Неоновый Самурай

Неоновая Супра послушно следовала за ядовито-жёлтой вспышкой BMW M4 сквозь залитые неоном, но пустеющие улицы Токио. Мидори крепко сжимала замшевый руль, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой, ледяной узел. Фары идущей впереди машины отражались в её лобовом стекле двумя зловещими точками. Она ехала в полную неизвестность. Мысли лихорадочно сменяли друг друга, сменяясь лёгкой паникой. «Может, стоило спрятать под сиденье хотя бы монтажный ключ? Или складной нож в карман куртки?» — пронеслось в голове. Но тут же пришло осознание: если Наоя Зенин захочет причинить ей вред, никакое подручное оружие её не спасёт. Единственным её щитом и мечом сегодня был чёткий план Маки. В сумочке на соседнем сиденье лежали миниатюрные, почти невидимые подслушивающие жучки, которые ей предстояло незаметно разместить в его логове. Там же, в потайном кармашке, покоился крошечный флакон с бесцветной жидкостью, мощным снотворным быстрого действия. Маки дала его со строгим наказом: подсыпать в бокал при первой же возможности, чтобы Зенин «не тронул» её. Никто не знал, что творится в голове у этого избалованного властью хищника и как далеко он готов зайти, требуя плату за выигрыш. Мидори до боли закусила губу, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Больше всего её пугал даже не сам криминальный авторитет, а пугающая, интимная сторона их уговора. Она была девственницей. В её жизни никогда, ни разу ни с кем ничего не было. И мысль о том, что она может лишиться этого здесь, в чужом месте, с человеком, которого она презирала и боялась, заставляла её сердце испуганно биться о рёбра, как пойманная птица. Чего Мидори не могла даже предположить, так это того, что у самого Наои в этот момент мысли текли в совершенно ином русле. Как ни странно, он вовсе не собирался силой тащить её в постель. По всем правилам их циничного договора он имел на это полное право, но что-то внутри него дрогнуло после финиша. Наоя был эстетом и гордецом; он слишком отчётливо видел дикий, затравленный, но всё ещё упрямый огонёк в её глазах. В последний момент он засомневался. Брать её силой, ломать через колено прямо сейчас казалось ему слишком примитивным. Он хотел, чтобы она подчинилась сама. Позже. Ещё по пути, удерживая руль BMW одной рукой, Наоя набрал короткий номер своей личной прислуги. Приказ был коротким, холодным и не терпящим возражений: организовать безупречный ужин при свечах на открытой террасе, после чего немедленно оставить пентхаус, растворившись в ночи. К его приезду в огромной квартире не должно было остаться ни души. Они прибыли. Элитный жилой комплекс в самом престижном, охраняемом районе Токио поражал своим футуристичным блеском. Скоростной стеклянный лифт, доступ в который осуществлялся только по биометрическим данным Наои, взлетел на верхний этаж за считанные секунды и с тихим футуристичным тиканьем открылся прямо посреди огромного, залитого приглушённым светом помещения. Мидори сделала шаг вперёд и замерла, едва не выдав свой восторженный вздох. Такую роскошь она видела разве что в голливудских фильмах о миллиардерах. Огромный двухэтажный пентхаус казался парящим над городом стеклянным замком. Панорамные окна от пола до потолка открывали умопомрачительный вид на утопающий в огнях ночной Токио. Мидори не смогла сдержать эмоций, её глаза округлились, а взгляд заметался по дизайнерской мебели, открытой террасе с подсвеченным лазурным бассейном и гладким мраморным стенам. Наоя, небрежно бросив ключи от машины на консоль у входа, обернулся и поймал её выражение лица. Его губы тронула самодовольная ухмылка. — Нравится? — спросил он, засунув руки в карманы брюк. Мидори очень хотелось ответить честное «Да, невероятно», но она вовремя взяла себя в руки и нацепила привычную маску безразличия. — Неплохо. — Неплохо? — Наоя негромко, искренне рассмеялся, качая головой. — И это всё, что ты можешь сказать, Танака? Ты сейчас стоишь в одном из самых дорогих мест этой страны. — Я ещё не видела твой