Сердечный ритм

— Доброе утро! Как твоя ночь?  Хэ Сюань прикрыл глаза руками. Ну что за тупой вопрос, честное слово. Он даже не уверен, что это предложение грамматически имеет смысл.  Попытался ровно сесть и размять шею. Дыхание неожиданно перехватило от боли: мышцы забились. Убрал телефон от лица. Половина шестого утра. Супер, он даже успеет уйти до пересмены, чтобы никто не причитал на ухо. Се Лянь справится лучше всех, в любом случае.  — Все в порядке. — Зевнул. — Как прошло свидание?  Се Лянь промяукал что-то нечленораздельное. Приемлемо. Случись там что-то, он сказал бы, значит, сойдет. В любом случае, Хэ Сюань не собирается вникать в это прямо сейчас. Не после того, как провел ночь в холодной машине, сидя скрюченным на водительском сидении.  — Спасибо. Хэ Сюань… — Да-да, конечно. — Ему пришлось перебить этого идиота, пока он не начал рассыпаться в каких-то непонятных благодарностях или извинениях. — Кладу трубку, давай.  Хэ Сюань потянулся и протер глаза.  *** Фельдшер ушел до того, как Хэ Сюань вышел из машины. Вероятно, посреди ночи или, может быть, незадолго до пробуждения парня из передней части салона. Подкуриваясь перед выдвижной дверью, Хэ Сюань решил, что ему все равно. Хватит того, что подобрал его вчера, как бездомного щенка.  Хэ Сюань выбросил какой-то мусор из карманов форменной куртки, снова зевнул и зашел в диспетчерскую. Девочки-операторы вытаращили на него глаза. Насколько плохо он выглядел? Невыспавшимся? Замученным? Есть какая-то шкала?  Хэ Сюань молча повесил ключи от машины на крючок в диспетчерском пункте.  Се Лянь, судя по всему, не спал совсем, – иначе видел бы сейчас десятый сон, прежде чем поймет, что снова проспал.  С одной стороны, соберется по-человечески на учебу.  С другой — будет клевать носом все дежурство.  Ну что за идиот, честное слово.  Дом встретил Хэ Сюаня тишиной, спокойствием и чистотой. Со спокойной душой он вытянулся на диване и уснул.  *** — Я купил для тебя булочки. Вставай.  Тишина.  — Вставай. Тебе ещё нужно принять душ и начать выглядеть как живой человек, прежде чем мы появимся на работе.  Хэ Сюань поднял голову.  Сидящий за столом Се Лянь продолжил кричать:  — Давай-давай, у нас нет на это времени. Выходим через час.  — Какого…? — Хэ Сюаню подскочил: — Через час? Как давно ты пришел? Сколько сейчас вообще времени…?  Он бросился в сторону своего телефона, оставленного на зарядке.  — Идиот! Ты должен был разбудить меня, когда пришел! — Бровь на лице Се Ляня приполнялась. — Ты не спал! Сутки! — Хэ Сюань вздохнул и продолжил спокойнее: — Ты не спал сутки, Се Лянь. Впереди вторая и третья смены. Никто не поменяется с нами, ты же знаешь. Ну что за херню ты иногда делаешь, у меня просто слов нет. Закрывая за собой дверь в ванную, Хэ Сюань услышал: «Булочки на столе, неблагодарный».   Это очень приятно: когда кто-то заботится о тебе. Сплошная головная боль, если о тебе заботится этот жертвенник, потому что он делает это в ущерб себе.  *** На работе…тихо. Се Лянь сложился в три погибели над чьей-то тетрадью и периодически закрывает глаза, чтобы пробубнить себе что-то под нос, зажмуриваясь. Учит.  Хэ Сюань отжимается за диваном в комнате отдыха, стараясь не дышать слишком громко, — и без этого чувства неудобства и неловкости давят на плечи не хуже настоящего дополнительного веса. У них затишье, но только по одной причине: девушка, работающая за операторским столом, Баньюэ, подружка Се Ляня, изо всех сил на протяжении уже двадцати минут отводит от них все вызовы.  Хэ Сюань думает о том, что кто-то когда-нибудь обратит на это внимание и они все втроем получат штрафы или что-то такое. Наконец пейджер срабатывает.  