Сердечный ритм

Пик! Пик! Пик! Пик!  Хэ Сюань медленно открыл глаза и уставился в потолок: из-за того, что рабочий график претерпел изменения, теперь они спят одновременно на одном диване, Се Лянь сказал это называется «валетом» или «вальтом», неважно; а из-за того, что они теперь спят одновременно, встают они теперь тоже, видимо, одновременно.  Хэ Сюань потянулся за телефоном: без пятнадцати семь. Да он, блять, издевается. Перевел взгляд на безжизненное тело перед собой. Столкнул его ногой на пол.  — Ай! Какого черта? Хэ Сюань выключил будильник:  — Вижу есть силы ругаться, здорово. Собирай свою задницу на учебу. Немедленно.  Накрылся одеялом с головой, чтоб не слышать… …Се Лянь носился по дому, будто сумасшедший: ронял какие-то вещи, ругался, пытался чистить зубы и расчесываться одновременно и Хэ Сюань, честно, не имел даже малейшего представления насколько тот является растяпой на самом деле, хотя и оправдывал его нынешнее состояние травмой ладоней; наконец, Хэ Сюаню надоело смотреть на этот цирк:  — Иди в ванную. Я помогу, хотя у меня просто нет слов, Се Лянь, честно.  Парень быстро кивнул и скрылся за дверью, пока Хэ Сюань поставил турку на плиту. Зевая и потирая глаза, Хэ Сюань сварил кофе себе и Се Ляню, подобрал все брошенные им вещи и поджег сигарету стоя у окна.  Голова Се Ляня выглянула из проема:  — Спасибо!  Хэ Сюань передал ему в руки кружку:  — Ага, заканчивай и катись уже давай.  Через полчаса в квартире наконец-то стало тихо. Хэ Сюань лег обратно на диван, но сон не шел. Не хотелось ничего.  Час.  Три.  Хэ Сюаню кажется, что он пролежал на диване, глядя в потолок, все то время, которое он один был в квартире. За окнами сигналят машины. В квартире слышно, как жужжит старенький холодильник. Вокруг настолько тихо, что Хэ Сюань даже сердце собственное слышит.  В конце концов, он все равно сползает с дивана: пора сделать хоть что-нибудь…наверное. Скорее механически, неосознанно побрел на кухню: может быть, стоит хотя бы помыть посуду или приготовить что-нибудь съедобное.  Пока Се Лянь не зашел домой после учебы, Хэ Сюань сидел за кухонным столом. Смотрел невидящим взглядом перед собой; для полного антуража, наверное, только слюны изо рта не хватало, ага. Хэ Сюань положил голову на руки.  Ему не было плохо. Или больно. Или грустно. Ему вообще не было никак.  Се Лянь стоял со скрещенными на груди руками и молча смотрел на него. Не осуждал, не кривился, не возмущался, не комментировал, что Хэ Сюань ничего не сделал по дому.  Наконец, нарушил молчание:  — Как тебе помочь? — Он совершенно не был зол, черты лица смягчились: — Что я могу сделать для тебя? — Помолчал. — Чтобы тебе стало легче?  Хэ Сюань шумно вздохнул и потянулся рукой в карман:  — Не смей.  Щелчок зажигалки. Се Лянь терпеливо стоял и ждал ответа на вопрос.  Хэ Сюань стоял у подоконника и смотрел на него в ответ. Хэ Сюаню было легче просто от того, что Се Лянь здесь, рядом с ним. Хэ Сюань знал, что, что бы им не досталось в жизни, они разделят это поровну. Само присутствие Се Ляня: его лицо, его мягкий вкрадчивый голос, его ужасные наощупь руки, его морщины в уголках глаз, — все это позволяло дышать чуть спокойнее.  Вторая сигарета тлеет в руках. Се Лянь смотрит на него и молчит. Терпеливо ждет. Хэ Сюань ненавидит себя. Тяжелый, трудный, проблемный, провоцирующий, нервирующий.  