Бушующее пламя

Дни летели один за другим, неумолимые и однообразные, как тиканье метронома. Вслед за листками отрывного календаря начали облетать и листья с деревьев в саду особняка Тачибана. В воздухе витала прохлада и терпкий запах увядания — осень вступала в свои права, а вместе с ней наступала пора пробных экзаменов. Ёчико нервничала все сильнее. Она разрывалась между тремя полюсами своего мира: изматывающими тренировками в подвале, репетициями «Phoenix» и бесконечными занятиями с Кайто. Её жизнь уподобилась бегу с препятствиями, где не было финиша, только новые барьеры. Юко-сан перестала заглядывать в её комнату и подвал, доверившись уверениям старшего сына: «Всё в порядке, ока-сан. У неё сейчас важный этап». Даже Хикару теперь отлавливали на дальних подступах, не давая потревожить любимую нээ-чан. Мальчик заметно тосковал, проводя свободное время либо с родителями, либо в одиночестве. Кайто, конечно, помогал ему с уроками, но эти методичные сеансы не могли заменить беспечных игр с сестрой. Брат пытался, искренне старался. Но каждая попытка поиграть в солдатиков или построить замок из кубиков незаметно превращалась в лекцию по истории или физике. В конце концов, Хикару, глядя на неудачную башню, которая должна была быть космическим кораблём, а стала иллюстрацией теории вероятностей, заявил с детской прямотой: — Нии-сан, извини, но ты просто не умеешь играть. Кайто мог только молча признать поражение. Но куда больше его тревожило состояние самой Ёчико. С тем же фанатичным рвением, с которым она прежде саботировала учёбу, она теперь погрузилась в неё с головой. И это было пугающе. Её глаза, обычно яркие и живые, стали запавшими и остекленевшими от недосыпа. Она двигалась как автомат, повторяя формулы даже за завтраком. Пришло время вмешаться. В тот вечер Ёчико, как и всегда, сидела за столом, уткнувшись в конспекты. Она уже не помнила, что учит и как давно. Просто механически вбивала в себя информацию, слово за словом. Перед глазами поплыл туман, и лишь резкий щелчок вырвал её из ступора. Настольная лампа погасла. На сетчатке ещё плясали жёлтые следы от строк, и лишь через мгновение она с раздражением обернулась. Позади, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, стоял Кайто. — Тебе нужен перерыв. Сейчас же. — Отстань, — голос её был хриплым от усталости. — Ты же сам требовал, чтобы я училась. Что теперь не так? Она потянулась и снова щёлкнула выключателем. Свет ударил в глаза. — Так много заниматься — неэффективно и вредно. Нарушен базовый режим сна и отдыха. Лампа снова погасла. Ёчико тяжело вздохнула, в третий раз включила свет и медленно, как робот, развернулась к нему целиком. — Чего тебе от меня нужно? — Чтобы ты перестала напоминать зомби. Мама волнуется. — Какие же вы все странные… — пробормотала она и попыталась вернуться к книгам. Но Кайто ловко перехватил её за плечи и развернул обратно. — Хикару уже извёлся. Он думает, что его нээ-чан его разлюбила. Девушка провела ладонями по лицу, грубо растирая глаза. — Ладно, завтра поиграю с ним. А сейчас отстань и дай учиться. У Кайто дёрнулся нерв на скуле. Почему эта упрямая дура не могла сама вовремя остановиться? Почему её всегда приходилось выдергивать за шкирку из пропасти, в которую она бросалась с таким саморазрушительным упорством? И почему сейчас, когда она наконец делала то, чего он так добивался, это злило его больше всего? — Сейчас ты закроешь эти книги, — его голос стал низким и не допускающим возражений. — Пойдёшь и примешь наконец душ (когда ты в последний раз к воде прикасалась?). А потом ляжешь спать. На завтра у тебя другие планы. И ты уделишь время ребёнку. Ёчико несколько раз моргнула, её взгляд был мутным и расфокусированным. — Самое забавное, — произнесла она тихо, словно делая открытие, — что это ведь не твой ребёнок и не мой. Мы его, получается, просто отжали когда-то у Юко-сан и Кейсукэ-сан. Пока Кайто, ошарашенный, обдумывал