Они срываются синхронно, но Хэ Сюаня немного ведет в сторону из-за напряжения в теле после отжиманий. Се Лянь пару секунд выглядит так, будто собраться пошутить на этот счет, но тут же выражение его лица меняется. Значит, ничего хорошего. Ну что за гадство!  На улице он гонит так, будто единственный едет на машине Скорой медицинской помощи. Но, к сожалению, — нет: не меньше трех экипажей выехали одновременно с ними из здания диспетчерской. Дело настолько плохо, что судя по всему, скорее от слова «ужасно». Расписанные красным машины лавировали по проезжей части, проезжали перед другими пассажирскими авто и Хэ Сюань снова и снова возвращался к мысли о том, что, раз их вызвали всех сразу и на одну точку, ничего хорошего ждать не придется. Единственный раз, когда он был на таком вызове был не так давно — на пожаре, о котором вспоминать не хочется совсем.  Вереницей, долбанной спасательной колонной, они и останавливаются посреди перекрестка друг за другом: первый — Хэ Сюань, за ним — парень, который устроился в их диспетчерский пункт пару недель назад; за ним, — очевидно, кто-то ещё, но он не успевает увидеть: крутить головой особо некогда.  Из каждой машины выбежали фельдшеры, Се Лянь — тоже. Вместе с Сяопин, девушкой, которая часто приносит свою выпечку на смены и угощает ею всеми в комнате отдыха, они бегут к покореженным машинам, поддерживая друг друга за предплечья, чтобы не поскользнуться на дороге.  В аварии три автомобиля: большой внедорожник; стандартная классическая малолитражка, которую часто почему-то называют «женской»; и въехавшая в зад малолитражки еще одна распространенная модель городской машины.  Стоит Се Ляню поднять голову и начать искать его взглядом, как Хэ Сюань в два шага оказался рядом.  — Помоги мне, — прошептал фельдшер. — Переверни, — он кивком головы указал на мужчину, — проверь… На самом деле, Се Ляню не нужно заканчивать: Хэ Сюань понял, что от него нужно — убедиться, что не заденет никаких острых частей металла. Это не слишком сложно. Все в порядке.  Хэ Сюань только протянул руки к мужчине, как тот зашелся кашлем. Ох, блять, кажется, это дурной знак. Се Лянь, не думая, перехватил предплечья в воздухе:  — Как вы? Я хочу повернуть вас на бок, чтобы вы не захлебнулись рвотой, хорошо? — Се Лянь отпустил чужие руки и замер в ожидании ответа.  Мужчина начал хрипеть:  — Не суетись. Жену вытащи. — Его прервал приступ кашля: — Жена в салоне. Иди.  За их спинами водители других машин СМП помогали медицинским работникам вытаскивать людей из изуродованных груд металла. Се Лянь стоял на своем.  — Моя коллега оказывает ей помощь прямо сейчас. Перестаньте говорить и дайте мне помочь вам.  Мужчина замолчал и, видимо, расслабился: пятки его ботинок развалились во внутреннюю сторону, как случается, когда ноги перестают быть скованными мышечным напряжением. Хэ Сюань смог пропихнуть свою руку у его нижней челюсти, чтобы обхватить голову. Второй рукой обхватил его в районе талии. Он готов перевернуть его, но ждет кивка от Се Ляня.  — Черт, выглядит не очень здорово, да? — Он закашлял и невольно попытался сжаться.  Мужчина громко застонал и зажмурился, из-за чего Хэ Сюаню пришлось приложить усилия, чтоб не дать ему свернуться калачом в собственных руках.  Часть поломанной машины, какой-то штырь или стержень-прут, торчала из его бока, который он прикрывал своей ладонью.  — Ты вытащил жену?  — Да! Дайте посмотреть, — Се Лянь отдернул его руку и наклонился ниже и нахмурился: — Я не буду ее доставать. Мы положим вас на носилки и отвезем так. Рана откроется и крови будет намного больше, если вытащить это. Вы слышите?  — Что ты меня утешаешь? Я же не мальчик.  Мужчина попытался глубоко вдохнуть, но снова начал кашлять.  — Кати носилки, молодой господин Се. Мы поднимем его, — из-за плеча Хэ Сюаня показался водитель второй бригады. Се Лянь поднял взгляд и резко кивнул, тут же вставая на ноги. — Мы не успели познакомиться, меня зовут Цюань Ичжень. Извини, руки пожмем позже, хорошо?  Хэ Сюань кивнул ему и пробормотал собственное имя. Се Лянь бежал в их сторону, выкатывая перед собой носилки из их машины. Подхватив мужчину под подмышками, так, чтобы голова и шея оперлись на его грудь, Хэ Сюань дождался, когда Цюань Ичжень устроит руки в районе таза, после того, как обхватил чужие ноги.  Через секунду стонущий мужчина на носилках уже приближался к салону Скорой медицинской помощи в руках Се Ляня, который не сводил взгляда с раны.  Машина под аккомпанемент сирены тронулась с места.  *** Дорога заняла меньше шести минут. Хэ Сюань выскочил из дверцы водительского места, чтобы помочь открыть выкатывающуюся дверь-купе, когда услышал вторую приехавшую машину. Из здания больницы начали выбегать люди, пытаясь добраться до пострадавших как можно скорее.  Медсестры, персонал с ресепшена, несколько врачей.  Какие-то парни окружили выходящего Се Ляня.  — У него сломана нога, два ребра, сильные ушибы и колотая рана в районе грудной клетки. Возможно, сотрясение. Я наложил два жгута, записал время на листке. Юноши забрали носилки и Се Лянь наконец-то выдохнул. Рядом с ним присела Сяопин, которая снова и снова заправляла волосы за уши трясущимися руками. Он молча положил руку на ее плечо.  — Ее не вытащат. Женщину, — ее голос сорвался, — женщину, которая была с ним в машине. У нее черепно-мозговая. — Она шумно вдохнула, но из-за приближающейся истерики звук был больше похож на вой, чем на дыхание. — Охренеть просто. Я… У меня нет слов… Я… Се Лянь прижал ее ближе к себе.  — Вытащат. У них хороший персонал, ты просто не знаешь. Отличные врачи. Вытащат.  С лица Сяопин закапали слезы.  Хэ Сюань отошел на три положенных обязательных метра от приема пациентов со скорой и поджег сигарету, наблюдая за ними с расстояния. Слева от него остановилась третья машина СМП, за рулем которой сидел Цюань Ичжень. Он вышел. — Не курю, спасибо.  Они стояли рядом друг с другом, не произнося ни слова, пока водитель все-таки не нарушил тишину: — Часто у вас такая мясорубка?  Хэ Сюань перевел на него взгляд.  — Извини. Не подумал. — После небольшого затишья он продолжил: — Тяжеловато им приходится, да? — он кивнул в сторону фельдшеров, сбившихся в кучу и утешающих Сяопин. — Она ещё студентка. Не представляю, что было бы со мной, окажись в таких обстоятельствах. Просто жесть. Одно дело: водить, а это… — он вздохнул, — это совсем другое.  — Тогда будь рад, что не окажешься в таких обстоятельствах. — Хэ Сюань выпустил дым из легких.  — Извини, ты не подумай, что я бесчувственный, просто… — Цюань Ичжень не успел закончить: всем пришлось обернуться в сторону громко кричащего Пэй Мина.  «Да чтоб его, только этого не хватало», — успело пронестись в голове Хэ Сюаня, пока он тушил сигарету и сделал два быстрых шага к фельдшерам.  — Кому хватило ума привезти ребенка с переломом бедра без шины? Вас там теперь по объявлению берут или как?!  Трое фельдшеров сжались, как дети. Се Лянь поднял голову и прищурился.  — Окажите помощь.  — Ты совсем забылся, да? — Пэй Мин сделал шаг вперед. Се Лянь встал. Фельдшеры-студенты, не сговариваясь, зашли за его спину. Хэ Сюань постарался встать ближе.  — Ваш реаниматолог забыл, где лежит солевой раствор? Переливайте. Выводите из состояния травматического шока. Мне совершенно точно не нужно рассказывать вам, что делать, вы же справитесь с этим. Зачем…?  Лицо Пэй Мина побагровело:  — Это был не ты, я же знаю. Я напишу жалобу на фельдшера, который вез ребенка. И вас уволят. Если будет нужно — каждого. — Глядя на то, как парень попытался открыть рот, он продолжил: — Только попробуй, Се Лянь, правда. Ты был когда-то перспективным и подающим надежды, я помню, — его взгляд не отрывался от глаза Се Ляня. — Не покрывай это. Ты не можешь. Му Цину в операционной придется собрать осколки кости по всей ноге, потому что какому-то идиоту не хватило ума наложить шину, а в машине пацана поболтало в дороге. — Пэй Мин снова закричал: — Ты не сможешь скрыть это, слышишь? Осложненная реабилитация. И это, черт возьми, меньше, чем через месяц, после того, как ты решил начать зашивать кого-то прямо на улице.  Се Лянь молча стоял, спрятав фельдшеров за спиной. Отвел взгляд.  — Да пошел ты. — Слушать все это дальше было просто невозможно: Хэ Сюань чувствовал, как все внутри закипает.  Пэй Мин заглянул вставшему перед ним Хэ Сюаню через плечо: — Будешь работать ветеринаром, слышишь? Будешь отрезать собакам яйца вплоть до выхода на пенсию.  Се Лянь отшатнулся, как от удара. Некоторые из медицинских работников прикрыли рот рукой, а кто-то усмехнулся. Он ничего не ответил им. Развернулся к Хэ Сюаню: — Поехали. Забирай носилки.  *** В диспетчерской Се Лянь подошел к каждому из семи фельдшеров, кто был на выезде на аварию. Понурый, бесцветный, замученный и грустный Се Лянь поговорил с каждым, кто был на том вызове.  — Ты собираешься скрывать это? Я подтвержу все, что ты скажешь, если будет расследование, ты же знаешь, — Хэ Сюань чувствовал необходимость сказать что-то ободряющее. Насколько это вообще возможно в их реалиях.  — Шутишь? Ребенку предстоит пройти через ад. Сначала, конечно, Фэн Синю, — Хэ Сюань с трудом вспомнил, что это имя принадлежит травматологу, — потом Му Цину, а потом уже мальчику. Всего этого можно было бы избежать. Это халатность.  — Но… — Даже если это халатность, для этого были придуманы расследования. Разборы, — он пожал плечами, — не знаю, любая форма контроля. Это нельзя регулировать публичными обвинениями на парковке. — Се Лянь зевнул. Усталость накатывала.  Хэ Сюань обнял его. Какой же он идиот. Положил подбородок на макушку Се Ляня. Гребанный жертвенник. Закрыл глаза.  В комнату отдыха проскользнул кто-то из работников.  *** Примерно через пятнадцать минут буквально из ниоткуда выполз Пэй Су.  Се Лянь успел вытянуться на диване и провалиться в беспокойный сон. Хэ Сюань практически уверен, что он даже по телефону сегодня ни с кем не говорил, хотя старался уличить удачный момент для разговора практически каждую смену.  Общее состояние подавленности после большой аварии не успело покинуть стены диспетчерской, когда бригада Пэй Су вернулась с другого вызова.  Оно переросло во что-то другое. Неприятное. Такое, из-за чего во рту появляется вязкость и горечь.  — Я слышал, что дядюшка сегодня при людях прямо в здании больницы оттянул молодого господина Се… — неужели этому придурку правда хватило ума рассказывать эти сплетни, заходя в комнату отдыха, даже не проверив кто внутри. Хэ Сюань не может в это поверить. Они, черт возьми, всегда в комнате отдыха для персонала. Нет ни одной причины, почему их не должно быть здесь прямо сейчас, но он… он такой тупица, что у Хэ Сюаня нет слов.  — Типо… у всех на глазах? Это не круто, — Шэн Юэ, водитель, который попал в немилость Хэ Сюаня из-за того, какая бригада ему досталась, впервые сказал что-то не тупое. — Что бы он не сделал, так поступать не круто.  Пэй Су сбился с пути, буквально отступился, стоило ему увидеть Хэ Сюаня, сидящего на диване, покоившего голову Се Ляня на своих коленях и перебирающего прядь его волос.  Испугался щенок.  Из-за спины Шэн Юэ показался Ши Циньсюань и к горлу Хэ Сюаня что-то подкатило. Было неправильно видеть его там, вместе с этими ребятами, которые не нравились ему. Да, исключительно из-за того, что Хэ Сюаню вообще никто не нравился здесь. Кроме, разве что, Се Ляня и он никогда не скажет этого вслух. В этом было неправильно… все.  Ши Циньсюань смотрел на него с неловкостью, стыдом и каким-то образом с благодарностью. Тихой, практически незаметной.  — Нам стоит уйти. — Он начал говорить тихо. — Когда кто-то спит, нельзя. Пойдемте.  Ши Циньсюнь, фельдшер который не работал в их проклятой малокомплектной бригаде, мирным путем дал разойтись им, не разбудив Се Ляня. Ребенок. *** Когда Хэ Сюань стоит на улице и курит, глядя на то, как дежурные второй смены покидают свои посты, а фельдшеры, пришедшие в ночь зашли в здание диспетчерского пункта, он думает о том, что Ши Циньсюань сблизился с Се Лянем, потому что понял его. Он способен разделить это тупое стремление помочь всем, защитить всех, спрятать всех от бед. И ровно настолько же способен проигнорировать себя: свои потребности, желания, блять, даже собственную безопасность, видимо. Идиот каких поискать.  Он зашел обратно в комнату отдыха, он увидел: они вдвоем. Сидят рядом. Учатся, поочередно наклоняясь к столу. Се Лянь что-то пытается нарисовать на обрывке тетрадного листа одной травмированной рукой, а второй — трет опухшие красные глаза.  Ши Циньсюань остался в ночь. Единственный из своей бригады, как и в прошлый раз. Мысль о том, что же происходит в доме этого парня начинает беспокоить Хэ Сюаня по-настоящему – на кисти видны два маленьких синяка, которые заметны из-за бледности кожи. — Ты уже здесь! Ши Циньсюань принес для тебя кофе, мы оставили на столе. — Хэ Сюань чувствует себя растерявшимся достаточно долго, поэтому Се Лянь добавил: — Обычно мы говорим «Спасибо», если кто-то приносит нам кофе, Хэ Сюань. — Повернулся к фельдшеру: — Он просто ужасен в социальном поведении, да?  Хэ Сюань пробормотал слова благодарности, не отводя взгляда от Ши Циньсюаня. Он улыбнулся, практически засмеялся, но остановил себя. Все это было так близко к утраченным дням их совместной работы, что Хэ Сюаню снова стало не по себе. Как будто…он скучал?  Медики продолжили тихо говорить между собой: Се Лянь, очевидно, что-то пытался объяснить утомленному фельдшеру, а Хэ Сюань продолжал смотреть на оставленный ему стакан.  Он достал свой телефон, чтобы проверить объявления о работе и вакансиях. Подумав о том, что ему ужасно неловко говорить что бы то ни было вслух, Хэ Сюань вспомнил, что у него точно должен был остаться номер Ши Циньсюаня. Нашел.  Спасибо.  Подумал пару секунд. Не вовремя вспомнилось, как он когда-то давно съязвил во время разговора на повышенных тонах: Многовато заботы от того, кто даже по имени ко мне ни разу не обратился. Блять, наверное, это правда имело смысл. Так что Хэ Сюаню пришлось добавить пару слов в текст своего сообщения.  Телефон Ши Циньсюаня, поставленный на беззвучный режим, прожужжал на столе где-то в бумагах. Хэ Сюань боковым зрением, стараясь не сильно заметно выглядывать через плечо, увидел, что парень взял его в руки и улыбнулся.  Отложил его в сторону и снова растворился в разговоре с Се Лянем.   Спасибо, Ши Циньсюань.