центре возвышался боксерский ринг, окруженный тяжелыми грушами. Воздух здесь был горячим и плотным, пропитанным запахом пота и жесткой дисциплины. Слышались ритмичные удары по снарядам, тяжелое дыхание и короткие выкрики. Десятки мужчин тренировались с такой яростью, будто завтра им предстояла настоящая война.
— Черт, куда я попала… — едва слышно прошептала Мидори, чувствуя себя лишним элементом в этом отлаженном механизме силы.
— Ищешь Маки Зенин?
Мидори вздрогнула и обернулась. Рядом стоял молодой парень, вытирая лицо полотенцем. Его взгляд был любопытным, но не враждебным.
— Эм… да, — она невольно сжала лямку сумки.
— Иди за мной.
Он развернулся, не дожидаясь ответа. Мидори последовала за ним, стараясь не смотреть по сторонам. Ей казалось, что каждый взгляд тренирующихся впивается ей в затылок, сканируя и оценивая. Доверия этот провожатый не внушал, но выбора не было.
Они пересекли тренировочную зону и свернули в отдельное крыло, скрытое за тяжелой звукоизолированной дверью. Парень открыл её, жестом приглашая войти, и тут же скрылся в тени коридора, не проронив ни слова.
Это была маленькая комната, напоминающая личный зал приватных тренировок. Небольшое окно выходило на серые крыши города.
У самого стекла, спиной к двери, стояла Маки. Её силуэт выглядел безупречно. Прямая спина, короткие волосы, аура непоколебимой уверенности. Она смотрела на город так, словно он уже принадлежал ей.
— Проходи, — не оборачиваясь, бросила Маки. Спокойный и властный голос мгновенно заполнил комнату.
Маки продолжала стоять неподвижно, глядя в окно. В комнате пахло пылью и старым железом; свет от тусклой лампы под потолком едва доходил до углов, оставляя большую часть пространства в густых тенях.
— Прежде чем ты начнешь посвящать меня в детали, — голос Мидори прозвучал в тишине на удивление твердо, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Я бы хотела узнать, на сколько я тут задержусь? У меня скоро работа начинается.
Маки медленно повернулась. Свет упал на её лицо, и Мидори невольно затаила дыхание. Ожоги, сеткой покрывавшие кожу Маки, в этом полумраке выглядели как боевые шрамы древнего воина. В её взгляде не было сочувствия, лишь холодный, оценивающий расчет.
«Боже, откуда у неё такие шрамы?..» — пронеслось в голове у Мидори.
Этот вопрос заставил её на мгновение забыть и о работе, и о времени. Глядя на эти отметины, она кожей почувствовала: мир, о котором собиралась рассказать Маки, не просто опасен, он беспощаден.
— Я в курсе твоей работы в Неоновом Самурае, — Маки сделала шаг вперед, и тяжелые армейские ботинки глухо стукнули по бетонному полу. — Она никуда не убежит. Тебя не должно волновать такое, когда накануне стоит нечто поважнее. И да, ты всё успеешь.
Между ними повисло тяжелое, почти осязаемое напряжение. Мидори чувствовала, как её буквально придавливает авторитетом этой девушки.
— Ладно… — Мидори сглотнула. — Насколько всё это важно?
Маки проигнорировала вопрос, словно та ничего не говорила. Она подошла вплотную, заставив Мидори инстинктивно отступить на полшага.
— С завтрашнего дня ты будешь приходить сюда каждый день, — отрезала Маки. Голос её был подобен удару кнута. — Ровно в семь утра я буду ждать тебя здесь. Без опозданий. Ни на минуту.
— Что? — Мидори округлила глаза, забыв о страхе. — Но я обычно возвращаюсь домой смены только в три или четыре утра! Я же просто не буду высыпаться, я…
— Я не люблю нытиков и слабаков, — Маки перебила её резко, не давая вставить ни слова. Её лицо замерло в паре сантиметров от лица Мидори, и в глазах Зенин блеснула сталь. — Не заставляй меня жалеть о своем выборе, Танака. Отныне ты будешь делать то, что я скажу. Поняла?
Воздух в комнате будто закончился. Мидори сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она видела перед собой не просто девушку, а человека, который не примет никаких оправданий.
— Ясно, — процедила Мидори, чувствуя, как внутри закипает смесь обиды и упрямства.
— И еще одно, — Маки слегка прищурилась, изучая реакцию девушки. — Я тебе не подруга и не собираюсь ею становиться. Ты должна знать своё место. Поблажек не будет.
Мидори отвела взгляд в сторону, разглядывая облупившуюся краску на стене.
— Это я тоже знаю. Но почему я должна приходить именно утром?
— Чтобы тренироваться, — Маки отошла к стойке с оружием. — Ты должна научиться стоять за себя. В этом мире всё может произойти в любую секунду.
— Чего?! — Мидори вскинула голову, в голосе послышалась истерическая нотка. — Ты хочешь сделать из меня бойца? Маки, я официантка! Я привыкла разносить напитки в «Самурае» и уворачиваться от пьяных приставаний гонщиков, а не вступать в рукопашную с профессиональными убийцами. Это... это просто не мой уровень.
Маки лишь коротко и сухо усмехнулась, этот звук больше походил на треск ломающихся веток.
— Потом скажешь мне спасибо. Если доживешь. Это для твоего же блага.
— Сказать спасибо за что?! — Мидори сорвалась на крик, разводя руками. — Я даже толком тебя не знаю! Я вляпалась в какое-то дерьмо по самые уши, вокруг меня происходят вещи, которые я даже осознать не успеваю, а ты говоришь мне о каких-то тренировках? Ты хоть понимаешь, насколько безумно это звучит для нормального человека?
Маки резко застыла. В наступившей тишине было слышно лишь, как капает вода где-то в глубине комнаты. Мидори не видела её лица, но почувствовала, как от Зенин начала исходить тяжелая, почти физически осязаемая угроза. Воздух вокруг словно стал гуще, заставляя Мидори осечься на полуслове.
— Нормальных людей в этом городе больше нет, — голос Маки звучал пугающе ровно, без единой эмоции. — Есть только те, кто ест, и те, кого едят. Раз ты пришла сюда, значит, не хочешь оказаться вторым блюдом на столе у Зенинов. Так что закрой рот и поменьше ной. Энергия тебе еще пригодится, когда будешь падать от усталости.
«Будто у меня был выбор...» — горько подумала Мидори, и перед глазами вспыхнул момент их сделки, когда Маки фактически прижала её к стене. Каждое слово Зенин тогда ощущалось как захлопывающийся капкан, не оставивший Мидори и шанса на отступление.
— Значит, ты сама будешь меня обучать? — Мидори с вызовом посмотрела на неё, пытаясь скрыть дрожь в коленях за напускной дерзостью.
— Ага, — Маки иронично приподняла бровь. — Хоть где-то твоя башка варит.
— Эй!
— Тренируемся с семи до десяти утра, — закончила Маки, давая понять, что разговор окончен. — Потом можешь проваливать куда хочешь.
Мидори сжала челюсти так, что зубы скрипнули. Спорить было бесполезно. Эта девушка не принимала отказов, а её присутствие заполняло комнату сильнее, чем запах пыли и холодного бетона. Мидори лишь коротко кивнула, признавая поражение.
— Я буду обучать тебя базе: самозащите, основам боевых искусств и тому, как правильно держать оружие, — Маки произнесла это так обыденно, будто составляла список продуктов.
— Стоп, — Мидори замерла, её голос сорвался на высокой ноте. — Всё настолько серьёзно? Оружие? Зачем мне это?
Маки медленно повернула голову. Её шрамы в тусклом свете лампы казались ещё глубже, а взгляд ещё беспощаднее.
— Ты издеваешься? — Маки сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию. — Неужели твоя тупая голова до сих пор не понимает, во что ты ввязалась, Танака?
— Я действительно ничего не понимаю! — взорвалась Мидори, всплеснув руками. — С самого приезда в Токио все вокруг постоянно что-то скрывают, недоговаривают, смотрят на меня так, будто я ходячая мишень! Что происходит?
Маки остановилась в паре сантиметров от неё. От неё пахло порохом и чем-то металлическим. Она склонила голову набок, и на её губах появилась тонкая, почти хищная усмешка.
— Как думаешь, там, где процветают нелегальные гонки и ставки в миллионы иен… что обычно идет с ними в паре?
В памяти Мидори всплыли кадры из старых боевиков вроде «Форсажа». Крутые тачки, краденые запчасти, уличные банды… Но там, в Америке, это казалось почти романтичным приключением. Здесь же реальность была лишена неонового лоска. Она была серой и холодной, как этот зал.
— Нелегальщина? — неуверенно предположила она.
— Нелегальщина? — Маки выплюнула это слово, как нечто мерзкое. — Не путай уличную грязь с элитой, Мидори. Ограбить магазин — это нелегальщина. А контролировать каждый вдох этого города, владеть банками и решать, кто сегодня доживет до рассвета — это Мафия.
Мидори почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отдавая пульсом в висках.
— Ты шутишь?.. — выдохнула она, не веря своим ушам. — Это… это бред.
— Я похожа на клоуна? — Маки надвинулась на неё, заставляя Мидори инстинктивно сделать шаг назад, пока её лопатки не уперлись в холодную стену. — Думаешь, я играю с тобой в игрушки? Ты думала, это просто гонки на Вангане? Наивная.
Мидори смотрела в глаза Маки и видела там только абсолютную, беспощадную серьезность. Ей стало по-настоящему страшно. Горло сдавило спазмом.
— Вся моя семейка, шайка Сатору и им подобные… Все они представители влиятельнейших кланов Японии, — продолжала Маки, чеканя каждое слово. — Теми, кто держит этот город за горло.
Мидори качнулась назад, словно от физического удара. Воздух в легких внезапно закончился, оставив лишь жгучую пустоту. Она непроизвольно схватилась рукой за край холодного бетонного выступа, так сильно, что костяшки пальцев побелели, а ногти впились в шершавую поверхность. Перед глазами поплыли цветные пятна: лица Чосо, Гето, вечно улыбающегося Годжо, все те образы, которые дарили ей чувство безопасности в новом городе, начали трескаться и осыпаться, открывая под собой нечто темное и хищное.
— Ты врешь! — выкрикнула Мидори. Её голос сорвался на высокой ноте, эхом ударившись о высокие своды склада. В этом крике было столько же ярости, сколько и отчаянной мольбы. — Ребята не такие! Сатору… он… они не могут быть убийцами или мафиози! Это бред! Они просто... они просто мои друзья!
Она чувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Внутри всё уже кричало о том, что пазл сложился слишком идеально, чтобы быть ложью, но разум отказывался принимать эту правду. Её мир, только что бывший понятным и почти уютным, превращался в зыбучие пески.
— Серьезно? — Маки иронично приподняла бровь. — И они даже не попытались сказать тебе правду? В их духе. А ты что думала? Тебе сразу выложат все карты на стол? Тебя проверяли, Танака. Смотрели, стоишь ли ты того, чтобы вообще знать правду. Или ты просто очередная одноразовая гонщица.
— Но…
— Никаких «но». Откуда, по-твоему, у Юки Цукумо столько связей? Откуда такие машины, этот бар и такая известность на Вангане? — Маки не давала ей опомниться, нанося удар за ударом. — Она один из крупнейших поставщиков в мире мафии. Начиная от редких запчастей и заканчивая тяжелым вооружением. И у неё очень серьезные покровители. Кланы Камо и Годжо.
Мидори замолчала. В голове, словно части сломанного пазла, начали складываться обрывки воспоминаний. Чосо Камо… Сатору Годжо… Наоя Зенин….
Вспышкой пронеслись кадры того вечера в отеле «Акасака». Роскошь, дорогие костюмы, вежливые улыбки и холодные глаза гостей. Тот благотворительный вечер… Она ведь была там. Она стояла рядом с ними, даже не подозревая, что находится в логове хищников. Все те люди в дорогих смокингах были не меценатами. Они были мафиози.
И она, Мидори Танака, теперь была частью их мира.
Маки молча подошла к одной из стен, занавешенной плотной темной тканью. Одним резким движением она сорвала занавес, и Мидори невольно отшатнулась.
Перед ней была огромная пробковая доска, больше похожая на алтарь безумного детектива. Десятки фотографий, вырезок из газет, распечаток с банковскими счетами и схем, связанных между собой красными нитями, которые переплетались в запутанный кровавый узел. В центре, как три столпа, были выделены фамилии: Зенин, Годжо, Камо.
— Я знала, что ты будешь в танке до последнего, — голос Маки стал тише, но приобрел зловещую глубину. — Поэтому решила подготовить наглядное пособие. Смотри и запоминай, Танака. Второго шанса понять правила игры не будет.
Маки взяла тонкую указку и постучала по центру доски.
— В Японии сейчас существует три мощнейших клана: те, кого ты видишь перед собой. Они теневые короли этой страны. Долгое время Зенины заправляли всем, удерживая хрупкий мир через сотрудничество с Камо. Но в последние годы эта система трещит по швам. А виной всему слишком тесная «дружба» Чосо и Сатору. Это союз, который не выгоден никому из верхушки. У каждого клана есть легальное прикрытие — бизнес, который видит весь мир. Например, у клана Годжо есть корпорация «Gojo Global Enterprises», и они зани...
— Я знаю эту компанию! — выдохнула Мидори, и её голос дрогнул от осознания. — Боже... Моя мама... Она недавно устроилась туда работать, в клининговый отдел. Я... я подозревала, что Сатору как-то связан с ними, фамилия редкая. Я пыталась искать информацию о нем в интернете, но ничего не нашла.
Маки иронично вскинула бровь.
— Плохо искала, значит.
— Но почему он ничего не сказал мне? — Мидори чувствовала, как внутри всё сжимается от горечи. — Мы ведь... я думала, мы друзья...
— А с чего ты взяла, что богатенький наследник обязан отчитываться перед простолюдинкой вроде тебя? — Маки ударила словами наотмашь, не заботясь о чувствах девушки. — Ты для них была лишь интересной игрушкой на трассе.
Мидори промолчала, сглатывая комок в горле. Реальность била под дых снова и снова.
— У других кланов тоже есть свои гиганты в индустрии, — продолжала Маки, возвращаясь к доске. — Обычные люди покупают их товары, смотрят их рекламу и даже не подозревают, чьи руки на самом деле держат эти деньги.
— Что еще мне нужно знать? — Мидори подошла ближе к доске, вглядываясь в лица на фото.
— У клана Камо есть официальный наследник — Норитоши Камо, — указка переместилась на фото молодого человека со строгим, почти застывшим лицом.
«Я его помню... — пронеслось в голове у Мидори. — Видела его на том вечере в Акасаке».
