Бушующее пламя

Синто, его лицо искажено презрением, стоял перед человеком, которого в узких кругах звали Волком. Тот был неподвижен, как скала, его взгляд пуст и профессионально холоден. — В каком смысле ты отказываешься? — голос Синто сорвался на визгливую нотку. Больше всего на свете он ненавидел это слово. «Нет». Особенно от тех, кто должен был беспрекословно подчиняться. — Ты что, успел забыть, кто мой отец?! Волк медленно перевел на него взгляд. В его глазах не было ни страха, ни подобострастия. — Я не буду охотиться на маленьких девочек, — произнес он ровно, отчеканивая каждый слог. — Эта стерва должна получить по заслугам! Она выставила меня на посмешище! — Я могу выбить долги, — продолжил Волк, не повышая голоса. — Могу… уговорить человека подписать нужные бумаги. Но. С. Детьми. Я. Не. Воюю. Он развернулся и вышел, не хлопнув дверью. Она просто прикрылась за ним с тихим щелчком. Этот звук прозвучал для Синто громче любого хлопка. Его ярость, лишенная выхода, с бешеной силой ударила в виски. Со стоном, больше похожим на рык, он рванулся вперед и перевернул низкий стол. Папки, пепельница, дорогой смартфон — все полетело на пол с душераздирающим грохотом. — Да какого черта?! — он метался по комнате, как раненый зверь в клетке, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Раз не получается сделать это чужими руками… Значит, он сделает это сам. Тщательно. Без свидетелей. И чтобы этот зазнавшийся Тачибана и его фиолетововолосая девчонка запомнили это навсегда. ___ — Подготовительные курсы в «Сэйран»? — Кейсукэ-сан отложил газету, его взгляд стал оценивающим. — Ага, двухмесячный интенсив. Прямо до вступительных, — Ёчико говорила с непривычной для себя деловой собранностью. Кейсукэ и Юко переглянулись. Такая разительная смена настроения у Ёчико настораживала, но после победы на творческом конкурсе сомневаться в твердости ее намерений было бы глупо. — Но вы же, кажется, занимались с Кайто? — Юко-сан осторожно переводила взгляд с сына, уткнувшегося в тарелку, на оживленное лицо Ёчико. Они поссорились? Или это новый, более изощренный этап их холодной войны? — У меня скоро переводные экзамены, — откликнулся Кайто. — Если учесть факультативы и стажировку у отца, времени не останется. — На время экзаменов ты можешь быть свободен от обязанностей в компании, — Кейсукэ был готов на уступки, если это гарантировало продолжение хрупкого перемирия. — Нет, так не пойдет, — четко, со щелчком положив палочки на стол, возразила Ёчико. — Кайто не должен терять свою… нормальную жизнь из-за того, что я когда-то плохо училась. На курсах дают структурированную программу, занятия в группах — всегда есть у кого спросить. Она замолчала, покусывая губу, и наконец посмотрела прямо на Кейсукэ. — Но они идут после уроков, до вечера. Мне… можно туда ходить? Вопрос повис в воздухе. Смысл его дошел до Кейсукэ не сразу. А, точно. «Домашний арест» был смягчен, но не отменен полностью. Выход в свет все еще требовал санкции или сопровождения. Он увидел в ее глазах не дерзость, а расчетливую надежду. — Если это учеба… то не вижу препятствий, — заключил он. Уголки губ Ёчико дрогнули в легкой, почти незаметной улыбке. Первый этап плана выполнен. ____ — О, кажется, нас будет встречать кто-то из студсовета на первом занятии! Ты там с кем-нибудь знаком? — Ёчико подпрыгивала на месте, ее дыхание превращалось в белые клубы на морозном февральском воздухе. Этот субботний день был днем ознакомительного занятия. Кайто, наконец-то вырвавшийся на свои отложенные уроки скрипки, шагал рядом, погруженный в свои мысли. Дорога была усеяна хрустящими ледяными лужами, которые Ёчико считала своим долгом раздробить. Каждую. Поэтому продвигались они медленно. — Нет. Я предпочитаю не разбрасываться временем на такие малозначительные социальные ритуалы, как «знакомство», — отрезал он. — Ты… ты сейчас серьезно? — Ёчико замерла, потом догнала его и заглянула в лицо, будто пытаясь обнаружить признаки шутки. — Ты ведь придуриваешься? — Если хочешь произвести впечатление на преподавателей «Сэйран», начни с расширения словарного запаса, — парировал он, щелкнув ее по лбу. — Ой, а маленьких вообще-то