До последнего вздоха | Нино и Киара

Нино — Ты можешь сделать то, о чём думаешь? — Киара невинно смотрит на меня. — Ты можешь поцеловать меня? Я буквально чувствую, как внутри меня что-то щёлкает. Словно вырубает переключатель. Весь здравый смысл испаряется ровно в ту секунду, когда до меня доходит смысл её слов. Мои руки притягивают её, а уже в следующее мгновение наши губы соприкасаются. Я практически уверен, что услышал, как удивлённо втянула в себя воздух Киара, когда она оказалась так быстро и внезапно в нескольких миллиметрах от меня. Киара прижимается ко мне вплотную, вконец сокращая всё то ничтожное пространство между нами. Её руки мягко обхватывают меня за шею, видимо, чтобы я не смог отстраниться. Я не смог бы, даже если бы захотел. Только не сейчас. Поцелуй длится ещё несколько мгновений. Я чувствую, как тело Киары становится всё более расслабленным, практически тает в моих руках, поэтому я обхватываю её за талию и плотнее прижимаю к себе. А потом меня резко пронзает мысль о том, что сейчас происходит и почему мы так долго этого не позволяли. Чёрт возьми! Киара ещё не до конца восстановилась. Прошло слишком мало времени. Возможно ли то, что этот поцелуй сможет стать триггером для возобновления травмы Киары? Будет ли откат? Нет, нет, блять! Прошло всего несколько дней с того момента, как она стала чувствовать себя в разы лучше, и сейчас, после всех усилий, что мы приложили, чтобы это произошло, наш поцелуй может стать тем, из-за чего она опять закроется в себе. Я тут же отстраняюсь, когда перед глазами всплывают картины того, в каком состоянии последний месяц была Киара. Она издаёт недовольный звук, открывая глаза, и смотрит на меня с явным непониманием. — Нет, не сейчас, — мой голос больше похож на низкий хрип. Это волнение? Возбуждение, причиной которого стала Киара? Прекрасные полные и покрасневшие губы Киары сжимаются в тонкую линию. В её глазах показывается смущение и неуверенность, а где-то на грани с реальностью я замечаю в них же едва пробегающее разочарование. — Что? Но почему? — я практически готов поклясться, что боль промелькнула на лице Киары. — Нельзя, — качаю я головой. — Прошло совсем мало времени после твоей травмы. Мы не можем... — Можем, — резко оборвала меня Киара. Её руки схватили меня за воротник и притянули к себе, втягивая в резкий, требовательный поцелуй. Я по привычке обычного обхватываю её за талию, прижимая к своей груди. Кажется, мы не дышим, пока длится этот поцелуй, но это всех устаивает. Когда Киара отстраняется, её дыхание сбито настолько, что она хватает воздух ртом. И, чёрт возьми, я не могу оторвать взгляд от вида её прекрасных губ. Тем более, когда она пытается втянуть в себя ещё больше воздуха, потому что была поглощена процессом. — Давай я буду решать, достаточно ли я восстановилась, — мягко произносит она, закидывая свои руки мне за шею и сцепляя их в замок. — Уверена? — приподнимаю брови, хотя и так понимаю, что это не нужно. Если Киара решительно настроена на что-то, то она это получит. Уголки её губ приподнимаются, когда её губы растягиваются в милейшей улыбке. — Ммм... Дай-ка мне подумать... — она притворно задумывается, чуть запрокинув голову к потолку, словно действительно вовлечена в размышления. Эта картина вызывает покалывание в моей груди и слабую усмешку на губах. — Да, уверена. И я не намерена отступать. С этими словами она послала мне игривый взгляд и этого было достаточно, чтобы сорвать последние крупицы моего здравого разума. Резко, как сорвать пластырь. Одно мгновение — мы стоим, и я пытаюсь не потерять голову от умиротворённой улыбки своей жены, а в следующее я уже подхватываю её на свои руки. Её ноги обвивают мой торс, пока она цепляется за меня, хоть это и не обязательно — она слишком легкая, как пушинка. Я пересекаю нашу спальню в несколько больших размашистых шагов, а после опускаю Киару на