Я всегда буду думать о тебе

Отсутствие Мердока в банде было... Ощутимым, если бы Туди говорили честно. С тех пор, как он оказался в тюрьме, все перевернулось вверх-дном в их жизни, хотя для Рассела и Нудл, казалось, это было облегчением. Никто больше не шумел с раннего утра и не оставлял повсюду мусор. Не заставлял репетировать часами, не портил общий покой, не унижал каждого, кто только попадется. И Стюарт должны были быть благодарны этому больше всего, особенно после пережитого в прошлом – но единственное, что только ощущалось, это напряжение. Нехватка. Тревога от отобранной так несправедливо вещи, которую они искренне любили. Любили? Никто ведь и не догадывался, что у Мердока и Туди годами развивался роман; даже после событий пластикового пляжа, из-за которого Никкалз ощутимо изменился в отношении Стюарта. Извинился хоть и не вслух, но доказывал поступками, что раскаивается – и Туди ему верили, потому что всегда были к нему привязаны. Потому что знали, что он может стать лучше однажды. Хоть и не сразу. Конечно, у них были идеи для альбома! Друг Мердока, Эйс, помогал заменять знакомого басиста, когда Туди придумывали новые песни или когда нужно было исполнять старые на сцене. Он был парнем даже получше Мердока, людям он нравился, как нравились и его навыки игры. Казалось, ничего бы не смогло испортить дальнейшее продвижение Гориллаз и без их лидера, если бы только Стюарта не захватил творческий кризис в самый неподходящий момент. О, черт. В один из вечеров Нудл решила заглянуть к Туди напрямую, прежде чем дожидаться самих текстов на будущих репетициях. Она замечала, насколько Туди поникли; все видели, что теперь они выглядели особенно растерянно и безразлично, но никто никогда не осмеливался что-то сказать. Сами обратятся за помощью, если это будет нужно... Если бы те только умели обращаться к людям, не ощущая себя неудобным бременем, от которого стоит избавиться. Нудл знала это ощущение. Слишком долго знала и самих Туди тоже. Она постучала один раз. Выдержав паузу, постучала снова, оставаясь около двери их комнаты. – “Туди? Ты целый день не выходили. Если хочешь, мы можем поговорить.” – Нудл не собиралась принуждать их говорить, как сделал бы Мердок, или оставлять наедине со своими демонами, как сделал бы Рассел. Предложение повисло в воздухе, но уже через мгновение девушка услышала шорохи из комнаты. Туди открыли, выглядя при этом очень устало. Значит, что-то все же гложило... “Я просто немного не в духе.” – Признаются Стюарт, пропуская Нудл вперед. Вокруг – куча мусора, начиная упаковками от еды и заканчивая исписанными листками, где готовился материал к альбому. Творческий процесс? Скорее нервный срыв, который Туди, как и всегда, старались обернуть во что-то неважное и далекое. И это несмотря на то, что они почти под своими переживаниями тонули. Девушка вздохнула, покачав сама себе головой. – “Ты же знаешь, ты можешь обратиться за помощью. Мы все еще твои друзья, Туди. Нам не все равно.” Было тяжело говорить, когда это касалось Мердока, которого Нудл временами не переносила насовсем. Она ждала, что Туди почувствуют себя свободными от него, раз Никкалз теперь оказался в тюрьме – но они ощущали еще большее отречение от остальных, если не могли заявить о реальных переживаниях и мыслях, сопровождающих все это время. Как личная, вынужденная изоляция, которой Туди ничего не могли противопоставить. Нудл села на кровать, избегая мусора на полу. Одеяло почти свалилось вниз, а под подушкой виднелись какие-то фотографии – возможно, с самым главным вдохновением Стюарта в последние дни. – “Смотри. Я зашла не чтобы обсудить нас как группу или нас как творчество. Я захотела поговорить о нас как людях, Туди. Личностях. И ты можешь доверить мне свои мысли, если это поможет тебе оклематься.” Хех. Да... Оклематься. – “Я ценю твою заботу, Нудл. Я бы хотели поделиться, но не могу.” Как внутренний барьер. Его просто нельзя нарушать, что бы ни говорили со стороны – секрет должен был оставаться таковым, даже если он начнет ломать Туди или они пожертвуют своей карьерой. Нудл это не понравится. Нудл их отвергнет. Она замечает развязанные шнурки. Замечает, что фотографии под подушкой удивительно напоминают Мердока. И замечает этот потухший взгляд, пристыженный и пойманный на другом преступлении. Влюбленности. Сильно же оно у них закрепилось... “Это нормально.” – Поднимается, так и не дождавшись Туди рядом. Они сообщат, когда будут готовы. И прямо сейчас... Нудл просто может повторять, что в любом случае будет для них рядом. В том числе как семья. – “Скажи мне, когда будешь готовы. Я пойму.” Стюарт благодарно улыбаются, хотя эта внутренняя тяжесть остается ощутимой в их взгляде. Прикрывают дверь, помогая ей выйти, а в прощальном шепоте слышится разбитость. – “Спасибо. Мне важно было это услышать... Пока, Нудл.” Пока, Туди. И отходи от этой влюбленности поскорее, пока она не стала всей твоей жизнью. Кажется, теперь Рассел должен был ей еще пару сотен баксов; он всегда говорил, что между этими двумя никогда бы не возникло романтической искры. Кто бы мог сомневаться, правда? Это знание заставляло Нудл усмехнуться про себя – с одной работой, по крайней мере, было покончено.

