Неоновый Самурай

Глухой, хлёсткий удар о резиновый мат эхом разнёсся под сводами заброшенного склада Инумаки. Воздух из лёгких Мидори вылетел с коротким хрипом. Мир, и без того расколотый похмельной мигренью, перевернулся вверх тормашками. В нос ударил запах стальной пыли и дешёвого антисептика. — Ай! Ай-ай, Маки, больно! — зашипела Мидори, утыкаясь щекой в жёсткое покрытие. Её правая рука была заломлена за спину в идеальном, удушающем замке. Маки Зенин давила сверху со всей своей убийственной, непоколебимой грацией. Никакой жалости. В её глазах, скрытых за стёклами очков, читался только холодный расчёт. — Какого чёрта ты опаздываешь? — ровным, леденящим тоном спросила Маки, усиливая давление на сустав. — Я ясно сказала: в семь утра быть здесь. На часах почти двенадцать. — Я проспала, прости!.. — выдохнула Мидори, пытаясь ослабить хватку, но тщетно. Каждое движение отзывалось пульсирующей болью в висках. — Это всё из-за Наои. И этого чёртова клуба «Бездна». — Если ты взялась выполнять моё задание, ты обязана быть начеку двадцать четыре на семь, — Маки резко дёрнула её руку вверх, заставляя Мидори зажмуриться. — А не напиваться до беспамятства в элитных гадюшниках. Ты хоть помнишь, как до постели добралась? — Смутно... — призналась Мидори, сглатывая подступившую тошноту. — Мне повезло. Мама спала как убитая, вроде ничего не заметила. — Не заставляй меня жалеть о своём выборе, Мидори. — Пожалуйста, отпусти… я поняла. Я всё поняла. Маки выдержала театральную паузу, сканируя девушку тяжёлым взглядом, и наконец разжала пальцы. Мидори тут же перевернулась на спину, тяжело дыша и потирая затекшее запястье. Вид у неё был помятый: круги под глазами, растрёпанные волосы и бледность, которую не скрывал тусклый свет склада. — Больше такое не повторится. Я обещаю, — тихо сказала Мидори, садясь на мате и поджимая к себе колени. Она выглядела уязвимой, но в глазах горело упрямство. — Просто... мне всё ещё непривычно. И сложно. Жизнь перевернулась за один день, я не успеваю привыкнуть к этой маске. Маки молча отошла к стойке со спортивным инвентарём, взяла бутылку с водой и бросила её Мидори. Та перехватила её здоровой рукой. — Хорошо. На этот раз прощаю, — отрезала Зенин, скрестив руки на груди. — Но это в последний раз. Ошибёшься снова, Наоя раскусит тебя быстрее, чем ты нажмёшь на педаль газа. А теперь докладывай. Что ты узнала? Мидори жадно сделала несколько глотков холодной воды. Облегчение тёплой волной разлилось по телу. Она поднялась на ноги, стараясь держать осанку, хотя голова всё ещё шла кругом. — Завтра у меня с ним будет тайная гонка, — Мидори понизила голос, словно их могли подслушать даже здесь. — Никто о ней не знает. Только я и он. Маки даже не шелохнулась, лишь слегка прищурилась: — Кто инициатор? — Я. — Обоснуй. — Как я поняла, машины и скорость его главная слабость, — Мидори уверенно шагнула вперёд, возвращая себе самообладание уличной гонщицы. — Моя прошлая победа на Вангане сильно задела его эго. Он привык, что все перед ним пресмыкаются. Я решила сыграть на его нервах и по его же правилам. Показать характер, чтобы раззадорить. Маки задумчиво постучала пальцами по своему предплечью. Опыт подсказывал ей, что план рискованный, но в логике Мидори был смысл. Наоя Зенин всегда оставался охотником, который ненавидел, когда добыча срывалась с крючка. — Хм. Интересный ход, — протянула Маки. — И какие ставки? Что будет в случае чьей-то победы? — Я заключила сделку, — Мидори сглотнула, на секунду в её голосе промелькнула дрожь, но она быстро взяла себя в руки. — Если он победит... я проведу с ним ночь. Маки резко вскинула бровь, оценивая масштаб риска. Мидори поспешно продолжила: — Это единственный способ подобраться к нему вплотную. Рано или поздно мне пришлось бы это сделать, чтобы выкрасть чип «Зенит». Так почему бы не использовать гонку как повод? — И какую игру на дороге ты собираешься вести? — Маки сделала шаг навстречу, тон стал вкрадчивым, проверяющим на прочность. Она явно вела к главному. — Подыграю ему. Я намеренно проиграю. На губах Маки впервые за утро появилась жёсткая, одобрительная ухмылка. — Верно. Пусть этот индюк почувствует себя победителем. Ослабь его хватку. Когда Наоя уверен, что полностью контролирует ситуацию, он становится невнимательным и расслабленным. Это даст тебе больше времени рядом с ним. — Да, — покорно согласилась Мидори, прекрасно понимая, на какой опасный шаг идёт. Назад дороги не было. — Это и есть мой план. — Ты молодец, — Маки подошла ближе и крепко похлопала её по плечу, отчего Мидори едва не поморщилась. — Быстро схватываешь всё на лету и приспосабливаешься. Из тебя выходит отличный шпион, Танака. Мидори открыла было рот, чтобы ответить сочным сарказмом в духе того, что шпионаж и похмелье так себе сочетание, но вовремя прикусила язык. Спорить с Маки сейчас было себе дороже. Она лишь тихо вздохнула, состроив многострадальную мину. — А теперь, — Маки хищно улыбнулась и поправила очки, — давай тренироваться. Сегодня научу тебя азам ближнего боя, самому простому, что может спасти твою жизнь, если тебя прижмут в углу. Мидори не успела