Spider Lily

            Изуку сидел в машине Ииды в полной тишине.             Он сидел в полной тишине даже после того, как его высадили. Всё тело отказывало, и Изуку искренне не мог понять, его сейчас вырвет или броситься под машину было бы лучшим вариантом.             Сейчас за два часа ночи, и всё, на что он физически способен, — это смотреть в потолок, полностью одетый, но всё ещё пропахший сексом и сожалениями.             После того как Сато закончил, Изуку поспешно натянул штаны, выбежал наверх по лестнице, не проронив ни слова, и умолял друзей уехать, прежде чем у него появится ещё один шанс проверить теорию "хуже уже не станет".             Честно говоря, он мог бы пережить тот факт, что его застали за сексом в подвале — всякое бывает, даже если это всё равно неловко. Но дело в том, что Изуку довели до такого умопомрачительного оргазма, будто он был каким-то сраным девственником, который возбудился впервые в жизни, — и всё потому, что он увидел Бакуго.             Всё потому, что он увидел Бакуго.             Это была просто случайность? Всё это было просто каким-то ебейше ужасным стечением обстоятельств? Или он серьёзно просто разрушил барьер под ноль...             Твою ж, ему нужно с кем-то поговорить об этом, пока он не провёл всю ночь в невыносимой неопределённости. Простонав, он тянется рукой к тумбочке и нащупывает телефон, чуть не роняет его, когда отключает от зарядки. Он не тратит время на размышления, кому написать, прекрасно зная, кто точно ответит в этот час.             Ашидо — единственный человек, который, как он знает, всё ещё, вероятно, не спит. Скользнув по экрану, он начинает печатать в их чате. Изуку: Ты не спишь?             Она, что неудивительно, отвечает в течение минуты. Ашидо: так точно Изуку: ты трезвая? Ашидо: никак нет сэр :) Ашидо: но я почти в строю. Ты в норме милый?             Ответ — нет. Он вообще не в порядке. Даже близко нет. Изуку: Нет             Она печатает некоторое время. Ашидо: Я так и подумала, ты был явно в шоке, но никто не хотел ничего говорить учитывая что ты бы наверное открыл дверь машины и вывалился на трассу        Ашидо: Что случилось? Вы ушли с Сато куда-то, а потом вернулся с таким видом будто кто-то умер             Изуку роняет телефон себе на грудь и с глухим стоном хватается за лицо, которое уже успело покрыться жирным блеском. Это такой пиздец. От одной мысли в голове всё идёт кувырком.             Сделав глубокий вдох носом, он снова берёт телефон и печатает. Изуку: прежде чем я начну пообещай, что не устроишь истерику Ашидо: ...ладно? Ашидо: Ты меня пугаешь. Звучит так будто кто-то и правда помер Изуку: Нет, я серьёзно. Пообещай что не устроишь истерику потому что это просто кошмар, Ашидо Ашидо: чорт, ладно чувак. Давай пройдёмся по пунктам с начала             Да, пройдёмся. Изуку лучше бы пробежался со всей скорости и покончил с этим. Изуку: У меня был очень очень очень унизительный момент слабости во время пьяной рулетки и потом всё пошло по спирали Ашидо: слабости в каком смысле... Изуку: ...я завёлся из-за Бакуго Ашидо: ...святые угодники–             Он может только представить, как она уставилась на светящийся экран телефона, теперь абсолютно трезвая. Изуку: дай мне закончить Ашидо: А стоит ли?? Изуку: да, потому что дальше хуже Ашидо: в смысле блять может быть хуже?? Изуку: о, сейчас расскажу Изуку: Сато увёл меня вниз чтобы трахнуть (да, я знаю что это была ужасная идея, но я был пьян и туп) и пока он был внутри меня своими сраными восемнадцатью сантиметрами угадай кто спускается вниз? Ашидо: нет... Изуку: ДА Изуку: мы встретились взглядами и по какой-то совершенно не смешной причине это меня просто вынесло в какую-то невъебическую фантазию, и в итоге у меня был лучший оргазм в жизни Изуку: Так что в заключение, Ашидо, я хочу убить себя и мне нужно чтобы ты сказала что-то вразумительное иначе я, возможно, действительно это сделаю Ашидо: я– Ашидо: окей этот разговор не для сегодня, нам нужно поговорить когда мы ОБА будем трезвы и у нас будет ночь чтобы подумать Ашидо: сделай глубокий вдох, всё будет хорошо Изуку: я ПРЯМО СЕЙЧАС в панике Ашидо: о ни секунды в этом не сомневаюсь Ашидо: но тебе не станет легче если ты сначала не сядешь и не переваришь это             Раздосадованный, Изуку выдыхает. Он хотел получить ответ и получил его, так что ему не стоит жаловаться или спорить — хотя ему очень хочется. Хуже того, это разумная идея, так что спорить он действительно не должен.             Урарака сказала бы ему то же самое. Или паниковала бы вместе с ним и сделала бы только хуже — никакой золотой середины. Ашидо: вот что Ашидо: я заберу тебя утром, выпьем кофе Ашидо: тогда всё и обсудим, оценим ситуацию когда всё уляжется, ладно? Изуку: тьфу Изуку: ненавижу, что ты права Ашидо: я всегда права Ашидо: но серьёзно, сделай вдох и обдумай это сегодня Ашидо: возможно это было просто очень хуёвое совпадение или случайность             Да...             Изуку подчиняется и делает глубокий вдох — такой глубокий, что лёгкие обжигает снизу доверху.             Он очень надеется, что это либо одно, либо другое.

