Сердечный ритм

— Я так решил, Се Лянь. Не потерял контроль, слышишь? Я так решил.  Гребанный жертвенник поднял взгляд, который до не отрывал от распухающей правой руки. Только стоящих слез ещё в глазах не хватало, честное слово.  — Теперь понятно, почему никто не хочет в вашу малокомплектную бригаду…? — …вопрос риторический, понятно. Госпожа Юйши Хуан нахмурила брови. Хэ Сюань шумно вдохнул, но она быстро на него взглянула: — Только попробуй открыть рот.  Захлопнуться, в случае Хэ Сюаня, — скорее рефлекс, чем осознанное поведение. Черт, это просто комедия. Ему хочется засмеяться вслух. Этого не может быть: он, сожравший столько дерьма за всю свою жизнь, без пяти минут нарвавшийся на реальный срок, сидит молча, потому что девушка-медик, которая в практически прошлой жизни училась на одном курсе с Се Лянем, сказала ему замолчать. Кошмар, просто умора.  Она выглядела невозмутимой. Серьезной. Как-то некстати Хэ Сюань вспомнил о том, что последний секс у него был больше года назад.  — Эй, Се Лянь, твоему фельдшеру хватит ума вправить нос?  И голос у нее уверенный. Строгий такой, деловой.  Се Лянь что-то промычал в ответ.  — Если ваш образ, госпожа Юйши Хуан, действительно помогает заткнуть этого парня, прошу вас всегда быть рядом со мной, — Хэ Сюань собственное чувство юмора считал всегда качеством мертворожденным, но сама обстановка: они вдвоем до ужаса серьезные, Се Лянь выдавливает из себя остатки какого-то страдания, а сама девушка держит его за руку, будто вот-вот поведет жениться, — все это казалось Хэ Сюаню настолько смешным, что удержаться от комментария он не смог.  — Ты прослушал ту часть, в которой я говорила о том, что никто не хочет в вашу бригаду — мне вы не нужны и подавно. Будь внимательнее в следующий раз.  Никогда еще, наверное, не хотелось жить так сильно, как сейчас. Заниматься какой-то херней, гулять, читать, блять, чем ещё занимаются люди? Закрутить роман, посмотреть кино, найти себе хобби.  А потом она, как самая крутая женщина из всех, кого Хэ Сюань в своей жизни когда-либо видел, вправила ему обе фаланги на пальцах правой руки без рентгена.  От неожиданности Хэ Сюань аж вскрикнул и заматерился себе под нос.  — Теперь — ты.  — Все в порядке, я обработал сам.  Госпожа Юйши Хуан миловидным жестом попросила Хэ Сюаня уступить место, после чего ему сразу же захотелось вскочить: другой рукой маленькая миниатюрная девушка схватила за ухо Се Ляня, что был выше ее не меньше, чем на две головы.  — Я не спрашивала тебя, что ты сделал. Сядь. — И улыбнулась.  Если есть хотя бы один шанс получить номер ее телефона, Хэ Сюань готов приложить все возможные усилия. Госпожа Юйши Хуан наклонилась ближе:  — Тебе нужен больничный. — Она посмотрела в его лицо. — Прислушайся ко мне: ты растрачиваешься на мелочи. — Се Лянь дернул плечами, но возразить ему не дали: — Перестань считать, что ты самый умный. Ты талантливый парень, но если ты загубишь себя здесь — забудь о настоящей операционной. Смысл оставаться в медицине есть только в том случае, если ты сможешь сохранить мелкую моторику и подвижность, а иначе ты даже в фельдшерах окажешься ненужным: сам знаешь, что на этом месте не задерживаются ребята, которые не успевают набрать двадцатикубовый шприц меньше, чем за минуту. Этому-то тебя хотя бы учить не нужно?  Госпожа Юйши Хуан выглядела так, будто еле удерживает себя от того, чтобы не обнять его. Хэ Сюань знал, конечно, о том, что они поддерживают хорошие отношения, но не думал, что настолько близки.  — Я не знаю, как поступить, — голос Се Ляня звучал вымучено, за всеми этими событиями Хэ Сюань упустил насколько же тот на самом деле, наверное, устал.  — Я попрошу Хуо Фа отвезти вас домой, — разговаривая с Се Лянем, она почему-то была мягкой и ласковой, хотя такое впечатление могло сложиться от того, что она одновременно с этим забинтовывала его руки, предварительно намазов их чем-то жирным и блестящим. —Ложитесь поспать. Моя бригада выйдет на смену вместо вас.  — Госпожа Юйши Хуан, — Хэ Сюань наконец решился возразить.  Девушка повернулась:  — Я же сказала тебе: ты молчишь, пока взрослые разговаривают.  Охереть просто. И это при том, что она едва ли была его старше: по лицу Хэ Сюань ей даже двадцати пяти бы не дал! Вряд ли он когда-нибудь испытывал такое восхищение кем-либо. Она была самой крутой, из всех кого Хэ Сюань знал лично, без всяких сомнений. Уже в дверном проеме он услышал, как она обратилась к уходящему профилю Се Ляня: — Ты должен заниматься совершенно другим. — Она не уточнила чем именно. — Мне обидно только от того, что ты был лучшим. Будь ты посредственностью, никто бы даже не вспомнил бы, наверняка, что был такой парень Се Лянь, который без умолку трещал про хирургию. Даже профессор Цзюнь У, тот ещё сукин сын, после того отчисления жалел о твоем уходе.  Се Лянь громко хлопнул дверью.  Брови нахмурились. Жалел ли тот мужик об отчислении Се Ляня или нет Хэ Сюань не знал, но вот о чем знал точно: если и жалел, то о том, что больше не мог трахаться со своим студентом. Фетиш у него там что ли был какой-то, фу, мерзость.  Они не обсуждали это — с одной стороны, это ужасно неловко, по крайней мере, Хэ Сюаню, а с другой стороны, что он, даже если бы и спросил, хотел бы знать? Как у них там все это происходило? Это же Се Лянь! Ни за что! Он рассказал в какой-то, вроде, совершенно обычный день в баре: Хэ Сюань работал, пытался не перепутать напитки, заказы, и кеги с темным и светлым пивом, а Се Лянь занимался чем-то, наверное, своим, — для Хэ Сюаня это тогда представляло мало интереса. Он рассказал о том, что спал со своим преподом в универе также легко, как потом попросил повторить его заказ.  В университете, оказывается, не знали. Если подумать, это было очевидно: как бы Се Лянь потом снова туда поступил, — Хэ Сюань почувствовал себя идиотом. Значит… никто не знал. Ни на прошлом его курсе несколько лет назад: Юйши Хуан достаточно тактична, чтобы не вспоминать об этом сегодня, если бы знала; ни уже тем более на нынешнем. Блять. Он никому не сказал, кроме…  …Хэ Сюаня.  Пока Се Лянь практически летел по коридору, Хэ Сюань сказал:  — Госпожа Юйши Хуан, вам не стоит больше говорить с ним о тех временах. Он не любит вспоминать эти годы.  Девушка потупила взгляд и ничего ему не ответила.  *** — Стой! Се Лянь, стой!  Хэ Сюань наконец его догнал: разбитые костяшки ныли, а сама рука пульсировала и наливалась непонятно откуда взявшимся теплом. Душевный подъем, судя по всему, остался в комнате отдыха.  Плечи Се Ляня содрогнулись, лица не было видно. Хэ Сюань положил руки на его плечи и прижал к себе: — Остатки денег на кухне — я убрал в коробку слева от холодильника. Все оплачено, в следующий раз долг должны списать через три недели, убедись, что на счете будет лежать не меньше шести тысяч. Еще я брал в долг у Сюань Цзи, верни ей две сотни.  Се Лянь отстранился и поднял взгляд:  — Ты прощаешься?  Хэ Сюань тяжело вздохнул, но ему пришлось продолжить:  — Бери овощи возле дома. Они дороже, но лучше...  