даже возмутиться, как Маки снова оказалась в стойке. Следующие два часа превратились для Мидори в персональный ад. Никаких красивых киношных приёмов, Маки учила её грязной, приземлённой базе для новичков. Как правильно держать баланс, как защищать голову и, главное, как бить наотмашь в уязвимые точки: открытой ладонью в нос, основанием ладони под подбородок и коленом в пах. Всё это давалось Мидори с огромным трудом. Тело, привыкшее к плавному управлению автомобилем, отчаянно бунтовало против резких физических нагрузок. Когда она пыталась нанести прямой удар, её заносило в сторону, а координация из-за бессонной ночи безбожно мазала. — Не заваливай корпус! — командовала Маки, легко уклоняясь от очередного выпада Мидори. — Если упустишь центр тяжести, противнику даже бить не придётся, ты сама упадёшь. Ещё раз! Мидори тяжело, со свистом дышала, пот градом катился по лбу, заливая глаза. Каждое движение отзывалось ноющей болью в мышцах. Несколько раз она всё-таки растянулась на мате, не успев заблокировать лёгкий, проверяющий лоу-кик Маки. Но, несмотря на тошноту и дикую усталость, Мидори упрямо поднималась и пробовала снова. Сдаться прямо сейчас — значило признать себя слабой перед Зенинами. Пожалуй, только через три часа Маки наконец опустила руки и критически осмотрела тяжело дышащую, взмыленную девушку. Для первого дня изнурять её до полусмерти Зенин не стала, она понимала, что Мидори и так на пределе возможностей. — На сегодня хватит, — скомандовала Маки, бросая ей чистое полотенце. — Для первого раза сойдёт. Но в следующий раз жду без опозданий. И...удачи, Мидори. — Спасибо, Маки. Мидори облегчённо выдохнула, чувствуя, как ноги буквально подкашиваются от усталости. Кое-как приведя себя в порядок и дрожащими руками натянув куртку, она направилась к выходу со склада. Маки провожала её взглядом, пока тяжёлая железная дверь не закрылась с глухим стуком. Как только шаги Мидори стихли, Маки тяжело вздохнула и достала телефон. В её голове крутилась мысль, о которой она решила пока умолчать. Она не стала говорить Мидори, что за той вчера следил Юта Оккоцу из полиции. И уж тем более не сказала, что сама уже заключила с этим копом тайную сделку за её спиной. Меньше знаешь, крепче спишь. Мидори сейчас нужна была холодная голова для гонки, а не лишняя паранойя. Выйдя на улицу, Мидори поёжилась от дневной прохлады Токио. Натянув капюшон поглубже, она направилась к станциям метро в центре города. У неё оставалось одно незаконченное дело. Нужно было добраться до неприметных камер хранения на вокзале. Именно там, в сером металлическом шкафчике, ещё перед своей безумной поездкой в «Бездна», она спрятала рюкзак с крупной суммой денег и тем самым одноразовым кнопочным телефоном, который дала ей Маки для экстренной связи. Вступая в игру с Наоей, Мидори не могла позволить себе держать такие вещи дома или в машине, малейший обыск со стороны его людей уничтожил бы её. Впереди была гонка, в которой ей впервые в жизни предстояло уступить финишную черту.

***

Полумрак просторного кабинета Яги казался осязаемым, тяжёлым от запаха дешёвого кофе и сигаретного дыма. На столе, погребённые под горами архивных папок, отчётов и распечаток из Интерпола, тускло мерцали экраны двух ноутбуков. Атмосфера была натянута как струна. Масамичи Яга сидел во главе стола, сцепив массивные пальцы в замóк. Справа от него Кенто Нанами, методично поправляя свои семиугольные очки, просматривал свежие выписки по банковским счетам. Напротив расположился Хироми Хигурума, уставший, с расстёгнутым воротником рубашки и ослабленным галстуком, он зарылся в кипу юридических прецедентов, связанных с контрабандой тяжелой промышленности. Яга поднял тяжёлый взгляд, когда электронный замок на двери негромко щёлкнул. — Наконец-то, — глухо произнёс директор, кивая вошедшему. — Проходи, Оккоцу. Мы как раз сводим воедино всё, что удалось вытащить за последние сорок восемь часов. Нанами, Хигурума, доложите коротко об обстановке, перед тем как послушаем Юту. Нанами аккуратно отложил документ в сторону, даже не взглянув на Юту. Его голос звучал ровно, как метроном: — Мы проверили логистические узлы, подконтрольные кланом Зенин через подставные фирмы. За последний месяц объём неучтённого экспорта через Токийский порт вырос на тридцать процентов. Клан явно к чему-то готовится или спешно выводит активы. Но юридически зацепиться пока не за что, документы составлены безупречно. — Схемы чистые, — подтвердил Хигурума, устало потирая переносицу. — Они используют лазейки в международном морском праве. Если мы начнём официальный обыск сейчас, без прямой санкции и железных улик, их адвокаты разнесут наше дело в пух и прах ещё до предварительного слушания. Нужен внутренний источник. Свидетель из верхушки клана. Яга перевёл взгляд на Юту, который молча стоял у дверей, держа руки в карманах форменной куртки. — Теперь ты, Оккоцу. Как продвигается слежка за девчонкой? Ты установил, чья биография у неё в документах? Юта прошёл к столу, вытащил руки из карманов и положил перед Ягой небольшой запечатанный пакет с записями и портативный диктофон. — Точную биографию