Сердечный ритм

Се Лянь сияет. Это происходит настолько редко, что Хэ Сюань боится спугнуть это чувство. Он выглядит спокойным даже до того, как одна из медсестер звонит ему и говорит о том, что с парнем, которого они привезли в больницу накануне, все в порядке. Удивленным Се Лянь не выглядел, но Хэ Сюань ничего не хочет знать об этом.  Хэ Сюань малодушно думает о том, что во век бы не хотел влезать в это дерьмо — и без того хватает своего. Надеется только на то, что Се Лянь не вляпается во что-то серьезное.  Становится понятно, что Се Лянь вляпался во что-то серьезное сразу: днём между учебой и работой.  — Какого хера ты делаешь?  — У меня было украшение для волос, я не могу найти. Помоги мне.  Черт. Это проблема. Проблема практически настолько же серьезная как потенциальный арест.  Хэ Сюань — лучший человек, чем о нем думают другие, поэтому он стискивает зубы и помогает искать украшение для волос.  Через несколько минут ему становится стыдно:  — Прости, что я не даю тебе жить.  — Все в порядке, Хэ Сюань. Ты беспокоишься, я это поднимаю. Но все вправду нормально: Хуа Чен хороший парень. Я уверен, что вы нашли бы общий язык.  К такому счастью Хэ Сюань пока не готов, но Се Лянь, все понимающий и добрый, не настаивает.  Поднимаясь с пола, Хэ Сюань, как последний идиот забывает о сбитых костяшках на правой руке и опирается на ее:  — Черт!  Инстинкты велят прижать конечность к груди, но Се Лянь перехватил руку и развернул к себе.  — Выглядит не очень.  В любой другой день Хэ Сюань выдал бы какую-нибудь грубость в ответ. Что-нибудь в духе: «Прямо как ты». Но сегодня он вовремя прикусил язык: только сам Се Лянь знает, сколько не был на свиданиях и, наверное, он и без чужой язвительности волнуется. Весь сегодняшний день должен быть посвящен чистке кармы. Будет большой удачей, если это существует на самом деле.  — Достать тебе обезболивающее? Пусть ты и планируешь быть осторожным, но ты все ещё удерживаешь достаточно широкий руль двумя руками. — Се Лянь пожал плечами: — Ну, если ты хочешь.  Хэ Сюань знал, что это. Попытки найти вещи, которыми он пользовался месяцами, неуклюжее проявление заботы, бегающий взгляд и этот жест плечами — Се Лянь боялся.  Хэ Сюань обнял его. Левая ладонь Се Ляня наконец-то перестала подрагивать.  *** — Иди.  — Если тебе нужна будет какая-нибудь помощь, позвони мне.  — Иди.  — Хэ Сюань, когда ты закончишь и соберешься идти домой, обязательно позвони мне.  Можно было бы предположить, что Се Лянь планирует что-то на нынешний вечер, можно было бы даже пошутить об этом, но Хэ Сюань слишком хорошо его знал: дело даже близко не в этом, ему просто неудобно перед соседом. Неловко. А ещё, судя по всему, немного не по себе от предстоящей встречи.  — Собирай свои вещи и вали уже. — Хэ Сюань перевел взгляд на часы. — Давай-давай, конечно, я тебе позвоню. Все, вон отсюда.  Только после того как дверь комнаты отдыха закрывается за Се Лянем, удается спокойно выдохнуть. Хэ Сюань устраивается поудобнее, прежде чем лечь на общем диване как последний эгоист и единоличник, занимая все свободное место.  В это практически невозможно поверить, но никто из находящихся в диспетчерской не тронул его. Когда, спустя примерно полчаса, Хэ Сюань просыпается сам, первые пару минут после пробуждения он не верит своему счастью: диван достаточно длинный, чтобы ноги поместились полностью, вокруг тихо, кто-то выключил свет. К сожалению, рано или поздно все равно приходится встать.  — О, привет, Хэ Сюань, — один из водителей, оставшихся на смену, пропустил его на выходе из комнаты отдыха: — мы видели, как Се Лянь сдал дежурство, а ты ещё спал здесь…  Хэ Сюань потянулся.  — Да. Нужно посмотреть машину, ну…знаешь, проверить.  Парень не выглядел впечатленным:  — Все в порядке? Ты ещё подрабатываешь механиком теперь? — он хохотнул.  — Да, конечно. Слушай, мне… — Хэ Сюань кивнул в сторону выхода.  — Да-да, извини.  Подкуриваясь на улице, Хэ Сюань гнал от себя любые мысли: не хотелось лишний раз вспоминать ни о Се Ляне, ни о его дурацком свидании, ни о работе, ни о доме, — вообще ни о чем.  Снег падал на землю красиво. Заметно холодало. В кармане утепленной форменной толстовки протерлась дырка. Фельдшер, стоя у угла здания, сильнее закутался в куртку, громко вздохнул и продолжил говорить по телефону.  Хэ Сюань докурил и зашел обратно: не хватало ещё только пересечься у входной двери и видеть, как он неловко топчется на месте.   Прошел обратно в комнату отдыха, чтобы поставить чайник, поворачивая головой в разные стороны: шея затекла и болела. Ли Хуэй отозвался из центра комнаты:  — Ты не уходишь?  Хэ Сюань пробурчал что-то о достававших коллегах себе под нос. Фельдшер крикнул в приоткрытую дверь:  — Заходите! Выпьем кофе!  Хэ Сюань закатил глаза.  Вскоре в комнате оказалось ещё девять человек: в самом лучшем случае, четыре бригады, – действительно никто не хотел работать в ночную. Кто-то зевал, кто-то наоборот выглядел отдохнувшим и выспавшимся. Хэ Сюаню пришлось забиться в дальний угол со своей сколотой кружкой, чтобы не соприкасаться ни с кем локтями или коленями.  — А я им говорю: вы в своем уме вообще? У мужчины давление, а вы тут ещё причитаете, как будто без вас проблем не хватает, — знакомый, пусть Хэ Сюань и не вспомнит его имени, парень-фельдшер активно махал руками, пока все остальные повернули головы в его сторону. Несколько человек, включая госпожу Юйши Хуан, смотрели с откровенно скучающим видом.  — Часто грубишь напуганным женщинам?  Фельдшер смутился.   — Не нужно, Юйши Хуан. Мы называем вас на «вы», или используем какие-то слова для выражения уважения, но это не значит, что вы все знаете лучше всех.  — Эй, парень!  Нервный фельдшер, который обычно ни на шаг не отступает от доктора Юйши, заметно напрягся.  Под шумок в комнату отдыха проскользнул красноносый замерзший Ши Циньсюань.  — Перестаньте немедленно, — Сюань Цзи встала: — Ещё только этой херни не хватало. — Повернулась к вошедшему. — Садись, иди на диван, ребенок. Замерз совсем.  Фельдшер неловко протиснулся между медиками и водителями, улыбнувшись  всем:  — Простите. Госпожа Юйши Хуан улыбнулась ему в ответ:  — Я одолжу тебе кружку. Обязательно потом принеси свою, хорошо? — Она запоздало представилась, наверное, даже не подумав о том, что кто-то в диспетчерском пункте может ее не знать. Глаза Ши Циньсюаня расширились.  — Спасибо… я… мне очень приятно познакомиться с вами, госпожа Юйши Хуан! Я много слышал о вашем профессионализме!  Хэ Сюань снова закатил глаза. Ну и ребенок. Осталось ещё только… Фельдшер будто прочитал его мысли:  — Можно спросить вас о… Хэ Сюань не удержался и едва громче обычного выдохнул. Между ними только его жертвенника не хватало для полноты картины, честное слово. Юйши Хуан остановила его:  — Мы попрощались с Се Лянем не меньше часа назад, — она сверилась с циферблатом на наручных часах, — разве ваше дежурство не закончилось? Мы вышли сегодня в смену, потому что он попросил.  