кровать. Не спешу отстраняться и продолжаю нависать над ней. Глядя сейчас на то, каким жадным взглядом смотрит на меня Киара, а её глаза бегают от моего торса, за который она до сих пор держится крепко сцепленными ногами, не собираясь отпускать, к моему лицу, проходясь от глаз до губ, всё внутри меня жжёт огнём. Чёрт возьми, я готов поклясться, что она сейчас сдерживает себя от того, чтобы показательно аккуратно прикусить зубами кончик своего указательного пальца, продолжая пожирать меня своим внимательным взглядом. То, какой соблазнительной была Киара, сама того не замечая, грозило стать моим концом и причиной потери рассудка. — И чего ты сегодня добилась? — спросил я, когда мы тем же вечером, но спустя пару часов, лежали на кровати. — Своим разговором с Адамо? Она мирно устроилась на мне, крепко обхватив руками и ногами. Её голова покоилась на моей груди, а пальцы правой руки размеренно поглаживали мою кожу, обводя незамысловатыми кругами рельефные мышцы. Мои же руки обнимали Киару за слишком тонкую и хрупкую из-за истощения талию. Сегодня она на ночь надела комплект, состоящий из шорт и короткого топа. Одежда совершенно не прикрывала её живот, который только начал выступать. В действительности, он не должен быть так явно выражен на таком сроке, но на этом всё же сказалось то, насколько сильно похудела Киара за последний месяц. Она перестала регулярно терять вес только около трёх дней назад. Все остальные дни до этого я предельно явно ощущал, как она начинала исчезать у меня на глазах, превращаясь в прозрачную оболочку прежней себя. — На самом деле большего, чем то, на что я рассчитывала изначально, — признаётся она. — Что, он даже открыл тебе дверь? От Киары исходит пара-тройка тихих смешков, которые она глушит, зарываясь носом в изгиб на моей шее. Её горячее дыхание щекочет мою кожу, а волна возбуждения проносится по всему телу, концентрируясь в паху. Чёрт возьми... Киара точно знала, что делала со мной. Ей нравилось дразнить меня? Нам придётся выждать несколько дней, прежде чем я смогу ответить ей в полной мере на эти крайние издевательства. — Ты, возможно, не поверишь, но он не только открыл дверь, но ещё и поговорил со мной, согласившись со значимой частью всего сказанного, — пробормотала она. — Он на правильном пути. Его просто надо страховать. Мы переговаривались вполголоса, чтобы не потревожить сон нашего сына в кроватке. Голос Киары был томным и уставшим, с каждым новым десятком минут она зевала всё чаще. Этот день сильно вымотал её, она сильно хотела спать — об этом напрямую свидетельствовали мне признаки, которые посылало её тело. Но сама Киара упрямо игнорировала это, отгоняя сон от себя, ещё плотнее зарываясь в мои объятия и прижимаясь ко мне так близко, что в некоторые мгновения не приходилось переживать за ребенка в её животе и о том, чтобы случайно не надавить на живот Киары. — Мне кажется, нам надо просто показать ему, что всё движется дальше, — тихим и размеренным голосом произносит она. — Даже я смогла переступить через это. Моя ладонь,поглаживающая Киару по спине, замедлилась. — Ты уверена? — просто спросил я, чувствуя её заминку, когда вопрос слетел с моих губ. — Да, — после короткой паузы прошептала она. — Я сделала это, — она тяжело сглотнула. — Точнее, пытаюсь. Но я сделаю это ради тебя и Алессио. Ради наших детей. Моя рука в следующее мгновение переместилась с её спины на слабо выступающий живот. Явно ощущая твёрдую выпуклость, я начал медленно передвигать руку, поглаживая его. В некоторые моменты мои пальцы едва касались её кожи, пуская мурашки, от которых Киара вздрагивала всем телом. — И ты превосходно справляешся, милая, — я оставляю короткий поцелуй на её макушке. — Безумно горжусь тобой. Ты такой путь проделала... — Но я бы не смогла сделать это, если бы тебя не было рядом, — возражает она. — Ты постоянно был рядом, Нино, хотя не должен