— Но есть нюанс, — Маки хищно прищурилась. — Он внебрачный сын главы клана, а значит, его положение это прогулка по тонкому льду. Любой промах, любая слабость, и его сотрут в порошок, лишив наследства. А это ударит и по Чосо. Резиденция Камо находится в Киото, это их «трон». Поэтому здесь, в Токио, за главного остается Чосо.
Мидори перевела взгляд в угол доски и замерла. На пожелтевшем снимке она увидела знакомое лицо.
— А Юджи? — она ткнула пальцем в фотографию парня с розовыми волосами и подошла вплотную к доске. — Он ведь тоже Камо? Они ведь с Чосо братья...
— Нет, — отрезала Маки. — Он не имеет отношения к клану. У них с Чосо разные родители, разная кровь. Юджи — это совсем другая история, в которую тебе лучше пока не лезть.
— Но почему именно Чосо? — Мидори обернулась к Маки, пытаясь осознать масштаб. — Почему клан доверил Токио ему, а не кому-то из другому?
— Потому что в этом мире верность и результат значат больше, чем родословная, — Маки подошла к окну, глядя на город. — Чосо самый эффективный «инструмент» клана. Он управляет крупнейшим столичным филиалом и контролирует все южные магистрали Токио. Каждая поставка, каждый груз, идущий через Ванган и Шуто, проходит через его людей. Он залог стабильности Камо в этом регионе. Пока Чосо здесь, никто не посмеет посягнуть на их влияние.
Мидори прижала ладонь ко лбу, чувствуя, как голова начинает раскалываться.
— Еще одна неожиданность... — прошептала она. — Что еще мне предстоит узнать? Какую еще правду они от меня прятали?
Маки медленно повернулась к ней, и в её глазах Мидори увидела нечто похожее на мрачное удовлетворение.
— Самое интересное, Танака, мы оставили на десерт. Ты ведь хочешь знать, почему именно ты оказалась в центре этой паутины?
Мидори сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Она сделала шаг вперед, сокращая расстояние до доски, пока лица на фотографиях не стали отчетливыми.
— Хочу, — твердо произнесла она, глядя прямо в холодные глаза Маки. — Выкладывай всё. Я больше не хочу быть единственной дурой, которая не понимает, почему за ней охотятся.
Маки едва заметно усмехнулась, этот проблеск уважения к чужой решимости был редким гостем на её лице. Она вновь коснулась указкой доски, двигаясь от краев к самому центру.
— Хорошо. Буду по порядку, — начала Маки, и её голос зазвучал как лекция в военном училище. — Чтобы ты понимала: мафия в Японии это не парни с пушками в подворотнях. Это корпорации, которые строят города, где ты живешь.
Она указала на эмблему клана Камо.
— Клан Камо владеет «Kamo Medical & Pharma». Для обывателей они лидеры в области биотехнологий и медицины. Половина частных клиник страны закупает у них оборудование. Но в теневом мире они главные алхимики. Они контролируют рынок запрещенных препаратов и психотропных веществ, а их лаборатории производят то, что не найдешь ни в одном реестре.
Указка переместилась к логотипу Годжо.
— Про «Gojo Global» ты уже поняла. Это гигант в сфере IT, спутниковой связи и логистики. Они видят всё. Каждая камера на шоссе Ванган, каждый твой лог в сети. Если Сатору захочет, он узнает, что ты ела на завтрак, раньше тебя самой. Они информационные брокеры, которые торгуют государственными секретами.
Маки сделала паузу и подвела указку к самому крупному разделу доски, где красовалась эмблема Зенин. Атмосфера в комнате словно стала еще тяжелее.
— И, наконец, те, кто стоит на вершине пищевой цепочки. Клан Зенин. Самые мощные, самые жестокие и самые консервативные. Их фасад «Zenith Heavy Industries». Строительство, тяжелое машиностроение, портовые терминалы. Если в Японии строится небоскреб или мост, Зенины получают свой процент.
Маки постучала по фотографии поместья Зенинов, огромного традиционного комплекса, окруженного высокими стенами.
— Но их реальная власть это сила. Зенины это армия. Они контролируют весь оборот оружия в стране и за её пределами. Под ними весь теневой игорный бизнес: от закрытых казино в Роппонги до элитных борделей и подпольных рингов. Если кланы Годжо и Камо это «глаза» и «кровь» системы, то Зенины это её кулак. Мой дядя Наобито и мой дражайший кузен Наоя... они не просто богачи с дурными манерами. Они распоряжаются жизнями как фишками на сукне своих казино. И сейчас именно они диктуют условия этого сотрудничества, которое Сатору и Чосо так старательно пытаются развалить.
Мидори смотрела на схему и видела, как нити от «Gojo Global» и «Zenith Heavy» переплетаются вокруг имен её друзей.
— Значит, Наоя... — прошептала Мидори, вспоминая его надменный взгляд.
— Наоя наследник этого «кулака», — отрезала Маки. — И если он вбил себе в голову, что ты ценный ресурс или угроза, он не остановится, пока не раздавит тебя. Или не заберет себе.
Мидори перевела взгляд на край доски. Там, среди паутины красных нитей, висели фотографии людей, с которыми она смеялась, проводила время и обсуждала всякую ерунду.
— А какую роль во всем этом играет Гето? — она указала дрожащим пальцем на фото Сугуру. — И девочки? Сёко, Утахиме? Они ведь тоже...
Маки проследила за её взглядом и коротко хмыкнула.
— Как ты уже знаешь, Гето заправляет «Неоновым Самураем». Формально он совладелец, лицо заведения, которое вежливо улыбается и улаживает конфликты. Но на деле истинная хозяйка там Юки. Её слово абсолютный закон, а Гето её правая рука. В этот бар с улицы простые люди не заходят, Мидори. Или ты до сих пор этого не поняла?
Мидори отвела взгляд, чувствуя себя невероятно глупо.
— Поняла... — горько усмехнулась она. — Из тысяч баров в Токио меня угораздило устроиться официанткой именно в самый криминальный.
— Зови это судьбой. Или исключительно дерьмовым стечением обстоятельств, — пожала плечами Маки.
— Однозначно второе.
— Сугуру не просто «свой парень» из бара, — добавила Маки. — Он его доверенное лицо и ближайший советник вне официальных протоколов. Сугуру не числится в штате «Gojo Global», он не сидит в офисах и не подписывает контракты. Его работа — решать те вопросы, о которых корпорация предпочитает не знать. Если Сатору — это сверкающий фасад империи, то Гето — это тот, кто следит, чтобы фундамент этой империи не залило кровью конкурентов.
— Воу... — Мидори нервно поправила синюю прядь, пытаясь сопоставить образ заботливого Гето с образом мафиозного стратега. — А он, я смотрю, везде преуспел. И правая рука Юки, и советник лидера клана...
— Не смей его недооценивать, — Маки резко пресекла её ироничный тон. — Сугуру очень умен. За этим его вечно спокойным, почти милым лицом скрывается расчетливый стратег, который просчитывает ходы на десять шагов вперед. Если ты думаешь, что знаешь Гето, потому что он пару раз угостил тебя коктейлем и выслушал твои жалобы, ты не знаешь его вообще. Для него преданность Сатору и клану стоит выше любой дружбы.
— Мда... — Мидори опустила голову, чувствуя, как внутри всё сжимается от горечи. — Получается, я всё это время работала не в баре, а в штаб-квартире, окруженная людьми, которые в любой момент могут... — Она не договорила, но смысл повис в воздухе. Весь её «уютный» мир в Токио оказался театральной декорацией.
— Что касается девочек, — Маки вернулась к доске, постучав пальцем по фотографии Сёко с сигаретой в зубах. — Они в курсе всех дел. Невозможно крутиться вокруг мафиозной верхушки и оставаться в неведении. Они находятся под личным покровительством парней. Сёко сейчас учится на медика, и Сатору полностью спонсирует её обучение. Крови в нашем мире льется много, и мафии всегда нужны гениальные, лояльные врачи, которые умеют держать язык за зубами. А Сёко невероятно умна, пусть её вечно безэмоциональный вид тебя не обманывает.
Мидори сжала кулаки. Внутри всё скрутило от обиды. Она-то думала, что они с Сёко сдружились. Думала, что их разговоры за стойкой были искренними. А оказалось, что всё это время Сёко смотрела на неё, прекрасно зная, в какую клетку загнали Мидори, и молчала.
— А Утахиме? — голос Мидори стал тише. — Чем занимается она?
— Утахиме работает в «Gojo Global», — ответила Маки, и в её голосе скользнуло нечто похожее на сочувствие. — Бухгалтерия, внутренние аудиты, проверка счетов. Она также одна из самых приближенных к Годжо людей. Утахиме ненавидит всю эту теневую грязь, старается не лезть в криминал, но выхода у неё нет, она слишком много знает.
— И Сатору просто держит её там силой?
— Сатору оберегает её как зеницу ока, — фыркнула Маки, закатив глаза. — Для всех в нашем мире не секрет, что этот слепой идиот по уши в неё влюблен. Для всех, кроме самой Утахиме, которая в упор этого не замечает и постоянно с ним собачится.
«Я бы не была так уверена...» — пронеслось в голове у Мидори. Она вспомнила их недавнюю поездку на Ванган. Стоило только упомянуть имя Сатору, как серьезный фасад Утахиме моментально трещал. Мидори ясно видела, как та смущенно отводила взгляд и как предательский румянец заливал её щеки. — «Она не "не замечает", она защищается. Маки видит только их перепалки, но я-то видела, как Утахиме на самом деле на него реагирует».
Мидори замолчала. В голове стоял гул. Люди, которых она считала своей первой настоящей компанией в Токио, оказались детально отлаженным криминальным механизмом.
Возникла тяжелая пауза. Маки отложила указку, повернулась к Мидори всем корпусом и скрестила руки на груди. Атмосфера в комнате мгновенно сгустилась, став почти невыносимой.
— А теперь, Танака, — голос Маки упал на октаву ниже, отрезая все пути к отступлению. — Возвращаемся обратно к Зенинам.
Маки перевела конец указки в самый центр доски, где располагалось несколько фотографий. Взгляд её потемнел, а голос приобрел холодный, режущий оттенок. От одной лишь интонации Мидори стало неуютно.
— Наобито Зенин, — Маки постучала по фотографии пожилого мужчины с усами, чей взгляд даже через бумагу казался тяжелым и властным. — Мой дядя и действующий глава клана. Он удерживает власть уже больше двадцати лет. Пусть его аристократичный вид и любовь к дорогому алкоголю тебя не обманывают — это исключительно жестокий и опасный человек. Наоя, конечно, та еще высокомерная мразь, и по-своему он страшен, но... — Маки усмехнулась. — Ему никогда не переплюнуть Наобито. Там, где Наоя будет действовать на эмоциях, Наобито с улыбкой отдаст приказ вырезать целую семью конкурентов и спокойно пойдет ужинать.
Маки сдвинула указку чуть в сторону.
— У Наобито есть братья. Один из них Оги, мой отец. Был и другой, старший брат, который по всем правилам должен был занять место главы. Но ему пришлось с позором отойти от дел из-за своего сына.
— Почему? — Мидори подалась вперед.
Она указала на фотографию мужчины со шрамом на губе и холодным, пустым взглядом.
— Из-за Тоджи Зенина. А нынче Фушигуро, — выплюнула Маки. — Он стал самым громким позором и одновременно самой большой легендой в истории семьи.
— Что он сделал? И почему сменил фамилию? — тихо спросила Мидори. Она всматривалась в жесткие, словно высеченные из камня черты лица на снимке, и ей казалось, что от этого человека даже через бумагу веет смертью. — Отречься от такого влиятельного клана… это ведь почти самоубийство?
— Предал клан, — отрезала Маки. — Тоджи всегда плевал на родословную и правила. Жил как хотел: проигрывал целые состояния в подпольных казино, а когда долги вышли из-под контроля, просто начал сливать маршруты наших поставок конкурентам. Когда мой дядя Наобито отправил элитный отряд, чтобы «зачистить хвосты», Тоджи перебил их всех в одиночку и просто ушел.
Маки сделала паузу, потирая пальцами переносицу.
— Чёрт...
— Он взял фамилию жены, Фушигуро, просто чтобы стереть саму память о связи с Зенинами. С тех пор он наемник-одиночка. «Палач», лучший киллер, которого можно купить за деньги. Из-за его выходки и бойни, которую он устроил, прежняя верхушка потеряла остатки авторитета, и кресло главы в итоге занял Наобито. Теперь Зенины вздрагивают каждый раз, когда слышат о профессиональных заказных убийствах, они до смерти боятся, что их собственный позор когда-нибудь вернется за их головами.
Маки сжала указку так, что костяшки пальцев побелели.
— Мой отец, Оги, спал и видел себя на месте главы после этого скандала. Он был уверен, что власть перейдет к нему. Но... родились мы. Я и моя сестра-близнец Май. Для консервативных ублюдков вроде Оги это стало приговором. Близнецы в нашем роду считаются дурным предзнаменованием. А то, что мы девочки, окончательно похоронило его амбиции.
Мидори нахмурилась, не веря своим ушам.
— А разве женский пол может как-то помешать управлять бизнесом? Мы же в двадцать первом веке живем!
Маки издала глухой смешок, лишенный всякой радости.
— Добро пожаловать в реальный мир, принцесса. Мафия патриархальна до мозга костей. Кланам всегда нужен наследник мужского пола, чтобы «сохранить силу крови». Эти старые консервативные идиоты искренне верят, что женщина слишком слаба, эмоциональна и годится лишь на роль инкубатора или пешки для выгодного брака с другим кланом. Поэтому пост главы передается исключительно мужчинам.
— И такие подонки, как Наоя, управляют целыми семьями...
— Именно, — кивнула Маки. — Наоя младший сын Наобито, но при этом самый способный, самый кровожадный и, естественно, самый любимый. Его старшие братья оказались недостаточно амбициозны для роли будущих глав картеля, поэтому Наобито технично их отодвинул. Они, правда, неплохо устроились: один контролирует филиалы в США, другой отмывает деньги через сети в Южной Корее. А Токио и вся основная власть достанутся Наое.
Мидори скользила взглядом по доске, пытаясь уложить эту жуткую генеалогию в голове. Внезапно её глаза зацепились за красную нить, которая тянулась от фотографии киллера Тоджи вниз, к снимку хмурого темноволосого парня.
— Мегуми? — Мидори удивленно моргнула, указывая на фото. — А он как с этим связан?
— Мегуми родной сын Тоджи, — спокойно ответила Маки, наблюдая за реакцией собеседницы.