***

            Ашидо постукивает по краю своей кофейной чашки, её сверкающие розовые ногти блестят в перенасыщенном свете кафе.             — Ты в порядке? — тихо спрашивает она, сосредоточившись на тёмных кругах под его глазами и его сгорбленной спине. Её губы плотно сжаты.             Она забрала его на своей маленькой чёрной Джетте слишком рано сегодня утром, но, если честно, любое время было бы слишком ранним, учитывая, что он даже не мог сомкнуть глаз прошлой ночью без Вьетнамских флэшбеков.             Проведя рукой по волосам, он качает головой. — Я не спал прошлой ночью.             Ашидо морщится, поднося чашку ко рту, чтобы сделать глоток через трубочку. — Да... прости, что оставила тебя в подвешенном состоянии, — поставив чашку обратно, она сцепляет руки вместе, вздыхая. — Но я думаю, что этот разговор в два часа ночи, будучи всё ещё полупьяными, был бы ужасен для нас обоих.             Он кивает, соглашаясь. — Ты права. Сначала я злился, но, оглядываясь назад, понимаю, что это только усугубило бы моё положение, — его пальцы играют с бумажной манжеткой, обхватывающей его напиток, всё ещё не решаясь сделать глоток.             — Хочешь снова всё по пунткам пройти? — говорит она, понижая голос. Не важно, что это кафе «Плюс Ультра», эта информация не для посторонних ушей.             Он так и делает, медленно перебирая каждую деталь той ночи, ничего не упуская. Он заверил её, что этот случай, по правде говоря, не из тех, которые он может легко пережить.             И, возможно, он будет травмирован до конца своей жизни.             Погрузившись в раздумья, Ашидо кивает. — Окей... бляха, окей.             — Агх, — стонет Изуку, роняя голову и ударяясь ею о край стола. Это не первый раз, когда он делает здесь так. Скорее всего, баристы думают, что он медленно сходит с ума.             — Эй, всё, давай без паники, — пытается успокоить его Ашидо. — Вероятно, это было просто ужасное совпадение и куча ненужных гормонов.             Изуку поднимает взгляд от стола.             — Ты действительно хочешь, чтобы он тебя трахнул? — говорит она, и он мгновенно чувствует, как его щёки темнеют до цвета свеклы.             — Не дай боже, — шипит он, снова опуская лоб на стол, заглушая голос деревом. — Ну, то есть... вроде, нет? — признаёт он, чувствуя отвращение от одной мысли. — Но мне кажется, если бы это действительно случилось, меня бы вырвало.             Это правда. Неважно, насколько высоким, накачанным и пиздец горячим был этот парень, если бы Бакуго действительно его отымел, он бы всерьёз задумался о том, чтобы лечь в психушку от безумия.             — Ладно... — Ашидо кивает, откидываясь на спинку стула, скрестив руки на груди. — Ну, это хотя бы хороший знак. Это показывает, что ты просто подтверждаешь, что он горячий, и для тебя это ничего больше не значит, — она пожимает плечами. — Вчера ты был пьян, так что...             — Но это всё равно не оправдание, — садится он прямо, закрывая лицо ладонями со стоном. — Я такой отвратительный.             Из её рта вырывается звук несогласия. — У всех нас бывают моменты слабости, — парирует Ашидо, хватая свой кофе. — Мы люди, и иногда это сопровождается неприятными чувствами или эмоциями. Будем честны, мне кажется, у каждого была хотя бы одна неловкая или странная сексуальная фантазия не о том человеке. У меня была, и после этого мне хотелось отбелить себе мозг.             Правда...             Вздохнув, Изуку тянется за своим кофе. — Наверное, ты права... — он делает глоток, позволяя горько-сладкому сочетанию перезагрузить его мозг.             Секс, к сожалению, — это большая тема в колледже. Случайные связи, ситуационки, потеря невинности, пьяные ошибки, короткие или длительные отношения — Изуку успел совершить свою долю ошибок в нескольких из этих категорий. Но они никогда ничего не значили.             С этим не должно быть иначе.             Ашидо сжимает губы, покрытые розовым блеском, и ставит чашку на стол. — Всё будет хорошо, — небольшая пауза. — Я знаю, что сейчас это кажется концом света, потому что я бы чувствовала то же самое, но если позволить этому свести тебя с ума, станет только хуже. Честно говоря, для вас обоих.             Изуку кивает, краем глаза поглядывая на другие столики. Он не хочет создавать неловкость в их общении. Последнее, чего он хочет, — это паниковать или отдаляться из-за ошибки, которую он совершил.             Это нечестно по отношению к Бакуго и ко всему прогрессу, которого он достиг — и как личность, и как ученик.             И, самое главное, это нечестно по отношению к возможной дружбе, которую они так долго взращивали.             Наклонившись вперёд, Ашидо пытается улыбнуться и внести нотку позитива. — Слушай... — она протягивает руку и берёт его за руку, возвращая его внимание к их столику. Он чувствует кончики её ногтей и прохладу её ладоней. — Вот что я тебе скажу: если это случится снова, когда ты будешь трезв, тогда, возможно, я бы посоветовала сделать шаг назад. Но если ты будешь тусоваться с Бакуго и ничего не произойдёт... — она сжимает его руку. — Тогда ты поймёшь, что это была одноразовая ошибка, верно?             Он кивает, сжимая её руку в ответ. — Верно.             — Хорошо, — заверяет она, отпуская его руку. — Ты также знаешь, что я здесь, чтобы помочь тебе и поддержать, независимо от того, чем всё закончится, верно?             Изуку бросает на неё взгляд, пытаясь скрыть улыбку. — Если ты заставишь меня сказать "верно" ещё раз, я тебя ударю.             — Я серьёзно! — смеётся она, позволяя короткому смеху откинуть её на спинку стула. — Я знаю тебя не так давно, но ты действительно хороший друг, и я хочу ответить взаимностью. Я здесь, что бы ни случилось.             От этих слов сердце Изуку наполняется теплом. У него не так много близких людей в жизни, поэтому каждый раз, когда кто-то выбирает держать руки рядом, отказываясь отпускать, даже когда обстоятельства толкают к этому, — это значит для него целый мир. Да, у него есть друзья, но есть огромная разница между теми, кто остаётся, пока горит яркое пламя, и теми, кто остаётся, пока не рассеется последний дым.             Когда он впервые встретил Урараку на ориентации, он впервые понял, какой должна быть настоящая дружба. Сразу уловив его нехватку социальных навыков и зарождающееся волнение в первые пять минут группового "общения", Урарака подошла прямо к нему, сделала комплимент его футболке с группой, а затем больше не отходила от него ни на шаг. Когда кто-то отпустил ехидное замечание о его больших дурацких красных кроссовках во время обеденного перерыва, она схватила ложку и запустила её в лицо обидчику так сильно, что он слетел со стула на глазах у всей столовой.             С тех пор они лучшие друзья, даже в самые уродливые периоды их студенческой жизни.             Он знает, что с Ашидо будет так же.             — Ладно, ладно, всё это в сторону, — говорит она, переходя к другой теме. — Секс-то хоть был хорошим?             Он тянется вперёд и бьёт её по руке. — Ашидо!             — Что? — восклицает она, хихикая над собой. — Это законный вопрос.             Простонав, он закрывает лицо руками, чтобы скрыть улыбку, ползущую по губам, — он не доставит ей такого удовольствия. — Учитывая, что я не сбросил его с себя, даже когда нас застукали, да, он был хорошим.             Технически, он всё же предпринял попытку — какой бы небрежной она ни была. Но, что ж, она провалилась с треском во всех мыслимых аспектах. В его защиту можно сказать, что его простату долбили так, будто это была неприлично большая красная кнопка, так что все нормальные мышечные функции вылетели в окно.             — Отлично, сосредоточься на этом, — говорит она с довольной хитрой ухмылкой.             Закатив глаза, Изуку на этот раз доставляет ей удовольствие, позволяя улыбке расползтись по лицу. Как бы нелепо это ни звучало, он не будет врать и говорить, что секс был плохим или что он не провёл действительно хороший вечер с ним и своими друзьями.             Изуку поднимает свой напиток и прижимается губами к крышке. Колокольчик над входной дверью звенит, привлекая половину внимания Изуку прямо посреди глотка.             Втянув в себя воздух — и, к сожалению, свой горячий кофе — он давится и едва не роняет напиток.             — Что такое... — Ашидо крутит головой в замешательстве, пытаясь понять, что именно он только что увидел входящим в дверь кафе. Её рот захлопывается, прежде чем она берёт свои слова обратно и снова смотрит на него — глаза широко распахнуты.             — О... о да, у тебя действительно, блядь, ужасное везение. О боже–             Изуку сверлит её взглядом, пытаясь прочистить горло и колотя себя кулаком в грудь. Он и сам прекрасно понимает, не нужны словесные напоминания.             Бакуго входит прямо внутрь, рюкзак перекинут через плечо и крепко зажат, привычный хмурый взгляд на лице, если не сказать, что слегка приправленный недоумением. Это не было бы проблемой, будь он постоянным посетителем «Плюс Ультры», просто неудачное время и стечение обстоятельств со стороны Изуку. Но в том-то и дело, это проблема. За все четыре года его учёбы здесь, в УХ, Изуку ни разу не видел его внутри этого заведения. Никогда.             Большинство однокурсников редко видят его за пределами кампуса или хоккейной арены, не считая вечеринок или массовых мероприятий. Насколько известно Изуку, единственное кофейное место, которое Бакуго регулярно посещает, — это кафе Бест Джинса.             Похоже, большинство постоянных посетителей тоже замечают эту аномалию, бросая на блондина странные взгляды, пока он прокладывает путь между столиками. Что более конкретно, он прокладывает путь между столиками по чёткой траектории прямо к Изуку.             Да.             Его сейчас вырвет.             По крайней мере, Ашидо была права — прошлая ночь случилась чисто из-за того, что он был пьян и возбуждён, и учитывая, что сейчас он совершенно трезв и абсолютно не думает о тех же вещах, даже когда блондин выглядит чертовски хорошо. К счастью, все сексуальные мысли, которые когда-то затуманивали его голову, теперь вылетели из ушных каналов прямо на грёбанный пол. Шлёп. Исчезли.             Но теперь его сердце колотится не от желания, а от нефильтрованного страха.             — Я, эм... — Ашидо встаёт, указывая на туалет. Очевидно, она замечает, что вот-вот произойдёт. — Я пойду...             Наконец откашляв последние остатки кофе, Изуку сжимает зубы. — Только попробуй.             Она пробует. Направившись прямиком к туалету, она бросает Изуку разбираться с последствиями его собственных действий. Учитывая, что Бакуго теперь в паре сантиметрах, он должен быть осторожен с тем, какое выражение лица состроить из-за этого решения.             Блядь.             Бакуго останавливается прямо перед столом, глядя на Изуку сверху вниз со сложенными руками. Он хмурится, явно расстроен. Да, решено, он перешёл черту, и Бакуго каким-то образом знает об этом.             Сукаблядьпизде–             — Бакуго, привет... — он прочищает горло, чтобы скрыть панику, и смотрит на людей, которые явно таращатся на них. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, понижая голос.             Цокнув языком, Бакуго меняет позу и стукает этой чёртовой ногой. — Очкарик сказал, что найду твою задницу здесь. Нам нужно поговорить.             Сын ёбаной суки, Иида, блядь блядь блядь–             Изуку сглатывает, продолжая избегать зрительного контакта. — Прямо здесь?             Он смотрит на Изуку с раздражением. — О, ты хочешь поговорить здесь? Ладно, тогда я просто расскажу всем здесь– нет, долбаёб, мы не будем говорить об этом на людях. Вставай, я увожу тебя в другое место.             — Я... — Изуку заикается. — Я-я не могу просто уйти, я здесь с Ашидо–             — Ты за рулём? — перебивает его Бакуго.             — Я... — снова заикается он. — Нет, она за рулём, но–             — Отлично, — Бакуго наклоняется, хватает сумку Изуку и, развернувшись, направляется к входной двери.             Изуку ничего не остаётся, кроме как разинуть рот и уставиться на затылок блондина. Он сейчас серьёзно? Если честно, весь этот разговор просто выбивает из него последние проблески разума.             Что, чёрт возьми, он увидел прошлой ночью?             Фыркнув, Изуку хватает свои вещи и выскальзывает из-за стола, чтобы догнать этого упрямого придурка, уходящего с его вещами. — Ты просто невыносим, ей-богу, — он догоняет Бакуго и выхватывает свою сумку у него из рук.             Бакуго поворачивает голову, приподняв бровь. — Ты правда хочешь устроить соревнование по измерению члена прямо сейчас?             По крайней мере, три человека обернулись на эту реплику. Господи, он больше не может здесь находиться, это унизительно.             Изуку шлёпает ладонью по лбу. — Просто– пошли, пожалуйста, ты такой неловкий.             Бакуго осмеливается фыркнуть на это, толкая дверь со звоном. — Да, у тебя явно не было проблем с неловкостью прошлой ночью–             — О господи!! — кричит Изуку, выталкивая Бакуго за дверь и вставая перед ним, чтобы скрыть ярко-красные щёки, которые теперь были выставлены на всеобщее обозрение.             Он влетает в машину Бакуго и захлопывает дверь, чтобы больше не быть на виду у публики, пряча лицо в ладонях, пока блондин устраивается на водительском сиденье. Он заводит машину и поворачивается к Изуку.             — Знаешь... — пытается прокомментировать Бакуго, но Изуку поднимает палец.             — Просто веди, — перебивает он, откидывая голову на подголовник. — Ей-богу.             Он убьёт его.             Бакуго издаёт очередной раздражающий звук веселья, прежде чем включить передачу и унестись прочь.             ———             Изуку не проронил ни слова всю поездку. Честно говоря, что, блядь, он мог сказать?             Эй, я случайно думал о тебе, пока меня трахали прошлой ночью, и теперь не могу смотреть тебе в глаза, потому что думаю, что ты догадываешься, что происходит, извини!             Припарковавшись, Бакуго откидывается на спинку сиденья, снимает ремень безопасности и смотрит в сторону, скрещивая руки одну на другой, как обычно. Он привёз их на смотровую площадку, которую они часто посещали для учёбы, подальше от посторонних ушей.             Изуку в данный момент пытается не обделаться в штаны. Сглотнув, он сжимает кулак на коленях. — Э-э...             — Почему ты игнорировал мои грёбаные сообщения? — спрашивает Бакуго, приподняв бровь.             Рот Изуку открывается. Что? Игнорировал его–             — А? — переспрашивает он, искренне сбитый с толку. — Я вообще никаких сообщений от тебя не получал?             Бакуго приподнимает бровь. — Если только я не был под кайфом, я очень даже уверен, что написал тебе около двенадцати раз нахуй, — он постукивает пальцем по предплечью. — Сначала я был просто взбешён, а потом подумал, что этот придурок тебя чем-то накачал или типо того, потому что ты, блядь, всегда отвечаешь рано утром, а я был не готов искать другого сраного репетитора.             — Что?? — сердце замирает в груди, Изуку наклоняется вперёд и вытаскивает телефон из заднего кармана брюк. Он разблокирует его и мгновенно открывает приложение сообщений.             И вот, двенадцать сообщений от Бакуго Кацуки уставились на него в ответ. Все оставлены доставленными между часом ночи и десятью утра.             Блядь.             Он быстро пробегается по ним. Наряду с несколькими сообщениями с беспокойством и — что удивительно — с заверением, что не стоит стесняться, слова "пошёл нахуй, мудак" повторяются около 20 раз с той степенью заботы, на которую способен Бакуго. Очаровательно.             По крайней мере, у него хватило такта написать ему, чтобы убедиться, что он не умер.             — Извини... — морщится Изуку, выключая телефон. — Я вообще не смотрел в телефон прошлой ночью и сегодня утром, — он вздыхает, проводя рукой по волосам. Его телефон был в режиме "не беспокоить", и он даже не написал Урараке сегодня, а только сосредоточился на разговоре с Ашидо. — У меня было много мыслей.             Бакуго пожимает плечами, качая головой. — Да бля, всё нормально, Деку, я просто бесился, потому что думал, что ты меня игнорируешь из-за такой глупости, как то, что я застукал тебя.             О. Окей. Значит, он не знает, что на самом деле всё гораздо хуже. Что более важно, похоже, он искренне переживал из-за ухода Изуку. Он снова сглатывает.             — Бакуго, это было унизительно, — говорит он с раздражением, поворачиваясь к нему. — Я думал, что это ты будешь меня игнорировать.             