Все получилось, как всегда. Как и каждый чертов раз. Только они вдвоем, но все получилось как обычно: Хэ Сюаню кажется, что он лично виновен во всем этом дерьме вокруг: не помог, не уберег от травмы, не нашел работу после этого. Не нашел выход из положения. Создал ситуацию, в которой он покалечился, хотя знал, что он сделает это. Хэ Сюань хочет проснуться; открыть глаза и увидеть, что ничего не изменилось, но он не может. Се Лянь поднес ладонь к его пальцам и осторожно вытащил сигарету, сразу ее затушив: — Ты не можешь все время тащить это на себе.  Хэ Сюань молчал. В груди ныло. Почему-то только сейчас ему в голову пришла мысль о том, что он жалкий. Развел здесь…лужу. На выходе из кухни он положил руку на плечо Се Ляня:  — Пошли уже. Я в душ: скоро на работу уже. Все равно ничего не приготовил.  «И не поел тоже», — повисло в воздухе.  Се Лянь невозмутимо ответил:  — Думаешь, я не способен даже рис сварить? Иди, собирайся.  *** Приемлемо. В ресторан бы его, конечно, работать не взяли, но Хэ Сюань уверен, что его кандидатуру тоже отвергли бы, поэтому он не крутит носом. Хэ Сюань, если честно, вообще старается лишний раз носом не крутить – и без того проблем хватает.  Хэ Сюань ест молча, быстро, тихо, — старая привычка, которую, наверное, уже не вывести никогда. Се Лянь сидит напротив и елозит приборами по стенке глубокой тарелки.  Сил промолчать не хватает:  — Ты, конечно, взрослый, большой мальчик, я знаю, но если ты не пообедаешь, смена будет гораздо тяжелее необходимого. Незачем это делать. — Хэ Сюань имеет в виду «создавать трудности»; он имеет в виду «изматывать себя»; а ещё он имеет в виду «я не умею принимать то, как другие люди заботятся обо мне, но интуитивно хочу проявить эти чувства по отношению к тебе. Этого я тоже не умею», пусть Хэ Сюань и не способен сформулировать эту мысль словами, он ее чувствует в себе.  Се Лянь поднял взгляд:  — Все хорошо.  — Проблемы в универе?  — Я сказал: все хорошо.  Хэ Сюань пожал плечами. Се Лянь выглядит уставшим: его спина напряжена; плечи будто каменные, совершенно неподвижные из-за чего, каждый раз когда он поворачивается, двигается весь его корпус. Зачем-то Хэ Сюань подумал о его работе: она невероятно сложная и трудная, Се Лянь никогда не говорил об этом, но Хэ Сюань и сам это знает, он же не идиот. Хэ Сюань замечает любые изменения в нем, не отдавая себе в этом отчет, — они же живут вместе в конце концов.  Вдруг Се Лянь устало попытался улыбнуться:  — Спасибо.  Хэ Сюань ничего не ответил.  *** Ши Циньсюань выглядит сбитым с толку. Наверное, он чувствует настоящее отчаяние, поэтому после короткого кивка в знак приветствия старается не пересекаться с Хэ Сюанем даже взглядами. С тех пор как он тихо сел рядом с Се Лянем на диване, он, кажется, даже вдохнуть полной грудью не решился.  Хэ Сюаню должно быть не по себе: будто это его вина — заставил всех чувствовать себя так. Се Лянь, как бы он ни старался держаться, не выглядел таким замученным и расстроенным, наверное, даже в те далекие времена, когда ночевал в баре. Но сил на это сожаление попросту нет.  К тому же, он сам не ожидал, но некоторые сотрудники, несколько медиков и все водители, которые вышли в смену, подошли к нему, чтобы выразить свои соболезнования. Черт, ну и кошмар. Если раньше никто не разговаривал с ним особо: нелюдимый и грубый он обычно не становился центром внимания, а скорее, наоборот…то сегодня к горлу подкатывала тошнота ещё и от этого.  Ши Циньсюань не отрывает свой взгляд от учебника. Хэ Сюань рассматривает их только из-за того, что в игре на телефоне какой-то непроходимый уровень, а члены его бригады молчат, делая ситуацию ещё более неловкой, а атмосферу в комнате отдыха тяжелой. Ни одна из бригад не осталась с ними в одном помещении, несмотря на то, что места было достаточно.  