эту до странности глубокую и циничную мысль, Ёчико мягко отодвинула его руку и, покачиваясь, поплелась в сторону ванной. После душа, который едва развеял тяжёлую дремоту, в её голове снова зашевелилась мысль о недочитанной главе. Но тут в дверь бесшумно проскользнула маленькая тень. — Сестрёнка-а-а… — послышался шёпот, полный обиды. — Что случилось, Хикару? И тут мальчик, всхлипнув раз, другой, разразился тихим, но отчаянным плачем. Это сработало лучше любого адреналина. Ёчико мгновенно ожила, усадила его к себе на кровать, закутала в мягкое одеяло и принялась вытирать крупные, солёные слёзы. — Ну что ты, котёнок мой? Кто тебя обидел? Говори. Хикару что-то бормотал, уткнувшись лицом в её плечо, цепляясь маленькими ручками. Через пару минут Ёчико с трудом разобрала обрывки: «Больше не любишь… променяла на какого-то другого, послушного мальчика…» и другие, не менее драматичные предположения. В груди кольнуло смехом, но она тут же подавила его. Нельзя было дать малышу и тени сомнения. — Родной мой, да как я могу тебя разлюбить? Ты же самый лучший братик на свете! Единственный и неповторимый! — Пр-правда? — всхлипнул Хикару, поднимая заплаканное лицо. — Конечно, солнышко! — Ёчико крепко обняла его и поцеловала в макушку, продолжая тихо покачивать. — Тогда ты завтра со мной поиграешь? — Обязательно поиграем. Может, Кайто и вправду был прав. Перерыв был необходим. Но тут Хикару, успокоившись, огорошил её новым вопросом: — И на сюрприз смотреть пойдёшь? — На какой ещё сюрприз? — Кайто-нии обещал большой сюрприз, если ты завтра пойдёшь с нами гулять. — Зная твоего брата, — усмехнулась Ёчико, — его сюрприз — это билет на лекцию о миграциях бабочек. Ты уверен, что он обещал что-то весёлое? — Уверен! — мальчик твёрдо кивнул, утирая последние слёзы рукавом пижамы. — Он сказал, что… постарается быть не скучным. Ёчико тихо фыркнула. Слова «Тачибана» и «не скучный» казались ей понятиями из параллельных вселенных. Но «сюрприз» звучало интригующе. Пожалуй, на это стоило посмотреть. Следующее утро началось с того, что на её кровать запрыгнул живой, неудержимый будильник. — Ёчи-нээ, вставай! Пора! Вставааай! Но тело, отвыкшее от нормального сна, взывало о пощаде. Возмутитель спокойствия был ловко пойман, завёрнут в одеяло с головой и придавлен подушкой «на пять минуточек». Однако упрямство, видимо, было семейной чертой. В итоге Ёчико всё же поплелась в ванную, чувствуя себя разбитой. Юко-сан на кухне не скрывала удивления, увидев девушку без приросшего к руке учебника. — Доброе утро, Хикару, Ёчико. Как раз вовремя. Садитесь, завтрак готов. — Доброе… — пробормотала Ёчико, машинально считая места за столом. Мозг заработал не сразу. — А где… Кейсукэ-сан и Кайто? Опять в офисе? Юко-сан поставила на стол последнее блюдо и села напротив. — Кейсукэ сегодня на важных переговорах. А Кайто ушёл в школу ещё затемно. Говорил, нужно кое-что подготовить. — Ну вот видишь, — обратилась Ёчико к Хикару, — сегодня мы с тобой, малыш, предоставлены сами себе. — Нет! — нижняя губа мальчика предательски задрожала. — Он говорил про другой сюрприз! Он вернётся! — Конечно, вернётся, не плачь! — Юко-сан тут же бросилась утешать сына, бросив на Ёчико быстрый взгляд с лёгким укором. Та лишь пожала плечами. Она искренне считала, что лучший сюрприз от Кайто — это его отсутствие. Но ближе к обеду, когда искушение улизнуть к конспектам стало непреодолимым, в дом ворвался сам виновник беспокойства. Кайто вернулся необычно растрёпанный и со следами пыли на рукавах пиджака. — Всё, собирайтесь! Идём смотреть сюрприз! — объявил он, слегка запыхавшись. — Ура-а-а! — Хикару сорвался с места с победным кличем. Ёчико медленно подняла на Кайто удивлённый взгляд, приподняв одну бровь. — На месте узнаешь, — парировал он, отвечая на немой вопрос. — Одевайся теплее. У нас время — до семи. И Ёчико, ведомая жгучим любопытством, пошла собираться. Чисто из любопытства, конечно.