пентхаус полностью, — Мидори холодно вскинула подбородок, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. — Проведи экскурсию. Внутри неё тут же включился холодный расчёт: ей жизненно необходимо было детально изучить каждый угол этого пространства, чтобы понять, куда лучше всего установить записывающие жучки Маки. — Только после ужина, — Наоя лениво повёл плечом и жестом пригласил её следовать за собой. — Я ужасно голоден. Гонки меня вымотали, а разговор на пустой желудок пустая трата времени. «Ужин?» — растерянно подумала Мидори, медленно шагая за ним по полированному паркету. — «Похоже, я застряла здесь намного дольше, чем рассчитывала». — Не ожидала, что мы будем ужинать… — тихо, почти про себя заметила она. — А чего именно ты ожидала? — Наоя притормозил, полуобернувшись к ней. Его взгляд стал насмешливым. — Что я приведу тебя к себе, просто воспользуюсь положением, а потом выставлю за дверь в три часа ночи? — Вполне ожидаемый вариант, — Мидори скрестила руки на груди, не отводя прямого взгляда. — Учитывая то, какой ты человек, Зенин. Они вышли на огромный просторный балкон-террасу. Ветер с залива мягко трепал полы её куртки. Прямо у стеклянного ограждения, за которым раскинулось бескрайнее море городских огней, стоял небольшой столик. Две свечи в тяжёлых серебряных подсвечниках отбрасывали мягкие, танцующие блики на безупречную сервировку. Серебряные приборы, хрустальные бокалы, в которых уже играло глубоким рубиновым цветом дорогое вино, и изысканные блюда: тончайшие слайсы мраморной говядины вагю, морепродукты на гриле и свежие ягоды. Наоя подошёл к столику и повернулся к ней, его лицо в полумраке казалось непривычно спокойным. — Сегодня ты увидишь меня таким, каким меня не видел абсолютно никто в этом городе, — негромко произнёс он, и в его тоне почти не было прежней издёвки. — Довольствуйся этим. «А у меня есть выбор?» — мысленно хмыкнула Мидори. Он сделал галантный шаг вперед, плавно отодвинул стул, приглашая её присесть. Мидори, внутренне напрягаясь от каждого его движения, осторожно села. Наоя обошёл стол и опустился на стул напротив. Ночь вокруг них была живой и дышащей. С высоты птичьего полёта Токио казался гигантской, пульсирующей неоновой микросхемой. Потоки машин внизу сливались в светящиеся реки, а небоскрёбы упирались в тёмное небо. Атмосфера была настолько красивой и кинематографичной, что на мгновение Мидори забыла, кто сидит перед ней. Она заворожённо обвела взглядом панораму. — А тут… действительно очень красиво, — сорвалось с её губ прежде, чем она успела себя проконтролировать. — Если тебе так нравится, ты можешь остаться здесь навсегда, — Наоя пригубил вино, не сводя с неё внимательных глаз. — Ха, ещё чего. Размечтался, — Мидори тут же вернула на лицо колючую ухмылку. — Это не мечта, кошечка, — его голос прозвучал удивительно мягко, но весомо. — А всего лишь вопрос времени. Мидори мгновенно подобралась, почувствовав, как вдоль позвоночника пробежал холодок. Наоя тем временем неторопливо отправил в рот кусочек мяса, запив его глотком вина. Повисла тяжёлая пауза. Мидори не выдержала: — Почему ты так в этом уверен? — Уверен в чём? — Наоя слегка приподнял бровь. — В том, что я буду твоей. Что я останусь. Он медленно опустил бокал на скатерть, перестал есть и отвёл взгляд в сторону, всматриваясь в далёкие огни телебашни. На несколько секунд он глубоко задумался, словно подбирая слова, которые никогда никому не говорил. — Потому что я вижу, как ты на меня смотришь, — Наоя снова повернулся к ней, и его взгляд пронзил её насквозь. — Вижу этот дикий огонь в твоих глазах. Вижу, как твоё тело само тянется ко мне, когда я подхожу ближе, пусть ты и пытаешься это скрыть. Твой разум может сколько угодно обманывать тебя, твоя гордыня только усугубляет ситуацию, но твоя душа… она тянется ко мне, Мидори. Потому что в глубине своего существа ты точно такая же, как и я. Я же говорил тебе об этом. — Я вовсе не похожа на тебя, Наоя! — Мидори даже подалась вперёд от возмущения, её щёки