***

Тюрьма казалась Мердоку скорее бесконечно унылой, чем сколько-нибудь пугающей или тревожной. Много развлечений не придумаешь, будучи заключенным, хоть Никкалз и пытался выкручиваться – с разговорами через решетку, пометки на стенах или напевание привычных песен, которые он когда-то придумывал с Туди. План побега начал рождаться еще с первого дня, хотя и часто им забрасывался: если в столовой подавали вкусную еду или завязывались приятные разговоры с остальными тюремщиками, расслабляющие своей простотой. На воле он часто ощущал определенное одиночество по бесцельному общению, а здесь? Здесь этого всегда хватало в избытке. “Так ты и правда басист в Гориллаз?” – Звучало откуда-то со стороны, когда Мердок уже двигался с подносом к своему столу. – “Так точно, детка! Что, хочешь автограф?” Обернувшись, Никкалз встретился с комично высоким и сильным мужчиной. Тем типом, который на раз плюнуть надрал бы его задницу и просто двинулся дальше; но Мердок в этот момент почувствовал особый прилив адреналина. С улыбкой во все тридцать два, ожидая продолжения их небольшого диалога. “Нет уж. Быть басистом – худшая работа в бандах. Тот пустоглаз мне нравился побольше, как его...” – Мердок хмурится. Ну конечно, какое он теперь вообще имел влияние над своей бандой, будучи в тюрьме? Теперь работа оставалась исключительно за Туди, и все лавры достанутся уже им. Как будто это было заслуженно. – “Да уж, конечно, здоровяк. Ты говоришь про Туди, они хорошие ребята, но точно не лучше меня.” “Спорим?” – Вытягивает свою мускулистую руку, на что Никкалз сглатывает. С ним лучше стоило бы ладить, если Мердок хотел быть не только живым, но и нетронутым всеми остальными тюремщиками здесь. Уж кто как не он знал, что могло произойти, если теряешь бдительность в подобного рода местах. – “Пас. Может быть ты и прав, а Туди... Та еще услада для глаз, если ты понимаешь.” – Понимал. Громко смеялся, подбив Мердока в бок, сразу давая всем знать, что теперь это был его друг. Ну... Хотя бы его задница останется в безопасности, если можно было так выразиться. ... И они действительно хорошо ладили эти несколько месяцев! Мердок разрабатывал план побега, уже обсуждая его на совместных обедах; обменивал сигареты на журнальчики с красивыми женщинами или с интервью Гориллаз; но самым главным было то, что он продолжал обдумывать слова своего друга насчет Туди. Замена сначала басиста, а потом, возможно, и лидера – и это в лицах его близкого друга и возлюбленных, к которым также теплилось и обожание. Даже видя их лицо на одной из обложек журналов, Мердок не мог сдержаться от грубого комплимента. Руки сами потянулись к промежности практически инстинктивно, просто всматриваясь в эту улыбку и довольный взгляд. Можно было долго еще обсуждать свою личную обиду на исчезновение и чувство изолированности, но никогда – то, как сильно Никкалзу нравилась чужая внешность. Даже окажись Туди тем еще сучарой, Мердок все равно будет на них западать; как на личного идола. На личную музу, абсолютно взаимно. Это ему как раз досталось от тюремного друга, с которым Мердок нехило сблизился. Подачку он назвал подарком на день рождения Никкалза, и парень мог поклясться, чего-то приятнее в этой клетке он никогда бы не получил. – “Черт, сладенькие, я не мог бы представить возвращения лучше...” – Шептал он с огромной улыбкой, даже не снимая одежды, поглаживая себя прямо через штаны. Да уж, та еще услада, правда? И эта фотография... Заменяла все торты, деньги или поздравления вместе взятые; потому что там были они. В последующие дни отсутствие Туди начало ощущаться сильнее. Даже не как красавцы с миленьким голосом, но как партнер, с которым Мердок мог разделить самые сокровенные переживания или провести хорошо время. Со своим дружком напряжение всегда маячило где-то на подкорке сознания, в ожидании конфликта или шутки, от которой ему вздернет крышу. Все они такими были. А Туди... Оказывались другими. Всегда. И за это Никкалз проникался трепетом больше. Что-то о том, как сердце теплеет в отсутствие любимых, правда? И Мердоку хотелось надеяться, что это работало и в обратную сторону тоже, без каких-либо грязных измен с таким же зеленушкой, как представляла личная паранойя. Пф. “Что ты планируешь сделать первым, когда выберешься?” – Вопрос прозвучал достаточно громко, сразу же отвлекая Мердока от своих мечтаний. Сейчас он, как и всегда, сидел с приятелем в столовой, лениво собирая кашу на ложку. В мыслях кружил целый ураган, но самым ярким там было именно присутствие Туди, без которых жизнь на свободе уже не представлялась возможной. Что планирует? Может, вытрахать из них все живое. Проверить, выжила ли их банда и не растеряли ли в популярности, как это вполне могло произойти. Никкалз хмыкает, когда все же озвучивает одну из самых адекватных мыслей. – “Выпустить еще один альбом. Пусть только попробуют избавиться от меня в его звучании.” Парень хохочет, – “Надеюсь, звучание будет совместным с теми синевласками. У вас всегда получался отличный дуэт.” – Ага. Интересно, что именно на него влияло, не так ли? Ему и не нужно было знать. Зато спасение благодаря Нудл близилось сейчас как никогда, и Мердок мог поклясться, что прожужжит ей мозг с Туди, пока не потеряет возможность говорить. Как личный повод для гордости. Как личное, сука, успокоение, которым он теперь жил, отсчитывая дни. Оставалось только дождаться.