Се Лянь встряхнулся:  — Может быть, кофе? — Подошел к чайнику.  Ши Циньсюань активно закивал головой, пока Хэ Сюань рылся в кармане: Се Лянь едва ли съел что-то на обед дома. Хэ Сюань достал телефон.  Возьми деньги в моей куртке. Купи пожалуйста что-нибудь навынос, что угодно, главное съедобное и чтоб сделали побыстрее.  Согласился с идеей Се Ляня, настоял на том, что они заслужили хороший кофе, а не ту бурду, которая осталась в диспетчерском пункте, после чего перевел вопросительный взгляд на фельдшера. Приподнял брови.  Ши Циньсюань под пристальным взглядом вытащил телефон из джинсов, заправляя второй рукой кудрявую прядь за ухо. Пробежался глазами по тексту в сообщении.  — Молодой господин Се! Я думаю, что Хэ Сюань… — он немного запнулся: непривычное имя подозрительно легко слетело с губ, Хэ Сюань сам на секунду замер, пока не сообразил, что лично попросил называть его так. — …прав. Я схожу, принесу для всех, хорошо? — не дожидаясь ответа, он вскочил с дивана и быстрым шагом вышел из комнаты отдыха.  Се Лянь обернулся и заглянул в лицо водителя:  — Во-первых, … Хэ Сюань? — он интонационно выделил его имя, — а во-вторых, что ты сделал с ним? Он вылетел, как ошпаренный.  Хэ Сюань пожал плечами:  — Может быть, решил, что нам нужно поговорить.  — Нам не нужно пытаться говорить. Ничего не выйдет, — Се Лянь вздохнул. — Ты никогда не говоришь о таких вещах. Носишь эту херню в себе, — от неожиданного ругательного слова у Хэ Сюаня передергивает плечи, — будто ты циркониевый, пока не переживешь это. И даже после этого ты не говоришь. — Он отвернулся. — Это не сюрприз для меня, я просто… подумал, что если я обращусь к тебе напрямую, скажу, что я рядом, ты… не бери в голову.  Хэ Сюань подошел к нему сзади и осторожно положил пальцы на его плечи. Се Лянь развернулся и обнял его:  — Ты — самый главный идиот из всех, кого я знаю.  Хэ Сюань просто кивнул.  *** Когда Ши Циньсюань специально начал топать на месте перед входом в комнату отдыха, Се Лянь зевнул. Дверь медленно начала открываться.  — Да заходи уже, — Хэ Сюаню закатил глаза.  Се Лянь привстал на локтях: в руках у фельдшера было нечто гораздо большее, чем три стакана, – глаза загорелись. Се Лянь сполз с ног Хэ Сюаня, которые тот «одолжил» ему для того, чтобы голове было мягче; возможно, он немного перебирал в одной руке пряди волос Се Ляня, пока играл на телефоне. Для них уже много лет были допустимыми самые разные приличные формы проявления тактильности, — сложно было бы не сблизиться после всего того дерьма.  — Ты — лучший, Ши Циньсюань, не могу поверить! — Се Лянь обернулся: — Он принес поесть!  Хэ Сюань попытался растянуть губы в улыбке.  Ши Циньсюань скоро покраснел и собирался что-то прощебетать, но Хэ Сюань подошел к нему и проводил к письменному столу, помогая донести бумажные стаканы, не давая ничего ответить. Впервые с начала смены Ши Циньсюань полноценно улыбнулся, видимо, ощущая, что атмосфера гнета спала.  *** Ненадолго. Меньше, чем через пятнадцать минут они услышали истошный крик «Все сюда!» из коридора. Подорвались, как ужаленные.  Рядом с диспетчерским столом молодой девушки, которая всегда была мила с вежлива со всеми; той, которая давала Се Ляню возможность немного поспать между второй и третьей сменой; той, с которой Се Лянь болтал в свободное время; столпились члены шести бригад СМП. Се Лянь сделал шаг вперед:  — Бань Юэ, что произошло?  