Мидори Танака я пока не смог установить. Но дело уже не в ней. Вчера я следил за ней до полузаброшенного склада на территории Инумаки. Она встречалась с Маки Зенин. В кабинете повисла мёртвая тишина. Нанами резко вскинул голову. Хигурума замер с ручкой в руке. — И? — поторопил Яга. — Я вскрыл карты. Вместо того чтобы просто наблюдать, я зашёл внутрь и заключил с Маки Зенин прямую сделку. — Что ты сделал?! — Нанами резко выпрямился, его голос потерял привычное хладнокровие, в нём отчётливо проступила злость. — Оккоцу, ты в своём уме? Ты пошёл на самовольный контакт с ключевой фигурой клана, не согласовав это со штабом? Это должностное преступление. Ты подставил под удар всю операцию! — Погоди, Нанами, — Хигурума нахмурился, быстро просчитывая ситуацию и постукивая карандашом по столу. — Дай ему договорить. Мы все знаем, что Маки официально изгнали из клана и лишили всех прав, её личное дело у нас на контроле уже полгода. Но, Оккоцу, ты ведь раскопал что-то ещё? Какие условия? Что конкретно у неё есть против Наои? Юта спокойно перевёл взгляд на Хигуруму, а затем снова посмотрел прямо в глаза Нанами. — Официальные отчёты полиции не отражают и сотой части того, что творится внутри этой семьи, — ровно ответил Юта. — Я поднял скрытые архивы и старые заявления, которые Зенины годами заминали через своих людей в министерстве. Маки Зенин хочет полностью уничтожить Наою. Он годами ломал её жизнь, издевался над её сестрой Май и держал их в страхе. И сейчас Маки готова сдать нам всю верхушку клана, включая теневые активы Наобито, лишь бы Наоя пошёл на дно. Юта сделал короткую паузу, давая старшим офицерам переварить информацию, и продолжил: — Девчонка-рейсер её наживка. Маки использует Мидори, чтобы подобраться к Наое вплотную. Если мы поможем Маки прикрыть тылы и не станем вмешиваться раньше времени, то получим реальный шанс задержать всю верхушку клана. Нанами собирался высказать всё, что думает о такой самодеятельности, но Яга резко поднял ладонь, призывая к тишине. Директор тяжело облокотился на стол, обдумывая услышанное. Несколько секунд слышно было только, как гудят кулеры ноутбуков. — Этот ход даже лучше, — наконец произнёс Яга, и Нанами удивлённо взглянул на начальника. — Клан Зенин трещит изнутри, и если мы не воспользуемся этой трещиной сейчас, они залатают её трупами. Кенто, Хироми, остыньте. Юта рискнул, но принёс нам реальный рычаг давления. Яга поднялся, подошёл к окну и повернулся к оперативникам: — План меняется. Перестраиваем тактику. Нанами, Хигурума, вы остаётесь за кулисами. Официально полиция ничего не знает о сделке. Ваша задача продолжать теневой сбор компромата, копать под их логистику и готовить юридическую базу под штурм и аресты. Когда все эти теневые схемы окажутся у нас на руках, у Зенинов не должно быть ни единого шанса откупиться. — А я? — спросил Юта. — Ты, Оккоцу, должен внедриться во всю эту историю ещё глубже, — Яга посмотрел на него со всей серьёзностью. — Маки Зенин не доверяет нам, ты не доверяешь ей. Будь её тенью. Стань связующим звеном между её планом и нашими действиями. Но если девчонка-рейсер сорвётся или Наоя что-то заподозрит, ты вытаскиваешь обеих. Риск огромный. Вопросы? — Вопросов нет, — коротко кивнул Юта. — Тогда свободны. Работаем. Нанами мрачно собрал свои бумаги, поправил пиджак и первым вышел из кабинета, всем своим видом показывая, что до сих пор не одобряет этот шаг. Хигурума устало вздохнул, пожелал Юте удачи и последовал за коллегой. Яга задержался у дверей, похлопал Оккоцу по плечу и тоже вышел, оставив молодого детектива одного. Щелчок замка закрывшейся двери отрезал Юту от внешнего мира. Кабинет погрузился в полумрак. Свет от единственной настольной лампы узким конусом резал темноту, выхватывая клубы сигаретного дыма. Юта медленно подошёл к огромной аналитической доске, висевшей на стене. Лица подозреваемых, криминальные авторитеты, красные нити связей, адреса складов, стрелки... Юта остановился напротив доски, засунув руки в карманы. Его взгляд, словно объектив старой камеры, проигнорировал всю остальную информацию, смазал лица Наои и Наобито и сфокусировался на самом нижнем, полускрытом другими бумагами углу. С матовой, слегка потёртой фотографии на него смотрели сёстры-близнецы Маки и Май Зенин. Совсем ещё юные, но с глазами, в которых уже тогда затаился слишком взрослый страх. Взгляд Юты потеплел. Жёсткие складки у губ разгладились, уступая место странной, едва заметной грусти. Он задержал взор именно на лице Маки, упрямой, ожесточённой, отчаянно пытающейся казаться каменной. Камера его сознания сделала максимальный зум, оставляя в фокусе только её глаза на снимке. Юта медленно потянулся к карману, достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Тёплый огонёк на секунду выхватил его предельно серьёзное лицо. Он глубоко затянулся, не отводя глаз от её взгляда на фото, словно искал там ответ на вопрос, который уже не имел отношения к уставу полиции. Выпустив тонкую струю дыма, которая на мгновение скрыла лицо девушки на снимке, Юта тихо, едва слышно произнёс в пустоту кабинета: — Кто ты такая, Маки Зенин?