— Что?! Но он же постоянно с ребятами... Он же обычный... — Мидори осеклась на полуслове.
«Стоп. Его фамилия... Фушигуро. Как я могла быть такой слепой?» — эта мысль обожгла её. Она вспомнила спокойного, вечно серьезного парня, который находился в мастерской у Чосо или помогал Сатору. Она всегда считала его фамилию просто красивым сочетанием звуков, но теперь она звучала как клеймо. — «Он носит фамилию, которую его отец взял, чтобы плюнуть в лицо всему клану Зенин. Получается, Мегуми — наследник того самого "Палача", и он всё это время был рядом...»
— Тоджи бросил его еще в младенчестве, когда сбежал из клана, — перебила её Маки. — Мегуми рос под надзором Зенинов, как запасной актив. Наобито всегда был к нему абсолютно нейтрален: пацан рос тихим, не отсвечивал и угрозы для власти не представлял. Поэтому, когда Мегуми подрос и Годжо Сатору выкупил его у клана, забрав под свое крыло, Наобито было плевать. Он легко отпустил мальчишку.
Мидори нервно усмехнулась, чувствуя, как внутри всё переворачивается от этой обыденности, с которой Маки говорит о торговле детьми.
— Ну, Тоджи, конечно, «отец года»... — выдавила она, стараясь скрыть за сарказмом подступающую тошноту. — Бросить ребенка в этом змеином логове... А Сатору? Он выкупил его, чтобы спасти, или Мегуми для него тоже просто очередная «фишка» в игре против Зенинов?
Маки криво усмехнулась, вспоминая что-то забавное.
— Сатору спас Мегуми, Наобито было плевать, а вот Наою это всегда бесило до кровавых соплей. Он терпеть не может Мегуми. Знает, что у парня огромный потенциал, а теперь за его спиной стоит еще и сам Сатору. Наоя ненавидит тех, кто может бросить ему вызов. И тех, кого не может контролировать.
Маки переместила указку к нижней части доски, где в ряд были выстроены фотографии мужчин в традиционной одежде, перемешанные со снимками людей в строгих костюмах. Атмосфера в комнате стала ещё более официальной, Маки переходила к описанию структуры их маленького «государства».
— Идём дальше, — Маки постучала по двум снимкам. — Этих двоих ты пока не встречала, но лучше знай их в лицо заранее. Это Джиничи Зенин и Ранта Зенин.
Мидори внимательно всмотрелась в лица. Джиничи выглядел сурово, с диковатым взглядом и копной спутанных волос, а Ранта, напротив, казался спокойным и собранным.
— Джиничи ещё один мой кузен, — пояснила Маки. — Родной брат Тоджи. Он из тех, кто сначала бьёт, а потом... нет, он вообще не спрашивает. Грубая, сокрушительная сила клана. А Ранта его полная противоположность. Он молод, умён и невероятно предан традициям. Он глаза и уши семьи внутри элитных подразделений. Если Ранта где-то рядом, значит, Наобито хочет знать о каждом твоём вздохе.
Мидори кивнула, стараясь запомнить имена.
— Поняла. Значит, силовик и соглядатай.
— Именно. А теперь слушай внимательно, это самое важное для твоей безопасности, — Маки обвела указкой целую группу фотографий, объединённых одной подписью. — В клане Зенин власть держится на двух карательных отрядах. Первый это отряд «Хэй».
Маки сделала паузу, и её губы искривились в недоброй усмешке.
— «Хэй» — это элита. Верхушка боевой мощи клана. В него входят только те, кто обладает реальным весом и навыками. И, как ты можешь догадаться, заправляет ими лично Наоя. Это его личная гвардия, его цепные псы. Они занимаются самыми грязными и сложными операциями: устранением конкурентов из других кланов, охраной поставок оружия и «усмирением» тех, кто посмел перейти дорогу Зенинам. Если ты увидишь парней из «Хэй», значит, Наоя перешёл от слов к делу.
Мидори почувствовала, как по коже пробежал мороз. Она вспомнила холодную уверенность Наои на трассе. Теперь было понятно, на чём она строилась, за его спиной стояла целая армия профессиональных убийц.
— А второй отряд? — тихо спросила она.
— Второе подразделение — это «Кукуру», — ответила Маки, и в её голосе прозвучало нечто среднее между презрением и скрытой болью. — Это отряд для тех, кто не обладает достаточным весом или талантом, чтобы попасть в «Хэй». Технически, это просто «пушечное мясо» клана, рядовые исполнители. Но не вздумай их недооценивать. Их много, и они фанатично преданы дисциплине. Я сама долгое время была частью этой системы, пока не решила, что с меня хватит.
Маки отложила указку и посмотрела на Мидори в упор.
— «Хэй» и «Кукуру» это молот и наковальня этого клана.
Мидори медленно отошла от доски, чувствуя, как информация оседает внутри тяжелым свинцом. Она обхватила себя руками за плечи, будто пытаясь согреться в холодном зале.
— Вау... — выдохнула она, и в её голосе смешались сарказм и отчаяние. — Теперь я знаю всю родословную клана Зенин. Узнала, что бар, где я работаю — это логово для криминала, а мои друзья всё это время смотрели мне в лицо и врали.
Она резко вскинула голову, глядя на Маки.
— Но остается главный вопрос. Почему ты выбрала именно меня? Зачем я тебе в этой войне?
Маки замерла. Её пальцы, сжимавшие указку, на мгновение дрогнули. Она посмотрела на Мидори в упор, без привычной насмешки, с какой-то пугающей прямотой.
— Потому что ты единственная, кто может помочь мне и моей сестре, — глухо ответила она.
— Помочь? Как? — Мидори сделала шаг навстречу.
Маки отвела взгляд, и её лицо превратилось в непроницаемую маску.
— Наше с Май детство было адом. Отец и мать игнорировали наше существование, считая нас ошибкой природы. Для Наобито мы были пустым местом, пылью под ногами. А Наоя... — Маки сглотнула, и в её глазах вспыхнула ненависть. — Он издевался над нами. Бил, унижал, делал всё, что ему вздумается, просто потому что мог. Но когда мы подросли... всё стало ещё хуже. Он посмотрел на Май другим взглядом. Стал... домогаться её. А я... я так и осталась для него лишь пушечным мясом, на котором можно вымещать злость.
Мидори замерла. Слово «домогался» ударило её в грудь, выбивая воздух из легких. Мир перед глазами на мгновение поплыл.
— Домогался?.. — переспросила она, и её голос прозвучал как чужой. — Ты имеешь в виду... инцест?
Ей было трудно даже произнести это слово. Оно казалось слишком грязным, слишком невозможным для реальности.
— Да, — отрезала Маки. — Всем в клане было наплевать. Наое всегда было жизненно важно иметь над кем-то абсолютную власть. Ломать тех, кто слабее.
— Это мерзко... это просто отвратительно! — выкрикнула Мидори.
В голове вспышкой пронеслось воспоминание: ледяные пальцы Наои на её коже, его губы, их недавний поцелуй... Тот самый поцелуй, от которого у неё до сих пор кружилась голова и слабели ноги. Внутренности скрутило от внезапного приступа тошноты. Она коснулась рта дрожащей рукой, словно пытаясь физически стереть саму память о его близости.
«Как я могла?.. Как я могла позволить ему коснуться меня после того, что он сделал с собственной сестрой?» — эта мысль жгла не хуже кислоты.
— У них... у них до сих пор всё так? — с трудом выдавила она.
— Уже нет, — Маки горько усмехнулась. — Ведь появилась ты.
«Почему я? — лихорадочно думала Мидори, игнорируя рассказ Маки о её изгнании. — Из всех женщин в этом городе, из всех, кто мог бы достаться ему по щелчку пальцев... почему он выбрал меня? Официантку из бара, в которой нет ничего особенного?»
Она чувствовала себя добычей, которую хищник долго выслеживал, прежде чем нанести удар. Наоя не просто «заинтересовался» ей, он выбрал новую цель для своей больной игры. И самое страшное, самое унизительное было то, что часть её естества всё еще откликалась на его образ, предательски напоминая о том странном магнетизме, который он излучал.
Маки же никогда не хотела пачкать руки в крови. Никогда не хотела заниматься поставками оружия или устранением людей. Она мечтала о нормальной жизни, о свободе, но её принуждали, ломали, заставляя быть частью грязных дел Зенинов. Маки планировала побег, хотела забрать Май и исчезнуть, но клан сработал быстрее. Её обвинили в предательстве, лишили всего и с позором изгнали, оставив сестру в качестве заложницы в этом золоченом аду.
— Они думали, что выкинули меня на помойку, — голос Маки вырвал её из забытья. Она обернулась, и её шрамы в густеющих сумерках стали казаться еще резче. — Но они ошиблись. И теперь ты поможешь мне сжечь их мир дотла.
Мидори посмотрела на неё, и в этом взгляде больше не было страха перед тренировками. В нем была холодная решимость человека, который понял, что застрял в ловушке.
— Ты хочешь использовать меня как наживку, — не спросила, а констатировала Мидори. — Чтобы он, следуя за своим «новым увлечением», совершил ошибку. Чтобы он потерял бдительность, пока будет увлечен очередной «игрушкой».
Маки ничего не ответила. На её губах заиграла едва заметная, пугающе спокойная улыбка.
— Сейчас я нахожусь под тайным покровительством клана Инумаки, — Маки обвела взглядом пустой зал, словно проверяя, не слушают ли их тени. — Это клан «молчаливых», они редко лезут в открытые разборки, но их слово в теневом мире весит очень много. И теперь, Мидори Танака, ты тоже под их защитой.
Маки подошла ближе.
— Я не знаю, что будет с твоими друзьями из «Самурая», когда всё вспыхнет, но здесь, в этих стенах, тебя никто не тронет. Даже не бойся. Для Зенинов ты загадка, для Инумаки неприкосновенный актив.
Мидори сглотнула, пытаясь осознать услышанное.
«Меня защищает мафия... Официантку из бара защищает один из кланов Японии. Это просто безумие», — пронеслось в её голове.
— Нелегальные гонки на Вангане это всего лишь забава для людей нашего круга, — продолжала Маки, вернувшись к доске. — Способ выпустить пар и легализовать часть доходов через ставки. Но машины, запчасти, логистика, всё это части одного механизма. Сейчас кланы находятся в состоянии «дипломатичного конфликта», но мир хрупок. Годжо против Зенин. Холодная война, которая вот-вот превратится в кровопролитную бойню на улицах Токио. О деталях мы поговорим позже, но знай: у Наобито много союзников, но и Сатору не промах.
— А можно... можно как-то обойтись без этой войны? — тихо спросила Мидори. — Чтобы никто не погиб?
Маки посмотрела на неё с горьким сочувствием.
— Можно. Если ты достанешь чип «Зенит».
Мидори нахмурилась. Новое название отозвалось внутри тревожным звоном.
— «Зенит»? Что это?
— Это ключ к «черной бухгалтерии» и истинному лицу нашего клана. Там хранится весь компромат. Записи переговоров о поставках тяжелого вооружения террористическим группировкам, списки купленных судей, чиновников и маршруты контрабанды. Если эти данные увидят свет, против Зенинов обернутся даже их самые преданные союзники. Им просто станет опасно с ними работать. Даже полиция до сих пор не знает о существовании «Зенита».
— Значит, полиция тоже охотится на мафию? — Мидори ухватилась за эту мысль, как за соломинку. Хоть кто-то на стороне закона.
— Именно. В частности на Зенинов, потому что те совсем потеряли берега в последние годы. Кланы Годжо и Камо всё еще соблюдают границы, держатся в тени и, конечно, подкупают верхушку департамента. Но против Зенинов копы начали копать всерьез. Им просто нужен был повод.
— Откуда ты всё это знаешь? — прищурилась Мидори.
— Связи, — отрезала Маки, давая понять, что источников не раскроет. — Поняла задачу? Ты должна достать этот чип и отдать его мне.
— Поняла... Значит, я должна втереться к Наое в доверие. А точнее... — Мидори запнулась на мгновение, — влюбить его в себя.
— В точку. По моим сведениям, чип всегда находится при Наое. Он параноик и не доверяет сейфам. Но где именно он его прячет, на теле, в машине или в личном телефоне, пока неизвестно. Я занимаюсь этим вопросом, но подобраться к нему физически сможешь только ты.
Маки подошла к столу и вывела на экране карту Токио.
— Я знаю, где и как он проводит время. Дам тебе наводки. Тебе нужно будет пересекаться с ним «случайно». Часто.
— Одно из таких мест Ванган, — догадалась Мидори.
— Да. Ты уже заставила о себе говорить, и это отлично. О тебе многие в курсе. Но помни: ты по уши в дерьме, и обратного пути нет. В мире мафии действует только одно правило: либо ты, либо тебя. Участвуй в гонках регулярно, будь на виду. И главное, не подавай виду друзьям, что знаешь об их секретах. Пусть думают, что ты всё та же наивная девчонка. Возможно, скоро они сами решат признаться. Веди себя как ни в чем не бывало.
«Веди себя как ни в чем не бывало...» — повторила она про себя, и в груди разлилась тягучая, свинцовая грусть. — «Как мне теперь смотреть в глаза Чосо? Как смеяться над шутками Сатору или брать коктейль из рук Сугуру, зная, сколько крови за их спинами? Как не вздрогнуть, когда кто-то из девчонок в следующий раз решит меня обнять?»
— Это будет чертовски сложно, — вполголоса произнесла она, и в её интонации было столько горечи, что даже бетонные стены склада, казалось, стали холоднее. — Делать вид, что я всё та же дурочка, которая верит в их доброту... Это как носить маску, которая с каждым часом становится всё тяжелее.
— Привыкай, — отрезала Маки.
Мидори промолчала. Маки сделала паузу и посмотрела Мидори прямо в глаза.
— С Наоей будь осторожна. Он чует притворство за милю. Не играй роль, живи ею. Сделай так, чтобы он привязался к тебе. Каким бы подонком он ни был, поверь мне: если он признает, что без ума от тебя, ты победишь его во всех смыслах. А это будет чертовски нелегко.
Маки замолчала, и в зале повисла тяжелая тишина. Мидори чувствовала, как информация, словно яд, растекается по венам, меняя её восприятие мира.
— Маки, — Мидори подала голос, и он прозвучал на удивление твердо. — Ты всё это рассказала мне так легко... Не боишься, что я просто пойду и выложу всё?
Маки медленно повернула голову. Её глаза за стеклами очков блеснули холодным, почти пугающим знанием.