***

Туди много думали о Мердоке в последнее время. Не то, чтобы они когда-либо переставали или забывали о Никкалзе насовсем, но теперь они искали его в каждой окружающей вещи – будь то оставленные свитера, его лаки для ногтей или шнурки, которые он всегда помогал завязывать Стюарту. Черт. Без него жизнь теперь была намного тяжелее... Особенно глядя на Эйса, что был похож на Мердока, но при этом оказывался совсем другим. Как бы Туди могли это описать? Картинка, где все вроде бы нормально, но что-то ощущается неестественным. Как и их банда, обновленная, где поменялась всего одна деталь – и это уже становилось совсем чужим. Даже сейчас. Туди надели один из его свитеров; просто как символ удачи, ничего особенного! Не считая привычного, успокаивающего запаха и их разницы в росте, из-за которой верх казался маловат. Но это... Значило для них что-то особенно родное на своем уровне. Как будто Мердок все еще был здесь, рядом с ними, жалующийся или самодовольный. Тем, каким он на деле был смышленым, или тем, что даже здесь смог для Стюарта закрепиться; значит, точно были его человеком. О чем Туди вообще думали? Это же просто свитер... А щеки уже все раскраснелись, с разливающимся по всему телу теплом. Лишь бы никто не заметил. “Туди, все нормально?” – Как же невовремя рядом оказался Эйс, проходивший как раз мимо комнаты Мердока. Они только выходили, с этой улыбкой до ушей и погруженные в свои мысли, когда парень встретился на пути. Да, все нормально. Просто думали о том, каково снова ощущать любимого человека через самые мелочи, всего-то. Но он же не знал. – “Тебе что-то было нужно у Мердока?” Если бы Туди только были хороши во лжи. Что им могло быть нужно в комнате человека, которого они уже полгода не видели? Коллеги, друга, партнера – неважно; но Стюарт были там достаточно долго, чтобы это вызывало вопросы. Они прочистили горло, слегка потянув за свой-чужой свитер, – “Да... Струны искали. Нужно поменять.” – Хотя Туди даже не играли на гитаре без Мердока. Отличная работа! Оставалось надеяться, что Эйс этого не заметит и просто смирится, как делали и все остальные. Пожалуйста. “Понятно.” – Эйс пожал плечами, также легко прощаясь с Туди и уходя прочь. Кажется, ничего больше не увидел. В том числе отсутствие названных струн в руках Стюарта, которые сейчас выглядели так, будто на кону стояла вся их жизнь. Любовная, по крайней мере. Но Эйс, он ведь... Мог подсказать тоже! Поговорить с ними о Мердоке. Поделиться деталями, которые сам Никкалз никогда не упомянул бы вслух. По старой дружбе, за которую Туди были готовы зацепиться, как за последнюю соломинку среди переживаний. Они всю жизнь будут благодарны. – “Подожди! Ты и Мердок, вы же были друзьями, так?” Он останавливается. Уверенно кивает, пока Стюарт продолжают, уже с растерянной улыбкой, – “Ты можешь рассказать мне о нем побольше? В прошлом. Он всегда таким был? Или тут что-то повлияло?” – Вопросы начинают идти неостановимой рекой, если Туди что-то интересует. Может, Эйс еще пожалеет, что вообще ввязался. Но сейчас за этим было смешно наблюдать; и он согласится, сопровождая Туди до их комнаты. С обещанием множества разговоров... “Да, он всегда был с небольшой ебанцой.” – Откровенно признается Эйс, устраиваясь поудобнее в кресле. Туди ставят ему чашку с чаем, но уже не добавляют сахар, как делали бы Мердоку. – “Этим он мне и нравился. Мужик свой в доску, у нас чего только не было...” – Делает длинный глоток, пока Стюарт пытаются унять подступающее напряжение. Ревность? Глупость какая. Еще и на друга прошлого. – “Ну, ты наверное понимаешь. Молодость всегда полна вещей, о которых ты потом пожалеешь. Хотя он, я думаю, вообще не жалеет.” – Хитро улыбается. Переживания все же настигают Туди охотнее. Они сидят на кровати, но та больше не ощущается такой мягкой. Скорее давящей, сковывающей, как когда-то очень давно. Именно