***

В мастерской Чосо стоял привычный, почти уютный гул. Пахло моторным маслом, старой ветошью, крепким бензином и остывающим металлом. Из колонок в углу негромко доносился глухой дорожный рок, то и дело перекрываемый резким звуком пневмоверта и хлёстким стуком гаечных ключей. В самом центре бокса на гидравлическом подъёмнике возвышалась та самая супра. Парни Мей Мей сработали идеально: доставили тачку посреди ночи, без лишних вопросов и свидетелей. Теперь Чосо, Юджи и Мегуми втроём крутили гайки, пытаясь вернуть к жизни подвеску и заштопать днище после безумного прыжка Мидори через мост на Вангане. Юджи, вылезший из-под арки крыла с испачканным мазутом лицом, вытер лоб тыльной стороной ладони и огляделся. — Что-то вообще не слышно Мидори, — озвучил он мысль, которая крутилась в голове последние полчаса. — Третий день пошёл. Не в её это духе. Кто-нибудь из вас в курсе вообще, где она? Мегуми, стоявший у открытого капота с диагностическим планшетом, демонстративно проигнорировал вопрос Юджи и продолжил забивать параметры в систему, даже не подняв взгляда. — Нет, — Чосо, отложив тяжёлый динамометрический ключ, задумчиво нахмурился. — Действительно странно. Девчонка рисковала жизнью, а теперь даже не звонит. Я позже поинтересуюсь у кого-нибудь из ребят, может, Сатору или Сугуру её видели. Тут Мегуми не выдержал. Он с глухим стуком опустил планшет на пластиковую крышку двигателя и мрачно уставился на Чосо. — Я же говорил вам, она мутная, — процедил Фушигуро, и в его голосе проступила застарелая злость. — Обычные рейсеры после такого замеса из гаражей сутками не вылезают, над каждым винтиком трясутся. А эта словно сквозь землю провалилась. Будто след заметает. Она явно что-то скрывает. — Опять ты за своё?! — Чосо резко остановился и в упор посмотрел на Мегуми, скрестив руки на груди. Его обычно мягкий взгляд потемнел. — Может, хватит уже, Мегуми? Если тебя в ней что-то конкретно не устраивает, так пойди и скажи ей в лицо, проясни всё раз и навсегда. Зачем за спиной яд лить? — Вроде мы закрыли этот вопрос, Мегуми, — мягко, но настойчиво вмешался Юджи, переводя взгляд с брата на друга и пытаясь сгладить углы. — Чего ты снова начинаешь? Мегуми обвёл братьев хмурым взглядом. Спорить с ними двумя, когда они защищали девчонку, было бесполезно. Он раздражённо дёрнул плечом и снова повернулся к мотору. — Ладно, остыньте, — буркнул Фушигуро. — Не хочу тратить на неё свои нервы. Проверяйте ходовую, я займусь электрикой. Атмосфера в гараже немного разрядилась, парни снова принялись за работу, плавно переходя на более нейтральные темы. — Может быть, ей просто нездоровится после той гонки? — предположил Юджи, подбирая нужный болт. — Всё-таки заезд был не из лёгких, стресс, адреналин. Физически отходит. — Вполне возможно, — согласился Чосо, закручивая гайку на рычаге подвески. — В любом случае я уверен, что она вскоре объявится. Она не из тех, кто бросает машины. А пока лучше без лишних слов привести её супру в полный порядок, чтобы к её возвращению всё блестело. — Кстати, о машине, Чосо... — Юджи хитро прищурился, в его глазах загорелись весёлые искорки. Он опёрся на крыло и заглянул старшему брату в лицо. — Как думаешь, почему Юки вообще приняла такое решение и отдала Мидори свою любимую тачку? Чосо от неожиданности вздрогнул. Напоминание о Юки Цукумо подействовало на него как слабый разряд тока. — Ну... Юки видит в ней потенциал, — пробормотал он, внезапно увлёкшись созерцанием тормозного диска. — Наверное. Она же мастер находить таланты. — Да ладно тебе, потенциал! — Юджи заулыбался во весь рот, оценив, как быстро старший брат начал терять самообладание. — Юки просто так даже прикурить не даст, а тут её личная ласточка. Может, она сделала это, чтобы почаще заглядывать к нам в боксы? Ну... к тебе, например? Как у вас там вообще на личном фронте, а? Чосо густо покраснел. Настолько, что это стало заметно даже при тусклом свете гаражных ламп. Из его пальцев с громким звоном выскользнул рожковый ключ и с грохотом полетел на бетонный пол. — Юджи, прекрати, — Чосо поспешно нагнулся за инструментом, отчаянно пытаясь скрыть смущение и бубня куда-то в пол. — Ничего такого. Мы... мы просто общаются. На темы машин. И работы. — На темы машин и работы, говоришь? — Юджи отложил в сторону отвёртку и хитро, с прищуром уставился на старшего брата. Чосо спиной почувствовал этот сверлящий, весёлый взгляд. Выпрямившись с ключом в руке, он недовольно зыркнул на младшего: — Что ты пялишься так на меня? Работай давай. — И как давно тебе нравится Юки, идиот? — в лоб спросил Юджи, оперевшись локтями о крыло Супры. Чосо на секунду потерял дар речи, его брови взлетели вверх: — О чём ты вообще? — Да ладно тебе, — рассмеялся Юджи. — А по-моему, это не секрет давно уже. У тебя же на лице всё написано, когда она маячит где-то поблизости. Мегуми, не отрываясь от кастомной проводки под капотом, глухо и иронично бросил: — Ты и Сатору словно два подростка. Это был явный, очень тонкий намёк на Сатору Годжо и Утахиме, которые вечно препирались как школьники, скрывая очевидные чувства друг к другу. Юджи от такой аналогии покатился со смеху, едва не свалившись с табурета. — Это вас не касается, — буркнул Чосо, пытаясь вернуть лицу суровое выражение, но выходило откровенно плохо. — Хмурый братец, сделай перерыв и поговори с нами, — Юджи поманил его пальцем. — Думаю, тебе есть что сказать. Чосо тяжело вздохнул, понимая, что эти двое от него теперь