вспыхнули. — Мы абсолютно разные. Я не делаю тех отвратительных, гадких вещей, которые делаешь ты! Я не ломаю чужие жизни, я… — Ешь, Мидори, — мягко, но властно перебил её Наоя, указывая взглядом на её нетронутую тарелку. — Я действительно старался для тебя. И ты ведь тоже чертовски голодна после гонки. Мидори осеклась на полуслове, поражённая тем, как легко он сбил её праведный гнев. Но её желудок предательски заурчал, напоминая, что за весь день она толком ничего не ела. Смягчившись от удивления, она взяла приборы и сделала первый укус. Еда была божественной, но напряжение между ними никуда не исчезло. После долгого, наполненного лишь звоном приборов молчания, Наоя заговорил вновь. Его голос звучал так спокойно и размеренно, словно его изменили на сто восемьдесят градусов. Мидори поймала себя на мысли, что совершенно не узнаёт этого человека. Куда делся тот наглый, кричащий мафиози из клуба? Сейчас перед ней сидел уставший, глубокий мужчина. — Я знаю, ты считаешь меня чудовищем, — негромко произнёс он, глядя на пламя свечи. — «Чудовищем» — это ещё очень мягко сказано, — тихо, но твёрдо ответила Мидори. — Я не отрицаю этого, — Наоя едва заметно усмехнулся, и эта усмешка была наполнена горькой иронией. — Я далек от идеала. Я совершаю много плохих поступков каждый день. Я считаю себя лучше других, выше этого сброда. Но таков мой мир, Мидори. По-другому в нём просто не выжить. Я родился и вырос в таких условиях, для меня это абсолютная норма с самого детства. Хочешь ты этого или нет, но меняться я никогда не стану. Мне это не нужно. Но… это вовсе не значит, что во мне не может быть чего-то хорошего. Пусть даже на один ничтожный процент. Мидори замерла с вилкой в руке. Его слова эхом отдавались в её голове, разбивая привычные стереотипы. Она молчала, совершенно не зная, что ответить на такое неожиданное откровение. С залива снова подул прохладный ночной ветерок. Он мягко растрепал пряди её волос, бросая их на лицо. Мидори убрала их за ухо, продолжая смотреть на Наою. Они молча гипнотизировали друг друга взглядами сквозь дрожащее пламя свечей. — Ты плохой человек, Наоя Зенин, — наконец тихо, но с абсолютной уверенностью заговорила она. — И ты всё равно не изменишь моего мнения о тебе. Никогда. Ты чуть не убил моего друга. Из-за тебя у меня появилась куча проблем, которые я теперь вынуждена разгребать в одиночку. И теперь я здесь, вынуждена проводить с тобой ночь, и только Бог знает, что ты для меня уготовил в этих стенах. Ты просто не заслуживаешь меня, Наоя. Не заслуживаешь. Наоя выслушал её тираду спокойно, даже не шелохнувшись. Когда она закончила, он тихо вздохнул и откинулся на спинку стула. — Я не собираюсь трогать тебя, Танака. Расслабься. Мидори удивленно моргнула. — Я просто хотел с тобой поужинать и поговорить, — продолжал он, и его взгляд стал непривычно беззащитным. — Просто хотел, чтобы кто-то… кто-то чужой меня выслушал. Не ради выгоды, не из страха перед моим кланом. Ты можешь уйти в любой момент. Хоть прямо сейчас. Дверь лифта открыта. Его слова ударили её под дых, выбивая весь воздух из лёгких. Мидори снова лишилась дара речи. За эти несколько минут её картина мира перевернулась несколько раз. — Что с тобой такое?.. — прошептала она, вглядываясь в его черты. — Ты изменился. Я не знаю такого тебя. — Я никогда не менялся, — Наоя едва заметно качнул головой. — Просто ты ещё никогда не видела меня с этой стороны. Но стоило этой фразе сорваться с его губ, как Наоя, словно испугавшись собственной секундной слабости, мгновенно преобразился. Его плечи расправились, взгляд снова похолодел, а на губы вернулась та самая привычная, наглая и самоуверенная ухмылка. Он мгновенно вернул себе маску безупречного, циничного хищника. — Что ж, ужин был изысканным, — Наоя отодвинул тарелку, пристально глядя на неё. — Тебе всё понравилось, кошечка? — Да… — растерянно кивнула Мидори, ещё не успев перестроиться за его молниеносной метаморфозой. — Ты хочешь уйти прямо сейчас? Моё предложение в силе. Мидори замерла. Перед