упоминание чужого имени возвращает из этих воспоминаний, когда Эйс продолжает говорить, – “На Мердока тяжело повлиять. Если он что-то захочет, он это сделает. И, я тебе обещаю, если он попал в тюрьму, то совсем скоро из нее выберется. Не первый раз.” – Это правда. Туди смеются вместе с ним и чувствуют, как тревога потихоньку сходит на нет. Конечно, он справится. Всегда справлялся. Только бы захотеть. Туди слушают его еще пару мгновений. Что-то из общего прошлого, когда Мердок и Эйс, объединившись, устраивали беспорядки или отрывались вместе со своей бандой. С каждым таким упоминанием Стюарт только больше улыбались, смотря куда-то в сторону: рисуя в голове картины этой бесстрашной молодости Мердока, как полной противоположности прошлого у Туди. Может, поэтому их так к нему и влекло. Он всегда знал, что нужно делать. “Тебе он нравится?” – Внезапно. Эйс спрашивает так, будто это обсуждение предстоящего ужина. Совсем ничего особенного, что заставило бы сердце Стюарта так неожиданно остановиться, дав настолько погрузиться в собственные мечты. – “Чего?” Эйс убирает пустую чашку на стол, а руки держатся уже на груди. Неужели понял? – “Давай начистоту. Я с Мердоком полжизни знаком, и я знаю как люди могут на него реагировать.” – Конечно. С омерзением или обожанием. С безразличием или любопытством – и было так легко понять, к каким группам относились бы Туди, расколотые, будто орешек. Это ощущалось унизительным. “А еще я видел, как он на тебя смотрит. И вижу, как ты вздрагиваешь при упоминании его имени.” – Эйс жмет плечами, а на лице играет та же самая улыбка, что и всегда. Значит, его это совсем не удивляло. – “Ну и Мердок, скажем, сам любил поговорить о тебе. Не представляешь, сколько раз приходилось его останавливать с этим "я знаю, Мердок, ты уже говорил, Мердок". Он без ума от тебя, и это у него впервые.” Без ума... Стюарт даже не решаются что-то сказать, пытаясь прочувствовать это словосочетание на языке. Возможность того, что какой-то человек был бы в курсе их небольшого романа, пугала, но Эйсу, казалось, было совершенно все равно на популярность этих двоих или возможные скандалы. Самое главное – Никкалз, влюбленный впервые, тоже вспоминающий о Туди даже в моменты их разлуки. Интересно, а сейчас он думал о них? “Попробуй не сломать его до конца.” – Он недолго думает, прежде чем наконец добавить, признающий это небольшое поражение. – “Хотя если ты ему вообще понравились, он сломался еще очень давно. И только сам Мердок решит, что ему дальше делать.” – Как всегда. Может, обнимет Туди, когда вернется из заключения. Пригласит на свидание, извинившись за поступки прошлого, будет достаточно романтичным. А может и отдалится, проведя с лихвой времени в изоляции, как и сами Туди. Полюбит одиночество побольше и уйдет, как все остальные. Эйс хлопает их по плечу, поднявшись с кресла. Стюарт теряются, но сразу кивают, совсем ведь не прослушав последние несколько фраз. И парень повторяет только для них, как если бы уже знал, какой будет их история в дальнейшем. Общая история. – “Передавай привет. И скажи ему наконец купить тоналку, ваши засосы слишком заметные.” Кивают. – “Конечно! Конечно, куплю. И передам. Блин, я и не знали, что ты будешь в курсе...” – Мердок не сможет скрывать что-то настолько серьезное надолго. Как и Туди, показывающие всем своим видом, кому принадлежало их сердце. И, возможно, свитером, который до сих пор так хорошо на них сидел. Эйс подмигивает, закрывая при уходе дверь, и Туди остаются с этими мыслями совсем одни. Никаких обещанных струн, но голова, полная мыслей о самом любимом; с такой, черт возьми, огромной благодарностью, что это всегда было взаимно, хотя и сломанно... И Стюарт больше никогда не забудут о том, как бы скрыть синяки и поцелуи. Возможно. Мердок обязательно с этим поможет, когда выберется – а с таким он точно справится.