Нахмурившись, Бакуго бросает на него озадаченный взгляд. — Потому что я случайно застукал тебя, когда тебя ебали в жопу в подвале на вечеринке? Будь реалистом, Деку, я буквально шёл туда, чтобы сделать то же самое, что и ты. Я ничем не лучше.             Но ты лучше.             Желудок Изуку неприятно скручивает, он, конечно, мог бы выразиться лучше, но что уж там.             — Я не знаю... я всё ещё больше парюсь из-за этого, чем большинство, потому что это не... ну... гетеросексуальный секс, — Изуку пожимает плечами, пытаясь скрыть тот факт, что он всё ещё смущён и только что пережил унизительный опыт. Нелегко вести этот разговор с кем-либо, даже с тем, с кем он был наиболее честен на этой неделе. Наиболее уязвим. — Это всё равно неловко, — он опирается локтём на центральную консоль. — К тому же, мы только что дошли до того, что не душим друг друга, так что я, наверное, подумал, что всё испортил.             Бакуго кивает с некоторым пониманием, покусывая нижнюю губу, потрескавшуюся из-за сухой погоды. — Ты слишком много думаешь.             — Ты только сейчас это понял? — огрызается Изуку.             Бакуго закатывает глаза и легонько бьёт Изуку по руке тыльной стороной ладони. — Заткнись. Я, блядь, серьёзно, тебе придётся сделать гораздо больше, чтобы я тебя бросил.             Это... на самом деле утешительно — в извращённом смысле. Лицо Изуку смягчается, и он откидывается назад, обдумывая его слова. — Ты правда это имеешь в виду?             На мгновение с обеих сторон воцаряется тишина. Поведение Бакуго меняется, его взгляд мелькает, избегая прямого зрительного контакта. Он смотрит вперёд и кладёт руку на нижнюю часть руля. — Ты выводишь меня из себя, но ты не невыносим, Деку, хочешь верь, хочешь нет, — oн медленно вдыхает и облизывает губы. — К тому же, зачем мне уходить, когда ты буквально отвечаешь за то, чтобы я не завалил этот грёбаный предмет. Довольно контрпродуктивно, если спросишь меня.             — Тронут, — комментирует Изуку, глядя в боковое окно. — Я просто... я не знаю, мне иногда не везёт с людьми. Я испугался, потому что, хочешь верь, хочешь нет, ты тоже не невыносим, Бакуго, — его взгляд возвращается к блондину, и он улыбается. — И я не хотел терять возможного друга из-за своих собственных ошибок.             Брови приподнимаются на слове "друг", и Изуку внутренне съёживается от этой ошибки. Возможно, он снова переступил границу. Его мозг и язык не знают пределов.             Цокнув языком, Бакуго качает головой. — Да, похуй. Просто не делай из этого привычку, ты выглядишь уродски, когда тебя имеют, и я не хочу, чтобы это дерьмо навсегда отпечаталось у меня в мозгу.             Изуку ахает и тянется, чтобы ударить его по плечу. — О, ты засранец.             Фыркнув, Бакуго бьёт в ответ — легче, чем раньше. — Это, блядь, расплата за то, что ты обыграл меня в рулетке прошлой ночью, ты, грёбаный исчадие. Ты не имел права быть таким хорошим в этой уёбищной игре.             — Эй, это не моя вина, что ты просто отстой в пьяной рулетке.             И снова Изуку находит забавным дразнить блондина и его вспыльчивость. Он смотрит, как у блондина отвисает челюсть.             — Ах да, ты, сука, пойдёшь домой пешком. Выходи, — он указывает на дверь и разблокирует её, вызывая смех у Изуку.             — Не-а, не выгоняй меня только потому, что злишься, что проиграл, так тебе же хуже, — качает головой Изуку и показывает язык, получая в ответ небрежный средний палец.             Лёгкий смех утихает, оставляя их сидеть вдвоём, наслаждаясь моментом под приглушённую музыку и включённые подогревы сидений. Изуку благодарен, что даже после событий вчерашнего дня ничего между ними не изменится. Не секрет, что он волновался, кто бы не волновался. Часть его всё ещё будет бояться, что он снова сорвётся в эту слабость и не сможет подняться, но не стоит утопать в "а что, если", когда в конце концов это может ничего не значить.             Потому что в глобальном масштабе ничто никогда не имеет настоящего значения. Вещи слишком хрупки, чтобы тратить возможности впустую, особенно когда речь идёт о возможной дружбе и чём-то большем.             Губы Изуку нежно изгибаются, и он задумчиво наклоняет голову. — Ты занят сегодня? — в его голову приходит идея. Если он действительно хочет прощупать почву, сейчас самое время.             Нерешительно Бакуго отвечает: — У меня только домашняя работа, а что?             Изуку взволнованно мычит. — На этот раз позволь мне отвезти тебя куда-нибудь, — говорит он, беря телефон и открывая Google Maps. — Думаю, у меня есть одно место, которое тебе может понравиться.             — Я не взял с собой учебники, — голос Бакуго звучит вопросительно и с любопытством.             Изуку качает головой и вводит адрес. — Ты прогрессируешь, думаю, один выходной не повредит, — комментирует он, ненадолго отрываясь от телефона. Он замечает какую-то отстранённость в поведении блондина, возможно, замешательство, пока красные глаза медленно моргают, а губы приоткрываются. — Ты согласен? Если нет, можешь просто отвезти меня домой, и мы позанимаемся завтра или позже на этой неделе.             Мысли, видимо, крутятся у него в голове с минуту. Сжав руку на руле, Бакуго переключает передачу другой рукой, ставя на задний ход. — Ну, вводи чёртов маршрут. Посмотрим, насколько ты плох в выборе мест, настолько же, насколько и в умении быть незаметным.             Изуку стонет, откидывая голову на подголовник. — О, да пошёл ты. Ты никогда мне этого не забудешь, да?             Улыбка расползается на его губах, и Бакуго позволяет глубокому грудному смеху вырваться изо рта. — Не-а.