не отстанут. Он опёрся поясницей о верстак и скрестил руки на груди, сдаваясь под их натиском. — Сказать что? Что мне нравится женщина, которая почти на девять лет старше меня? — в его голосе проскользнула редкая для него беззащитность. — И что в этом такого? Сейчас так модно! — Юджи всплеснул руками. — Да и фигура у неё просто зачёт. Серьёзно, Чосо, она же вылитая Дженнифер Лоуренс, только японка! А ты знаешь, что Лоуренс богиня. Юки горячая, у неё потрясающий характер, она сильная. Чего ты сомневаешься? — Видишь этот ключ? — Чосо предупреждающе приподнял увесистый инструмент. — Сейчас я брошу его в тебя, и тебе точно будет не до шуток, шутник. — Да ладно тебе, Чосо, — уже мягче сказал Юджи, посерьёзнев. — Если без шуток... Когда ты в последний раз вообще ходил на нормальное свидание с девушкой? И правда, когда? Чосо на мгновение замер. Вопрос Юджи эхом отозвался в мыслях, заставляя обернуться назад. Чосо задумался... Внутренний календарь выдал безжалостный ответ: это было так давно, лет пять-шесть уж точно назад. А потом... а потом его жизнь превратилась в сплошной день сурка. Он был по уши забит делами, разборками мафии, контролем мастерской и изнуряющей, опасной работой в клане Камо. Ему банально было не до романтики. — Раз задумался, значит, очень давно, — констатировал Мегуми, даже не поднимая головы, но его тон был понимающим. — Бинго, — тихо подтвердил Юджи. — Это сейчас не так важно, — Чосо отвёл взгляд в сторону тёмного угла гаража. — У меня полным-полно проблем. Иногда... иногда мне кажется, что в моем сердце просто нет места для любви. Всю любовь и заботу я без остатка посвятил родным. Вам, ребятам. Чтобы вы были в безопасности. Юджи притих, тронутый этими словами. Он прекрасно знал, сколько старший брат вынес на своих плечах ради семьи. — Да, да, да... ты у нас самый хороший, верный и надёжный человек на свете, — Юджи подошёл ближе и легонько толкнул Чосо плечом. — Но пора бы уже дать себе выдохнуть. Может, пришло время пожить немного и для себя, а? — Не знаю, Юджи... это всё так сложно. Особенно сейчас, когда вокруг творится этот хаос и назревает возможная война с Зенинами. Какие тут свидания? — Зенинов отложим в сторону, — отмахнулся Юджи и мечтательно зажмурился, воздев палец к потолку. — Любовь спасёт этот мир! Вот увидите! — Опять ты за своё, — Мегуми со вздохом потянулся к верстаку, перехватил грязную, пропитанную маслом ветошь и ловким, точным движением запустил её прямо в лицо Юджи, чтобы тот пришёл в себя. — Фу! Мегуми, придурок! Она же в мазуте! — Юджи отплевался, сдёрнул тряпку с лица и уже яростно лез с кулаками на ржущего Фушигуро, как низкий, бархатный голос Чосо заставил их обоих застыть. — Может быть... ты и прав, Юджи, — тихо произнёс Чосо. Братья обернулись к нему. Старший брат смотрел на свои ладони, испачканные в смазке. — Но даже если я сделаю шаг по отношению к Юки... откуда мне знать, как она его воспримет? — Как и все девчонки! Положительно! — уверенно отчеканил Юджи. — Ты ведь ей тоже нравишься, — добавил Мегуми, облокотившись на крыло супры. В его голосе не было издёвки, только чистая констатация факта. — Я никогда не был в этом уверен, — Чосо покачал головой. — Она со всеми такая. Открытая, флиртующая, яркая. Это просто её манера общения. — Нет, с тобой она другая, — возразил Юджи, хитро улыбнувшись. — Я заметил. Когда ты рядом, она смеётся иначе. Мягче, что ли. Чосо замолчал. Он глубоко задумался, и перед его внутренним взором мгновенно возник образ Юки Цукумо. Её золотистые волосы, вечно растрёпанные ветром, дерзкая линия губ, сильные руки, уверенно держащие руль мотоцикла... Ему безумно нравилось в ней всё. Особенный, ни на что не похожий парфюм с нотками дорогой кожи и сандала, её непредсказуемый, как тайфун, характер и то, как уютно и тепло становилось в её присутствии. Да, ей было тридцать девять, а ему около тридцати, но эта разница в возрасте сейчас казалась Чосо чем-то абсолютно несущественным, смываемым той дикой, притягательной ментальной силой, которой обладала эта женщина. Она была живой. Настоящей. И его тянуло к ней как бабочку на огонь. — Послушай меня, — Юджи снова повторил свои слова, заметив, как залип брат. — Если будешь так тормозить и стесняться, появится кто-то более шустрый, инициативный и просто заберет Юки себе. Мужиков вокруг полно, Чосо. А женщины не любят ждать вечно. — Впервые в жизни согласен с Юджи, — подал голос Мегуми. — Эй! — Юджи в шутку замахнулся на Фушигуро. — Сейчас получишь у меня! Чосо резко тряхнул головой, прогоняя наваждение. Внутри него, где-то глубоко в груди, от последних слов Юджи вдруг заворочалось странное, колючее и совершенно незнакомое доселе чувство. Ревность. Мысль о том, что какой-то другой мужчина, более уверенный, наглый и напористый, может обнять Юки, заставить её смеяться или забрать её из этого гаража навсегда, обожгла Чосо изнутри. Сердце пропустило удар, а пальцы сами собой крепче сжали гаечный ключ. Нет. Этого он точно не допустит. Юджи прав, хватит прятаться за ремонтом машин и семейным долгом. — Давайте работать дальше, парни, — Чосо решительно выпрямился, и в его глазах наконец-то мелькнул тот самый опасный, упрямый огонёк, который бывал у него только во время самых жёстких заездов. — Мидори может объявиться в любой момент. А с Юки... с Юки я разберусь позже. Сам. Юджи и Мегуми переглянулись и синхронно улыбнулись. Своей цели они достигли: хмурый старший брат наконец-то всё осознал.