***

Если бы у Нудл сейчас спросили, о чем она жалела в жизни больше всего, она бы сначала их послала. Но потом ответила, что, наверное, о том, что вообще захотела помогать Мердоку выбираться из тюрьмы. Почему не Туди были помощниками? Мердок отвечал, что дело было в их несамостоятельности и безответственности. Но лучше бы именно они сейчас копались и выискивали своего друга, чем Нудл, совсем отвыкшая от типичного проявления характера Никкалза. “Нууудл! Давно не виделись, дорогая.” – После заснеженного путешествия с яком Мердок хоть и выглядел измотанным, но показывать это напрямую он бы никогда не захотел. Не сейчас, когда девушка видела его впервые за месяцы и нужно было закрепиться собой, а не безнадежным нытиком. Он выглянул из множества одеял с привычной улыбкой, услышав приближающийся звук хруста снега. – “Вот ты меня и нашла. Здорово выбрался, да? Я даже успел подремать здесь. Мадж ооочень удобная.” Ей было все равно, если честно. Главное – что Никкалз вообще был жив и они могли пойти обратно домой; возможно, даже без угрозы в пути наткнуться на пулю. Сейчас у Мердока было достаточно врагов, а потому нужно было оставаться осторожными. – “Не знаю, что я без нее и делал бы. Не суть важно. Как у вас в банде все? Разгулялись без меня небось?” Как будто он не знал. Не получал наград из тюрьмы, не встречался с участниками, когда появлялась возможность. Просто придуривался, как всегда, и в моменте Нудл это показалось слишком родным. “Может быть. Ты же понимаешь, корабль без капитана под воду не уйдет,” – На слове про капитана Нудл держала пальцы кавычками. Выдержав паузу, она продолжила, уже направляя яка в нужную сторону за собой. – “Но один человек точно начал тонуть. Я думала, ему будет лучше, если ты окажешься где-то далеко.” Даже гадать не пришлось, о ком говорила девушка. Мердок знал, насколько Туди по нему скучали; Сатана, он сам нередко думал о том, как они там справятся, будет ли все нормально... И только журналы, полученные от остальных заключенных, уверяли Мердока в лучшем. Туди будут в порядке. “Да ладно. Туди с этим справятся, чего у них только не было.” – Звучит дальнейшая усмешка, а Нудл закатывает глаза. Конечно, и из-за кого бы Туди только не попадал в проблемы, правда? Хотя в следующих фразах волнение стало заметнее: пришло наконец осознание. Туди правда скучали по Мердоку. Терялись без него, нуждались, как в своей небольшой навигации по жизни. Это было удивительно. – “Но ты, эмм... Успокоила его? Перед уходом. Что я вернусь, все дела. Не хочу, чтобы эти бедняги слишком переживали.” Конечно. Так и сказала: Туди, ты не волнуйся, скоро твой парень будет дома. Может даже живым, если сильно повезет. Покачала головой сама себе, но ответила, призадумавшись. – “Они уверены в моих способностях. В твоих, кстати, тоже. Даже если я сама не особо понимаю, что они могли в тебе найти.” – Действительно. Нудл никогда не боялась сказать Мердоку, если он поступал неправильно. Если перебарщивал, увлекался не тем, никого больше не слушал; потому что она, как и Рассел, знали, как его можно остановить, в отличие от Туди. Может, именно поэтому Никкалз так из-за них и переживал. Как за последних, кто верили в них. Мердок притих на мгновение. Начал двигаться под этими одеялами, как будто что-то выискивал, пока не протянул Нудл вырезанную картинку. Туди, особенно помятый из-за нахождения в чужих штанах, со странными пятнами и поплывшим лицом. – “Это я из одного журнала вырезал. Туди отвечали в каком-то интервью. И к их сожалению, фотограф там работает получше редакторов.” “Давно ты ее носишь?” – Фотография вернулась обратно владельцу, когда девушка сморщилась. Это было хуже сопливых романтических комедий; в том числе потому, что ей самой приходилось иметь с этими голубками дело. – “Месяцы. Напоминает о том, ради чего стоит продолжать бороться, если ты понимаешь.” Хотела бы не понимать. Могла представить, как Мердок начал двигать бровями под одеялами, и просто вздохнула. – “Чем бы ты не тешился.” “А что там с Эйсом? Я начал вырезать до того, как смог что-то о нем прочесть.” – Неудивительно. Мердок всегда делал, не подумав – особенно с таким милым лицом на обложке, особенно с лицом собственных возлюбленных. – “Еще не занял звание лучшего басиста? Хаха.” “И не займет.” – Нудл пожала плечами. После этого начала перечислять всех басисток, что только шли в голову; они будут получше Мердока и Эйса вместе взятых. Тем более, что Рассел всегда советовался с Нудл по поводу рекомендаций в музыке... И без экстраординарного извращенца как лидера банды. – “Ладно-ладно, прекращай. Я понял, у тебя ужасные вкусы, все такое.” – Удар в одно из одеял, за