был, — она ещё глубже зарывается в мои объятия, хоть это и казалось уже невозможным. — Ты вытащил меня из тьмы. Спас меня. Я продолжаю держать Киару в своих руках. Она такая хрупкая. Кажется, что слишком миниатюрная и лёгкая. Внутренней силы в ней намного больше, чем может показаться на первый взгляд. Она столько преодолела. Столько вынесла. Через столькое переступила ради тех, кого любит. Некоторые мужчины в Каморре не настолько сильны и самоотвержены, как Киара. Когда я выныриваю из своих мыслей, я замечаю, что Киара до сих пор не спит. Чуть наклонив голову, заглядываю в её лицо и понимаю, что она усердно обдумывает что-то. Она бездумно водит пальцем по моей коже, делая это скорее на автомате, чтобы занять себя чем-то во время погружения в мысли. Она полностью расслабилась под моими прикосновениями, потому что моя рука по-прежнему лежала на её животе. Кожа к коже. Господь, это самые приятные ощущения. Моя рука лежит на животе, где находится наш ребенок. Второй мальчик, как была уверена Киара. Я полностью доверял ей и не мог сомневаться в её словах, но не мог убедить себя в том, что тот кошмар Киары, где у Алессио должен был родиться братик, — предзнаменование реальности. Киара была превосходной матерью для Алессио, и я был уверен, что и для нашего второго ребенка она будет не в меньшей степени заботливой мамой. Это была та стихия, в которой Киара была превосхода. Как и во всём остальном. Но материнство... Она грезила им. Настолько желала забеременеть, что чуть ли не вгоняла себя в депрессию, когда попытки были безответными. Я представил Киару в роли мамы для девочки. Нашей дочери. Она будет прекрасной матерью в любом случае, но картинка того, как Киара будет проводить дни с нашей маленькой девочкой, практически заставили меня задохнуться воздухом. Когда по прошествию некоторого времени Киара по-прежнему оставалась в своих мыслях, а я исправно каждые несколько минут проверял, не заснула ли она, я позволил себе успокоить всё творившееся в моей голове, чтобы перестать волноваться о том, что так тщательно обдумывает моя жена. Наслаждаясь тем спокойствием, которое исходило от Киары, я вконец расслабился. Киара рядом. Моя жена в моих объятиях. Наш сын в своей кроватке, а в животе Киары наш второй ребенок. О мой бог, мне надо контролировать происходящее вокруг, чтобы ни единое движение не навредил моей семье. Киара — Что ты задумала? — низкий голос рокочет у моего уха, заставляя меня улыбнуться и оглянуться через плечо на своего мужа. — Что? С чего ты взял, что я что-то задумала? — Ты слишком хитро улыбаешься, — в глазах Нино плещется искра увлечённости и веселья. Я приподнимаю бровь, будто спрашивая о том, что в этом такого подозрительного. — И последние дни ты постоянно витаешь в своих мыслях, — его руки обвивают мою талию, когда я полностью поворачиваюсь и льну к его груди. — Я хорошо знаю тебя, Киара. И знаю, как выглядит человек, когда долгое время обдумывает что-то. Да, он знает меня, как свои пять пальцев. В некоторых моментах даже лучше, чем я сама себя. С момента моего разговора с Адамо, когда я пыталась достучаться до него, прошло три дня. Не сказать, что я сильно пересекалась с кем-то в поместье, но и это меня устраивало. Эти дни я целиком и полностью была поглощена в то, что происходило между мной и Нино. Ладно, на самом деле, я прилипла к нему, и не была уверена, что смогу когда-нибудь отклеиться. Три дня назад я не смогла уже выдерживать то минимальное расстояние, которое было между мной и Нино ради «моего благополучия и защиты ментального здоровья», и это был самый прекрасный поцелуй. В какой-то момент у меня возникло чувство, что я начала дышать заново после того, как мы сократили эту дистанцию. Конечно, Нино по-прежнему не переходил черту, чтобы всё зашло дальше, чем поцелуи, но даже они в настоящий момент были слишком интимными. И принадлежали они