Девушка-оператор говорила с кем-то по телефону и одним нажатием ретранслировала на небольшой динамик голос… …чтоб его, ребенка.  — Тут девочка. Она лежит на земле и ей плохо. Мне так кажется. — Молчание. Помехи. — Она выглядит так, будто ей плохо. У нее кровь.  Пусть она и выглядит, как подросток, говорит точно и уверенно:  — Повтори пожалуйста, Лао Сы, ты знаешь, где ты? Рядом с тобой есть взрослые? Что ты видишь вокруг себя?  Хэ Сюань увидел, как Ши Циньсюань достал телефон. Оглянулся: ещё человек пять сделали тоже самое.  — Нет, я же говорил, не знаю. Я просто увидел ее, когда шел мимо. У нее кровь, вы слышите? Я не знаю точно, где я, тут нет. — Помехи. Приглушенный звук на фоне. — Нет взрослых рядом. — Стало слышно, как мальчик обратился к пострадавшей, но слова разобрать невозможно. — Она не отвечает. Мы во дворе.  Бань Юэ переключила канал и ее голос стал железным:  — Двое детей, взрослых рядом нет, адрес не установлен; у одного ребенка: девочка, примерный возврат — десять-двенадцать лет, не классифицированная травма. Без сознания. Не отзывается. Как понял?  Движение пальца и она снова говорит с ребенком:  — На ней есть одежда? Она тепло одета, как ты считаешь?  — Ну. — Помехи. — У нее есть шарф. Но руки холодные.  — Не трогай ее! — Скорее всего, девушка не хотела звучать так резко, но не смогла сдержаться: никого, кто лежит на земле, нельзя трогать, это знал даже Хэ Сюань, связанный с медициной опосредованно. Хэ Сюань обратил внимание на то, как сидящий рядом с ним Се Лянь нахмурился: наверное, прикидывал возможные варианты или представлял, что он сделал бы. Ши Циньсюань не открывал глаз от экрана телефона, едва слышно шепнул:  — Бань Юэ, спроси, есть ли какой-нибудь магазин рядом.  Пока кто-то из других фельдшеров шикал в его сторону, девчонка не растерялась и спросила.  — Много домов. Магазин… нет, я пока не вижу… — Помехи. — Сейчас попробую посмотреть номер на каком-нибудь.  Тишина. Девушка переключилась на другой канал:  — Сейчас установлю адрес. Как понял? Выезжаете с моей бригадой СМП. Как понял?  Кто-то из полиции ответил согласно регламенту «Понял». Она подняла глаза. Показала пальцем на Пэй Су, обвела кругом его бригаду с намеком на «ты», он кивнул и пошел за чемонадчиком. Хэ Сюань проводил его взглядом. На связь вышел ребенок:  — Я не знаю. Не нашел никого из взрослых. На доме ничего не написано… —Лао Сы, рядом есть мост? — Она умудрялась говорить одновременно с мальчиком и Ши Циньсюанем, которого пропустили ближе к ней; они оба смотрели в экран его телефона. — …высокие здания? Вокзал? Аэропорт?  Се Лянь в нетерпении вскочил со стула, шумно выдохнул и зажмурился. А потом случается самое страшное, что может произойти в этой ситуации: мальчик начинает волноваться, его нервная система не выдерживает и в дрожащем голосе начинает слышаться плач: — Здесь… здесь… Здесь нет того, о чем вы говорите, — Девушка-оператор закрыла глаза ладонью, будто стараясь скрыть выступающие слезы, — Никого нет. Она… — слышны завывания, — …умрет?  Вы ее найдете?  Ши Циньсюань закрыл рот рукой.  Черт возьми! Се Лянь нарезал круги где-то за спиной, шестеренки в голове Хэ Сюаня крутились с бешеной скоростью, а их фельдшер беспомощно переводил взгляд с одного на другого. Черт!  Ши Циньсюань встал из-за стола: — Я прикинул… — он заправил волосы за уши, — не так много вариантов: может быть, в северо-западной части города или, здесь, — он указал пальцем на карту, — или, наоборот, здесь. — Он вздохнул: — Черт, или здесь, — голос Ши Циньсюаня немного дрожал.  