***

Два дня, прошедшие после роковой ночи в «Бездне», превратились для Мидори в сплошной кошмар наяву. Ей пришлось примерить на себя маску, которая колола лицо изнутри тысячами раскалённых игл. Она вышла на связь с Чосо и остальными парнями, приехала в боксы и забрала отремонтированную супру, на бортах которой по-прежнему красовался агрессивный винил в виде катаны. Она улыбалась Юджи, шутила, благодарила Чосо за ювелирную работу и Мегуми за отлаженную электрику. Она вела себя максимально естественно, ни единым словом, жестом или дрожью в голосе не выдав того, что теперь знает их главную тайну. Знает, что её верные, заботливые друзья верхушка безжалостного мафиозного синдиката Токио. Сердце Мидори обливалось кровью от этой лжи, но приказ Маки звенел в ушах набатом: хочешь выжить, играй свою роль до конца. И сейчас игра выходила на новый, смертельно опасный уровень. Координаты, которые Наоя прислал ей на личный телефон, вели на окраину промышленного сектора у залива Токио. Недостроенный, заброшенный виадук, переходящий в крутой, неосвещённый серпантин технической зоны. Мёртвая, глухая локация. Ни души кругом, ни единой живой души. Редкие тусклые фонари выхватывали из темноты куски щербатого асфальта, бетонные ограждения и густой прибрежный туман. Мидори приехала ровно в назначенное время. Она не доверяла Наое Зенину ни на йоту. Этот человек олицетворял собой чистую, непредсказуемую угрозу. Но выбора ей не оставили: чтобы выкрасть чип, нужно стать к нему ближе. Чего бы это ни стоило. Неоновая супра мягко затормозила, шурша гравием. Чуть впереди, прямо под конусом жёлтого света от разбитого фонаря, уже стоял хищник. Ядовито-жёлтая, спортивная BMW M4 с широкими, угольно-чёрными матовыми полосами на капоте выглядела как огромная, затаившаяся оса. Наоя сидел на капоте, скрестив ноги. Увидев яркие огни супры, он неспешно спустился на асфальт. Изящный дорогой костюм резко контрастировал с мрачным индустриальным пейзажем. Мидори заглушила мотор, глубоко вздохнула, заставляя пульс выровняться, и толкнула тяжёлую дверь. Шум прибоя и свист холодного ветра мгновенно заполнили салон. Она вышла наружу, скрестив руки на груди. Наоя остановился у крыла своей машины, держа руки в карманах брюк. На его лице играла та самая фирменная, издевательская ухмылка, сотканая из абсолютной уверенности в собственном превосходстве. — А ты у нас пунктуальная, оказывается, — Наоя растягивал слова, смакуя каждый слог. Его глаза опасно блеснули в полумраке. — Мне нравится. — Не будем терять время, — холодно отрезала Мидори, облокотившись о дверь супры. — Приступим к делу. Зенин ничего не ответил. Он молча сверлил её взглядом, не делая ни шага навстречу. Он оценивал её. Медленно, по-хозяйски, словно рассматривал породистую лошадь перед покупкой или дорогую деталь для своей коллекции. Мидори уже привыкла к этому удушающему вниманию. Она не отвела глаз. Выпрямив спину, она со всей доступной ей жёсткостью уставилась прямо на него в ответ, ведя безмолвную дуэль взглядов. Наоя тихо хмыкнул, довольный её сопротивлением. Ему нравилось, когда добыча скалила зубы. Он решил сменить тему, сделав ленивый шаг вперёд. — Как тебе наше недавнее времяпровождение в «Бездне»? По-моему, мы с тобой чертовски хорошо потанцевали. Внутри у Мидори всё перевернулось от подступившей тошноты, когда она вспомнила, как её, пьяную и дезориентированную, увозил оттуда Акаги. Ей до безумия захотелось съязвить, ударить по его раздутому эго. — Спасибо, что не подсыпал мне ничего в напиток, — ядовито процедила она. — Ух, какие мы грубые, — Наоя притворно округлил глаза, но ухмылка стала ещё шире. — А два дня назад ты была куда более игривой, кошечка. — Наоя, сядь в машину и прикуси свой язык, — Мидори сжала кулаки так, что ногти вонзились в кожу ладоней. Он лишь раскатисто, искренне рассмеялся, и этот смех отразился эхом от бетонных стен недостроя. — Не зря я прозвал тебя дикой кошечкой. Остроносая, когтистая... Укротить тебя надо. Давно пора. В секунду его расслабленная мимика изменилась. Смех оборвался. Взгляд Наои стал по-настоящему хищным, опасным, сузившимся до размеров змеиных зрачков. Он сделал несколько стремительных шагов, сокращая расстояние между ними до минимума. Мидори мгновенно напряглась, внутренне сгруппировавшись так, как учила её Маки всего несколько часов назад. Спина покрылась ледяным потом. — Ты же помнишь наши условия, Танака? — его голос упал до вкрадчивого шёпота, в котором сквозила тёмная, пугающая уверенность. — Проиграешь, и эта ночь принадлежит мне. Мидори с трудом сдержала дрожь в коленях. Сегодня на кону стояло гораздо больше, чем просто её гордость гонщицы. Сегодня она должна была отдать ему эту победу. — Помню, — твёрдо ответила она, заглядывая в его тёмные глаза. — Готов? Наоя снова улыбнулся, хитро, предвкушающе, словно кот перед миской с молоком. — Готов. Мидори ничего не ответила. Она резко развернулась, скользнула в салон супры и захлопнула дверь, отсекая себя от его присутствия. Наоя проводил её взглядом и сделал то же самое, жёлтая BMW послушно приняла своего хозяина. Две машины плавно тронулись с места и сравнялись у воображаемой стартовой линии между двумя разбитыми фонарями. Мидори нажала на кнопку, опуская боковое стекло. Справа послышался тихий жужжащий звук, Наоя