обижать нельзя! — Кто бы говорил… Этот разговор Ёчико запомнила. И решила ситуацию исправить. Кардинально. На курсах было очень много ребят из самых разных уголков страны. Некоторые переехали в Токио только ради возможности поступления в Сэйран. Ведь это не только подготовительный курс от преподавателей школы, но и доступ к залам самоподготовки и библиотеке. Этим Ёчико и воспользовалась в первую очередь. Когда Кайто зашёл в библиотеку за справочником, его взгляд споткнулся о фиолетовые волосы там, где они никак не должны были находиться. Ёчико спокойно восседала в соседнем классе самоподготовки посреди студсовета и, кажется, занималась вместе с ними. Президент, вице-президент (та самая милая девушка с огромными глазами, которую все звали Дзи-Дзи), секретарь. Они что-то оживленно обсуждали, листая конспекты. — Смотри, малышка, вот эту задачу можно решить через производную, — объяснял президент, указывая на график. — Но здесь не задана функция, — парировала Ёчико. — Её можно вывести из условия, если посмотреть на пределы… «Как легко она втирается в доверие, — с горькой горечью подумал Кайто. — Как мастерски пользуется своей… хрупкостью? Наивностью?» Он взял нужную книгу и сел за стол прямо за её спиной, за ширмой высокого стеллажа. По идее, надо было просто уйти и готовиться к дальнейшим занятиям, делать домашнюю работу, решать пробные экзамены в конце концов. Но почему-то (как много глупых вещей он совершил за последнее время?) ему необходимо было узнать о чем вообще говорят лучшие ученики с его протеже. — Ладно, сделаем перерыв! — объявила Дзи-Дзи. — Тогда я схожу за напитками! — вызвался секретарь. — Знаешь, мне так понравилось, как ты пела на конкурсе! — Дзи-Дзи повернулась к Ёчико, и ее восхищение казалось искренним. Слишком искренним. — Это было так… заряжающе! — Вы слышали, семпай? — голос Ёчико зазвенел скромной радостью. — Я не стою такой похвалы! — Стоишь, — вступил в разговор вернувшийся президент. — Ты ведь планируешь поступать в класс искусств? — Да, мне очень понравилась ваша программа стажировки и студия звукозаписи. - Звукозаписи... О, а ты слышала про Luna? Мы туда ходим время от времени студсоветом. Не хочешь присоединиться? - Конечно знаю! Я была там всего раз, но какая это красота! Но ведь туда пускают только парочек? - Ёчико с хитринкой бросила взгляд на вице-президента. Та залилась краской: — Но ведь можно и притвориться... — Эй, если пойдешь, я могу быть твоим кавалером! — сразу сориентировался секретарь. — Не слушай его, из меня парень получится куда презентабельнее! - вмешался бухгалтер. Ёчико рассмеялась — легким, мелодичным смехом, который Кайто слышал только, когда она была с Юми или возилась с Хикару. Смехом, который сейчас резал его, как лезвие. Больше это Кайто слушать не мог. Все было понятно. Как только он стал не нужен, Ёчико просто выбросила его и сразу же нашла себе место потеплее. Конечно со студсоветом будет интереснее и в караоке сходить, и готовиться куда легче. Стараясь сдерживать эмоции, он встал из-за стола и с неестественно прямой спиной пошел в сторону выхода. Сегодня он придет домой и будет заниматься своими и только своими делами. А эта неблагодарная девчонка может и дальше паразитировать на сильных учениках. Главное, чтобы не на нём. по спине Ёчико пробежал холодок, когда Кайто встал из-за стола. Она передернула плечами, как будто видела или знала, насколько сильно он разозлился. Но девушка списала дрожь на сквозняк. Ее план был в самом разгаре, нельзя отступать сейчас. ___ То, что Кайто намеренно ее игнорирует, Ёчико поняла с недельным опозданием. Она все еще верила, что это его странная форма концентрации. — Кайто, извини, что отвлекаю, — она осторожно заглянула в его комнату, держа в руках тетрадь с нерешаемой задачей. — Но тут интеграл какой-то злой, у меня ответ не сходится… — Так иди и спроси у своих новых друзей из студсовета! — его голос, резкий и ледяной, ударил ее, как пощечина. Он даже не обернулся. Ёчико замерла в дверях, тетрадь бессильно опустилась вдоль тела. Она была готова к ворчанию, к сарказму, даже к крику. Но не к этой… холодной, бесповоротной ярости, направленной лично в