Гребанный Ли Хуэй, — фельдшер Юйши Хуан, который обычно открывал рот только для того, чтобы поссориться с кем-нибудь или курить под козырьком на улице, почему-то решил подать признаки жизни именно сейчас:  — Да нет, Хэ Сюань тоже здесь, вон.  — Ммм. — Пришлось приподнять кружку в знак приветствия.  Не очень многозначительно. С другой стороны, Хэ Сюань до последнего надеялся скрыться от лишнего внимания и не выходил из комнаты отдыха только для того, чтобы никто не посмотрел в его сторону.  Девушка подняла бровь.  — Ты-то здесь что забыл?  — Не помню, что б устраиваясь сюда, я подписывал документ о том, что буду обязан рассказывать… Она застонала:  — Все, замолчи. Я просто спросила.  Вне опасности угодить за решетку флиртовать с Юйши Хуан совершенно не хотелось — Хэ Сюань решил, что помутнение в прошлый раз случилось из-за того, что хотелось, что называется, «надышаться перед смертью».  Ши Циньсюань вытянул голову, которую прижимал к плечам с момента как зашел в комнату.  Сюань Цзи начала переводить взгляд с одного парня на другого: — Что произошло? Се Лянь ушел домой, а вы двое мало того, что здесь, так ещё и ведете себя так, будто оба хотели позвать одну девушку на выпускной. И ещё раз: Се Лянь дома, а вы — нет. Земля все ещё не слетела с орбиты?  Понятно: ее не было вчера. Кто-то дернул девушку за рукав, но Сюань Цзи не унималась. Фельдшер молчал, поэтому, чтобы неудобная тишина подошла к концу и все смогли двинуться дальше, Хэ Сюань пробурчал:  — Не слетела. Я закончу здесь и тоже уйду, просто уснул после дежурства.  Получилось не очень убедительно: Хэ Сюань никогда не засыпал случайно, о чем знал, наверное, каждый сотрудник здесь, может быть, за исключением операторов, которые не выходили из-за своих рабочих столов.  Сюань Цзи нахмурилась, — очевидно, не поверила, но деться было некуда.  — А с тобой что? — Она повернулась в сторону Ши Циньсюаня. Он пожал плечами.  — Долго жду такси до дома — не знаю, что случилось.  — Се Лянь… Фельдшер не выдержал: — Я не знаю, как он уехал. Мы даже не разговаривали сегодня. — Очевидно, парень нервничал: поставил чужую кружку на край стола, а сам теребил рукава кофты. — Может быть, ему повезло с машиной.  Вранье. Они всегда уходили с работы пешком, Се Лянь не стал бы платить деньги за такси.  По меньшей мере трое из присутствующих выглядели сбитыми с толку: Хэ Сюань заметил только потому, что сделал шаг назад и попытался слиться со стеной, чтобы его не привлекли к разговору.  — Какого хрена? Вы больше не работаете вместе? Ещё и ведете себя, как кошка с собакой.  Один из водителей подал голос: — Ты же сегодня весь день здесь был, да? Я видел тебя, пришел раньше, чтоб проверить машину. Вы поссорились?  Да чтоб их, все им всем нужно знать. Хэ Сюань попытался выйти на улицу, пока эта стихийная толпа не увлеклась обсуждением слишком сильно. Ночные безынтересные смены превращают людей в сплетников от того, что им нечем заняться. Он часто замечал, что бригады ночного дежурства раздували от скуки или безделия какую-то унылую тему до абсолюта.  Уже у двери он услышал, как Юйши Хуан призывала всех перейти на другую тему для обсуждений.  На улице Хэ Сюаня быстро догнала Сюань Цзи, тут же доставая свои сигареты: — Что произошло?  