— Держишь меня за дуру, Танака? — Маки усмехнулась, и эта усмешка не сулила ничего доброго. — Предположим, ты побежишь в полицию. Что ты им скажешь? Что наследник крупнейшего клана подонок? Они это и так знают. Но как только ты откроешь рот, ты сама выроешь себе яму. Ты теперь часть игры. Как только ты начнешь давать показания, они выжмут из тебя все соки, затаскают по допросам, а потом «случайно» потеряют твое дело, когда Зенины занесут им очередной чемодан. Ты для них расходный материал.
Мидори сглотнула. Она знала, что Маки права. В этом городе справедливость стоила дорого.
— Я не собиралась говорить полиции, — тихо ответила она. — Я имела в виду ребят... Сатору, Юки...
— А, твои «друзья» из «Самурая»? — Маки фыркнула. — Не думаю, что это закончилось бы чем-то хорошим. У меня нет к ним претензий, но я не хочу, чтобы шайка Годжо вставляла палки в колеса раньше времени. Да и к тому же... Ты им ничего не скажешь, дорогуша.
Маки подошла ближе, её голос стал тише, вкрадчивее:
— Если ты расскажешь им, ты признаешься в своей слабости. Ты признаешься, что ты крючок, на который Маки Зенин ловит крупную рыбу. Тебе это в убыток. Ты хочешь, чтобы они смотрели на тебя с жалостью? Чтобы Сатору запер тебя в золотой клетке «ради твоей безопасности»? Нет. Ты слишком гордая для этого.
— Я тебя поняла... Ты права, — Мидори отвела взгляд. Она ненавидела то, как легко Маки читала её потаенные страхи.
— Ну вот и отлично. Меньше тупых вопросов, больше дела, — Маки подошла к столу и бросила перед Мидори толстую пачку купюр, перетянутую резинкой. — Ещё один аванс. Для повышения мотивации. Будешь получать такую пачку после каждого проделанного этапа.
Мидори округлила глаза, глядя на деньги. Сумма была внушительной.
— Ого... Кажется, с такими темпами я закрою долги матери быстрее, чем планировала.
— Разумеется. Ты ещё в добавок теперь звезда Вангана, — Маки прислонилась к столу. — Тебе, кстати, заплатили за ту спонтанную гонку?
— Эм... нет. Всё вышло слишком сумбурно, все разбежались из-за полиции. Даже не знаю, кто там собирал ставки.
— Понятно. Ничего, скоро гонки станут ещё одним твоим очень приятным доходом. Глядишь, и работа официантки в «Самурае» тебе больше не понадобится.
— Ну... наверное, — Мидори замялась. Мысль о том, чтобы уйти от Юки и ребят, отозвалась глухой болью.
Маки выудила из кармана старый кнопочный телефон и протянула его Мидори.
— Это «одноразовый». Созваниваться будем только через него. Больше не смей звонить мне со своего смартфона, если не хочешь, чтобы Наоя или легавые прослушали наш план. Нужно уменьшить слежку.
— Поняла. Что дальше?
— Будь осторожнее и предусмотрительнее. Вот, — Маки положила рядом с телефоном компактный электрошокер. — За тобой следят люди Наои. И, возможно, кто-то еще, я пока не разобралась, чьи это ищейки, но будь уверена: ты под прицелом. Смотри в оба.
Мидори коснулась холодного корпуса шокера.
«Мир мафии, добро пожаловать», — подумала она.
— Советую начать операцию «Доверие Ублюдка» сегодня же, — продолжила Маки, сверяясь с чем-то в своем планшете. — Мне доложили, что Наоя сейчас занят, расправляется с каким-то предателем из «Кукуру». Обычно после такого он в... скажем так, возбужденно-отличном настроении. Насилие его бодрит.
— А возможно, он будет в ярости... — пробормотала Мидори.
— И поэтому это идеальный момент, чтобы «случайно» оказаться рядом. Сделай так, чтобы он увидел тебя сегодня. Придумай отмазку, не иди на работу. После того случая с Гето он в баре почти не появляется, слишком много лишних глаз. Но сейчас он иногда коротает время в закрытом клубе «Абисс» в районе Роппонги.
Маки вывела карту на экран и ткнула пальцем в точку в элитном квартале.
— Назначь ему встречу или просто появись там. Удиви его. Наоя ненавидит скуку, а твое внезапное появление в таком месте его заинтригует.
— Класс. Роль «куртизанки» мне всё ближе, — горько усмехнулась Мидори.
— Не куртизанки, а шпионки, — жестко поправила её Маки. — Не смей оскорблять себя. Ты мое секретное оружие. После каждой встречи жду детальный отчет. Не тяни время, нам нужно выяснить, где чип, как можно быстрее. Времени в обрез.
— Да... я поняла.
— А теперь можешь идти куда хочешь. На сегодня разговор окончен.
Мидори медленно потянулась к деньгам и шокеру, пряча их в сумку. У самой двери она остановилась и обернулась.
— Знаешь, Маки... — Мидори криво улыбнулась, пытаясь скрыть дрожь в руках за привычным сарказмом. — У тебя очень странные методы гостеприимства. Обычно на чай зовут, а не шокеры раздают. В следующий раз, может, просто пришлешь открытку? «Желаю удачи, не умри от рук моего кузена-психопата». Было бы мило.
Маки даже не подняла головы от документов.
— Открытки — это слишком дорого для твоего бюджета, Танака. Проваливай.
Мидори вышла в коридор, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и странного, больного предвкушения.
***
Пока внутри здания рушился мир Мидори, снаружи, в густых сумерках промзоны, Юта Оккоцу пытался решить невыполнимую задачу. Он медленно обходил склад по периметру, стараясь слиться с кирпичными стенами. Его взгляд сканировал каждый сантиметр фасада: заваренные решетки, камеры с едва заметным красным мерцанием и массивные стальные двери. «Слишком чисто для заброшки», — подумал Юта, чувствуя, как липкий холодок предчувствия забирается под куртку. — «Никаких граффити на нижних уровнях, никакой битой плитки у входа. Здесь явно кто-то есть, и этот кто-то не любит гостей». Он свернул в узкий, заваленный мусором переулок, надеясь найти черный вход или хотя бы пожарную лестницу. Но стоило ему сделать шаг вглубь тени, как воздух вокруг словно стал гуще. — Далеко собрался? — голос прозвучал прямо над ухом, холодный и сухой. Юта резко обернулся. Из темноты, словно сами тени обрели плоть, вышли двое мужчин. На них были куртки с высокими воротниками, закрывающими лица до самых глаз. — Ты еще кто такой? — спросил второй, делая шаг вперед и перекрывая единственный путь к отступлению. — Черт… — едва слышно прошептал Юта. Мозг лихорадочно заработал, подбрасывая варианты. — Ребят, я… я просто заблудился. Тут навигаторе какая-то лажа, показал короткий путь к шоссе, а я, кажется, не туда свернул… Мужчины не шелохнулись. Их взгляды, пустые и непроницаемые, говорили о том, что они слышали подобные сказки сотни раз. — Пройдем с нами, — коротко бросил первый, доставая из кармана короткую дубинку. «Дело дрянь», — Юта понял, что разговор окончен. Он выставил руки перед собой, пытаясь выиграть хотя бы несколько секунд. — Стойте, стойте! Все совсем не так, как вы подумали. Ребята, давайте обойдемся без этого, я просто уйду, и мы забудем, что видели друг друга… Но один из бойцов уже сорвался с места. Юта успел уклониться от первого удара, перехватив руку противника и используя его же инерцию, чтобы оттолкнуть его к стене. Однако второй оказался быстрее. Короткий, техничный удар под дых заставил Юту согнуться пополам, выбивая воздух из легких. Началась короткая, яростная потасовка. Юта дрался отчаянно, понимая, что если его затащат внутрь, шансов на спасение не останется. Он нанес несколько точных ударов, но численное преимущество и профессиональная подготовка людей Инумаки взяли свое. Глухой удар по затылку заставил мир перед глазами Юты взорваться мириадами искр, а затем всё погрузилось в серую пелену. Его подхватили под руки, не давая упасть на грязный бетон. — Тащите его внутрь. Пусть старшие решают, что с ним делать. Юту, находящегося в полубессознательном состоянии, затащили через тот самый тайный вход, который он так старался найти. Его ботинки безвольно волочились по полу, оставляя следы на пыльном бетоне. К тому моменту, как его втащили в тренировочный зал, Мидори уже покинула здание через главный выход, так и не узнав, что её преследователь попал в ту самую ловушку, от которой она только что получила «иммунитет». Юту бросили на пол того самого зала, где только что раскрывались тайны мафии. Его лицо было в ссадинах, одежда испачкана, но в затуманенном взгляде всё еще читалось одно имя: «Мидори». Тяжелые ботинки волочились по пыльному бетону, когда Юту за шкирку втащили в центр зала. Его руки были жестко заломлены за спину, а вокруг уже начали собираться люди клана. Атмосфера мгновенно стала ледяной. Здесь не было выкриков или шума, люди Инумаки славились своей дисциплиной и пугающей тишиной. — Похоже, у нас тут крыса завелась, — сплюнул один из тех, кто схватил Юту, толкая его вперед. Юта упал на колени, но сразу же вскинул голову, пытаясь оценить обстановку. В толпе бойцов он заметил женский силуэт. Маки Зенин стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Её взгляд был непроницаемым, но в нем читалось ледяное любопытство. Толпа расступилась, пропуская Тоге Инумаки. Он шел уверенно, его высокий воротник скрывал нижнюю часть лица, оставляя открытыми только спокойные, пронзительные глаза. Рядом с ним шел его советник, рослый мужчина с седыми висками, который понимал Тоге без слов. Инумаки остановился в паре шагов от пленника. Он не произнес ни звука, лишь едва заметно кивнул советнику. Тот сразу же заговорил, и его голос, лишенный эмоций, эхом отразился от стен склада: — Чей шпион? Кто подослал тебя? Зенины решили проверить наши границы? Или кто-то другой рискнул сунуть нос в дела Инумаки? Юта молчал, чувствуя на себе взгляд Маки. В этом хаосе и боли их глаза встретились всего на секунду. Между ними словно проскочил электрический разряд. Маки видела перед собой не просто «шпиона», а кого-то, кто обладал внутренней силой, не характерной для обычных пешек. Юта же увидел в этой девушке с ожогами что-то такое, что заставило его сердце пропустить удар, несмотря на смертельную опасность. Человек, стоявший за спиной Юты, грубо толкнул его коленкой в спину. — Отвечай, когда тебя спрашивают! — Я не шпион, — выдавил Юта, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Я не понимаю, о чем вы. Я просто заблудился, искал выход из промзоны… — Врешь, — коротко отрезал советник, даже не взглянув на него. — У нас здесь не проходной двор. — Это правда, — Юта стоял на своем, хотя понимал, что его легенда трещит по швам. Советник посмотрел на Тоге. Инумаки сделал короткий жест рукой: «Проверьте его». Двое бойцов тут же накинулись на Юту, бесцеремонно выворачивая карманы и ощупывая одежду. Он пытался сопротивляться, но его быстро прижали к полу. Секунда, и один из людей Инумаки вытащил из внутреннего кармана его куртки кожаный бумажник. — Опа… — боец раскрыл документ, и его лицо вытянулось. — Да это же легавый, мать твою! В зале воцарилась мертвая тишина. На свету тускло блеснул полицейский жетон и удостоверение на имя Юты Оккоцу. — И что же «законник» потерял в зоне влияния клана Инумаки? — советник приподнял бровь, глядя на Тоге. — Вроде бы мы в последнее время ничего не нарушали, чтобы к нам засылали наблюдателей. Сам Тоге продолжал неподвижно наблюдать за Ютой. Его взгляд переместился с полицейского жетона на лицо парня. Инумаки не выглядел удивленным или испуганным. Он выглядел как человек, который только что нашел очень интересную, но крайне опасную деталь в своем механизме. Маки в толпе едва заметно прищурилась. Теперь всё стало намного сложнее. Одно дело убрать шпиона конкурентов, и совсем другое убить офицера полиции. Тоге медленно подошел к Юте, который всё еще стоял на коленях, и присел перед ним на корточки. В его движениях не было суеты, лишь пугающее спокойствие хищника. Он достал из кармана небольшой блокнот, быстро что-то написал и развернул его к лицу пленника. Юта, тяжело дыша, прочитал размашистые иероглифы: «Говори, или язык отрежу». — Нет, послушайте… давайте обойдемся без этого, я… — начал было Юта, но советник Тоге не собирался вести переговоры. По короткому жесту советника двое бойцов Инумаки навалились на Юту, намертво зафиксировав его голову. Третий достал из-за пояса узкий, остро заточенный нож, который тускло блеснул в свете ламп. Юта почувствовал, как чьи-то сильные пальцы впились ему в челюсть, заставляя открыть рот. Смертоносная сталь медленно приближалась к его лицу. — Стойте! — раздался резкий голос Маки, заставив всех замереть. — Не нужно так торопиться. Она вышла из тени, её шрамы на лице выглядели особенно грозно в этом полумраке. Бойцы вопросительно посмотрели на своего лидера. Маки перевела взгляд на Инумаки. — Тоге, разрешаешь? Дай мне с ним поговорить. Я выжму из него правду быстрее, чем ваши ножи. Инумаки несколько секунд смотрел ей прямо в глаза, словно взвешивая эту просьбу. Затем он едва заметно кивнул, поднялся и отошел на пару шагов, предоставляя Маки пространство. Она подошла к Юте почти вплотную. От неё исходила аура такой уверенности, что Юта невольно замер, забыв о боли в заломленных руках. — Встань, — властно приказала она. Юту рывком подняли на ноги. Несмотря на ссадины и грязь, он расправил плечи, стараясь сохранить остатки достоинства. Его взгляд встретился с её взглядом, и в этот момент в зале словно выключили звук. Между ними пробежало нечто большее, чем просто враждебность, странный, искрящийся интерес двух сильных личностей. — Зачем пришел сюда? Что ты здесь потерял? — Маки прищурилась, изучая его реакцию. — А ты кто еще такая? — огрызнулся Юта, хотя голос его всё еще немного дрожал от адреналина. — А это должно тебя касаться? — Маки сделала шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство. — Говори как есть, «законник». Иначе ты не выйдешь отсюда живым. — Это нарушение закона! — Юта выпрямился, пытаясь использовать свой статус как щит. — Вы напали на офицера полиции при исполнении. Вы даже не представляете, какие последствия это повлечет за собой. Нападение на копа — это билет в один конец для всего вашего клана! У вас нет права… Маки не дала ему договорить. Резким, отточенным движением она нанесла мощный удар ему в живот. Юта охнул, согнувшись пополам, и весь воздух мгновенно покинул его легкие. — Заткнись уже со своими законами, — прошипела она ему прямо в ухо, пока он пытался восстановить дыхание. — Мы в