Се Лянь перебил его:  — Этого не случится, слышишь? Я попрошу его. Хэ Сюань… Он замолчал, глядя на выставленную перед ним руку. А потом обнял Хэ Сюаня и снова прижался к нему.  — Не переживай.  Хэ Сюань положил голову на его плечо. Странно, наверное, что в его возрасте самый близкий для него человек — это Се Лянь. Не удивительно, что именно он: он милосердный и благородный — такого попробуй только не ценить; просто странно. Как будто, пусть это и закономерно, но должно быть иначе.  Хэ Сюань прикидывал в голове: Се Ляню, человеку, который не способен справиться с бытом самостоятельно, — дал инструкцию; продукты на первое время есть, потом ему должно хватить ума поехать к кому-нибудь; госпожа Юйши Хуан прикроет его работе. Потом — разберется. Воли к жизни в нем хоть отбавляй.  Се Лянь, глядя на сгорбленную фигуру перед собой, молча поплелся в сторону раздевалок, где должен быть Ши Циньсюань.  Хэ Сюань пошел вслед за ним, не зная куда ещё деться: не хотелось оставаться посреди коридора.  Через пару минут из раздевалки послышался знакомый голос:  — Как вы? — Ответа не слышно, из-за чего складывается впечатление, будто он говорит сам с собой. — Да, конечно. — Нога Хэ Сюаня начинает трястись а нервном напряжении. — Я хотел поговорить с тобой, Ши Циньсюань, если ты мог бы… — Уверенность таяла на глазах. Стало тише. — Ши Циньсюань, пожалуйста… Слушать всю эту херню — просто пиздец. Полный. Нет ничего более жалкого в мире, чем слушать, как твой лучший друг уговаривает другого парня, что бы он уговорил другого парня, — думая об этом, Хэ Сюань практически готов рассмеяться от абсурдности, — чтобы тот не писал заявление в полицию.  Хэ Сюань поднял взгляд к потолку. Он — самая главная проблема Се Ляня.  Прошлый раз, когда он чуть не попал в тюрьму, — кстати, тоже за драку, правду говорят: горбатого только могила исправит, —его вытащил дядька Лин. Тогда все закончилось тем, что Хэ Сюань просидел три дня в изоляторе, Се Лянь забрал его и привез обратно в бар, где они оба тогда жили. Чего дядюшке стоило то урегулирование, Хэ Сюань не знал. Сейчас, оказавшись в этом дерьме снова, кажется, узнать все-таки придется.  Хэ Сюань нахмурился. Не стоит рассчитывать на то, что все закончилось. Ещё ничего не решилось. Ожидать наряд полиции в стенах диспетчерской, работники в которой заныкались по углам, чтобы не пересекаться лишний раз ни с кем, — сомнительное удовольствие. К черту, блять.  Пришлось стиснуть зубы, прежде чем засунуть руку в карман для того, чтобы достать пачку сигарет. Ещё и курево отвратительное. Выходя на улицу, Хэ Сюань улыбнулся сам себе: он все равно не станет ни и чем жалеть. Блять, ещё чего.  На улице, к моменту, когда Хэ Сюань зашел под козырек от снега, уже стоит фельдшер из бригады госпожи Юйши Хуан.  — Будешь? — предложил он и вытянул сигарету наполовину, как карту из колоды.  — Ага. — Отказываться от приличной сигареты нельзя; там, где Хэ Сюань вырос это практически непреложный закон.  Они неторопливо курили, молча думая о своём, пока Ли Хуэй все-таки не решился спросить: — Ну и какого хера ты сделал сегодня? Обычно ты не отсвечиваешь и не впутываешься во всякую херню, если я правильно понял.  Хэ Сюань пожал плечами.  — Вырос там, где люди не игнорируют проблемы, а решают их. Я увидел проблему — решил ее. Не делал вид, что ее не было.  — И оказался в центре какой-то задницы, да? Хэ Сюань кивнул.  — Я понимаю тебя. Сам знаю, что это такое. Люди вроде нас с тобой, — он немного повернулся, — те, которые выбрались из какой-то задницы, лучше всех знают: бедняки всегда живут дружно. Я из такого района, в котором ты никогда не бываешь один, даже в детстве. Все вокруг знают, что вы живете в настолько ужасных условиях, и стараетесь помочь друг другу: твоя соседка всегда присмотрит за твоими детьми, потому что знает, что такое работать круглые сутки; ты не посмеешь пройти мимо живущей у тебя на районе девушки, которую обижает какой-то гаденыш, потому что знаешь, что и без него ее жизнь не сахар; подростки из соседнего дома никогда не проигнорируют одинокого шкета на улице, потому что знают какого это: быть брошеными и слоняющимися туда-сюда без дела. Ты, кажется, из такого же места, да?  — Ага. Бедняков там была долбанная гора, уж точно.  Они рассмеялись.  Когда Ли Хуэй ушел в диспетчерскую, Хэ Сюань остался на улице и оглянулся. На секунду он подумал: сейчас тот парень окончательно придет в себя, — ещё бы: получить по лицу на пороге здания, в котором сидит с полдюжины медиков, — редкая вещь удача; вызовет полицию и Хэ Сюань даже домой не попадет. После хорошей сигареты стало гораздо спокойнее: никакой истерики. Автопилот. Как бы дальше ни было, ему не о чем жалеть.  Из-за двери выскользнул Се Лянь:  — Как ты?  — Спрашиваешь, потому что все плохо?  — Не язви. Он не будет выдвигать обвинения. — Зачем-то Хэ Сюань подумал о том, что Се Лянь всегда был мерзливым: сейчас, стоя на улице, он старался все сильнее закопаться в высокий ворот кофты.  Хэ Сюань снял наброшенную на плечи куртку и обернул ее вокруг Се Ляня. Он стал неожиданно серьезным:  — Спасибо.  Хэ Сюань поморщился от боли в попытке достать пачку сигарет из кармана. Се Лянь перехватил его опухшую руку и засунул в карман куртки свою. Вытащил сигарету и поджег ее. Продолжил:  — Он тоже тебя поблагодарит. Потом. Это его парень. Ему неловко, страшно и стыдно, но потом он оценит, что ты сделал для него. — Се Лянь замолчал, будто думая, хочет ли он говорить что-то ещё. Добавил: — У него четыре гематомы под кофтой и два кровоподтека в районе ребер.   — Ты спросил? — Дым от сигареты улетал вместе с ветром.  — Чтобы он соврал? Придумал какую-то херню про проблемы со свертываемостью, болезнь сосудов или дефицит витаминов? — Се Лянь облокотился на стену. — Он не готов говорить об этом. Мы не должны на него давить.  Хэ Сюань подумал, что Се Лянь, наверное знает о чем говорит, да и других вариантов не было, поэтому он просто решил довериться ему. После того как молчаливый водитель из бригады госпожи Юйши Хуан отвез их домой и Хэ Сюань, наконец понял, что его свободе ничего не угрожает, его тут же начало клонить в сон. Длинный день наконец-то закончился.  *** На следующее утро рука выглядит отвратительно: огромная; тяжелая; неповоротливая, если рука вообще может быть такой; местами красная, местами — фиолетовая. Каждое движение вызывает боль и инстинкт отдернуть ее. Давненько Хэ Сюань не оказывался в драках, что уж тут говорить.  Се Лянь оставил за собой хаос: стельки от его ботинок лежат на кухне – это вообще первое, что Хэ Сюань видит, проснувшись. Стельки лежат прямо по курсу.  На столе — зубная щетка и зарядка от телефона.  В ванной — футболка и кроссовки.  В прихожей — неизвестно откуда взявшееся яблоко и наполовину выпитый кофе.  Хэ Сюань рассмеялся.  *** Когда Се Лянь приходит домой, он выглядит, как побитый пес. Это особенно странно, потому что он совершенно точно не успел бы сделать ничего смертельно страшного, пока был на учебе, но Хэ Сюань знает: терпение — это добродетель. Се Лянь не лег спать днём. Дважды пытался начать разговор, но разворачивался на полпути. И не возмущался, когда Хэ Сюань закурил на кухне.  