Хэ Сюаню она нравилась: достаточно умная, в меру резкая и ненавязчивая. Сюань Цзи пришла на этот диспетчерский пункт примерно в одно время с ними, что поставило их в одинаковое положение. С ней чувствовалась что-то общее: такое, что сложно выразить словами, во всяком случае самому Хэ Сюаню. Ему ужасно не хотелось ей врать:  — На прошлой смене дал по лицу его другу. Сложно было начать сегодняшний день со стандартного «привет», понимаешь?  Она присвистнула:  — Охренеть! Дай посмотрю.  Хэ Сюань не понял.  — Руки, ну что ты за идиот.  — Оставь меня в покое, сумасшедшая женщина. Все уже посмотрели на три раза.  Сюань Цзи приподняла бровь: — Ну, Се Лянь, очевидно. Он за тобой даже в чужую задницу полезет. И…?  — Госпожа Юйши Хуан.  Девушка засмеялась.  — Ну и ты попал, — она продолжала смеяться, пока сигарета тлела в ее руках. Хэ Сюань улыбнулся тоже. — Расскажи мне.  — Нечего рассказывать: Се Лянь услышал возню на улице, — Хэ Сюань подкурил вторую, — кто-то нас растащил, уже не помню кто, может быть, он сам. Парня завели в диспетчерскую, кто-то вправил ему нос, Юйши Хуан отчитала меня, как малолетку, — девушка засмеялась снова. — Потом Се Ляню пришлось идти и просить не выдвигать требования против меня. Ши Циньсюань дал слово и с тех пор мы не разговаривали.  Она наконец успокоилась и стала серьезной: — Какого хера ты сделал, тупица? Думаешь, у Се Ляня без тебя проблем мало? Влезть в драку? Тебе что, пятнадцать?  Во рту стало погано: то ли от дешевого табака, то ли от мысли, которую Хэ Сюань гнал от себя подальше последние сутки.  Впрочем, Сюань Цзи тут же сжалилась: положила руку на его плечо и простодушно сказала:  — Вы разберетесь с этим, как и всегда. С любой другой хренью. Кстати, не знаю, говорил тебе кто или нет, но того, чье имя нельзя называть, — парень, которого вы вчера привезли в больницу с чудесным образом взявшимся откуда-то швом, проверили. Он чист. И, что не менее важно, цел. Му Цин оперировал.  Хэ Сюань выдохнул. Щеки и уши стремительно краснели от мороза. Он повернулся всем корпусом к девушке. Сюань Цзи опустила взгляд: — Парень ничего не сказал. Он пока не в состоянии, но, говорят, что он не собирается подавать в суд. — Она снова пожала плечами: — Благодарен, что остался жив. Лично я думаю, что все появляющиеся силы он будет направлять на обвинения против тех, кто пырнул его. Это хотя бы имело бы смысл.  Неожиданно для самого себя Хэ Сюаню стало гораздо легче. Вряд ли он осознавал, насколько сильно его пугала до этой минуты мысль о возможном судебном процессе. О процессе, который Се Лянь совершенно точно не смог бы пережить как специалист.  Откровенно пользуясь тем, что Сюань Цзи была ближе к нему, чем любой другой член коллектива, она попыталась продолжить узнать больше:  — Поэтому его здесь нет? Только не говори, что эта идиотка его отстранила… — Нет-нет, Сюань Цзи, нет. Мы отработали вторую смену и он попросил госпожу Юйши Хуан выйти в ночь, правда.  Она уставилась, не отводя взгляда.  — Оставь меня в покое. С ним все в порядке. — А с тобой?  Хэ Сюань нахмурился и посмотрел на входную дверь за ее головой. Девушка ждала ответа.  — И со мной. — Она выглядела так, будто даже близко ему не поверила. — Может быть, лучше обсудим, откуда ты все это знаешь? Виделись с Пэй Мином? В секунду ее лицо стало отстраненным.  — Пошел ты.  — Признай: виделись. Иначе откуда бы тебе знать каждую долбанную сплетню в той больнице.  