курсе, как работает система. Только вот ты первый всё нарушил, чувак. Ты влез на частную территорию Инумаки без ордера, под прикрытием. Здесь ты не коп. Здесь ты никто. «Какой же я идиот», — пронеслось в голове у Юты, пока эхо от удара всё ещё отдавалось в ушах. Он согнулся, пытаясь поймать ртом воздух, который, казалось, превратился в густой клей. «План «А» провален, план «Б» даже не существовал. И что теперь делать?» Маки, не обращая внимания на его мучения, небрежно выхватила его документы из рук бойца. Она медленно перелистнула страницы, и её взгляд задержался на фотографии. — У тебя есть две попытки, чтобы не лишиться чего-нибудь важного, — холодно произнесла она, чеканя каждое слово. — Итак, Юта Оккоцу... звучит почти благородно. Жаль, что обладатель имени такой бестолковый. — Я... я не буду ничего говорить, — прохрипел Юта, пытаясь выпрямиться. Маки среагировала мгновенно. Второй удар пришёлся ровно в то же место, заставляя Юту снова сложиться пополам. «Чёрт, да она вообще человек? — подумал Юта, чувствуя, как перед глазами заплясали искры. — Что она ест на завтрак? Радиацию вперемешку со стальными гвоздями?» — Говори, — Маки наклонилась к нему, её голос был тихим, как шелест змеи. — С какой целью ты здесь? Кто твоя цель? Юта понял: если он продолжит играть в героя-молчуна, из этого подвала его вынесут вперед ногами. Нужно было выдать часть правды, чтобы сохранить остальную. — Ладно... ладно! — он поднял одну руку в примирительном жесте. — Говорю всё. Только не убивайте. Мне не нужен ваш клан. Инумаки меня не интересуют. Тоге едва заметно прищурился, не сводя с него глаз. — Я следил за девушкой, — выдохнул Юта. «Мидори», — эта мысль промелькнула в голове у Маки мгновенно, но она не подала виду. — «Притащила за собой гостей. Глупая девчонка, слишком наследила, слишком рано расслабилась. Теперь придётся разгребать это дерьмо прямо здесь». — И зачем полиции сдалась обычная девчонка? — спросила Маки, буравя его взглядом. Юта лихорадочно соображал. Он знал, что она недавно переехала в Японию, знал о финансовых трудностях её семьи. Нужно было что-то правдоподобное. — Она нарушила закон, — быстро соврал он. — Незаконный въезд, огромные непогашенные задолженности её семьи в Штатах и в Японии... международный розыск по финансовым махинациям. Мне нужно было поймать её и депортировать. — Допустим, — Маки медленно пошла вокруг него кругом, словно хищник вокруг добычи. — Но ты действительно думаешь, что я настолько тупая? Юта замер. — Всё настолько серьезно? — продолжила она, внезапно остановившись. — Почему офицер из отдела тяжких преступлений и специального подразделения так интересуется «простой девушкой» из-за каких-то долгов? Для таких дел присылают миграционную службу или обычных патрульных, Юта Оккоцу. Такие как ты, не бегают за мелкими должниками. «Чёрт... — Юта внутренне выругался. — На документе же всё написано. Слишком привык к своей корочке, забыл, что здесь её будут читать профессионалы». — Какая ты проницательная... — Юта поднял голову и, несмотря на боль, слабо улыбнулся. — Я действительно удивлен. Не ожидал встретить здесь кого-то, кто умеет анализировать факты, а не только махать кулаками. Маки подошла к нему вплотную, так что он почувствовал запах металла и её едва уловимый парфюм. Она схватила его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Что, Оккоцу? Думал, раз я женщина, раз у меня не болтается член между ног, то я не способна сопоставить две цифры? — её голос был пропитан ядом. — Ты совершил классическую ошибку: недооценил противника из-за своих стереотипов. Она резко отпустила его и обернулась к бойцам Инумаки. — Отпустите его, — властно скомандовала она. — Я сама с ним разберусь. Нам нужно... приватное пространство для «допроса». Бойцы в замешательстве посмотрели на Тоге. Инумаки молча наблюдал за сценой, переводя взгляд с Маки на побитого, но не сломленного полицейского. Спустя секунду он едва заметно кивнул, подтверждая её право распоряжаться пленником. Их отвели в небольшое помещение в глубине склада, бывшую каптерку, где пахло озоном и старым железом. Свет здесь был еще более скудным, отчего тени на лице Маки казались глубокими разрезами. Юту усадили на металлический стул и на совесть затянули узлы на запястьях. Маки дождалась, пока за бойцами Инумаки захлопнется дверь, и лишь тогда заговорила. Она не стала ходить вокруг да около. — Зачем тебе девчонка? Говори правду, Оккоцу. — Я же сказа... — начал было Юта, но Маки оборвала его, едва заметно качнув головой. — Хватит врать и играть в героя. Ты из спецотдела, и ты здесь не ради долгов по кредиткам. Если ты продолжишь паясничать, я просто оставлю тебя здесь парням Тоге, они не такие терпеливые, как я. Зачем тебе Мидори Танака? Юта замолчал, изучая её лицо. Он понял, что его «легенда» разлетелась в прах в тот момент, когда она прочитала его звание в удостоверении. В мире мафии профессионалы ненавидят, когда их держат за дураков. Чтобы выжить, ему нужно было дать ей то, что она сможет использовать. — С помощью неё мы сможем выйти на Зенинов, — выдохнул Юта, признавая поражение. — В последнее время её слишком часто замечают в компании Наои. Она наш единственный живой след, ведущий прямо к наследнику клана. Маки замерла, и в её глазах промелькнул опасный блеск. — Ах, вот оно что... А мне стоило догадаться. Вы решили использовать её как наживку. — А ты, я так понимаю, его кузина... Маки Зенин, — Юта произнес её имя медленно, пробуя его на вкус. — Наконец-то перестал ломать комедию, — она негромко похлопала в ладоши. — Браво, Оккоцу. Пять баллов за дедукцию. Юта не сводил с неё глаз. В этой комнате, без лишних свидетелей, напряжение между ними сменило окраску, из враждебного оно стало острым, почти интимным. — Отпусти меня, — глухо произнес он. — Вы мне не нужны, мне нет дела до Инумаки и других кланов. Обещаю, я уйду тихо и забуду дорогу сюда. Мне нужна только девушка. Маки подошла ближе, её шаги были абсолютно бесшумными. — Эта девушка теперь под личным покровительством клана Инумаки. А значит, Оккоцу, пытаясь добраться до неё, ты автоматически покушаешься на интересы Инумаки. Ты ведь понимаешь, что это значит для копа? — Послушай, давай договоримся, — Юта подался вперед, насколько позволяли путы. — Я в курсе всей вашей семейной драмы. Оги, Наобито... я знаю, что в этом змеином логове ты белая ворона. — О, я не удивлена, что у полиции такой обширный архив, — Маки остановилась в шаге от него, скрестив руки на груди. — И я знаю, что ты не на стороне своей семьи, — Юта прищурился, решив поставить всё на одну карту. — Ты ведь тоже хочешь их падения, верно? Маки замолчала, и в комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит лампа под потолком. — И что с того? — наконец спросила она. — Давай заключим сделку. Ты поможешь мне, я помогу тебе. Твои цели и цели моего отдела в отношении Зенинов могут... совпасть. Маки издала короткий, сухой смешок. — Сделку? С копом вроде тебя, который даже за себя не может постоять? Ты же позволил себя скрутить как мальчишку. Юта посмотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде на мгновение промелькнула та самая пугающая сила, которую он обычно скрывал за маской вежливости. — Ты глубоко заблуждаешься на мой счет, Маки. Не путай временную неудачу с отсутствием способностей. — А ты докажи, красавчик, — прошептала она. Маки подошла вплотную, почти касаясь своими коленями его ног. Она наклонилась к нему, и Юта почувствовал жар её дыхания. Расстояние между их губами сократилось до нескольких сантиметров. Маки смотрела ему прямо в глаза, изучая каждый дюйм его лица, словно пытаясь понять, действительно ли он так опасен, как говорит, или просто блефует. Юта не отвел взгляда. Несмотря на путы, он не выглядел жертвой. Он смотрел на неё с вызовом, и в этом столкновении двух воль зародилось нечто, что оба они не смогли бы объяснить словами. На мгновение показалось, что она сейчас либо ударит его, либо поцелует, и оба варианта казались одинаково вероятными. Когда напряжение в комнате достигло предела, Маки внезапно, словно почуяв опасность, резко выпрямилась и отошла на пару шагов назад. Она поправила одежду, восстанавливая свою привычную ледяную дистанцию. — И почему же мне стоит верить копу? — её голос прозвучал сухо, без тени недавнего кокетства. — В нашем мире доверие это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Особенно к тем, кто носит жетон. Юта медленно выдохнул, чувствуя, как адреналин начинает спадать, оставляя после себя холодную решимость. Он посмотрел на неё прямо, без вызова, но с той честностью, которую невозможно подделать. — Тебе не нужно верить мне как человеку, Маки. Верь логике. Мы оба хотим одного и того же: чтобы империя Зенинов превратилась в пепел. Ты жаждешь мести, я хочу закрыть дело, которое тянется годами. Мой отдел не интересуют «пешки» или те, кто стал жертвой системы. Нам нужны головы: Наобито, Наоя и вся верхушка. Ты и Май для нас не преступницы, вы ключ к обвинению. Сделка проста: ты помогаешь мне изнутри, я гарантирую, что закон не коснется тебя и твоей сестры, когда всё закончится. Это чистый прагматизм. Маки замерла, обдумывая его слова. Она была слишком умна, чтобы не понимать: союз с полицией это опасная игра, но в её ситуации, возможно, единственный шанс на «чистое» будущее. — Допустим, — она прищурилась, изучая его лицо. — А мне-то что с этого, кроме призрачного обещания свободы? — Справедливость, — твердо ответил Юта. — И возможность начать всё с нуля, не оглядываясь на тени клана. — Как много полиция на самом деле знает о Зенинах? — спросила она, и в её голове на мгновение промелькнула мысль о чипе «Зенит», но она предпочла оставить этот козырь при себе. — Достаточно, чтобы понимать: это не просто семья, а метастаза на теле страны. Мы знаем о портах, о поставках, о структуре «Хэй». Нам не хватало только того, кто укажет, куда именно нанести удар, чтобы здание рухнуло, а не просто пошатнулось. Маки долго молчала, меряя комнату шагами. Тишина давила на уши, прерываемая лишь далеким гулом города за стенами склада. Наконец, она остановилась и вытащила из-за пояса нож. Юта не дрогнул. Одним точным движением она перерезала путы на его запястьях. — Не трогай Мидори, — бросила она, не глядя на него. — Она не опасна, она лишь жертва обстоятельств, которую затянуло в этот водоворот. И да, ты прав в одном: именно она станет тем мостиком, который выведет тебя прямо на Наою. Юта поднялся, растирая затекшие руки. Он чувствовал на себе её взгляд, тяжелый, изучающий, но уже не враждебный. — Она выведет нас обоих, Маки, — негромко, но уверенно произнес Юта, окончательно принимая условия этой опасной игры. Маки кивнула, сохраняя на лице маску непроницаемого спокойствия. Она подошла к двери и рывком распахнула её, выходя в главный зал. Юта последовал за ней. В ту же секунду десятки глаз впились в них. В воздухе буквально искрило от напряжения: бойцы клана Инумаки, до этого негромко переговаривающиеся, замолчали, и тишина стала давящей. Тоге Инумаки сидел в центре, сложив руки на груди. Его взгляд был направлен прямо на Юту, оценивающе и холодно. — Вопрос решен, — голос Маки прорезал тишину зала, как стальное лезвие. — Этому человеку не нужен клан Инумаки. Его цель Наоя Зенин, и в этом наши интересы пересекаются. В зале тут же поднялся гул. Люди начали переглядываться, по рядам пролетел недовольный ропот. — Черт, эта девчонка слишком неосторожна! — выкрикнул один из бойцов в задних рядах, ударив кулаком по ладони. — Мало того, что привела копа к порогу, так еще и с этим гаденышем Наоей связана по рукам и ногам! Ты уверена в ней, Маки? Она же подставит нас всех под удар! — Я уверена в ней, — Маки сделала шаг вперед, перекрывая шум. — Я понимаю ваше беспокойство. Мидори Танака совершила ошибку, доверившись не тем людям, но она жертва обстоятельств и манипуляций Зенинов. Она станет нашим преимуществом, если мы направим её в нужное русло. Впредь я лично прослежу за ней. Обещаю, она будет осторожнее. — А что насчет него? — другой мужчина указал на Юту, который стоял чуть позади, сохраняя спокойствие профессионала. — Отпускать легавого, который знает дорогу сюда? Это риск. — Этот человек заключил со мной сделку, — отрезала Маки. — Ему нужны головы верхушки Зенинов не меньше, чем нам. Мы будем работать в сговоре. Это даст нам ресурсы, о которых раньше мы могли только мечтать. Шум в зале усилился. Недоверие было почти физически ощутимым, люди клана привыкли полагаться только на себя, и появление «закона» в их стенах воспринималось как угроза. Тоге Инумаки медленно поднял руку. Зал мгновенно затих. Это было поразительно, один жест заставил замолчать несколько десятков вооруженных и обозленных мужчин. Тоге достал блокнот, быстро набросал несколько строк и передал листок своему помощнику, стоящему по правую руку. Тот расправил бумагу и громко зачитал: — Господин Инумаки считает, что Маки Зенин права. Времена меняются, и чтобы сокрушить такого врага, как клан Зенин, нам нужны союзники даже в тех рядах, которые мы привыкли считать враждебными. Мидори Танака официально переходит под защиту нашего клана. Любое посягательство на её безопасность будет расценено как вызов клану Инумаки. Помощник сделал паузу, обводя зал строгим взглядом, и закончил: — Юта Оккоцу свободен. Клан принимает условия сделки. Пути назад нет. Юта коротко, но уважительно поклонился Тоге. — Благодарю за доверие. Я ценю это. После слов помощника в зале повисла тяжелая, вязкая тишина. Лица бойцов оставались суровыми. Кто-то разочарованно выдохнул, кто-то убрал руку с рукояти ножа, но в глазах многих всё еще читалось острое недоверие. Это было вынужденное подчинение воле лидера, продиктованное дисциплиной, а не симпатией к «легавому». Юта почувствовал этот холод. Он понимал: если он уйдет сейчас, просто кивнув, он останется для них мишенью. Ему нужно было закрепить этот хрупкий мир. Он сделал шаг вперед, выходя в самый центр, под свет ламп. Его голос прозвучал спокойно и глубоко, без тени страха. — Я знаю, что для каждого из вас мой жетон — это повод нажать на курок, — начал Юта, обводя зал взглядом. — И я не жду, что вы полюбите меня или начнете доверять. Но знайте одно: официально я здесь не нахожусь. Если эта сделка сорвется, мой отдел первым отречется от меня, а клан Зенин сделает всё, чтобы я не дожил до утра. Он на мгновение замолчал, давая им осознать масштаб его риска. — Я ставлю на кон свою жизнь и свою карьеру ради того, чтобы ублюдки из верхушки клана Зенин получили то, что заслужили. У нас разные методы, но враг у нас общий. И если ради того, чтобы достать Наою, мне нужно стоять плечом к плечу с вами, я это сделаю. По залу прошел едва уловимый гул, но на этот раз в нем не было агрессии. Это был гул одобрения, воины всегда уважают того, кто готов сжечь мосты. Несколько старших бойцов медленно кивнули, признавая его право на этот союз. Тоге Инумаки внимательно посмотрел на Юту и едва заметно наклонил голову. Это было окончательное признание. — Проводите его, — негромко повторила Маки, и на этот раз двое бойцов у входа без лишних слов распахнули двери. Юта в последний раз обернулся к Маки. Между ними не было сказано больше ни слова, но в этом молчании уже зародилась та самая искра, которая позже перерастет во что-то большее. Когда Юта вышел за ворота склада и вдохнул сырой вечерний воздух Токио, он почувствовал, как пальцы всё еще немного подрагивают от адреналина. «Ну что ж... — подумал он, глядя на темное небо. — Смертный приговор подписан. Пора приступать к работе».***