***

            — Куда, блядь, ты меня тащишь? — раздражённо спрашивает Бакуго, когда его ведут по тротуару одного из торговых рядов старого города, всего в восьми минутах от их смотровой площадки.             Особенность Мидзу в том, что, хотя это небольшая часть Японии, из-за географии она очень растянута. Из-за расстояний на машине возникает своего рода плацебо — думаешь, что ты где-то ещё, хотя на самом деле это тот же самый ебучий город. Это самое большое волнение, которое можно получить, оставаясь в таком месте.             — Не переживай, — отвечает Изуку, идя впереди и сворачивая за угол. Он останавливается только когда они достигают одного из старых магазинов с большой еловой дверью и красивой красной вывеской с приветствием.             Схватившись за ручку, он открывает дверь, и его сразу встречает запах старой бумаги и кожи. Бакуго не решается войти, застыв у входной двери с неуверенным видом. Изуку приходится поманить его рукой, чтобы тот переступил порог магазина. Ещё одна вещь, которую Изуку заметил в привычках блондина, — это его удивительная пугливость перед новым. Как оленёнок, крадущийся по высокой траве, насторожив уши.             Иногда он пытается это скрыть, но Изуку может сказать, когда он намеренно колеблется.             — Что это... — голос Бакуго затихает, пока он осматривает внутренности магазина.             — Добро пожаловать! — щебечет пожилая женщина из-за прилавка, откладывая книгу и махая рукой.             Изуку отвечает взаимностью, улыбаясь и коротко кивая.             «Потрёпанный Уголок» — это скрытая жемчужина Мидзу, которую Изуку посещает только когда у него есть время. По расстоянию она уступает большинству других магазинов рядом с кампусом, но если он оказывается в этом районе, то всегда рад зайти. Это не просто магазин подержанных книг, а магазин уровня коллекционера, где хранятся даже оригинальные экземпляры романов, серий, дневников и многое другое. Интерьер здесь старый, со скрипучими половицами, но уютный для любого, кто любит литературу или предпочитает тихие места для занятий.             — Это была просто догадка, что тебе понравится, так что если это не твоё, мы можем прямо сейчас развернуться, — говорит Изуку, кружась на месте. — Твои работы такие замечательные, я просто предположил, что ты черпаешь вдохновение из окружающей литературы.             — Я... — Бакуго снова колеблется, оглядываясь с нечитаемым выражением лица.             Изуку закусывает губу изнутри. — Пойдём, я покажу тебе этот раздел. Здесь есть множество оригинальных экземпляров, — протянув руку, он хватает блондина за запястье и ведёт его через заставленные стеллажи, игнорируя тот факт, что его кожа горячая на ощупь.             Он отпускает его, останавливаясь перед полками с поэзией. — Они принимают пожертвования или даже собирают на блошиных рынках и у других поставщиков, — он берёт одну из книг и показывает старую оригинальную кожу, которая выпускалась только в ранних изданиях книгопечатания. Он пожимает плечами. — Я не знаю, по-моему, это место довольно крутое — вся история и вдохновение, которые вплетены в каждый переплёт. Кажется, здесь есть пара экземпляров, которым несколько столетий, но они, конечно, не продаются.             Взгляд Бакуго перемещается с рук Изуку на полку, и он протягивает руку. Его пальцы скользят по корешку книги, останавливаясь, чтобы медленно вытащить её с полки — бережно и осторожно, чтобы не повредить хрупкие страницы.             Изуку всё ещё находит это таким интригующим — наблюдать за тем, как кто-то такой дерзкий и агрессивный обращается с чем-то столь тщательно.             — Я... я не читал ничего подобного со времён старшей школы, — тихо говорит он на выдохе. Те же самые пальцы открывают книгу, скользя по пожелтевшим страницам. — Мои родители это запретили, потому что это отвлекало от учёбы или тренировок, так что я перестал...             Это не удивляет его. Каждый раз, когда Изуку слышит ещё что-то о его родителях, его это безмерно раздражает. Отсутствие свободы в такой степени так душит, особенно в творческом мире.             — Кто был твоим любимым автором? — спрашивает Изуку, возвращая книгу, которую держал. Он наблюдает, как глаза блондина танцуют по страницам книги, перелистывая их с осторожностью. Закусив губу, он замирает в раздумьях.             Изуку сглатывает. — Помни, здесь не осуждают.             Расслабив плечи, Бакуго кивает с медленным вздохом после этого напоминания. — Это, блядь, банально, но... Эдгар Аллан По, — он закрывает книгу и убирает её на место. — В старшей школе у меня была учительница английского, которая постоянно давала мне книги, которые дочитывала. Миссис Накамура... боже, она меня бесила до чёртиков, но она меня почему-то любила.             — Я не думаю, что это банально, мне тоже всегда нравились эти произведения, — сочувствует Изуку. Поэзия была для меня огромным источником вдохновения в живописи, как и музыка.             Кивая, Бакуко отходит в сторону, чтобы посмотреть на другие многочисленные книги и дневники. — Я не буду, блядь, врать, я по ним немного скучаю, — он берёт другую книгу, читая её аннотацию на обороте. — Многие бездари думают, что я никогда не мог бы интересоваться чем-то подобным из-за этого дурацкого стереотипа "богатого спортсмена". Но подобные вещи — это единственное, что когда-либо казалось мне правдивым, честно говоря. Мне нравилось чувствовать, что я получаю честность хотя бы несколько минут в день.             — Я не могу тебя за это винить, — говорит Изуку с лёгким смешком, беря книгу для себя. — Живопись, писательство, что угодно — всё это кажется более честными отражениями и разговорами по сравнению с тем, что нас окружает в повседневной жизни. Это своего рода освежает.             — Правда, блядь, — соглашается Бакуго, откладывая книгу, чтобы взять другую.             Изуку водит блондина по магазину, кажется, целую вечность. С каждым проходом и каждой взятой книгой он замечает, как Бакуго начинает расслабляться. Он замечает лёгкую улыбку с каждой новой книгой, к которой он тянется, и комментарии о произведениях, которые он читал раньше — настоящий проблеск характера, который он предпочитает скрывать.             Он умнее во многих отношениях, не только в учёбе, и Изуку так увлекательно наблюдать за тем, как он выражает свои мысли и мнения без фильтра и тени сомнения. Раньше это бесило его, пока он не узнал правду, думая, что все его мозги — от врождённого таланта и данных возможностей — совсем не то, что он видит своими глазами сейчас.             Бакуго — это не просто несправедливо горячий и талантливый спортсмен. Он гораздо больше, и он счастлив, что ему дали шанс это увидеть.             Это определённо отрезвляет после событий прошлой ночи.             — Нихуя себе, — Бакуго останавливается как вкопанный перед столом. Это привлекает внимание Изуку, и он поворачивается, с полными руками книг, которые планирует забрать домой сегодня.             — Я, блядь, обожал эту книгу.             Встав на цыпочки, чтобы разглядеть обложку, Изуку мычит одобрительно. — Ух ты ж, «Песни невинности и опыта», это действительно хорошая классика. И выглядит старой — вероятно, одно из ранних изданий.             Бакуго берёт её, тратя больше времени, чем на остальные, чтобы рассмотреть и впитать её внешний вид. — Помню, моя мать выбросила мой экземпляр много лет назад, и я был в ярости.             Изуку смотрит на ценник на пластиковой подставке. Это действительно выгодная цена, даже не превышающая 2500 иен.             — Купи её, — подталкивает его Изуку. — Она не сможет её выбросить аж из Токио, — на его месте он бы так и сделал. Строгие родители могут сделать лишь так много в определённых обстоятельствах.             Он видит печаль в глазах Бакуго, пока его рука скользит по выцветшему названию книги. Словно волны неприятной ностальгии только что накрыли его и не хотят отступать.             Бакуго качает головой. — Не могу, — говорит он с разочарованным выдохом, возвращая книгу на предназначенное для неё место. — У моих родителей полный доступ к моему грёбаному банковскому счёту, я не очень-то хочу, чтобы старуха видела, как я покупаю что-то, что она не одобряет. У нас и так было слишком много ссор в последнее время...             Брови Изуку нахмурились. — Это всего лишь книга. Неужели они настолько контролирующие, что не хотят, чтобы ты даже смотрел на что-то, что тебе нравится? — цензурировать литературу — это слишком консервативно даже для большинства.             Пожимание плечами. — Это пиздец как выматывает — бегать по кругу какое-то время... так что я просто сдался, наверное. Может, когда я выпущусь, у меня наконец будет контроль хотя бы над этой одной ебучей вещью, но, зная мою удачу, шансы невелики.             Ах да... Бакуго должен взять на себя семейный бизнес, когда выпустится весной. Учитывая, что ему 21 год и его родители всё ещё лезут в его дела на каждом повороте, нет никаких сомнений, что они будут дергать за его кукольные ниточки, пока они не износятся и не порвутся.             Если бы жизнь Изуку и его собственные решения были хоть немного другими, он бы сейчас бился в той же битве со своим отцом.             — У меня, может, не такой же опыт, как у тебя, но я понимаю. В любом случае, это отстой, — тихо говорит Изуку, покусывая нижнюю губу, пока блондин отходит от стола, кивая в знак того, что услышал его слова.             Сердце Изуку не может не ныть.             В конце концов Бакуго жалуется на задания по финансам, которые нужно сдать к концу дня, и они направляются к выходу. Изуку не будет врать, что он немного расстроен тем, что блондин не выбрал ничего купить, хотя за этими красными глазами явно чувствуется тоска.             Он думает...             — О, подожди секунду, я забыл взять книгу для Урараки, — говорит Изуку Бакуго, кладя свои вещи на прилавок, чтобы женщина могла их пробить. — Встретимся у машины, если хочешь, я только на секунду.             Блондин хмыкает, доставая ключи из переднего кармана куртки. — Как скажешь, неудачник, я подгоню машину к выходу, потому что знаю, что твоя задница задержится больше чем на секунду.             — Ладно! — отзывается Изуку, дожидаясь, пока Бакуго выйдет из магазина, колокольчик звенит над дверью — прежде чем бежать обратно в отдел, откуда они пришли, и хватает «Песни невинности и опыта» без малейшего колебания.             Маленький корешок внутри него тянет и говорит не делать этого, пока он сжимает книгу в руках — просто оставь её и иди дальше. Но, боже, всё остальное просто кричит, чтобы он купил её, чтобы он мог вернуть себе хотя бы одну часть своего детства.             Он видел глаза Бакуго. Его предположение о любви Бакуго к чтению было верным, но он не учёл, что парень всё ещё привязан.             — Это всё? — спрашивает женщина, пока он кладёт книгу на прилавок вместе с остальными.             Он кивает с улыбкой, доставая бумажник. — Да, мэм.             — О, у вас замечательный вкус, — комментирует она, пока её потрескавшиеся руки перебирают каждую книгу и аккуратно укладывают их в бумажный пакет. — Я рада, что эта наконец обрела свой дом, — её палец касается той, что он взял для Бакуго.             — Я тоже, — мычит Изуку, доставая наличные. Он протягивает ей круглую сумму, прося оставить сдачу себе, поскольку здесь принимают добровольные пожертвования. С благодарностью и на прощание помахав рукой, он выходит, держа в руках больше книг, чем изначально планировал.             И он ничуть не жалуется.             Точно по расписанию, чёрный кадиллак Бакуго подъезжает к тротуару и останавливается. Изуку забирается внутрь и пристёгивается, ставя пакет на колени.             — Я не думал, что розовощёкая любит читать, — замечает Бакуго, опуская солнцезащитный козырёк.             Изуку прячет улыбку, прижимая к себе помятый пакет. — У неё бывают моменты.             — Хм, как скажешь, — Бакуго поворачивает руль ладонью, направляя их обратно в сторону кампуса.             Вся поездка снова проходит в тишине, но, в отличие от большинства их совместных молчаливых моментов, в этот раз нет ощущения неловкости. Он обнаружил, что ему всё больше нравится салон этой машины — удобные кожаные сиденья и приглушённая музыка, которую включает Бакуго. Более того, он обнаружил, что полностью доволен их ситуацией — рад, что наконец-то избавился от тревоги и болезненности, которые так крепко сжимал внутри ещё несколько часов назад.             В конце концов Бакуго заезжает на парковку у дома Изуку и паркуется у входа.             Отстёгивая ремень безопасности, Изуку поворачивается к Бакуго. — Я знаю, что ты в итоге ничего не купил, но я хотя бы не облажался с выбором места в этот раз?             Бакуго закатывает глаза, откидываясь на сиденье. — Нет, ты неплохо справился, задрот. Но я бы не стал испытывать эту грёбаную удачу.             — Я приму эту победу и унесу её с собой, — шутит Изуку, собирая все свои вещи с пола спереди. — О, и перед тем как я уйду, на самом деле... — запустив руку в бумажный пакет, он достаёт книгу. — Вот.             Проходит добрых шесть секунд, прежде чем Бакуго подскакивает так быстро, что чуть не врезается в рычаг переключения передач. — Нет.             — Да, — парирует Изуку, улыбаясь. — Возьми, она твоя. У твоих родителей нет доступа к моему банковскому счёту. И я заплатил наличными, так что...             — Я... — Бакуго глотает язык, застигнутый врасплох таким жестом. Он протягивает руку и берёт книгу. — Деку, какого чёрта...             Он усмехается, слегка пожимая плечами, пока тепло разливается в груди от этой мягкости блондина. — Бей меня в лицо, если хочешь, но я не мог позволить тебе уйти домой сегодня без этой книги. Я бы всю ночь не спал, злясь на себя.             — Я не... — Бакуго заикается, глядя на книгу, которая теперь удобно лежит в его руках. — Люди обычно не дарят мне, блядь, вещи, я не–             Изуку определил Бакуго как того, кому трудно принимать подарки. Он заметил это впервые, когда принёс кофе для них обоих на днях. Неважно, даже если это обмен между богатыми людьми, которые получают больше, чем дают, некоторые просто не знают как это принимать.             Это не всегда легко, особенно для тех, у кого был негативный опыт с этим понятием.             — Ты не обязан ничего говорить сейчас, или вообще когда-либо, но... — он протягивает руку. — Друзья, по крайней мере?             Бакуго смотрит на его руку с недоумением. Он немного отстраняется, приподнимая губу. — Ты серьёзно купил мне эту книгу, чтобы подкупить мою задницу?             Ох, Бакуго...             Изуку смеётся над ним и его поспешными выводами. — Нет, я купил тебе эту книгу, потому что хотел, чтобы она у тебя была, а не потому, что хотел что-то от тебя получить. Я просто подумал, что мы уже перешли ту стадию, когда мы больше, чем просто репетитор и ученик, тебе не кажется? — он наклоняет голову с вопросом, наблюдая, как брови блондина расслабляются.             — Я... наверное, ты, блядь, прав, — сдаётся Бакуго, позволяя своему телу наклониться обратно к его руке.             — Ну? — спрашивает Изуку, приподнимая руку. — Друзья?             Бакуго смотрит вверх, затем снова вниз на его руку. Он видимо сглатывает, кадык мягко двигается, прежде чем отложить книгу. Он протягивает руку и сжимает тёплую ладонь Изуку своей. Изуку почти вздрагивает от шершавости мозолей и сухой осенней кожи.             — Да, друзья или как там.             Изуку сияет, встряхивая их руки один раз. — Идеально.             Когда хватка ослабевает и они размыкают руки, Изуку забирает свои вещи и открывает дверь машины. — Напиши мне, когда захочешь позаниматься, поскольку экзамен во вторник. Или если захочешь просто потусоваться, меня устроит любой вариант.             — Конечно... — кивает Бакуго, обводя пальцами контур названия на своей новой книге.             Закрыв дверь после короткого прощания, Изуку поднимается по лестнице своей квартиры, ожидая, что Бакуго выедет с парковки и уедет ещё до того, как он успеет достать ключи.             Но он не уезжает.             Изуку отпирает дверь и проскальзывает внутрь, оставляя свои вещи, прежде чем прокрасться к окну, чтобы мельком взглянуть, уехал ли он уже.             Но он не уехал.             Изуку опирается локтем на подоконник, пристально вглядываясь в эту навязчивую машину. Насколько он может видеть сквозь тонированное лобовое стекло, Бакуго не положил руку на рычаг переключения передач и не повернулся проверить мёртвые зоны.             Он сидит с опущенной головой, глядя на книгу, лежащую у него на коленях, не подавая никаких признаков того, что собирается тронуться с места в ближайшее время.