нее. — Что… случилось? — тихо спросила она. Кайто резко встал. Его движения были резкими, угловатыми. Он подошел, взял ее за плечи — не обнимая, а именно взял, как вещь, — и буквально выпроводил за порог. — Ты мне мешаешь уже больше полугода! Дай наконец покой и иди приставать к своим драгоценным семпаям! Дверь захлопнулась перед ее носом. Щелчок замка прозвучал окончательным приговором. Она стояла, глядя на темное дерево, пытаясь понять, где свернула не туда. — У вас… все в порядке? — снизу, обеспокоенно, донесся голос Юко-сан. — Кажется, у Кайто нервный срыв, — глухо ответила Ёчико, все еще не отрывая взгляда от двери. — И в этот раз я даже не начинала! ___ — И что, он буквально так и сказал? «Иди к своим друзьям»? — голос Аяме в трубке звучал возмущенно и сонно одновременно. Была глубокая ночь. — Да! И вытолкал за дверь! — Ёчико, закутавшись в одеяло, ходила по комнате. — Я же пошла на эти курсы специально, чтобы разгрузить его! Чтобы он наконец отдохнул от меня! А он ведет себя как псих какой-то! — Он упомянул студсовет. Что ты там такого натворила? — Ну… я совершенно случайно влилась в их компанию. Они умные, веселые, помогают с учебой… Минута молчания. В динамике послышалось лишь ровное дыхание. — Аяме? Ты заснула? — Ёчи. Зачем тебе студсовет? — Аяме задала вопрос с убийственной простотой. — Ну… сначала я думала, что просто «проложу дорожку» для Кайто. Чтобы он познакомился, у него появились свои люди в школе. Но они и правда классные… — Так, стоп. Ты втиралась в доверие к элите «Сэйран», чтобы потом подружить их с твоим женихом-затворником? — в голосе Аяме зазвучало неподдельное изумление. — А Кайто в курсе этого твоего… стратегического плана? Долгое-долгое молчание. — Нет, — наконец выдавила Ёчико. — Ну вот и вся разгадка, детка. Он видит только то, что ты днями пропадаешь с кем-то еще, смеешься, учишься, строишь планы сходить в караоке. Он думает, ты нашла себе новую, более интересную компанию и просто вытираешь об него ноги. Ёчико села на кровать, как подкошенная. Эта мысль даже не приходила ей в голову. — Но я же для него старалась… — Словами, Ёчи. Нужно говорить словами. А не строить хитроумные планы по его социализации, как какого-то проблемного питомца. Когда он отойдет, поговори. Прямо. Без намеков и песен. — Ладно… поговорю, — сдалась она. — И никаких «ладно»! Договорились? — Договорились. Но поговорить не получалось. Кайто стал призраком в собственном доме. Он выходил из комнаты только по необходимости, не задерживался за ужином, отмахивался даже от Хикару. — Сестрёнка, а почему нии-сан такой грустный? — спросил как-то мальчик, лепя из пластилина что-то невообразимое. — Ты хотел сказать — вредный? — вздохнула Ёчико, помогая ему вылепить крылья дракону. — Нет, грустный. У него глаза, как у того пса, что потерялся около школы, помнишь? Ёчико сжала кусок пластилина в кулаке. Она помнила. И от этой параллели стало не по себе. Она разозлила, обидела, оттолкнула его. И теперь не знала, как все починить. Время текло, февральская стужа постепенно сдавала позиции, но лед между ними только креп. ___ Когда Дзи-Дзи в очередной раз пригласила её в кино с группой, Ёчико увидела шанс. Нужно было выманить Кайто из скорлупы. Тук-тук-тук. В дверь стучали очень робко. либо это Хикару, который окончательно соскучился по брату, либо мама собирается звать на ужин. Кайто не хотелось видеть никого из них. Он с головой ушел в подготовку к экзаменам. Снова посещал все факультативы, но старался не задерживаться в библиотеке. Слишком уж раздражала макушка с фиолетовыми прядями. и вьются ведь вокруг нее эти... эти... даже в своих мыслях парень не мог заставить себя материться. — Входите, — после паузы прозвучал безжизненный голос. Она проскользнула внутрь. Он сидел за столом, освещенный лампой, спина — напряженная струна. — Извини, это я… — она остановилась в нерешительности. Комната была наполнена его молчаливым упреком. — Что тебе надо? — тон был правильным, ледяным. Только она уловила в нем легкую, почти незаметную хрипотцу на последнем слоге. — Меня… Дзи-Дзи позвала в кино. В воскресенье. — Поздравляю. И при чем тут я? — он не обернулся. — Пойдем… вместе? — Ага, чтобы