Выйдя из холодного чрева склада Инумаки, Мидори не пошла к метро. Шум толпы сейчас задушил бы её. Ей нужен был воздух, много воздуха и полное отсутствие людей. Она почти бежала в сторону набережной, пока не оказалась на пустынном бетонном пирсе, где только холодный ветер с океана и рокот волн могли стать свидетелями её позора. Мидори остановилась у самого края, вцепившись пальцами в ржавые перила. Секунду она просто стояла, а потом из её груди вырвался крик, хриплый, надрывный, переходящий в рыдания. — Сука! Да за что мне всё это?! — закричала она в пустоту океана. Голос дрожал от ярости и бессилия. — Что мне, черт возьми, делать сейчас? Что?! Она начала метаться по пирсу, как загнанный в клетку зверь, пиная попадавшиеся под ноги пустые жестянки. Каждое новое осознание било под дых. Долги матери. Тайна отца, который, как оказалось, тоже был повязан с мафией. Ложь Юки. Ложь ребят из «Самурая». Семейные интриги клана Зенин. — Какого хера они все молчали?! — Мидори сорвалась на крик, размахивая руками. — Это не детский сад, блять! А я? Какая же я наивная тупица! Всё происходило прямо у меня под носом: эти машины, эти запчасти, этот чёртов бар... Столько намеков, а я хлопала ресницами и верила в сказки о «просто крутых ребятах»! Она резко остановилась, тяжело дыша. В голове всплывали образы Юки, её начальницы и наставницы, которой она так доверяла. Теперь всё встало на свои места: и уважение в криминальных кругах, и бесконечные ресурсы. И всё это было оплачено ложью. — К черту всё... — она выхватила телефон, пальцы дрожали. — Не пойду сегодня работать. Видеть их всех не могу. Она быстро набрала сообщение Юки: Мне хреново. Не приду сегодня. Ответ пришел почти мгновенно. Юки: Эй, детка, ты там не на гонках ли перегрелась? Всё в порядке? Мидори: Всё в порядке, просто чувствую себя очень плохо. Я поменяюсь сменами с Рю. Юки: Ладно, отдыхай. Но завтра жду на работе! Мидори горько усмехнулась. Юки даже не подозревала, что «детка» уже всё знает. Что она больше не та наивная девушка-гонщица, которую можно кормить ложью. — Я даже не знаю, где сейчас супра... — Мидори закрыла лицо руками, и новые слезы обожгли щеки. — И спрашивать у них не буду. Ни у кого из них. Она долго смотрела на темную воду, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается, превращаясь в холодный, острый лед. Страх никуда не ушел, но к нему примешалось отчаяние человека, которому нечего терять. Она вспомнила слова Маки. Вспомнила взгляд Наои. — Ну раз я теперь в роли «куртизанки» в этой вашей гребаной игре... — прошептала она, вытирая лицо рукавом куртки. — То я буду лучшей в этом деле. Мидори зашла в список недавних вызовов. Контакт, который она недавно сохранила в порыве раздражения, теперь насмешливо мигал на экране. «Придурок Наоя» Она замерла на секунду, глядя на кнопку вызова. Один звонок, и она окончательно переступит черту, за которой нет возврата к прежней жизни. Палец решительно нажал на экран. Гудок... еще один... Мидори выпрямилась, сглотнула комок в горле и заставила своё лицо принять маску спокойствия.***
Внутри заброшенного складского ангара пахло старой ржавчиной, сыростью и густым, металлическим запахом свежей крови. Единственный источник света, мощный прожектор, выхватывал из темноты круг, в центре которого разворачивалась кровавая драма. — Нет, пожалуйста... не бей... — мольба захлебнулась в хрипе, когда тяжелая алюминиевая бита с глухим, сочным звуком врезалась в ребра человека, распростертого на бетонном полу. Наоя Зенин сделал шаг назад, изящно, словно танцор, стряхивая капли крови с кончика биты. На его лице не было и тени усталости, только пугающее, лихорадочное оживление. Его люди из отряда «Хэй» стояли в тени, неподвижные, как статуи. Акаги и Рен наблюдали за происходящим с каменными лицами; для них это было привычное зрелище, их господин ненавидел предательство больше, чем саму смерть. — Прости, не услышал. Что ты там говоришь? — Наоя коротко рассмеялся, и этот звук, звонкий и почти искренний, заставил вздрогнуть даже видавших виды бойцов. Он снова замахнулся. Удар пришелся по плечу. Кость хрустнула так громко, что эхо разлетелось под сводами ангара. — Простите меня... умоляю... я больше так не поступлю... — предатель полз по бетону, оставляя за собой широкий багровый след. — О, я уверен, что не поступишь, — Наоя шел за ним следом, методично и не торопясь. — Тот, кто предал однажды, предаст и во второй раз. В мире мафии нет шанса на вторую попытку, особенно когда ты пытаешься продать секреты нашей семьи этому куску дерьма Годжо. Наоя внезапно переменился в лице. Улыбка исчезла, уступив место ледяной, брезгливой ярости. Он начал избивать ползающего мужчину ногами, быстро, жестоко, целясь в живот и лицо. Каждый удар сопровождался глухим звуком ломающейся плоти. — Как же я ненавижу крыс вроде тебя! — выплевывал Наоя. — Мы дали тебе всё: статус, деньги, защиту. А ты решил, что можешь играть за нашей спиной? Ты подонок! — Умо... ля... ю... — предатель перевернулся на спину, его лицо превратилось в сплошное кровавое месиво, глаза заплыли. Наоя остановился. На его губах снова заиграла та самая безумная, торжествующая улыбка. Он медленно наступил дорогой туфлей на горло хрипящего мужчины, перенося на него весь свой вес. — Не слышу, — он демонстративно наклонился ниже, наслаждаясь моментом абсолютной власти. — Громче. Проси прощения так, чтобы я почувствовал твою никчемность. Мужчина только дергал руками, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Наое это быстро надоело. Он выпрямился и щелкнул пальцами, не глядя в сторону подчиненных. — Акаги, дай мне ствол. Я покажу, как нужно окончательно вырезать опухоль предательства. Акаги молча подошел и вложил в руку Наои пистолет с глушителем. Зенин взял его уверенно, привычно, и направил дуло прямо в лоб своей жертве. — Что-то хочешь сказать напоследок? — Наоя прищурился, палец уже начал давить на спуск. — Да... пошел ты... — едва слышно прохрипел умирающий. Наоя наигранно скривил лицо, изображая разочарование. — Ожидал чего-то более оригинального. Что ж... Тишину ангара прорезал резкий, настойчивый звонок телефона. Наоя замер. Его брови гневно сошлись на переносице. — Сука... какая мразь решила меня отвлечь от столь важного дела? — прошипел он, левой рукой вытягивая смартфон из кармана пиджака. Он уже был готов швырнуть телефон об стену, но взгляд на экран заставил его замереть. На дисплее светилось: «Дикая Кошечка». Гнев мгновенно испарился. Его лицо исказилось в хищной, предвкушающей улыбке. Акаги и Рен переглянулись, они еще никогда не видели, чтобы их господин так резко менял гнев на милость при виде входящего вызова. Это выражение лица Наои было одновременно и красивым, и пугающим: глаза лихорадочно блестели, а уголки губ приподнялись в зловещем оскале. Не отрывая взгляда от имени на экране, Наоя небрежно, почти лениво нажал на курок. Хлопок. Кровь и осколки костей разлетелись по бетону, но Наоя даже не моргнул. Он просто переступил через бездыханное тело, поднося трубку к уху. Его голос мгновенно стал бархатным, вкрадчивым и опасным. — Ну уж не ожидал, что ты мне позвонишь так скоро, кошечка... Мидори крепче сжала телефон, слушая его вкрадчивый, бархатный голос. Сердце колотилось о ребра так сильно, что, казалось, Наоя должен услышать его через динамик. «Сама не ожидала, что наберу твой номер», — пронеслось в голове, но она заставила свой голос звучать максимально холодно. — Я хочу с тобой встретиться, — бросила она, не тратя время на приветствия. На том конце провода повисла секундная пауза. Наоя, стоя над остывающим телом предателя, медленно отвел пистолет в сторону. Его брови взлетели вверх от искреннего изумления. — Что? Встретиться со мной? — он коротко, издевательски рассмеялся, и в этом смехе сквозила чистая, неразбавленная харизма хищника. — Ого, кошечка, я что, уже в раю? Или это побочный эффект от адреналина? Неужели ты наконец осознала, перед кем стоит преклонить колени? — Не заставляй меня повторять дважды, — отрезала Мидори, кусая губы. Ветер с залива больно хлестал по лицу, помогая сохранять трезвость мыслей. — Мне нужно тебя увидеть. Сегодня. — И почему же ты так жаждешь моего общества? — Наоя заговорил тише, и Мидори почти кожей почувствовала его хитрую, собственническую улыбку. — Соскучилась по моим рукам? Или поняла, что жизнь без меня — это скука смертная? Мидори лихорадочно искала зацепку. Пальцы до боли впились в перила набережной. — Вчера... — начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Когда мы участвовали в гонках. Тебе... и мне... мешали. Потом весь этот хаос с полицией, лишние глаза. Это было неправильно. — Допустим, — Наоя прищурился, жестом приказав Акаги убрать тело. Тема гонок была его «ахиллесовой пятой». — Продолжай. Мне становится интересно. — Я хочу снова сразиться с тобой. Один на один, — Мидори выпалила это на одном дыхании, вкладывая в слова всю свою напускную дерзость. — Без свидетелей, без чужих правил. Только ты и я. Что думаешь? Наоя замолчал. Он медленно провел ладонью по волосам, размазывая по лбу крохотную каплю чужой крови, которую даже не заметил. — Ты что-то задумала, хитрая стерва? — в его голосе проскользнула опасная нотка. — С чего бы тебе вдруг предлагать мне реванш? — Неужели тебя не задело, что вчера я тебя уделала? — она ударила по самому больному — по его самолюбию. Он вспомнил тот момент: Супра, летящая сквозь ночь, безумный прыжок через разводной мост. Вчера он считал её сумасшедшей, но сейчас это воспоминание заставило его кровь закипеть. — То, что ты сделала, я не считаю победой, — выплюнул он, и в его голосе прорезалась сталь. — Ты просто больная на голову девка, которой повезло не сдохнуть в заливе. Это не мастерство, это чистое безумие. Мидори сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони. «Кто бы говорил о безумии, психопат чертов», — подумала она, но вслух произнесла другое: — Тем более. Раз не считаешь, докажи это на трассе. Давай встретимся сегодня и всё обсудим. Наоя молчал долго. Слишком долго. Мидори уже начала проклинать себя за этот звонок. «Дура, надо было действовать через Абисс, как советовала Маки... я всё испортила», — паника начала накрывать её новой волной. Но голос Наои прервал её мысли. — Если я узнаю, что ты затеваешь какую-то игру против меня... я лично тебя выпотрошу, кошечка. Медленно. Ты меня поняла? — Я приду одна, обещаю, — Мидори заставила себя выдохнуть. — Я просто хочу честной сделки. — Десять вечера. Клуб «Абисс», — его голос снова стал ленивым, но в нем слышалось предвкушение охоты. — Не опаздывай. Клуб закрытый, на входе тебя встретят мои люди и проведут ко мне. Только попробуй привести за собой кого-то из шайки Годжо, живым из Роппонги не выйдет никто. — Расслабься, Наоя. Я знаю правила, — Мидори не дала ему вставить ни слова и первой нажала «отбой». В трубке зазвучали короткие гудки. Наоя еще несколько секунд смотрел на экран телефона, чувствуя странный зуд в ладонях. Что-то было не так в её голосе, какая-то новая, холодная грань... Но это лишь подогревало его аппетит. Мидори же опустила руку с телефоном и тяжело оперлась на перила. Её трясло. У неё было всего три часа. Три часа, чтобы превратиться из напуганной девушки в ту, ради которой Наоя Зенин захочет рискнуть всем. «Мне нужны вещи. И мне нужно выглядеть так, чтобы он забыл, как дышать», — подумала она, вспоминая пачку денег от Маки.***