опустил своё. Его профиль в полумраке салона казался высеченным из мрамора. — На счёт три, — крикнула Мидори, крепко сжимая обтянутый замшей руль. Зенин коротко, едва заметно кивнул, не снимая руки с рычага коробки передач. — Раз! — крикнула она. В ту же секунду глухой, утробный рёв трёхлитрового рядного мотора супры разорвал вековую тишину промзоны. Турбина отозвалась свистящим, яростным вздохом, готовая выпустить на волю сотни лошадиных сил. — Два! — выкрикнула Мидори через силу, перекрывая поднимающийся шум. Справа в ответ взревела баварская «четвёрка». Немецкий мотор отозвался плотным, раскатистым, породистым рыком спортивного выхлопа. BMW M4 слегка качнулась на месте, словно гончая перед прыжком, резина жалобно пискнула на холодном асфальте, прогревая пятно контакта. Атмосфера накалилась до предела. — Три! Синхронный, оглушительный визг покрышек потонул в рёве двух сорвавшихся с места монстров. Корму супры слегка повело в сторону на скользком от прибрежной влаги асфальте, но Мидори мгновенно поймала машину микродвижением руля, утапливая педаль газа в пол. Жёлтая вспышка BMW сорвалась с места практически идеально, немецкая электроника сработала безупречно. Машины на бешеной скорости влетели в кромешную тьму недостроенного серпантина. Локация была абсолютно новой для Мидори: крутые, слепые повороты, отсутствие разметки, внезапные провалы в асфальте и густой туман, съедающий свет фар. Ей и без того было бы тяжело вести здесь машину на пределе возможностей, но сейчас перед ней стояла куда более изощрённая задача. Ей нужно было сымитировать яростную, красивую борьбу на грани фола, так, чтобы этот самовлюбленный, чертовски опытный ублюдок Наоя ни на секунду не усомнился в честности своей победы. Две машины неслись сквозь туман, словно два светящихся призрака, разрезающих вековую тьму промзоны. Рёв моторов сливался в один сплошной, оглушительный гул, от которого закладывало уши. Мидори вела супру на чистом адреналине. Первые два крутых виража серпантина она прошла по идеальной, скользящей траектории, едва не чиркнув задним бампером о бетонное ограждение. Ей нужно было показать Наое всё своё мастерство, заставить его выложиться по полной. Никаких поблажек в начале, эго Зенина требовало настоящей, тяжёлой победы, а не лёгкой прогулки. Справа, буквально в полуметре, шла ядовито-жёлтая BMW M4. Наоя держался мёртвой хваткой. На прямых участках его немецкий битурбо-мотор за счёт электроники и свежего крутящего момента вырывался на полкорпуса вперёд, но как только дорога начинала петлять, Мидори, выросшая на нелегальных трассах Штатов, творила чудеса. Она тормозила позже, резала углы с филигранной точностью и заставляла супру буквально облизывать шпильки серпантина. «Чёрт, а девчонка действительно хороша», — пронеслось в голове у Наои, когда Мидори в очередной раз заблокировала ему траекторию на внутреннем радиусе, заставив его резко ударить по тормозам. Зенин сильнее сжал руль, его глаза азартно блестели в темноте салона, а на губах заиграла хищная, злая улыбка. Она вела эту гонку, навязывая ему свой безумный темп. Это был танец со смертью, и Наою это заводило до дрожи. Он переключил передачу вниз, заставляя двигатель BMW взреветь на пределе оборотов. «Идеальная добыча. Тем слаще будет её подчинить». Мидори краем глаза контролировала зеркало заднего вида. Она видела, как яростно Наоя атакует, как ищет малейшую лазейку. Пора было приводить в действие план Маки. Ошибиться грубо, просто нажав на тормоз на прямой, было нельзя. Наоя, будучи опытным гонщиком, мгновенно раскусил бы фальшь. Нужен был тонкий, ювелирный обман. Впереди показался самый опасный участок трассы, затяжной S-образный поворот, скрытый в густом тумане, за которым следовала финишная прямая к обрыву у залива. «Здесь», — скомандовала себе Мидори. Она намеренно пошла на обгон по внешней траектории, создавая иллюзию, что хочет эффектно подрезать BMW перед входом в связку. Наоя, как и ожидал её расчёт, предсказуемо заблокировал внутренний радиус, бросая свою машину наперерез. В этот критический момент Мидори сымитировала потерю зацепа: она едва заметно, на долю секунды, качнула руль в противоход и передержала педаль сцепления при переключении вниз. Задние колёса супры сорвались в чуть более широкий занос, чем требовалось. Машину повело к внешнему отбойнику. Ей пришлось «выпрямлять» тачку, тратя драгоценные мгновения на стабилизацию. Для любого наблюдателя и для самого Наои это выглядело как стандартная, обидная ошибка из-за избытка эмоций и скользкого от тумана асфальта, девчонка просто перенервничала, слишком увлеклась атакой и потеряла контроль на влажном покрытии. Жёлтая BMW M4 с победным, яростным рёвом проскочила мимо, занимая идеальную траекторию. Наоя вдавил газ в пол, вылетая на финишную прямую. Через секунду его стоп-сигналы вспыхнули далеко впереди, у финишной отметки возле бетонных блоков. Он победил. Мидори плавно затормозила следом, останавливая супру в нескольких метрах от BMW. Она заглушила двигатель. В салоне воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тиканьем остывающего мотора и её собственным тяжёлым дыханием. Мидори опустила голову на руль. На мгновение её захлестнула настоящая, чистая грусть гонщицы. Проигрывать было больно. Сдавать финишную черту какому-то