только нам. На самом деле, я знала, что чрезмерно соскучилась по Нино и нашей близости, но не могла и представить, что настолько. Как бы стыдно мне за это ни было, но я действительно набросилась на него, как голодный зверь, которого держали в клетке долгие недели. В эти несколько дней я наслаждалась нашими поцелуями с Нино, и на данный момент я даже не могла себе представить, как столько времени держалась "в стороне". Конечно же, наша возобновившаяся близость ни капли не мешала мне обдумывать детали моего плана касательно того, как подтолкнуть Адамо к выходу из того тупика, куда он сам загнал себя. Всё это время с нашего разговора он по-прежнему практически безвылазно сидел в своей комнате, и я совру, если скажу, что у меня не болело сердце за то, насколько виноватым он себя чувствует. Несколько мыслей о том, как вытащить его оттуда, пришли ко мне ещё в тот вечер, когда мы с Нино уже лежали в кровати, его руки были на моём животе, а я обнимала его, уютно устроившись на груди. И с того момента я всё больше обдумывала их. Каждый день всё чаще замечала на себе внимательный взгляд Нино, но старалась не подавать виду, что подловила его на приглядывании и размышлениях о том, чем занята моя голова. — Так что? — У меня есть план, — я улыбнулась мужу, обвив руками его шею, когда он непонимающе уставился на меня. — И мне нужна твоя помощь. — Я слушаю, — кивнул он. — Ты же прекрасно знаешь, что я сделаю всё, чтобы помочь тебе. Рассказывай. Я несколько долгих секунд смотрела ему где-то в районе груди, подбирая правильные слова, прежде чем опять посмотрела на него и заговорила. — Я... Хотела бы попробовать позавтракать завтра в столовой, — последние слова слетают с моих губ практически на одном дыхании. — И мне надо, чтобы, если есть возможность, все присутствовали. — Ничего себе, — поражённо выдохнул Нино. — И зачем тебе надо присутствие всех? — Я думаю, что лучше будет, чтобы я уже начала преодолевать те барьеры, которые навстраивала вокруг себя. — Чёрт, милая... — его руки сжимаются на моей талии. — Ты и так уже многого добилась. Но, чтобы ты знала, даже просто то, что ты сможешь позавтракать со мной в столовой — пусть даже и наедине — уже большой шаг вперед. Мы можем попробовать сначала сделать это в столовой вдвоём, а потом уже так, чтобы там были и другие. Я категорично качаю головой. — Нет, нет, мне надо сразу с кем-то. Я всё хорошо обдумала и готова. Не переживай за то, что я буду нервничать или замкнусь в себе. Я сама захотела это попробовать. Возможно, причиной для возникновения новых подозрений у Нино стало то, что я быстро протораторила своё решение. Возможно, мне стоило больше контролировать то, как я говорила, чтобы он не смог понять частичную правду по моему голосу. Его глаза сузились, когда он с подозрением уставился на меня. — Жёнушка моя дорогая, — на его лице расползлась улыбка. — Мне кажется или ты сейчас пытаешься скрыть от меня правду? — Почему это? Я абсолютно серьёзна. Я хочу позавтракать со всеми. — А теперь правду, Киара. Только тогда я смогу действительно помочь тебе. Я испустила тяжёлый вздох. — Я сказала правду, — упрямо произнесла я. — Только не всё досказала. Мне нужно, чтобы ты не просто позвал всех, а привёл Адамо. В его глазах сразу же вспыхнуло отдалённое осознание ситуации, которую я собиралась устроить. — Так ты это задумала? Вытаскивать Адамо из его же комнаты руками и ногами? — А что ещё остаётся делать? — я сдерживаюсь, чтобы не вспыхнуть, хоть гормоны и так уже бушуют во мне. — Пустить происходящее на самотёк? Оставить его в комнате? Хоть кто-то из вас за эти недели хоть раз зашёл в его комнату? Боже, там даже дышать нечем, я не понимаю, как Адамо там до сих пор не начал задыхаться. — Киара, ты не обязана идти на такой радикальный шаг, как завтрак со всеми и сразу только для того, чтобы Адамо вышел, — вздохнул он, а потом его руки легли мне