Десять вечера. Ночной клуб Абисс. Роппонги дышал неоном, дорогим парфюмом и запахом разогретого асфальта. Мидори стояла в нескольких десятках метров от входа в «Абисс», скрытая тенью высокого здания. Свой рюкзак она оставила в автоматической камере хранения на станции метро, там, среди сотен таких же ячеек, осталась её прошлая жизнь: рабочая форма, эскизы и привычный комфорт. Возвращаться домой было нельзя. Мама думала, что она на смене в «Самурае», и эта ложь жгла Мидори изнутри, но пути назад не было. Она поправила подол темно-синего мини-платья. Ткань мягко переливалась, идеально гармонируя с ярко-синими прядями в её волосах. Она выглядела вызывающе, дорого и... совершенно чужой для самой себя. — Черт, меня сейчас просто вывернет от страха, — прошептала она, глядя на свои подрагивающие пальцы. Мидори взглянула на экран телефона. 22:00. — Так, Танака, соберись. Ты уже здесь. Либо ты входишь туда прямо сейчас, либо завтра тебя найдут мертвой в заливе. Третьего не дано. Она сделала глубокий вдох, расправила плечи и, чеканя шаг на высоких каблуках, направилась к клубу. «Абисс» оправдывал свое название. Очередь из стильно одетых людей, моделей и богатых иностранцев растянулась на добрую сотню метров. Огни клуба пульсировали кроваво-красным и холодным белым, а из-за тяжелых дверей доносился глухой, вибрирующий бас, от которого дрожали сами кости. Мидори не стала вставать в конец. Она шла вдоль очереди, чувствуя на себе сотни оценивающих, завистливых и недоуменных взглядов. «Чего вы все вылупились?» — злилась она про себя, хотя внешне её лицо оставалось каменной маской спокойствия. Когда она подошла к массивному входу, прегражденному стальными цепями и двумя шкафоподобными охранниками, из толпы раздался резкий выкрик: — Эй, дура! — какая-то девица в блестках нервно дернула плечом. — Очередь для всех одна! Куда прешь? Мидори даже не обернулась. Она чувствовала, как внутри закипает ярость, смешанная с адреналином. Она остановилась прямо перед охраной. — Вы есть в списке гостей? — басом спросил один из них, окинув её профессиональным взглядом. — Имя. — Я к Наое Зенину. Меня зовут Мидори Танака. Охранники переглянулись. Тон их лиц мгновенно сменился с пренебрежительного на настороженный. Один из них коснулся гарнитуры в ухе, что-то быстро пробормотал и кивнул. Через пару минут тяжелая створка двери приоткрылась, и на свет вышел Акаги. В своем строгом черном костюме он выглядел как вестник смерти среди этого праздника жизни. Его взгляд замер на Мидори, оценив её преображение. — Господин ждет, — его голос был сухим и официальным. — пройдемте. Он отодвинул цепь, освобождая ей путь. Мидори на секунду задержалась, бросив через плечо короткий, торжествующий взгляд на ту самую девицу из очереди. «Выкусите», — читалось в её глазах. Толпа замерла в шокированном молчании, провожая её взглядами, полными жгучей зависти. Как только тяжелые двери захлопнулись за её спиной, мир снаружи перестал существовать. Мидори замерла на мгновение, оглушенная нахлынувшим потоком ощущений. «Неоновый Самурай» был стильным местом для своих, уютным логовом гонщиков и бунтарей. Но «Абисс»... «Абисс» был преисподней, упакованной в дорогое стекло и черный мрамор. Этот клуб был похож на алтарь порока. Пространство уходило вниз на несколько уровней, создавая иллюзию спуска в настоящую бездну. Вместо обычных ламп здесь использовались тонкие лазерные нити, которые пронзали полумрак, словно паутина. Стены были отделаны черным зеркальным стеклом, в котором до бесконечности дробились отражения танцующих тел. Акустика была настроена так, что музыка ощущалась не ушами, а самой кожей, заставляя внутренние органы вибрировать в такт. Тягучий техно-хаус внезапно сменился на ленивый, гипнотический ритм, зазвучала песня Shy Smith «Soaked». Этот трек, томный и влажный, словно заполнил всё пространство, превращая движения людей в замедленную съемку. Мидори шла за Акаги, стараясь не выдавать своего шока, но её глаза жадно и испуганно фиксировали детали. В центре зала, на высоких подиумах, подсвеченных ядовито-розовым неоном, изгибались девушки на шестах. Их тела, едва прикрытые полосками кожи и латекса, казались нереальными, отполированными до блеска. Они двигались с такой акробатической грацией, что это завораживало и пугало одновременно. Здесь пахло дорогим табаком, элитным алкоголем и чем-то острым, электрическим. В воздухе висела легкая ультрафиолетовая дымка, в которой тонули лица гостей. Вокруг были люди, чьи лица казались сошедшими с обложек журналов, но в их глазах читалась холодная скука тех, кто может позволить себе всё. Официантки в минималистичных черных нарядах лавировали между гостями, как тени. Мидори заметила, как за одним из дальних столиков мужчина в безупречном костюме быстро слизнул что-то белое с тыльной стороны ладони, а его спутница с неестественно расширенными зрачками лишь запрокинула голову в беззвучном смехе. Наркотики здесь не выставляли напоказ, но они были повсюду, в лихорадочном блеске глаз, в слишком резких движениях, в ауре вседозволенности. «Боже, куда я попала...». Акаги вел её дальше, мимо основного безумия, к винтовой лестнице. Каждый шаг по мягкому ворсу ковров VIP-яруса отдалял её от реальности. Здесь, наверху, музыка становилась тише, превращаясь в дорогой фон для тех, кто действительно владел этим городом. Мидори видела его силуэт сквозь матовое стекло ограждения. Наоя сидел в глубоком кожаном кресле, вальяжно закинув ногу на ногу. В одной руке он крутил бокал с прозрачной жидкостью, а его поза излучала такую хищную, абсолютную уверенность, что у Мидори перехватило дыхание. Он выглядел как падший ангел в центре своего собственного ада, ожидающий новую душу для забавы. — Не отставай, — холодно бросил Акаги, заметив её минутную заминку. Мидори сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как шокер в маленькой сумке придает ей почти безумную смелость. Она поправила синее платье, которое в этом свете казалось почти черным, и шагнула в сторону Наои. «Не вздумай облажаться, Мидори». Как только Мидори ступила на территорию ложи, гул клуба мгновенно присел, превратившись в глухую, рокочущую пульсацию где-то внизу. Здесь царила иная атмосфера, тихая, дорогая и смертельно опасная. За матовыми перегородками, словно черные изваяния, застыли люди Наои. Они не вмешивались, но их присутствие ощущалось как взведенный курок. Наоя не поднялся ей навстречу. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и медленно, с вызывающей медлительностью, провел взглядом от её каблуков до кончиков синих прядей. Его взгляд был не просто оценивающим, он был хищным, жадным, словно он уже мысленно срывал с неё это синее платье. Мидори почувствовала, как по коже пробежал мороз. В голове всплыли слова Маки о его жестокости, воспоминания о Май, о том, как он избивал предателя всего пару часов назад... Ей было противно. Но одновременно с этим внутри шевельнулось странное, пугающее чувство, ей нравилось это внимание. Видеть, как этот самовлюбленный бог теряет самообладание при виде неё, давало ей иллюзию контроля. Это было её оружие. — Проходи, садись, — Наоя лениво указал на пухлое кожаное кресло прямо напротив него. Его голос в тишине ложи звучал особенно глубоко. Мидори молча опустилась в кресло, стараясь не выдать дрожи в коленях. Каждое её движение было под прицелом его глаз. Наоя взял со столика запотевшую бутылку дорогого шампанского и с легким хлопком наполнил высокий бокал. Тонкие струйки пузырьков заплясали в хрустале. Он пододвинул бокал к ней. — Я не хочу пить, — холодно ответила Мидори, даже не коснувшись стекла. Наоя чуть прищурился, и в глубине его зрачков промелькнул опасный огонек. Он подался вперед, сокращая дистанцию. Запах его парфюма, терпкий, древесный, заполнил всё пространство между ними. — Да брось, кошечка. Ты так старалась, выбирая это платье... Неужели ты пришла сюда, чтобы просто смотреть на меня? — Он улыбнулся, и эта улыбка была чертовски харизматичной. — Всего один глоток. Ради меня. И ради нашей... сделки. Мидори помедлила. Она чувствовала, как он давит на неё своим авторитетом, своей аурой. «Охмури его, — напомнила она себе. — Сделай его слабым». Она медленно протянула руку и обхватила пальцами тонкую ножку бокала. Стекло было ледяным, контрастируя с жаром, который исходил от Наои. Он довольно хмыкнул и поднял свой бокал. — За встречу, которая обещает быть... незабываемой? — предложил он. Мидори неуверенно приподняла свой бокал. Раздался чистый, мелодичный звон хрусталя. Наоя не сводил с неё глаз, и этот контакт был настолько интимным и напряженным, что Мидори на секунду забыла, как дышать. Она поднесла край бокала к губам, чувствуя на себе его торжествующий взгляд. Наоя откинулся на спинку кресла, крутя в пальцах бокал. Пузырьки шампанского отражали неоновые блики, играющие на его лице. — Ну, я слушаю тебя, кошечка, — начал он, и в его голосе проскользнула ленивая насмешка. — Почему «победительница» последнего заезда вдруг сама просит меня о реванше? Неужели лавры новой королевы Вангана без моего признания кажутся тебе фальшивыми? — Потому что, если ты помнишь, я бросила вызов именно тебе, — Мидори выдержала его взгляд, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но нам помешали. Я не привыкла оставлять дела незавершенными. Я не удовлетворена таким финалом. Наоя коротко, заливисто рассмеялся, обнажая ровные зубы. Этот смех был полон искреннего, почти детского восторга от её наглости. — Не знал, что ты настолько настырная. Знаешь, когда в тот день на холме... сразу после нашего поцелуя... — он специально сделал паузу, смакуя это воспоминание. Мидори непроизвольно вздрогнула. Кончики её пальцев, сжимавших бокал, побелели. Наоя тут же заметил эту реакцию, его хищный взгляд зафиксировал малейшее изменение в её лице. — ...когда я сказал, что знаю о твоих «подвигах» в Штатах, я и подумать не мог, что ты так быстро найдешь тачку. Тем более у Юки, — его тон стал холоднее. — Ты настолько сильно ненавидишь меня, что готова была прыгнуть в пасть к льву, лишь бы уделать меня на трассе? — То, что машина Юки оказалась у меня — тебя не касается, — отрезала Мидори, подавляя желание отвести взгляд. — Это просто стечение обстоятельств. Но ты прав в одном: я всегда любила скорость. В Штатах я... скажем так, грешила этим чаще, чем стоило. Наоя ухмыльнулся, подаваясь вперед. Расстояние между ними сократилось до предела; Мидори чувствовала жар, исходящий от него, и видела собственное отражение в его расширенных зрачках. — Откуда у тебя такие знания в механике? — спросил он, и в этот раз в его голосе прозвучало нечто похожее на искреннее любопытство. — Твои маневры на трассе... это не просто удача. Я удивлен. — Меня обучал профессионал. — И кто же? — Наоя приподнял бровь. — Мой отец. — О? И где же этот мастер сейчас? — он продолжал допрос с той же вальяжной грацией. — Не твое дело, Наоя. — Ну брось, кошечка, не веди себя так, будто ты на допросе в Интерполе. Я просто пытаюсь поддержать светскую беседу, — он чуть наклонил голову набок. — Я бы и сам не прочь поучиться паре приемов у такого мастера... — Он умер много лет назад, — резко перебила его Мидори. В груди на мгновение кольнула старая, знакомая боль. Наоя даже не изменился в лице. Он лишь равнодушно пожал плечами и отпил шампанское. — А, какая печалька. Мидори на секунду забыла о своей роли шпионки. Гнев вспыхнул в ней мгновенно. — «Печалька»? Ты серьезно? Ты вообще адекватный? — А меня это должно волновать? — Наоя посмотрел на неё в упор, и в его глазах не было ни капли сочувствия, только бесконечная, ледяная бездна. — В тебе есть хоть капля эмпатии? — прошипела она, глядя на него с отвращением, которое не могла скрыть. Наоя поставил бокал на столик и медленно, словно хищник, готовящийся к прыжку, потянулся к её лицу. Его пальцы едва коснулись синей пряди её волос. — Эмпатия — удел слабых, — выдохнул он ей почти в губы. — Во мне нет места для жалости. Во мне есть только жажда власти... и похоти. Между ними повисла тишина, тяжелая и густая, как патока. Снизу доносились приглушенные стоны «Soaked», но здесь, в ложе, время будто остановилось. Они смотрели друг другу в глаза, Мидори с вызовом и затаенным ужасом, Наоя с триумфальным блеском охотника, который загнал жертву в угол и теперь наслаждается её трепетом. Напряжение было таким ощутимым, что казалось, воздух вокруг них вот-вот заискрит. Слова Наои о «похоти и власти» повисли в воздухе, словно лезвие гильотины. Его лицо было слишком близко. Мидори чувствовала тепло его дыхания на своих губах, и в этот момент в её голове пронеслась тысяча лихорадочных мыслей. «Что делать? Как переломить ситуацию, не разозлив его, а наоборот, заставив плясать под свою дудку? Поцеловать его?» От одной мысли об этом сердце ухнуло куда-то в желудок. Слиться в поцелуе с этим чудовищем? Ей было до тошноты страшно, но в то же время... какая-то темная, неизведанная часть её души предательски трепетала от этой опасной близости. Она не знала точного ответа, чего именно хочет, и это пугало её больше всего на свете. «Нет, поцелуй — это слишком просто. Он привык брать то, что хочет. Нужно дать ему иллюзию, а не саму добычу». Мидори заставила свой страх замолчать. Она медленно, почти лениво подняла руку. Её пальцы коснулись его щеки, нежно, кокетливо, но с едва уловимой властностью. Наоя замер. В его глазах, на дне которых плескалась ледяная бездна, вдруг мелькнуло неподдельное удивление. Он не ожидал этого. Женщины в его присутствии либо сжимались от страха, либо раболепно пытались угодить. Но Мидори... Она изменилась в лице. Испуганная девочка исчезла, уступив место хищнице, зеркально отражающей его собственную натуру. На её губах заиграла дерзкая, манящая улыбка. Не отрывая взгляда от его темных глаз, она скользнула подушечкой указательного пальца от его щеки к губам, едва ощутимо очертив их контур. Наоя завис над ней, словно загипнотизированный. Он даже перестал дышать, пойманный в ловушку этого интимного, дразнящего жеста. — Согласен на реванш? — её голос прозвучал как бархатный шепот, почти мурлыканье. — Только ты и я. Больше никого. Пусть это будет нашим маленьким грязным секретом. Внешне она была воплощением соблазна, но внутри у неё всё кричало. «Боже, что я делаю... Я сама от себя в шоке. Если он раскусит меня, мне конец». Наоя перехватил её руку. Его пальцы сомкнулись на её запястье, крепко, словно стальной капкан, но без желания причинить боль. Он жадно смотрел ей в глаза, словно пытался прочесть её мысли, разгадать эту внезапную метаморфозу. Затем он медленно опустил взгляд на её руку в своем захвате. Наоя шумно, глубоко вдохнул, втягивая аромат её кожи, смешанный с запахом её духов и адреналина. Не разрывая зрительного контакта, он поднес её кисть к своему лицу и обжег тыльную сторону её ладони влажным, собственническим поцелуем. Его губы задержались на её коже дольше, чем диктовали приличия. Когда он заговорил, его голос стал хриплым, пропитанным темной, почти болезненной одержимостью: — Не знаю, что ты со