Бушующее пламя

«Luna» действительно поражала воображение. Это была не просто кабинка с микрофоном, а настоящая домашняя студия: панель с бесчисленными регуляторами тембра и эха, возможность подключения электронных инструментов, гигантский экран и звук, который физически ощущался кожей. Ёчико никогда не чувствовала себя более воодушевлённой. Пока парни отсиживались на диване, она с Юми принялась разминаться — сначала на лёгких поп-хитах, а затем и на безумных песнях Хатсунэ Мику. После распевки, словно две жрицы, посвящённые в один культ, они перешли к материалу своей группы. Ёчико что-то увлечённо показывала в блокноте, объясняя на пальцах. Юми сначала хмурилась, но лицо её вскоре прояснилось, и она кивнула с деловой серьёзностью. Поскольку часть репертуара «Phoenix» составляли каверы на западную музыку, найти подходящие минусовки было делом техники. Когда из колонок грянули первые, рвущие тишину аккорды, Кайто чуть не поперхнулся водой. Skillet. «Monster». Такого он точно не ожидал услышать после электронной виртуалки и сладких баллад о любви. Оказалось, жёсткий, почти металлический рок может странным образом сочетаться с чистым, высоким женским голосом. Особенно если этот голос с хрипотцой и яростью выкрикивал строки о монстре внутри, рвущемся на свободу. «Останови этого монстра!» На японском языке песня заиграла новыми, ещё более ядовитыми красками. Будто на утончённую гравюру укиё-э плеснули чёрной тушью и киноварью. Но одно Кайто мог признать беспристрастно: Ёчико не зря пропадала на репетициях четыре раза в неделю. — Браво! Теперь моя очередь! Иди, отдышись, — весело толкнула Юми подругу в сторону дивана, а сама потянула за руку Кэна. — Давай споём вдвоём? — Конечно, — парень мягко улыбнулся, и в его взгляде мелькнуло тёплое, понятное только им двоим одобрение. Глядя на них, Кайто ощутил лёгкий, почти неосознанный укол чего-то, отдалённо напоминающего зависть. Было в этой простоте что-то неуловимо правильное. Ёчико плюхнулась на диван рядом с Кайто, от души вздохнула и сунула ему в руки планшет с каталогом песен. — Выбирай. Теперь твой выход. — Я не планировал петь, — отрезал он, пытаясь вернуть устройство. — Но в этом, дорогой мой, и заключается смысл караоке, — парировала Ёчико, и даже сейчас в её голосе сквозила знакомая ехидная нота. — Здесь поют. Неужели не знал? — Удивительно, но как-то догадывался, — ответил он с той же сухой язвительностью. — А вот как ты додумалась до копии договора о помолвке — тот ещё вопрос. — Дорогой мой жених, — Ёчико с театральным пафосом положила ладонь ему на плечо, — я безумно рада, что ты продолжаешь считать меня наивной дурочкой, но обычно мои планы имеют куда больший запас прочности, чем ты предполагаешь. Если мне нужно. Ка́йто нервно стряхнул её руку. — Петь я не собираюсь. Я предпочитаю скрипку. — Ками-сама, ну ты и зануда! — Ёчико фыркнула, но без злобы, и поднялась, направляясь к двери. Кэн и Юми у экрана действительно смотрелись гармонично, их голоса сплетались в приятный, слаженный дуэт. Если абстрагироваться от колкостей и дурачеств, атмосфера была даже... приятной. С очень малой, почти нулевой вероятностью, Кайто возможно взял бы микрофон, если бы Ёчико предложила ещё раз. Очень малой. И стоило бы потом выяснить, что всё-таки значит это «цундэрэ»... Тем временем Ёчико вернулась, кивнула ребятам у экрана, и музыкальная эстафета продолжилась. Так прошло около получаса. Песни сменяли одна другую, смех лился рекой, и даже Кайто начал потихоньку оттаивать, ритм невольно отстукивая каблуком по полу. Честно говоря, внутри что-то ёкало и просилось наружу — взять микрофон, попробовать. Но рядом были профессионалы своего дела (пусть и в таком несерьёзном формате), и он не хотел выглядеть дилетантом. Поэтому он оставался тёмным, молчаливым островком в этом море веселья, осушая стакан за стаканом ледяной воды. Когда ему наконец пришлось выйти в поисках уборной, он задержался в прохладном, тихом коридоре подольше. Возвращаться хотелось — странное, новое чувство, — но роль мебели в углу уже изрядно наскучила. Он так и простоял бы там до конца сеанса, если бы из приоткрытой двери их зала не донёсся странный, скандирующий ритм. Кто-то читал рэп. Рэп про... императоров? Ради такого стоило вернуться. Когда он пробрался к своему месту на диванчике. Ёчико стояла в центре комнаты с микрофоном, лихо отбивая рифмованный список правителей, в то время как на диване корчилась от беззвучного хохота Юми. Когда отыграл последний аккорд, та наконец выдохнула: — Так вот чем ты вместо аранжировок занимаешься? Кто же за тебя партии расписывать будет? — Ой, да ладно тебе, — отмахнулась Ёчико, — это один вечер заняло. Зато все императоры как на ладони! Не зря же столько «хито» в имена напихали! Юми, успокоившись, забрала микрофон. А Ёчико обошла диван и, к полному изумлению Кайто, вдруг обняла его сзади, легко прижавшись щекой к его плечу. Парень дёрнулся, всё тело мгновенно напряглось, а затем он взял себя в руки, заставив мышцы расслабиться. Хотя щёки, он знал, наверняка пылали. — Если хочешь похвалы за изучение истории, то... — он прокашлялся, — молодец. Но висеть на мне необязательно. Прямо над его ухом раздался тихий, смущённый смешок. — Вообще-то, сюда вот-вот зайдёт администратор, — прошептала она так, что только он мог слышать. — И нам стоит выглядеть милой парочкой, чтобы нас не выгнали. — И когда Кайто, скрепя сердце, позволил себе немного расслабиться, она добавила: — Ну и... мне нужно, чтобы ты не сбежал, когда она принесёт то, что я заказала. Парень снова дёрнулся, осознав, что попал в ловушку, но руки Ёчико не отпускали, настойчиво удерживая его на месте. И будто по сигналу дверь открылась. На пороге стояла всё та же администратор с узким, изящным чехлом в руках. — Помогу подключить и настроить. Кто будет играть? — Вот этот молодой человек! — звонко, с торжеством в голосе объявила Ёчико, выпрямляясь и похлопывая Кайто по плечу. Он чувствовал себя мышонком, которого поймала и теперь держит в лапах кошка. Даже если не съедят, потреплют всерьёз. — Ёчи, нет... — Кайто, — она снова наклонилась, и теперь он явственно почувствовал лёгкий, сладковатый аромат её духов. — Я привела тебя сюда, чтобы ты тоже развлекся. Если скрипка — единственный способ заставить тебя получить удовольствие от музыки... то вот она. Выпрямившись, она добавила уже громче, с непоколебимой уверенностью: — Да и Хикару мне этого не простит. Давай, смелей!