ней был идеальный шанс сбежать, спасти себя, уехать в безопасный гараж к Чосо или в Неоновый Самурай. Но перед глазами тут же встало лицо Маки и её жучки, лежащие в сумке. Если она уйдёт сейчас, план будет провален, и Зенины уничтожат их всех. Она не могла отступить. — Нет, — твёрдо ответила она. — Нет? — Наоя искренне удивился, в его глазах промелькнул живой интерес. — Вот как. Мидори уверенно кивнула, собирая всю свою волю в кулак. — Уговор есть уговор. Я обещала провести здесь целую ночь, и я её проведу. А теперь, как ты и обещал… покажи мне свой пентхаус. Мне действительно интересно. Наоя медленно поднялся со своего места, поправил манжеты рубашки и шутливо поклонился, указывая рукой на стеклянные двери, ведущие внутрь его роскошного и полного тайн логова. — Что ж, раз гостья просит… Пойдём. Они перешагнули порог огромной стеклянной раздвижной двери, возвращаясь с террасы в прохладу кондиционированного воздуха пентхауса. Шаги Наои были бесшумными, а вот каблуки ботинок Мидори глухо и нервно постукивали по дорогому мраморному полу. Внутри неё на полную мощность работал внутренний радар: она запоминала каждый поворот, расположение мебели, вентиляционных решёток и розеток. — Начнём с гостиной, — лениво произнёс Наоя, обводя рукой колоссальное пространство первого уровня. Гостиная больше напоминала зал современного музея искусств, совмещённый с баром премиум-класса. По центру стоял огромный модульный диван из белоснежной кожи, перед которым расположился низкий журнальный столик из цельного куска чёрного обсидиана. На стенах висели минималистичные, но явно безумно дорогие картины, подсвеченные скрытыми софитами. Мидори медленно пошла вдоль дивана, делая вид, что восхищённо разглядывает интерьер, а сама незаметно опустила руку в карман куртки. Пальцы нащупали гладкий, крошечный корпус первого жучка. — Дизайном занимался европеец, — Наоя подошёл к высокому барному столику из тёмного дерева, спиной к ней, и потянулся к стеклянному графину с водой. — Терпеть не могу традиционный японский стиль с этими циновками и раздвижными бумажными ширмами. Слишком тесно. Мне нужен простор. Это был идеальный момент. Мидори, словно невзначай, оперлась рукой о заднюю панель массивной тумбы под гигантским плазменным экраном. Секундное, отточенное движение пальцев, и липкая основа микрофона намертво насадилась на стык между деревом и металлом в самом тёмном углу, под ворохом кабелей. Первый пошёл. — Да, простор впечатляет, — подала голос Мидори, убирая руку и делая шаг в сторону, чтобы Наоя, обернувшись с бокалом воды, ничего не заподозрил. — Чувствуется, что ты любишь доминировать во всём, даже в архитектуре. Зенин пригубил воду, его глаза хитро сощурились: — Внимательная девочка. Именно так. Мне нравится смотреть на людей сверху вниз. Очень расслабляет. Мидори лишь закатила глаза на его слова. Они двинулись дальше. Наоя повёл её мимо открытой дизайнерской кухни, сверкающей хромом и матовым стеклом, в сторону широкой, парящей в воздухе лестницы со стеклянными перилами, ведущей на второй уровень. — Наверху моя личная зона, — Наоя начал подниматься, не оборачиваясь. — Спальня, кабинет и библиотека. Туда доступ закрыт вообще всем. Моя прислуга убирается там только в моём присутствии. У Мидори внутри всё так и подпрыгнуло от азарта. Кабинет! Если чип «Зенит» не хранится в главной резиденции клана, то он со стопроцентной вероятностью находится именно здесь, в его рабочем кабинете. Маки говорила, что Наоя параноик и самые важные цифровые носители предпочитает держать под рукой. Они поднялись на второй этаж. Здесь свет был ещё более приглушённым, создавая интимную и давящую атмосферу. Полы были устланы мягким ковролином кофейного цвета, скрадывающим любые звуки. Наоя толкнул массивную дверь из мореного дуба: — Это кабинет. Мидори заглянула внутрь и затаила дыхание. Комната выглядела строго и дорого: огромный письменный стол, обтянутый кожей, массивное кресло, стеллажи с книгами и папками, а в углу вмонтированный в стену