я, как официальный сопровождающий, посидел в углу, пока ты развлекаешься с приятелями? Нет, спасибо. Она видела, как напряглись его плечи под тонкой тканью рубашки. Видела, как он стиснул ручку в пальцах. Он ждал, что она уйдет. Уйдет обиженная, и это даст ему повод окончательно запереть дверь. И не только эту. Но она не уходила. Тишина затягивалась, становясь невыносимой. — Я хочу, чтобы ты пошел со мной, — наконец выдохнула она, и в ее голосе прозвучала не просьба, а что-то вроде признания. Слабого, неумелого. Кайто откинулся на спинку стула и зажмурился. Перед глазами заплясали красные пятна. Ну как сказать ей, чтобы она перестала его доставать? Что она переигрывает. Как тогда с объятьями и скрипкой в караоке, как с поцелуем после выступления. Теперь каждое движение, каждый жест Ёчико в его голове казались пропитанными лицемерием и ложью. Молчание затягивалось, но девушка упрямо ждала ответа и никуда не уходила. — Нет, — твердо произнес он, придвигаясь к столу. Ножки стула противно скрипнули по полу. Она постояла еще мгновение. — Ладно… Извини, что помешала. Когда дверь закрылась, Кайто выключил лампу и в темноте добрел до кровати, тяжело рухнув на нее. За последние полгода было довольно много моментов, когда он из-за этой девчонки пропускал факультативы, тратил время на посиделки в гараже с ее группой вместо занятий и... не спал по ночам. В какой-то момент, каждое касание Ёчико стало горячим, как огонь. Но вместо ожогов под кожей распускались теплые цветы. А когда она его поцеловала... Они ведь так и не обсудили это. Кайто перевернулся на другой бок. Мысли шли по одному и тому же кругу. Сложно признаться самому себе, что ты влюблен в свою же невесту. Тем более, что она такая двуличная, паразитирующая на всех негодяйка! Волна гнева подкинула его с кровати и заставила мерить шагами комнату. "Я не собираюсь помогать тебе развлекаться, если ты вытираешь об меня ноги!" думал парень, наворачивая круги, "Теперь не сможешь тусить со своим любимым студсоветом! или ты уже завела себе там любимчика? тоже делаешь вид, что заботишься о нем?" На этой мысли Кайто окончательно взбесился и отправился туда, куда обычно ходила бесится Ёчико, в подвал. Ещё одна привычка, которую он взял от ненавистной девушки. Сразу ставя высокую скорость, он попытался потеряться в беге, но мысли всегда его догоняли: "Узнала его любимый чай? Делаешь жалобные глазки, когда тебе нужно объяснить пример? ведёшь себя как ребенок, чтобы о тебе хотели заботиться?" — И какого черта мне вообще есть до этого дело?! — Кайто с криком остановил беговую дорожку и начал наворачивать круги по подвалу. Но в один момент в голову пришла интересная мысль: "А если мне нет до нее дела, то почему бы и не отпустить ее развлекаться? А потом взамен потребовать объяснений, какого черта она творила все это время." Эта мысль успокаивала и давала душевное равновесие. Действительно, а ведь можно ещё сделать пару фотографий, как Ёчико развлекается с друзьями и потом шантажировать ее ими! Больше она не подойдёт ни на шаг к его комнате, даже имя его забудет. Иначе отец сразу узнает, как она "занимается". Последняя мысль отозвалась неприятным, мерзким холодком в груди. Но план был придуман. Осталось лишь исполнить его. уже в комнате после душа Кайто взял телефон и написал Ёчико: "Я отпрошу тебя у отца и притворюсь, что мы идём вместе. Но к своим товарищам пойдешь одна." через минуту телефон завибрировал: "Спасибо" ___ В соседней комнате Ёчико сидела и смотрела на телефон с осуждением, как будто он виноват в этой ссоре. Она всего лишь хотела вытащить Кайто из комнаты и при возможности обсудить с ним всю эту ситуацию. Ведь если он познакомится с такими чудесными люди как Дзи Дзи, Нагой и Каори, то наверняка поймет, что злиться не на что. И они смогут проводить время вместе, даже если Ёчи не поступит в Сэйран. Возможно, они бы даже стали друзьями... - Ну как минимум, мы выйдем из дома вместе. Может, я его успею уболтать. - пробормотала Ёчико, ложась спать. Никто и никогда бы не сказал, что такой сдержанный Кайто Тачибана будет вести себя как обиженный ребенок. Но чудны же дела твои, Господи...