которым последует шумный, болезненный вздох. Точно попала. “Сатана! Нудл, черт тебя дери, я не для того выбрался, чтобы лишиться яиц уже по дороге домой.” – Слышать его жалобы было поприятнее од своему эго или скуке по партнеру. – “Надо же успеть похвастаться, как много этот бедный хер пережил.” – Упаси Боже, Мердок. И Туди тоже, которым придется иметь с ним дело, даже если они обожали его всей душой. – “Мне неинтересно. Если будешь дальше выпендриваться, до Туди дойдешь кастрированным. Мной.” Он мог с этим смириться. Продолжить спать, пока Нудл вела Мадж дальше к их дому, который находился тааак далеко от этой заснеженной горы. И где-то очень далеко их ждали Туди, замечтавшиеся о Мердоке в ответ, ожидающие их так долго рядом. Во сне Стюарт были в их одежде. С благодарной улыбкой, влюбленным взглядом, шепчащие самые неловкие приятности, просто счастливые, что Никкалз вернулся домой. Там, где его совсем заждались... Мердок проснулся от удара уже по лицу. Без Туди рядом, но в каком-то незнакомом лесу, который Нудл проходила через навигатор. – “Хватит пугать яка своими поцелуями. Осталось совсем немного подождать, прежде чем ты их увидишь. Но если ты продолжишь пытаться соблазнять Мадж, Мердок...” – Видимо, эта харизма срабатывала не только на людей. Следовало отдать себе должное; в тюрьме он часто засыпал, нашептывая чужое имя и целуя подушку, а привычка так и осталась даже вне ледяных стен. Отличная работа, Мердок. Главное не начать это при самих Туди или при Эйсе с Расселом, которые точно устроят взбучку. А может еще и неделю подъебок, которой он будет рад не больше. “Твоя взяла, босс. Я буду чист и невинен, словно монастырская девственница. Можешь на меня положиться.” – И как Нудл была рада, что терпеть эти проклятые фразы оставалось недолго. Пусть сохранит свое красноречие для тех, кто будут слушать с завороженным лицом. В крепких объятиях и с поцелуями повсюду, ведь они оба друг по другу соскучились. Это было слишком очевидно.

***

Когда за ними захлопывается дверь, Туди не могут сдержаться, с разбегу обхватывая Мердока. Обнимают крепко-крепко, уткнувшись ему в плечо, просто разделяя вместе с ним тепло, которого так не хватало все эти месяцы. Вернулся. Целый. И родной. – “Не могу поверить, что ты наконец здесь...” – Шепчут, а голос дрожит, пока на лице сияет неуверенная, но благодарная улыбка. Самой судьбе за то, что Никкалз был сейчас в порядке. С ними. “Ну конечно. А ты что, думали не вернусь?” – Рука покоится на синих волосах, осторожно поглаживая. Мердок сам не может удержать улыбки, видя Туди такими – он же тоже скучал по ним, с этой волной привязанности и принятия. Ему этого в тюрьме не хватало. – “Я просто переживали. Эйс, конечно, заменял тебя... Но он все еще не ты.” Эйс, точно. Никкалз не мог не усмехнуться; уже слышал от самих Туди, насколько им не хватало именно его, совместных посиделок, обсуждений наедине... Эйс бы никогда не смог стать для Туди кем-то настолько близким, кем стал Мердок. Особенно когда Туди всегда думали о том, когда же он вернется. – “Да, он не я. Я с вами останусь до самого конца, даже не думайте больше меня так заменять.” И не собирались. За это время Мердок убедился, что своей бандой он будет дорожить, как не дорожил самой жизнью; и хвататься за возможность оставаться их главой, как за последнее, что есть в этом мире. Туди были так благодарны, ощущая себя оставленными все это время, но наконец нашедшие свой дом. В другом человеке. – “Для меня ты незаменимый.” – Откровенно признаются Стюарт, выдыхая в чужую шею, чувствуя, как Никкалз расслабляется одновременно с ними. “А для остальных?” – Туди отстраняются, услышав вопрос. Качают в отрицании голову, сами растерянные, как такое могло выйти. – “Не знаю. Им Эйс нравился побольше.” – Говорят честно, даже если не хотят расстраивать Мердока. Они знают, что Никкалз будет ценить эту откровенность. Хоть Туди со мнением большинства никогда не согласятся, слишком радостные возвращению своего настоящего лидера. Именно ласковые прикосновения к затылку смогут снова Туди успокоить. Перебирая локоны, задумчиво хмыкнув, без какого-либо удивления в голосе. – “Грубо. Но я всегда знал, что ты меня не подставишь...” – Делает особый акцент на этом "ты", чувствуя, как от этих поглаживаний Стюарт начинают таять. Шумно дышат, прикрыв глаза и отдаваясь Мердоку в ответ, зная, что ему можно доверять. Он обещал стать лучше. “Я по тебе скучали,” – Туди признаются одними губами, но знают, что Мердок в любом случае их услышит. – “Не было, наверное, и дня, когда я не думали о тебе.” Мердок кивает, и Туди это чувствуют. Как чувствуют и более легкие прикосновения, заставляя