тяжёлый биометрический сейф с кодовым замком высокой степени защиты. — Ого... — Мидори намеренно сделала шаг внутрь, проходя к столу. — Не думала, что ты вообще работаешь за столом. Мне казалось, твоя работа заключается в другом. — Плохо знаешь меня, кошечка, — Наоя встал в дверном проёме, опёршись плечом о косяк и скрестив руки. Его взгляд изучал её движения. — Управлять логистикой целого клана со смартфона не получится. Мидори подошла к столу, делая вид, что рассматривает стоящую на нём изящную статуэтку из бронзы. Её сердце бешено колотилось в груди. Сейф был слишком сложным, к нему без Наои не подобраться. Но жучок здесь был просто обязан стоять. Одной рукой она потянулась к статуэтке, а второй, скрытой лацканом куртки, ювелирно прилепила второй микрофон под нижнюю крышку тяжёлой деревянной столешницы, прямо возле ящика с документами. Сделано. — Ну что, осмотрелась? — Наоя тихо хмыкнул, оттолкнулся от косяка и подошёл к ней ближе, отчего Мидори рефлекторно отступила назад, пока не упёрлась бедром в край стола. Он остановился всего в шаге от неё. Огоньки ночного Токио сквозь узкое окно кабинета ложились ломаными линиями на его лицо, подчёркивая резкие, аристократичные черты. — Осталась последняя комната, — его голос стал непривычно низким, с лёгкой хрипотцой. Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. — Моя спальня. Думаю, именно она интересует тебя больше всего, учитывая наш уговор... Мидори почувствовала, как внутри всё снова сковал тот самый ледяной страх девственницы. Желудок сжался в тугой узел, а сердце забарабанило по рёбрам. Снотворное всё ещё лежало в её сумке на первом этаже, она не успела подсыпать его во время ужина. И теперь ей предстояло войти в его спальню абсолютно беззащитной, один на один с его непредсказуемыми желаниями. Она судорожно сглотнула, лихорадочно соображая, как потянуть время, но Наоя, заметив её внезапную бледность и то, как сильно она напряглась, вдруг тихо хмыкнул. На его губах снова промелькнула та самая ленивая ухмылка. — Я шучу, расслабься, — он отступил на шаг назад, возвращая ей личное пространство, и насмешливо окинул её взглядом. — Не собираюсь я нападать на тебя прямо в коридоре. Мидори незаметно выдохнула, пытаясь вернуть лицу уверенное выражение, хотя руки всё ещё слегка подрагивали. Ей нужно было срочно увести его отсюда и спуститься вниз. — Твои шутки глупые, Зенин, — холодно бросила она, вздернув подбородок. — Лучше пройдём вниз, выпьем чего-нибудь. Гонка действительно была утомительной. Наоя окинул её долгим, изучающим взглядом, словно разгадывал какую-то сложную загадку, но спорить не стал. — Идёт, — легко согласился он и развернулся в сторону лестницы. — Заодно проверим, умеешь ли ты поддерживать беседу так же хорошо, как водить машину. Пошли. Когда они закончили осматривать верхний уровень и начали спускаться по парящей стеклянной лестнице обратно, Мидори едва заметно перевела дух. Время шло, ночной Токио за панорамными окнами казался ещё тише, а Наоя за время этой прогулки раскрылся для неё с совершенно иной, несвойственной ему стороны. Он увлечённо рассказывал об интерьере, делился какими-то мыслями, и Мидори ловила себя на пугающей мысли: без своей привычной маски жестокого мафиози он казался... обычным. Другим. Почти человечным. Но расслабляться было смертельно опасно. В её куртке всё ещё оставались жучки. Ей нужно было во что бы то ни стало разговорить его, опьянить, подловить момент и подсыпать снотворное, а заодно незаметно раскидать оставшуюся прослушку по пентхаусу. Они прошли вглубь гостиной, где располагалась шикарная, подсвеченная неоном барная стойка из темного мрамора. Наоя вальяжно обошёл её, заглядывая в сияющие стеклянные шкафчики с элитным алкоголем. — Что будешь? — лениво поинтересовался он, ведя пальцами по горлышкам бутылок. — Вино, шампанское, виски? — То же, что и ты, — лаконично ответила Мидори, присаживаясь на высокий кожаный стул у стойки. — Ну что ж, тогда выпьем вина, — одобрительно хмыкнул Зенин, доставая