И наконец спустя час это произошло.  — У меня свидание.  Хэ Сюань тупо посмотрел на него. Приподнял бровь.  — И, возможно, после свидания я могу оказаться дома не один.  Хэ Сюань рассмеялся:  — Окажешься дома не один? — Снова приступ смеха. — Когда у тебя последний раз был секс? Не меньше трех лет назад, я даю слово.  — Пошел ты.  И рассмеялся вместе с ним.  Несмотря на самую низкую на свете вероятность переспать с кем-либо, Хэ Сюань все же отнесся серьезно к невысказанной просьбе Се Ляня: в конце концов, он, взрослый двадцатишестилетний парень, даже домой никого не может привести. Да, скорее всего, вряд ли он потащил бы домой кого-то с той же целью, с какой обычно партнеров приводят домой, но лишать его даже такого счастья — полнейшее свинство. Хэ Сюаню нужно освободить квартиру на ночь.  Пока они собираются на работу: пьют чай и ждут, когда машинка закончит стирку, Хэ Сюань бросил между двумя несвязными фразами:  — Я останусь сегодня в диспетчерской. Попросил нашего механика проверить сцепление на машине, что-то мне не нравится педаль, — и для солидности: — ты не поймешь, она работает…не так, как должна. — Пришлось выразительно посмотреть на Се Ляня. — Я хочу посмотреть вместе с ним. Буду поздно, наверное, утром. Попьем потом пива, должен же я общаться с кем-то, кроме тебя.  Се Лянь расцвел:  — Спасибо, Хэ Сюань! — Что б утром дома было так чисто, что я даже не думал бы об уборке. Вы выносите мусор, моете за собой посуду и утром стелите чистое постельное белье.  — Заткнись, мам. И вообще, здесь я взрослый!  Хэ Сюань протянул руки, чтобы его обнять.  *** Сегодняшняя вторая смена — одна из самых спокойных на памяти Хэ Сюаня. Он практически уверен, что жалеющие Се Ляня операторы старались не отправлять их малокомплектную бригаду на вызовы.  Ши Циньсюаня не было.  Се Лянь все-таки провалился в сон: во всем виноваты примерно полчаса без выездов и мягкий диван в комнате отдыха. Хэ Сюань собирался выйти на улицу, но столкнулся с Пэй Су в коридоре.  — Привет, — он выглядел растерянным.  Хэ Сюань кивнул и сделал два шага вперед прежде чем понял, что Пэй Су пытался прикрыть кого-то за своей спиной.  Кого-то настолько маленького, похожего на старшеклассника, что эта идиотская идея смогла бы сработать.  Да похеру.  Стоя на улице, Хэ Сюань решил, что не будет обсуждать это с Се Лянем. Ну, решил фельдшер уйти в другую бригаду, — ушел. Невелика потеря. Было бы, наверное, очень странно, если бы он вышел на смену как ни в чем не бывало.  Как только сигарета истлела до фильтра, Хэ Сюань спешно вернулся в диспетчерский пункт.  На брюках сработал пейджер. Пора за работу.  *** Это беременная девушка. Не так уж и плохо.  Се Лянь засекает время между схватками, рассказывает ей какую-то историю и старается отвлечь от боли. Хэ Сюань чувствует себя на удивление очень спокойно: сейчас у них одна задача — отвезти ее в больницу и передать в приемную. За все, что связано с транспортировкой он несет ответственность самостоятельно, а потому это понятная работа. Доступная. Реальная.  Остановившись на парковке больницы, он видит, как навстречу к машине бегут сотрудники-медики. Се Лянь передает им документы прямо на улице. Два медбрата с медсестрой закатывают улыбающуюся девушку в здание больницы.  Се Лянь встал рядом с ним, морща нос от запаха сигареты. Он выглядел счастливым, несмотря на всю херню, случившуюся за последние дни.