их выгибаться, лишь бы получить больше. Бесконечно преданные и доверяющие. Через альбом все это было так заметно. “Теперь я здесь. Больше об этом не волнуйся.” – Мердок звучит достаточно убедительно, чтобы Туди верили каждому его слову. Окруженные заботой с лихвой, погруженные исключительно в самого любимого человека, обожая все внимание, которое он им теперь обращал. – “Много же у вас произошло, да?” Туди смеются, и Мердок смеется за ними. – “Слишком много. А ты расскажешь, что было у тебя? Ну, помимо обычного пребывания в тюрьме.” – Хотя с Мердоком даже заключение будет удивительным. Любое его новое слово будет звучать как отдельная мелодия, взгляд – выглядеть как произведение искусства, к которому Стюарт обратятся снова и снова. – “После тебя. Вы, ребята, будете поинтереснее.” И они поверят этому. Как закончилась тюрьма Мердока, так подходила к концу и тюрьма у Туди тоже – изолированных, потерянных, брошенных всеми, кроме Мердока. И теперь они наконец останутся вместе. Вдвоем, навсегда. Как они и мечтали это время негласного приговора. Только сейчас Мердок все-таки увидит, что именно носили Стюарт в день его возвращения. Его же свитер, рваный, где виднелась и привычная футболка – как будто Туди специально искали среди одежды Никкалза, чтобы найти самое родное. Прочувствовать на себе, ощутить близость на новом уровне, когда любимого будет так не хватать здесь... Он цокает языком. Хватает Туди за подбородок, заставляя взглянуть на себя. – “Думали я не замечу?” “Ты всегда замечаешь.” – Воркуют, ощущая привычный румянец на щеках. Даже когда Стюарт не хотели, чтобы Мердок заметил; в его руках они ощущали себя открытой книгой, только и ожидающей того, кто захочет прочесть. Прочитают. – “Мне стоило спросить, прежде чем брать, да? Я просто... Не знали, что еще сделать. Одиночество сильно било в последнее время.” Туди чувствовали обязанность объяснить свою позицию, даже когда другой не слушал. Дать понять, что они осознают свой проступок, что на все были свои причины, лишь бы Мердок не ушел снова... Как будто он вообще сможет бросить их во второй раз. “Все нормально.” – Мердок отвечает на все переживания одной фразой, и Туди уже чувствуют, как от этого исцеляется весь их внутренний мир. Ему это нравилось. Он тоже в таком нуждался. – “С другой стороны, это даже сексуально. Носишь мою одежду, пока меня нет... Пишешь альбом обо мне, пока я далеко. Хоть с Эйсом обо мне не трепались, дуреха?” Трепались. Кивают всего один раз, и Мердок заливается огромным смехом. – “Ну и ну, Туди. Раньше бы я подумал, что все это мне просто привиделось. Приснилось, как в тюрьме обычно и было. А ты и правда такой негодник...” Никкалз тянется ближе, уже устраиваясь около чужой шеи. Самое любимое место, по которому он совсем изголодался за время отсутствия. – “Но мне нравится, когда ты такие. Доказываешь свою любовь... Пусть знают, насколько ты нуждающиеся.” – Целует. Облизывает и прикусывает, прежде чем оставить на шее очередной засос; отмечает ведь, кому Туди принадлежат. “Эйс сказал купить тоналку. Ну, чтобы не было так очевидно, что мы вместе.” – Не каждый человек ведь ходит с заостренными зубами, если говорить начистоту. И учитывая каждый хищный взгляд, направленный Туди от Мердока... “Зачем? Пусть знают, что ты мои. Теперь навсегда.” – Хватает Стюарта за плечи, прижимаясь ближе. Они шумно выдыхают, пока ладони безуспешно пытаются ухватиться за чужой затылок. – “Медз... Когда ты успел стать таким горячим?” “Всегда был, сладкие. Успели забыть?” – Мердок усаживает их на свою кровать, устраиваясь рядом, касаясь одними коленями. Взгляд – жадный до чертиков, такой же изголодавшийся и похотливый, какими окажутся и Туди за время изоляции. Никкалз замирает лишь на мгновение, когда устраивается поближе к Стюарту, уже лежащих на его кровати. Держится за основание свитера и смотрит в эти глаза, полные ожидания. Все же спрашивает, как всегда теперь и делал. – “Ты точно этого хочешь?” Кивок. Очень спешный, с кривой улыбкой от самих Туди. – “Да. Черт, да. Я никогда не хотели тебя так сильно, Мердок. Пожалуйста.” Они оба знают правила. После пластикового пляжа Мердок каждый раз уточнял, прежде чем как-то приблизиться. И разве Туди могли ему отказать, такие влюбленные? В конце-концов, он знал их предпочтения лучше всего. Каждое место, способное вызвать мурашки и каждое действие, заставляющее Стюарта хныкать от этого удовольствия. Уже было все равно, слышал ли кто-нибудь их шумное времяпровождение – как будто итак не знали, что они встречались все это время. А ведь Туди на это до сих пор надеялись. Тело пробирает приятный холодок, когда Мердок стягивает сразу и свитер, и