бутылку дорогого красного. Пока он отвернулся, чтобы взять хрустальные бокалы и штопор, Мидори начала дальше действовать. Её пальцы мгновенно скользнули в карман, выуживая один из миниатюрных жучков. Ювелирным, отточенным движением она завела руку под сиденье барного стула и намертво прилепила микрофон к металлическому каркасу. Наоя обернулся, аккуратно наполнил бокалы густым рубиновым напитком и протянул один ей. — Пойдём на диван, там удобнее, — кивнул он в сторону огромного белоснежного дивана в центре гостиной. Они расположились на мягких кожаных подушках. Мидори держала себя в абсолютных ежовых рукавицах: она лишь слегка пригубливала вино, помня, что находится на опаснейшем задании, в то время как Наоя пил уверенно и расслабленно. Тишина затягивала, но Зенин нарушил её сам. Он откинулся на спинку, крутя бокал в руке, и пристально посмотрел на неё: — Знаешь, Мидори… вначале я просто хотел обладать тобой. Хотел, чтобы ты, вопреки всему своему упрямству, мне подчинилась. Меня до безумия злила твоя гордость, эта непокорность и строптивость. Но потом… потом мне стало это нравиться. Мидори иронично выгнула бровь, стараясь скрыть внутреннее напряжение за привычной колкостью: — Ты ненормальный, в курсе об этом? Не пробовал провериться у врача? Наоя не разозлился. Напротив, он искренне, громко рассмеялся. Её резкие слова вовсе его не задели. — Я в курсе, — отсмеявшись, ответил он, и в его глазах блеснули весёлые искорки. — Но проверяться не буду. Я же говорил тебе на террасе: это норма моего поведения. — Всё ясно с тобой, — Мидори качнула головой и сделала крошечный глоток. Любопытство шпионки взяло верх, и она решила прощупать почву глубже: — И почему же тебе нравится моё отношение к тебе? Наоя мгновенно посерьёзнел, его взгляд устремился куда-то сквозь неё, в воспоминания. — Всю мою жизнь абсолютно все плясали под мою дудку, — тихо, с налётом глухой скуки заговорил он. — Делали абсолютно всё, что я скажу. Я привык видеть страх в глазах других. Видел, как со мной покорно соглашались, хотя в глубине души там были лишь сомнения и глухая ненависть ко мне. Все вокруг были чертовски предсказуемы. Кроме тебя. Ты единственная, кто дала мне искренний, жёсткий отпор. — Разве это тебя вначале не раздражало? — Мидори прищурилась. — Очень раздражало, — Наоя хищно усмехнулся, повернувшись к ней ближе. — Я хотел сломать тебя. Буквально растоптать твое эго. Но после той ночи в «Абиссе»… что-то изменилось. Я сам до конца не понимаю, что именно. Я испытываю такое чувство впервые в жизни. Мидори почувствовала, как по коже пробежали мурашки от его непривычной честности. — Почему ты так открыто делишься этим со мной? — она приподняла бровь. — Не боишься, что я всё расскажу ребятам? — Мне абсолютно все равно, — Наоя безразлично повёл плечом и сделал приличный глоток вина. — Рассказывай кому угодно. Ты меня этим точно не напугаешь. Мидори внутренне замялась. Она просто не знала, что ему ответить. У этого парня, казалось, на любую её фразу был готов непробиваемый ответ. Решив сменить тактику, она намеренно пошла на провокацию, надеясь вернуть его к привычному высокомерию: — Знаешь, когда ты ведешь себя как последняя сволочь, так гораздо интереснее. А сейчас ты какой-то… скучный. Наоя тонко уловил её манипуляцию, и на его губах снова заиграла ленивая ухмылка: — Только на одну ночь, кошечка. Завтра я снова буду прежним, обещаю. — Я в этом даже не сомневаюсь, — хмыкнула она. И, как ни странно, в этот момент между ними растаял последний лед, они оба негромко, но искренне посмеялись. Наоя отставил бокал, обернулся к ней и тихо, почти интимно произнёс: — Ты совсем не такая, как Май. Мидори внутри будто током ударило. Май Зенин… Сердце пропустило удар. Благодаря Маки она прекрасно знала грязную, трагичную историю этой запретной связи внутри их клана. Но сейчас ей нужно было сыграть лучшую роль в своей жизни. Она сделала максимально удивлённое лицо, притворившись, что понятия не имеет, о ком речь. — Кто это? — Мидори незаинтересованно