Хэ Сюань достал ключи от машины.  — Поехали, — он обернулся к Се Ляню, — шмотки собирайте. И вы тоже, — он посмотрел на пару молодых людей, с которыми курил на парковке, — чтоб б вас, ну поехали, вперед-вперед-вперед!  В диспетчерском пункте меньше чем за минуту началась суета, но тут же стихла: люди вываливались из-за автоматических дверей и расселись по совершенно одинаковым машинам со всех сторон расписанными «Скорая медицинская помощь». Мигалки и сигнальные огни включились по очереди и целая колонна автомобилей выехала из парковки диспетчерского пункта.  *** Хэ Сюань гонит так, будто совершенно точно уверен в том, что ребенок на том маршруте, что достался им: он игнорирует красные светофоры, заставляет проезжающие машины прижиматься к обочине и уступать им дорогу.  На самом деле, Хэ Сюань думает, что каждый из водителей скорой поступает так. Он не слышит о чем говорят медики: те сели в пассажирской части машины, поэтому Хэ Сюань чувствует себя ещё более бесполезным чем обычно.  Он иногда ощущал в себе странную мысль: привозя их на вызов, Хэ Сюань свою функцию уже выполнял. Он не нужен ни для оказания помощи, ни для диагностики проблемы; он совершенно точно не хотел бы быть связанным с медициной как, например, Се Лянь, в этом он уверен наверняка — для того чтобы стать врачом, в его представлениях, ты должен хотеть быть врачом. Желательно с детства. Желательно также одержимо как этот кретин. По мнению Хэ Сюаня, нет никого хуже, чем посредственный медик: на того, кто крайне плох, кто ужасно выполняет свои обязанности, быстро обратят внимание, он становится огромным красным восклицательным знаком; тот, кто в своей сфере является лучшим, опять же, всегда будет находиться в центре внимания общественности; а тот, кто не является ни тем, ни другим, болтается, как дерьмо в проруби, просидит на своем кресле годы и десятилетия. Ни будучи в состоянии помочь сам, ни уступая место кому-то более стоящему. Поэтому Хэ Сюань не рвался изучать то, чем Се Лянь жил — в глубине души Хэ Сюань знает, что был бы самой большой слабо мотивированной, пришедшей в медицину ради оплаты счетов по долгам посредственностью из всех, а значит, был бы худшим врачом. Не исключено, что самым худшим.  По перегородке за спиной Хэ Сюаня постучали. Автомобиль скорой свернул на обочину и остановился. Из-за двери-купе выбежал Ши Циньсюань:  — Стой, — он загнанно дышал и красный от мороза нос сморщился. — Бань Юэ дала знать, — он быстро вздохнул… — Госпожа Юйши Хуан нашла девочку, — быстро сказал Се Лянь, видя замешательство на лице Хэ Сюаня.  — …Да, — он засмущался, — нашли.  Хэ Сюань о Юйши Хуан знал немного, но был уверен в том, что она является едва ли не лучшим врачом на все шестнадцать диспетчерских пунктов в городе.  Се Лянь выглядел спокойным, немного даже удовлетворенным. Поймав растерянный взгляд Ши Циньсюаня он просто ответил:  — Она лучшая. Лучше, чем каждый из врачей и фельдшеров в нашей диспетчерской; если она не вытащит девочку, не довезет ее до больницы, никто не довез бы. Когда-нибудь, о тебе так скажут, Ши Циньсюань. Учись. — Он ласково, по-отцовски, потрепал его по голове и сделал шаг в сторону пассажирской двери рядом с водителем, на переднем сидении.  Хэ Сюань захлопнул дверь. Подождал, когда Се Лянь неловко захлопнет дверь своими травмированными руками за собой сам и повернул ключ в зажигании. Смена обещала быть очень долгой.