мной делаешь, кошечка... — он слегка сжал её запястье, словно боясь, что она исчезнет. — Но ради тебя... и для тебя... я готов на всё. Я согласен. Искры между ними в этот момент можно было резать ножом. Мидори смотрела на него, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота. Она выиграла эту партию. Охотник только что сам надел на себя ошейник, даже не осознав этого. Мидори едва заметно выдохнула. Плечи, до этого напряженные, как натянутая тетива, чуть опустились. Ей показалось, что она одержала верх, что хищник приручен, но Наоя и не думал так легко сдавать позиции. Его пальцы, всё еще сжимавшие её запястье, скользнули выше, обжигая кожу сквозь ткань рукава. — Но вот только... — его голос стал обманчиво мягким, тягучим. — Что мне за это будет? В моем мире не бывает одолжений, кошечка. Любой риск имеет свою цену. — В смысле? — Мидори напряглась, инстинктивно пытаясь отстраниться, но он не пустил. — Я хочу, чтобы ты была моей, — Наоя произнес это не как просьбу, а как абсолютный, непреложный факт. В его темных глазах заплясали безумные искры. — Ты словно ведьма, Мидори. Ты приворожила меня. Я не могу нормально спать ночами, я не могу есть, не могу думать ни о чем, кроме тебя. — Я ничего не делала... — искренне прошептала она, и в её голосе скользнула настоящая, не наигранная растерянность. — В этом и твоя прелесть, — Наоя подался еще ближе, так что их лица оказались в опасной близости. — Ты единственная во всем этом проклятом мире, кто действует на меня так странно. Я привык читать людей как открытые книги, ломать их, покупать. Но тебя... я никак не могу разгадать. — И это тебя бесит, да? — она чуть вскинула подбородок, принимая вызов. — До зубовного скрежета, — выдохнул он, и в этом признании смешались ярость и неприкрытое вожделение. Мидори на мгновение прикрыла глаза, лихорадочно выстраивая стратегию. «Если я слишком легко соглашусь быть с ним, он почует подвох. Жертва всегда должна хотеть вырваться. Я должна потребовать свободу, чтобы он поверил». — Хорошо, Наоя. Давай играть по-крупному, — её голос окреп, зазвенев сталью. — Если в этой гонке выиграю я, ты навсегда отстанешь от меня. Никаких преследований, никаких звонков. Ты забываешь мое имя. «Хоть бы он не согласился просто отпустить меня... Он нужен мне для Маки », — в панике подумала она про себя, но внешне оставалась непоколебимой. Наоя усмехнулся, явно наслаждаясь её строптивостью. Сама мысль о том, что она может его обойти, казалась ему забавной. — А если выиграю я? Что тогда, кошечка? — его голос понизился до опасного, вибрирующего баритона. Мидори сглотнула вставший в горле ком. Слова, которые она должна была произнести, казались ей ядом. Ей стоило огромных усилий заставить себя сказать это вслух, глядя прямо в его бездонные, голодные глаза. — Тогда... — она сделала микропаузу, собирая волю в кулак. — Я проведу с тобой целую ночь. Глаза Наои вспыхнули хищным триумфом, но она не дала ему перебить себя. — И если ты будешь хорошо себя вести... — она позволила себе лукавую, дразнящую ухмылку, которая стоила ей остатков самообладания. — То я стану твоей. В ложе повисла звенящая тишина. Наоя смотрел на неё несколько долгих секунд, словно хищник, который наконец-то загнал самую редкую, самую желанную добычу в идеальную ловушку. Затем на его губах расцвела широкая, пугающе-красивая улыбка. Он отпустил её запястье, взял свой бокал с шампанским и плавно откинулся на спинку кресла. — Мне всё нравится, кошечка. Принимаю условия. Через два дня, место и время пришлю позже. — Идёт. Они просидели в тишине еще около пяти минут. Мидори чувствовала, как ледяное шампанское медленно растекается по венам, притупляя острые углы страха, но не избавляя от напряжения. Она поставила пустой бокал на столик и решительно поднялась. — Уже уходишь? — голос Наои прозвучал лениво, но в нем слышалась сталь. — Да, — бросила она, поправляя платье. — Кажется, мы всё обсудили. Меня здесь больше ничего не держит. — Слишком рано, кошечка, — он медленно встал, и его тень накрыла её. — Я тебя не отпускал. Сейчас в «Абиссе» начинается всё самое интересное. Мидори замерла. Она знала, что открытая грубость сейчас разрушит всё, чего она добилась своим флиртом. Она заставила себя обернуться и вопросительно приподняла бровь. — И что же конкретно «интересного» может предложить это место, чего я еще не видела? — Пройдем вниз, и узнаешь. Наоя шагнул к ней и с неожиданной, почти пугающей галантностью согнул руку в локте, предлагая ей опереться на него. Глядя в его безупречное, аристократичное лицо с этой вечной хищной улыбкой, Мидори почувствовала когнитивный диссонанс. В голове не укладывалось, как этот парень, выглядящий как оживший идеал из глянцевого журнала, мог быть тем самым монстром, который ломал жизни своих близких и избивал людей до полусмерти. Но его идеальная внешность была лишь маской, скрывающей бездну. Она осторожно взяла его под локоть, и они начали спуск. В этот момент диджей сменил ритм. Зал наполнили первые аккорды Gesaffelstein & The Weeknd — «Lost in the Fire». Глубокий, вибрирующий бас и вкрадчивый вокал мгновенно изменили атмосферу, превращая воздух в клубе в наэлектризованный озон. Это было эпичное зрелище. Пара спускалась по винтовой лестнице в самый центр зала, словно темные божества, сходящие к смертным. Мидори в своем переливающемся синем платье и Наоя в дорогом черном костюме выглядели настолько органично и шикарно, что толпа непроизвольно расступалась. Сотни глаз впились в них: в отражениях черных зеркал множились их силуэты. Вокруг царил хаос: на танцполе люди сливались в экстазе, кто-то целовался прямо у стен, не скрывая страсти, официантки проносили подносы с сияющими коктейлями. Это было грязно, порочно, но чертовски красиво. Они остановились в самом центре, в круге лазерного света. Наоя не стал ждать приглашения, он притянул её к себе, лишая личного пространства. Мидори поняла: это её выход. Она окончательно вжилась в роль. Когда он оказался за её спиной, она не отстранилась. Напротив, она медленно прижалась лопатками к его груди, чувствуя, как под тонкой тканью его пиджака перекатываются мышцы. Музыка диктовала темп: хищный, пульсирующий, пропитанный опасным азартом. Каждый тяжелый удар баса отзывался в груди Мидори, заставляя её двигаться в такт этому ледяному ритму. Каждое движение Наои подчеркивало его право обладания, а её отклик превращал их дуэт в нечто гипнотическое и порочное. Она плавно вела бедрами в такт биту, чувствуя, как руки Наои ложатся ей на талию, собственнически сжимая кожу. Он наклонился к её уху, его горячее дыхание обжигало шею, пока они двигались как единое целое. Мидори закинула голову назад, касаясь его плеча, и закрыла глаза. «Паршиво... как же мне паршиво», — эта мысль пульсировала в висках громче, чем басы в зале. Перед глазами, вопреки неоновому свету, всплывали лица: добрые глаза мамы, усталая улыбка покойного отца, вся компания Сатору, которая всегда старалась её защитить... Каждый их образ сейчас казался немым упреком. Она чувствовала себя предательницей, стоя здесь, в объятиях человека, который разрушил жизнь Май и мечтал подчинить себе их город. «Я ненавижу его. Должна ненавидеть», — твердила она себе, но тело предательски отзывалось на его уверенные движения, на запах его дорогого парфюма и опасную силу, исходящую от него. Эта двойственность сводила с ума, вызывая ярость на саму себя. — «Отключись, Мидори. Сдохни или стань камнем, но заставь его поверить. Ты на задании. Ты делаешь это ради мамы. Ради себя. Ради того, чтобы этот кошмар закончился. Забудь, кто ты. Есть только цель. Есть только этот танец». Мидори двигалась с кошачьей грацией, дразня его каждым изгибом своего тела, а Наоя, казалось, окончательно терял голову от этой близости. В свете неоновых нитей их тени переплетались, создавая иллюзию чего-то интимного и запретного прямо посреди беснующейся толпы. Мидори резко выдохнула, словно выталкивая из себя остатки слабости, и распахнула глаза. В них больше не было сомнений, только холодный, лихорадочный блеск. Она подалась назад, вжимаясь в него еще плотнее, и начала двигаться с кошачьей грацией, дразня его каждым изгибом своего тела. Наоя, почувствовав эту внезапную перемену, эту фальшивую, но чертовски убедительную страсть, казалось, окончательно терял голову. В свете неоновых нитей их тени переплетались, создавая иллюзию чего-то интимного и запретного прямо посреди беснующейся толпы. Для него в зале не существовало ни охраны, ни конкурентов, ни его власти. Была только эта «дикая кошечка», которая пахла адреналином и вызовом, и которую он поклялся сделать своей любой ценой. Градус напряжения в танце достиг предела. Наоя, окончательно одурманенный близостью и ритмом, резко развернул Мидори к себе. Его рука скользнула к её затылку, пальцы запутались в волосах, и он начал склоняться к её губам, уверенный в своей мгновенной победе. Но Мидори, несмотря на туман в голове, среагировала мгновенно. Она кокетливо приложила указательный палец к его губам, останавливая его в миллиметре от поцелуя. — Только после твоей победы, — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. — А до тех пор... просто смотри и мучайся. Она коротко, дерзко засмеялась, видя, как на его лице изумление сменяется голодным оскалом. — Пусть будет по-твоему, — прорычал он, принимая эти правила игры. Музыка не отпускала их. Они танцевали, медленно перемещаясь по кругу вдоль огромной барной стойки, которая, словно светящийся остров, занимала самый центр зала. Наоя не выпускал её из кольца своих рук, ведя за собой мимо вспышек софитов и застывших в изумлении гостей. Они двигались от одного края этой бесконечной стойки к другому, то пропадая в густой тени, то вновь возникая в лучах неонового света. Мидори чувствовала на себе сотни взглядов, но теперь они лишь подпитывали её роль. Каждый раз, когда они оказывались у бармена, Наоя лишь коротким жестом заказывал новые порции алкоголя, даже не оборачиваясь. Весь мир для него сейчас сузился до этой тонкой талии под его ладонями и кошачьего блеска в глазах Мидори. Наоя внимательно наблюдал за ней. Он видел, как она начала спотыкаться, как взгляд её стал затуманенным. Удивительно, но он не воспользовался её беспомощностью. Вместо этого он жестом подозвал своих людей. — Акаги, — Наоя кивнул в сторону едва стоящей на ногах Мидори. — Отведи её в комнату отдыха, пусть придет в себя. А потом... доставь домой в целости и сохранности. Если с её головы упадет хоть один волос, ответишь лично. Акаги и Рен подхватили Мидори под руки. Она пыталась что-то возразить, но язык уже плохо слушался. Наоя же остался у барной стойки, провожая их взглядом. Он заказал себе чистый виски, наслаждаясь тишиной внутри собственного безумия. — А вот и мой любимый VIP-гость пожаловал, — раздался за его спиной певучий, уверенный голос, пропитанный звоном золотых монет. Наоя медленно обернулся, его губы тронула хищная улыбка. — Ну здравствуй, Мей Мей. Перед ним стояла женщина, чей облик излучал власть и непомерную роскошь. Хозяйка «Абисса», королева информации и теневых сделок. Стало ясно, как ей удалось так быстро вызвать эвакуатор на Ванган и спрятать супру Мидори до приезда полиции, в Токио не было места, куда бы не дотягивались её связи. В этот момент Акаги и Рен как раз проходили мимо бара, практически неся на себе полусонную Мидори. Её голова бессильно опустилась на грудь, а спутанные волосы закрывали лицо; мир для неё окончательно превратился в гулкий неоновый туман, где не осталось ни звуков, ни лиц. Она не видела ни блеска золотых украшений Мей Мей, ни её ледяного взгляда. Для Мидори эта реальность временно перестала существовать. Мей Мей едва заметно приподняла бровь, провожая взглядом обмякшую фигуру девушки. В её глазах промелькнула искра подлинного удивления. — Надо же, — Мей Мей перевела взгляд на Наою, и в её голосе зазвучала едва уловимая ирония. — Я ожидала увидеть здесь кого угодно, но только не её. Значит, теперь она с тобой, Наоя? Она грациозно оперлась локтем о барную стойку, ни на секунду не теряя своего царственного вида. Наоя лишь приподнял бокал, в котором на дне плескался золотистый виски. Его глаза лихорадочно блестели, отражая безумные огни клуба, но взгляд оставался сфокусированным и хищным. — Машины можно починить или заменить, Мей Мей, — его голос звучал вкрадчиво, почти нежно, что пугало сильнее любого крика. — А эта девчонка... Она чище любого наркотика и опаснее, чем занос на полной скорости. Знаешь, в чем разница? Рев моторов со временем приедается. А она... она заставляет мое сердце биться так, будто я каждый раз лечу в пропасть. Мей Мей насмешливо вскинула безупречно очерченную бровь. — Говоришь как влюбленный пятнадцатилетний мальчишка, — парировала она, и в её тоне проскользнула опасная насмешка. — Я не узнаю тебя, Зенин. Неужели ледяной принц наконец-то нашел способ растаять? Наоя проигнорировал её колкость. Он сделал медленный глоток, наслаждаясь жжением виски и собственным признанием, которое всё еще вибрировало в воздухе. — Она мой личный сорт безумия, — негромко повторил он, глядя куда-то сквозь стакан. Мей Мей лишь понимающе сощурилась, потягивая свой коктейль через тонкую трубочку. Она видела десятки мужчин, которые сгорали в пламени собственных амбиций, и Наоя сейчас выглядел как человек, который сам поднес спичку к короткому фитилю. Но в её голове уже щелкали костяшки счетов. «Интересно...» — подумала она, провожая взглядом обмякшую фигуру Мидори, которую люди Наои как раз скрыли за дверями. — «Бедная девочка даже не открыла глаз. Она и понятия не имеет, что я здесь. И уж тем более не догадывается, что её друзья из банды Сатору очень скоро узнают, в чьих объятиях она провела эту ночь. Какая ирония...». Мей Мей пригубила напиток, пряча за краем бокала хищную улыбку. Мидори окончательно исчезла в недрах VIP-зоны. Наоя наслаждался вкусом своей новой зависимости, а Мей Мей уже предвкушала, как получит с этого грядущего хаоса свой максимальный процент.