приподняла бровь, хотя пальцы сильнее сжали ножку бокала. — Моя кузина, — Наоя вытянул ноги, лениво глядя перед собой. — Долгое время между нами была связь… исключительно по моей прихоти. Но в итоге я решил оборвать это. Мидори нервно крутанула бокал, чувствуя, как внутри закипает неподдельное возмущение. — И почему ты говоришь это мне? — она резко повернула к нему голову, сверкнув глазами. — У нас что, вечер откровенностей и исповедей грешника? К чему этот внезапный порыв честности? Наоя не ответил сразу. Он медленно повернул голову, поймал её возмущённый взгляд и хмыкнул. Его губы тронула самодовольная, понимающая ухмылка. — Ревнуешь? — тихо, с вкрадчивым превосходством спросил он, подавшись чуть ближе. — Что?! — Мидори даже опешила, её щёки мгновенно вспыхнули. — С ума сошёл, Зенин?! Было бы к кому и, главное, к кому! Поумерь своё эго, оно уже в потолок твоего пентхауса упирается. Наоя лишь тихо рассмеялся её бурной реакции, явно довольный тем, как легко вывел её из равновесия. — Лучше ты узнаешь это из моих уст, чем от кого-то другого в этом городе, — жёстко отрезал он, и в его голосе снова проступили хозяйские нотки. «Поздно, Наоя. Я знаю абсолютно всё, но сейчас мне приходится включать дуру», — мысленно ответила ему Мидори, удерживая маску оскорблённого достоинства. Вслух же она произнесла с ледяным, хлёстким осуждением: — Я не хочу знать подробностей твоих грязных взаимоотношений, тем более с твоей сестрой. Скажу лишь то, что это абсолютно ненормально и мерзко. — От тебя другого ответа и не ожидал, кошечка, — Наоя лишь лениво усмехнулся, ничуть не уязвлённый её резкими словами. Кажется, её строптивость забавляла его всё сильнее. Наступило молчание. Тяжёлое, неловкое, звенящее. На часах было уже три ночи, но никто из них спать не собирался. Время словно замедлило свой ход. Они постепенно пили, и алкоголь в бутылке уже подходил к концу. Мидори пила как можно меньше, удерживая себя в абсолютном контроле, она помнила, что находится на задании. — Я обещал тебя не трогать сегодня, и я сдержу это обещание, — внезапно нарушил тишину Наоя, и его голос упал до опасного, низкого регистра. Он повернулся к ней всем телом. — Но… всё же я поцелую тебя. И не спрошу твоего мнения. Мидори не успела даже возмутиться. Наоя стремительно приблизился к ней. Расстояние между их лицами исчезло. Секунду они просто гипнотизировали друг друга глазами, и в этот миг Мидори вдруг почувствовала странный, дикий прилив адреналина и тепла в груди. Запретный, опасный азарт накрыл её с головой. Наоя подался вперёд, и его губы накрыли её в яростном, страстном поцелуе. Девушка судорожно выдохнула. Он мягко, но настойчиво навалился на неё, увлекая за собой, и она сама не заметила, как оказалась лежащей на мягких подушках дивана, а Наоя навис над ней, полностью перекрывая пути к отступлению. Этот поцелуй не был похож на то, что она себе представляла: в нём была дикая, сбивающая с ног страсть, от которой кружилась голова. Мидори на мгновение потеряла связь с реальностью, отвечая на его напор. Вдруг эту оглушительную тишину разорвал резкий, настойчивый звонок его смартфона. Наоя с тихим ругательством отстранился. Тяжело дыша, он бросил быстрый взгляд на экран, и его лицо мгновенно посуровело. Не говоря ни слова, он поднялся с дивана, перехватил трубку и быстрыми шагами вышел через стеклянные двери на террасу, плотно закрыв их за собой, чтобы Мидори не слышала разговор. Мидори резко села на диване, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, губы горели от его поцелуя, а щёки пылали. Но разум мгновенно очистился от наваждения. «Это мой шанс! Сейчас или никогда!» Она лихорадочно огляделась по сторонам, проверяя углы потолка и стен. Наоя не любил, чтобы за его личной жизнью кто-то подглядывал. Убедившись, что всё чисто, Мидори трясущимися от адреналина пальцами залезла в карман куртки и извлекла крошечный флакон с бесцветной жидкостью. Взгляд упал на бокал Наои, в котором оставалось ещё прилично рубинового вина. Мидори