самовлюбленному мафиози, противно до глубины души. Ей, привыкшей всегда быть первой, этот искусственный проигрыш ломал эго. Но уже в следующую секунду Мидори подняла голову, и на её губах появилась холодная, торжествующая улыбка, а в глазах блеснул опасный огонёк. Мышцы лица расслабились. «Ты победил в гонке, Наоя...» — подумала она, глядя, как открывается дверь жёлтой машины. — «Но проиграл в этой войне. Сам заглотил наживку». Рыбка попалась в сети Маки, и теперь Мидори была готова сделать следующий шаг в этой смертельной игре. Наоя вышел из машины не просто довольным, он буквально светился триумфом. Его движения стали ещё более ленивыми и вальяжными. Он неторопливо направился к супре, чей мотор всё ещё глухо и неровно дышал после бешеной гонки. Мидори намеренно не выходила. Она сидела в полумраке салона, крепко сжимая руль и заставляя свои пальцы слегка дрожать, пусть думает, что она в ярости от поражения. Только когда Наоя подошел вплотную и по-хозяйски, вальяжно положил ладонь на горячий капот супры, Мидори с силой толкнула дверь и вышла наружу. Холодный ночной воздух тумана мгновенно хлестнул по лицу. — Я польщен твоим проигрышем, дикая кошечка, — Наоя окинул её победным взглядом, сузив глаза. — Не обольщайся, Зенин, — Мидори зло скрестила руки на груди, идеально отыгрывая уязвлённую гордость. — Это первый и последний раз. В следующий раз я уделаю тебя на этой трассе так, что ты свои выхлопные трубы собирать замучаешься. Наоя тихо, искренне рассмеялся, запрокинув голову. Этот смех искрился самодовольством. — Что смешного? — резко спросила она, сделав шаг вперёд. — Думаешь, следующий раз вообще будет? — он прекратил смеяться, но издевательская улыбка так и не сошла с его порочного лица. — В смысле? — Мидори нахмурилась, и в её голосе проступило неподдельное замешательство. — Конечно, будет. Это ещё начало. — Ну, это мы ещё посмотрим, — уклончиво протянул Наоя, делая к ней еще один шаг. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. — Ты ничего не хочешь мне сказать? Например... поздравить меня? Мидори закатила глаза, всем своим видом демонстрируя глубочайшее отвращение, и язвительно выплюнула: — Поздравляю с победой. Счастлив? — Очень сухо, — Наоя недовольно цыкнул языком и качнул головой. — Меня не устраивает такое поздравление. Где же восторги? Где признание моего абсолютного превосходства? — Перестань вести себя как маленький, капризный ребёнок, Наоя, — отрезала Мидори, отворачиваясь к заливу. — Ну, раз уж ты сама просишь... — его тон изменился в ту же секунду. Вся детская игривость и напускное веселье слетели с Зенина в одно мгновение. Он вмиг стал другим, тем самым опасным, властным наследником клана, от одного взгляда которого у подчиненных подкашивались ноги. Наоя подошёл со спины, почти касаясь её плеча своим телом. Мидори почувствовала шлейф его дорогого парфюма. — Я думаю, сейчас нам следует направиться в более укромное место, — его голос упал до вкрадчивого, бархатного шёпота у самого её уха. — Ты ведь прекрасно помнишь наш уговор, Ми-до-ри? Мидори сжала зубы так, что заболели скулы. Внутри всё кричало от сопротивления, но маска сидела намертво. Она медленно повернула к нему голову: — Помню. Ночь с тобой. Я держу своё слово. — Отлично, — Наоя довольно прищурился, оценивая её покорность. — Я покажу тебе свой пентхаус. Поехали. Мидори лишь промолчала, но внутри неё шевельнулась острая, тревожная мысль. «Пентхаус?..» — её сердце пропустило удар. — «Какого чёрта? Разве я не должна была отправиться прямо в главную резиденцию Зенинов? Вроде сегодня утром Маки говорила, что по идее чип где-то там... План начинает идти наперекосяк с самого начала». Заметив, как потемнело её лицо, Наоя наклонил голову набок, всматриваясь в её мимику: — Недовольна чем-то? — Да, — Мидори вскинула подбородок, возвращая себе привычную дерзость. — Твоим присутствием. Наоя не разозлился. Напротив, её колкость, кажется, пришлась ему по вкусу. Он мягко, почти тепло улыбнулся, и эта непривычная эмоция на его лице заставила Мидори искренне удивиться. В её глазах на секунду мелькнуло замешательство. — Знаешь, Мидори... — тихо сказал Наоя, и в его глазах промелькнуло что-то странное, похожее на искренний азарт. — Я ведь не всегда могу быть таким плохим. И сегодня... сегодня я докажу тебе это. Мидори сглотнула, не зная, как реагировать на эту внезапную перемену в его поведении. Хищник заманивал её в свою нору, но, кажется, сам не замечал, как увязал в этой игре. — Со мной в машине поедешь, или на своей? — спросил он, кивая в сторону жёлтой BMW. — Поеду за тобой на супре, — твёрдо ответила Мидори, хватаясь за ручку двери своей машины как за спасательный круг. — Веди, Зенин. — Смотри не отставай, кошечка, — Наоя подмигнул ей, развернулся и быстрыми шагами направился к своей машине. Через минуту ядовито-жёлтая BMW M4 с рёвом сорвалась с места, разрезая туман и уносясь в сторону сияющего огнями центра Токио. Мидори включила передачу, рванула следом, послушно держась в хвосте его автомобиля. Она добровольно ехала в логово врага, даже не подозревая, чем обернётся для неё эта ночь в закрытом пентхаусе Наои Зенина. Окажется ли этот шаг её главной, фатальной ошибкой... или, может, наоборот, всё пройдёт хорошо и она наконец-то получит то, ради чего так рисковала?