футболку. Он даже не церемонится с тем, чтобы их сложить; швыряет сразу на пол, пока все внимание отдается этому бледному телу, в нетерпении дальнейших поцелуев. Стюарт хихикают, когда им целуют ключицу с грудной клеткой следом – Никкалз лишь на мгновение замирает, прислушиваясь к барабанящему сердцебиению. Гордый, что именно он смог пробудить в Туди так много ощущений. Особенно приятных. Мердок опускается ниже и целует их живот с легкой ухмылкой. Здесь им всегда становилось щекотно, и он искренне обожал слышать этот счастливый смех. Как обожал знать, что весь этот человек принадлежал только им... Все это время. С ремнем стоило помедлить. У Никкалза всегда возникали проблемы с тем, чтобы расстегивать их штаны – и именно Стюарт снимали свой низ, обнажаясь до одних боксеров, уже грязных от возбуждения. – “Вот так.” По крайней мере Туди не соврали. Видеть их уже на грани оргазма было в новинку; а кем бы вообще был Мердок, если бы не использовал это для себя? С боксерами в стороне и вставшим членом, который умолял о ласке. О, мои милые Туди... “Подожди! Мердок, о-осторожнее...” – Они прикусили губу, ощущая чужой язык на головке своего члена. Совсем не помогало то, насколько Мердок любил хитрить, высовывая язык; и Стюарту уже стоило держаться, чтобы не кончить. – “Черт...” Парень приподнял свободную ладонь, другой ухватившись за ствол. Показывал, что не нужно его останавливать, ведь Мердок итак знал, что делал. После – хаотично двигал вверх-вниз своей рукой, зная, как Туди это будет нравиться. Слыша их стоны и вздохи, чувствуя, как они содрогаются. Позволяя им кончить и испачкать чужую кровать, на которой Мердок точно-обязательно-когда-нибудь приберется. “Извини.” – Прошепчат Стюарт после долгой паузы. Они совсем потерялись в этом наслаждении и вернулись в реальность только когда Мердок уже снимал свою одежду. Выглядя так хорошо сейчас... – “Нормально. Но ты никогда еще не кончали так рано. Теряешь хватку, солдат.” – Хохочет, раздвигая их ноги и устраиваясь как можно ближе. – “Не знал, что имею на тебя такой эффект.” Стоило догадаться. По всем строкам, где Туди скучали по Мердоку. По каждой фразе, в которой читалось это "мне тебя не хватает", каждому взгляду, обращенному исключительно ему, и их совместному одиночеству, в котором Стюарт никогда больше не грустили. Он был здесь. Наконец-то. “Я подготовились к твоему возвращению.” – Мердок усмехается. Ну конечно. Туди продумали все до мелочей, зная, что все приведет к этому сексу воссоединения – и даже смазка с презервативами уже были под рукой, на которые Туди с гордостью указали у тумбочки. – “Я тоже об этом мечтали.” “Хитрец. Видели бы ты, сколько у меня было влажных снов о тебе...” – Шепчет Мердок, набирая смазку на пальцы. Проверяя Туди, давая им время привыкнуть сначала к одному, потом двум пальцам. – “Мне приходилось мастурбировать на фотографию, которую я вытащил из твоего интервью. Что ты там вообще обсуждали, успех без своего любимого басиста?” “Скорее пытались сформулировать как... Как мне тебя не хватает, чтобы оно не звучало слишком... Подозрительно.” – Говорили Стюарт на выдохах, пытаясь расслабиться в привычных, заботливых руках. Потянулись ближе, хватая Мердока за щеки для нежного поцелуя. – “Блин, я чувствовали, как медленно умирали без тебя... Были вечера, когда я пялились в потолок, а у него было твое лицо. Мне даже было неинтересно продолжать заниматься музыкой, если оно не включало тебя. В каждой песне... Понимаешь?” Никкалз остановился. Конечно, он догадывался об этой взаимной преданности, но никогда не думал, что оно будет выражаться настолько сильно. – “Сатана, Туди... Значит, весь этот альбом был о нас?” “Он был о тебе.” – Признаются и тянут Мердока ближе к себе. – “Только тебе. А теперь просто трахни меня. Я не уверены, что смогу провести еще минуту без тебя внутри.” – Просить дважды больше и не приходилось. ... Закончили они в обнимку. Туди обхватили Мердока, будто он был последним, что оставалось в этом мире – и тот расслабленно ласкал их макушку дальше, позволяя спокойно заснуть. Прошлое казалось теперь таким далеким, даже если Никкалз выбрался из тюрьмы всего пару дней назад. Впереди было восполнение всех пропущенных мгновений: свиданий, совместных песен, может, даже секса, если повышенное влечение закрепится за Туди полноценно. Мердок усмехнулся сам себе. “Спокойной ночи, Туди.” – Прошепчет, прежде чем прикрыть глаза самому. Чувствуя не только мягкую ткань постели, но и дышащее, тяжелое тело на себе, по которому он так соскучился. Никакая тюрьма больше их не ра злучит... И если попробует, то они ответят вместе. – “Теперь все будет хорошо. Я обещаю.”