на плечи, чуть сжимая, чтобы я смотрела ему в глаза. — Но это же хорошо, что я решилась на это. — Не тогда, когда ты делаешь это не по собственному желанию, а только для того, чтобы спасти другого, — возражает Нино. — Я хочу сделать этот шаг, — настойчиво говорю я. — Я все эти дни обдумывала это. Я просто совмещаю два шага, которые мы с Адамо можем сделать. Ему станет лучше, если он проведёт хотя бы завтрак со всеми и поймёт, что те слова, которые я ему сказала пару дней назад — не моя фантазия. А я сделаю ещё один шаг к своей свободе от цепей, которые меня удерживают. Разве это плохо? Несколько мгновений Нино просто смотрит на меня. Теперь в его глазах нет той категоричности, что была раньше, но противоречия не исчезли. Наконец, он всё же опустил свои руки и провёл ими вниз по моим, в конце взяв мои ладони в свои и чуть подняв их. — Нет, Киара. Чёрт... Нет, это не плохо. Совсем не плохо, — он испускает тяжёлый выдох. — Я не понимаю, чем я заслужил тебя. Чем мы заслужили тебя в нащих жизнях. Ты жертвуешь собой, чтобы вытащить другого человека, — я уже приоткрыла губы, чтобы заявить ещё раз, что я не жертвую собой, но он замечает это и не даёт мне ничего сказать. — Да, ты и себе помогаешь, но изначально ты думала только о том, как вытащить Адамо из этого дерьма. Только потом ты поняла, что и тебе поможет завтрак со всеми. И я... — он втянул в себя воздух. — Я не понимаю, как мне... — Просто помоги мне с этим, — всё-таки прерываю я его. — Выведи его из комнаты, но чтобы он не знал обо мне и всех за столом. Ты помогаешь мне преодолеть свои страхи. Помоги и своему брату. Он поймёт это, только потом — когда ему станет лучше, и он сможет мыслить здраво. Он берет моё лицо в свои ладони и склоняется надо мной так, что между нашими лицами остаётся несколько жалких сантиметров. — Ты настоящий Ангел, ты знала об этом? — едва слышно выдыхает он. — Римо называет так Серафину, но ты Ангел, потому как ты жертвуешь собой для других, делаешь всё, чтобы твои близкие были счастливы и не страдали, чувствовали себя в безопасности. Я практически задыхаюсь кислородом, который втягиваю в себя и, готова поклясться, что ещё немного, и гормоны выбили бы меня на настоящую истерику. Ох, Иисусе, моё сердце... Не успеваю даже втянуть в себя воздух, как Нино наклоняется ещё ближе, и его губы втягивают меня в мягкий, практически невесомый, поцелуй. Мамочки.... Мне кажется, что моё сердце вот-вот выскочит из груди — так сильно и быстро оно бьётся. Оно ещё не отошло от его слов, а Нино уже целует меня чуть ли не до потери сознания. Когда поцелуй заканчивается, он присланяется к моему лбу своим, а его глаза пристально наблюдают за тем, как я хватаю воздух. Моя грудная клетка поднимается рваными движениями, пытаясь захватить как можно больше воздуха. В моей груди теплеет, когда его уголки губ чуть приподнимаются. Это выглядит практически нереально. Словно моя мечта. И я не могу сдержать широкую счастливую улыбку, которая расплывается на моём лице. — Я люблю тебя, ты же знаешь это? — шепчу я, ощущая своё сердцебиение где-то в районе горла. Моё тело в миг становится ватным, расслабленным. Я готова упасть в его объятия, чтобы он держал меня ещё ближе к себе. Прижимал вплотную настолько, чтобы у меня перехватывало дыхание. — Знаю, — произносит он. Его низкий голос, который сейчас так же тихо произносит свои слова, разносится по спальне, отдаётся мягким приятным тембром по моему телу и оседает внизу моего живота. — И я тебя люблю. Его палец проходится по моей щеке, словно он что-то мягко смахивает, а потом его глаза вновь возвращаются к моим. — Так чертовски сильно. Я прикрываю глаза, чувствуя, как внутри меня разжигается мягкое тихое пламя, граничащее с приятным, томным возбуждением. — Так чертовски сильно... — шепчу едва слышно, всё ещё не открывая глаз. А после чувствую ещё один поцелуй на своих губах.