рванулась к столику, откупорила крошечную крышечку и точным, быстрым движением вылила снотворное прямо в его алкоголь. Жидкость мгновенно растворилась без следа и запаха. Она успела спрятать флакон обратно в карман и принять расслабленную позу на диване ровно за секунду до того, как Наоя на террасе закончил разговор и повернулся к стеклянным дверям. Стеклянная дверь мягко отъехала в сторону. Наоя вернулся в гостиную, убирая смартфон в карман брюк. Его лицо на секунду оставалось сосредоточенным, но стоило ему перевести взгляд на Мидори, как выражение его глаз снова потеплело. Он не произнёс ни слова. Наоя просто подошёл, опустился на диван и, мягко перехватив её за талию, увлёк обратно на подушки. Его губы снова накрыли её губы. Этот поцелуй уже не был яростным или требовательным, в нём появилось странное, щемящее тепло. Мидори испугалась по-настоящему, потому что почувствовала, как внутри неё, где-то в самой глубинне души, что-то со скрипом ломается и меняется. Гордость и страх отступили, уступая место запретному, сладкому притяжению. Наваждение это было или нет, но с одной стороны она больше не хотела возражать. Её руки сами скользнули на его плечи, и она ответила на поцелуй, теряя счёт времени в этой полумрачной стеклянной клетке. Когда они наконец отстранились друг от друга, Наоя хрипло выдохнул и, словно желая скрепить этот момент, потянулся к своему бокалу. Мидори замерла, почти переставая дышать. Сердце пропустило удар, когда Зенин сделал первый, уверенный глоток рубиновой жидкости. Затем второй. Они поговорили ещё немного, обо всём и ни о чём одновременно. Наоя лениво крутил бокал, его речь постепенно становилась более медленной, тягучей, а веки тяжелели. Сильное снотворное Маки начинало мягко, но безжалостно забирать его в свои объятия. В какой-то момент Наоя просто замолчал на полуслове, его голова тяжело опустилась на кожаный подлокотник дивана, а пальцы выпустили пустой бокал, который мягко покатился по ковру. Наоя Зенин крепко уснул. Мидори осторожно поднялась с дивана, стараясь не шуметь. На настенных часах пентхауса светились цифры, 5:00 утра. Время поджимало с катастрофической скоростью. Всего через пару часов она обязана быть на тренировочной базе у Маки, чтобы сдать детальный отчёт о проделанной работе. Она подождала пару минут, внимательно прислушиваясь к его ровному, глубокому дыханию. Убедившись, что Наоя спит мертвецким сном и не проснётся от любого шороха, Мидори бросилась за своей сумкой. Ей нужно было действовать немедленно. Снотворное дало ей свободу, но времени всё равно катастрофически не хватало. Дойти до второго этажа, пробраться в его закрытый кабинет и уж тем более попытаться найти чип «Зенит» у неё просто физически не было возможности. Лихорадочно, но аккуратно Мидори обошла первый уровень пентхауса, быстро разбрасывая и закрепляя оставшиеся жучки в незаметных местах: за тяжёлыми портьерами, под основанием барной стойки и у входа. Дело было сделано. Квартира Наои теперь прослушивалась Маки. Уже накинув куртку и взяв сумку, Мидори на секунду остановилась у самого выхода. Она обернулась и посмотрела на спящего на диване мужчину. Впервые в жизни она видела Наою Зенина таким, без его ядовитой ухмылки, без наглого, пронзительного взгляда, без этой вечной маски превосходства и жестокости. Сейчас, в утренних сумерках, он казался удивительно беззащитным, почти обычным человеком, уставшим от своего собственного жестокого мира. Мидори сжала ремень сумки, и в её мыслях внезапно, вопреки всему здравому смыслу, прозвучал тихий, полный затаённой грусти вопрос: «Что было бы, будь ты другим? Хорошим? Встретились бы мы тогда при иных обстоятельствах?..» Она горько усмехнулась своим мыслям, понимая, что у их истории не может быть счастливого финала. Мидори сделала шаг назад к дивану, взяла лежащий в кресле мягкий кашемировый плед и осторожно, едва касаясь, укрыла им плечи Наои. Развернувшись, она бесшумно скользнула в открывшиеся двери лифта и растворилась в утреннем тумане Токио.