У этого семейства вечно какое-то непреодолимое желание всем все рассказать: таких сплетников как Пэй еще поискать. — Закрой рот, Хэ Сюань. — Она отвернулась, но Хэ Сюань знал, что прав. Их болезненная история тянулась годами. Она оглянулась: – Пошли уже. Холодно.  И, заходя в здание диспетчерской, она снова вернула его к мысли, которую он пропустил мимо ушей: никакой машины такси даже близко не было видно.  Едва отогревшись, Хэ Сюань снова собрался идти наружу: нет ни одной причины, согласно которой он будет терпеть этих идиотов здесь, даже если он железобетонно решил не идти домой. На этот случай у Хэ Сюаня было кое-что. Не план, не идея, не озарение — воспоминание.  В совсем голодные времена когда они только начинали, разок или два им с Се Лянем приходилось спать в машине. В большой, теплой, оборудованной носилками машине Скорой медицинской помощи. От безденежья и, наверное, отчаяния. Хэ Сюань не был придирчив: несколько лет до этого события ему пришлось жить на чердаке в баре, поэтому раз машина, значит машина.  От части, Хэ Сюаню кажется, что именно из-за этого, он так относится к этой машине. Она была его домом, сейчас является его работой, его хлебом, она — способ Се Ляня вернуться в медицину, как он заслуживает того на все сто процентов. Хэ Сюань очень любит свою машину. Так же, как она любила его, их, все это время.  Хэ Сюань открыл пассажирскую дверь и оглянулся: все лежало на своих местах после смены днём, чего ещё следовало ожидать от педантичного дотошного в вопросах работы Се Ляня. Невозможно было поверить, что он, такой мусорщик дома, оставил хоть какие-то привычки организации рабочего пространства со времен, когда впервые учился на хирурга.  Прежде чем укладываться, Хэ Сюань вышел: включить печь в машине, чтобы он не закоченел здесь. Вряд ли, конечно, он будет по-настоящему спать – гораздо проще было бы дождаться утра, завалиться в квартиру после того, как Се Лянь уйдет на пары, и выспаться, но замерзать без необходимости тоже не хотелось.  На улице он увидел сгорбленную фигуру фельдшера, все глубже кутающегося в свою, не форменную, куртку. Они не разговаривают. Глупо пытаться начать разговор как ни в чем не бывало. Хэ Сюаню вообще это не нужно.  Он запрыгнул на свое водительское сидение и завел машину, не включая фар. Ага, печка. Смотрел из-за темного в ночи стекла на Ши Циньсюаня.  Если ты можешь помочь кому-то… Черт!  Хэ Сюань выругался.  Вышел из машины. Буквально пять-семь шагов и он смотрит на него.  — Со мной все в порядке! Жду такси. — Ши Циньсюань старался не смотреть в глаза.  — Замолчи.  Он попытался открыть рот.  — Слышишь, замолчи, пока я не разозлился. Не буду слушать это. Тебе просто идти некуда.  Фельдшер попытался запротестовать, но, видимо здраво рассудив положение дел, закрыл рот и потупил взгляд.  Хэ Сюань знал это. Видел, видимо с самого начала, но предпочел, наверное, не замечать. Или решил, что это пройдет само собой. Решится как-нибудь. Нет никакого толку от того, что он заметил, что что-то не так, если он ничего не сделал. Хэ Сюань знал, как это: уходить из дома. Он, в конце концов, ушел из дома сам.  Хэ Сюань запустил Ши Циньсюаня в машину, в пассажирский отсек, в котором было все, что ему могло бы понадобиться: пледы, два одеяла, носилки, тележка. Уже закрывая дверь, услышал: — Не думай, что ты что-то знаешь.  Хэ Сюань кивнул. Сел на водительское сидение и, согнувшись, попытался поудобнее устроиться за рулем.