Я всегда буду думать о тебе

«Я так рады, что ты согласился на это.» – Туди улыбались во все зубы, глядя на склонившегося над ними Мердока. Было ли это дело майского солнца или приятный жар возник в теле сам – им оставалось лишь гадать, пока тот заканчивал шнуровать их ролики. Если бы это попросил кто-либо другой, Никкалз бы мгновенно отказался; но с Потом это ощущалось не таким скучным. С ними это ощущалось… Необычно. – «Да ладно. Нужно же догонять то, что мы упустили. Еще бы эта тупая тюрьма попробовала разлучить меня с тобой.» Это правда. Они даже не могли на данном этапе вспомнить, сколько Мердок вообще провел в этой тюрьме: месяц? Полгода? Год? Одиночество уже ощущалось так, будто оно длилось целую вечность – и рядом с ним любая плохая мысль из прошлого уходила прочь, ведь больше в ней не было смысла. Теперь он был с ними, в этих дурацких роликах и футболке с откровенными надписями. – «А классные у тебя шорты, Туди. И давно ты так разгуливали?» – Приподнимаясь, Мердок заметно пялится на чужие бедра. Конечно, шорты же были очень короткими; и Стюарту лишь оставалось надеяться, что Мердок не заревнует ко всем счастливчикам вокруг. – «Не очень. Я, наверное, выходили в них пару раз, потому что на роликах удобнее всего в свободной одежде. А ты уверен, что справишься в штанах?» «Справлюсь, не так щас жарко. Но да, на роликах я не катался давно…» – И, двинувшись вперед совсем немного, Мердок сразу же хватается за чужой локоть: чувствует, как ноги не могут удержаться на земле. Боится, хоть никогда в этом и не признается, ощущая себя на роликах совсем неуверенно. – «Может, слишком давно. Как у тебя вообще это получается?» – И как же комично теперь выглядела их картинка – Никкалз, крепко-крепко сжимающий руку Пота, с растерянным взглядом и бесконечной надеждой в глазах. Это всегда было по-другому, ведь намного чаще Туди учились чему-то от своего партнера, чем… Сейчас. Но именно в таких ситуациях они ощущали себя значимее всего; хотели ведь быть для него полезными. – «Повторяй за мной. И держись, я буду рядом.» Рядом. Катаясь вместе, Пот продолжали что-то напевать под нос; раньше они носили бы наушники со своей любимой музыкой, но теперь радость можно было разделить с кем-то другим. С кем-то, кто будет панически дергаться и ругаться каждый раз, как сделает очередное непривычное движение на ходу. Песня помогала отвлечься в особенно нервные моменты: и как же Туди были благодарны видеть его расслабление, когда определенные строчки задевали отдельные струны на сердце. – «Тебе нравится? Это песня, что я придумали к нашему будущему альбому. Я думали о тебе, пока писали.» – Очевидно. Мердок усмехнется и обменяется с ними очередной колкостью, но виду не подаст, насколько значима для него была чужая тоска. Его все еще здесь помнили, несмотря ни на что. Кататься и правда становилось легче со временем. Ноги сами продолжали двигать его вперед, даже когда Туди отпускали, кружась вокруг с заливистым смехом. Мердок ценил этот прекрасный вид сзади каждый раз, стоило им отъехать подальше – шорты ведь и правда были хорошие, просто не для общего просмотра, подчеркивая самое любимое. Может, стоило бы потом сохранить их где-нибудь для себя. На память о прошедших тяжелых временах, после которых пришло совместное счастье... Как-то это было больно сентиментально для него. Смешно. Туди встрепетнулись, почувствовав откуда-то сзади руки. Обхватывая их талию, касаясь шеи своими губами, дыша точно в ухо, – «Мердок! Ты меня напугал.» – Даже не задаются вопросом, кто это мог бы быть; сдерживают хихиканье, прислонившись поближе, открывая шею для последовавших следом поцелуев. – «У тебя получается кататься? Мы могли бы проехать до дома вместе.» – Позабыв про оставленную на траве обувь, когда рядом был такой замечательный напарник по катанию. Мердок закатывает глаза, отстраняясь. – «Уже? Я только разгоняюсь, солнышко. Тебе придется подождать еще.» – Никкалз удерживается, чтобы не добавить замечание о чужой нетерпеливости. Сам отъезжает, оставляя Пота с раскрасневшимся лицом, совсем растерявшихся от внезапного прилива нежности. Это было чем-то новым. Теперь Мердок двигался намного увереннее. Ускоряясь, он осматривал незнакомцев и ухмылялся им вслед – изредка останавливаясь для шутливого толчка или личного комментария совсем не в тему. Туди лишь оставалось за этим наблюдать с гордой улыбкой; зная, что это именно они повлияли на его способности и скрасили его день, как и всегда. Делают шаг вперед, надеясь разогнаться следом за любимым – и чувствуют, как спотыкаются на своем же шнурке, выглянувшем так невовремя… Ну, падение ощущалось для них особенно реалистичным из этого сна. Как и чертовы прикосновения к телу или знакомый голос, растворившиеся в ночном сумраке. Слишком тихо. Слишком одиноко, когда Туди наконец замечают, что все из сна оказалось ненастоящим. Даже Мердока не было рядом, обнимающего их в постели – но лежали ролики совсем близко к кровати, на которых не так давно катались Стюарт. Без него. Они хватают свой дневник, покоившийся на тумбочке недалеко. Единственное слово, которое сейчас отчетливо мелькает в голове – «изоляция», и Туди записывают его к страничке с привычными строчками, просто надеясь перестать ощущать это однажды. Никто не мог заменить пустоту, возникающую без него: и каким занятием бы Пот не увлекались, это всегда приводило обратно к ощущению отчужденности от всего мира. Оставалось только верить. В самый лучший исход, который мог бы произойти с Мердоком.

***

В этом году шестое июня Туди встречали в одиночестве. Работа над альбомом шла полным ходом, и они едва ли смогли выкроить немного времени для праздника – хотя сейчас Мердок и был в тюрьме, они все еще чувствовали, что обязаны сделать в честь его дня рождения хоть что-то. Потому что он бы точно был этому благодарен. Даже через обыкновенную переписку, к которой Пот возвращались каждую свободную минуту; просто надеясь увидеть ответы на их сообщения снова. «С днем рождения, Мердок! Я взяли сегодня выходной, чтобы посвятить его тебе. Не знаю, когда именно ты это прочитаешь, но я также купили твой любимый торт и праздничные колпаки! Хорошо же выглядят?» – Они отправляли сообщения один за другим, дополняя фотографиями с кухонного стола и нелепыми селфи. Кусочек торта, Пот в колпаке – и совсем небольшой намек на то, что они продолжали носить чужую одежду, из-за обрезанной фотографии. Никкалз обожал этот вид дразнилок. – «Надеюсь, у тебя там все нормально. Мне тебя здесь не хватает.» Они не рассчитывали увидеть мгновенный ответ. Черт, они не рассчитывали увидеть ответ в этот же день в принципе – Мердоку выдавали телефон не так часто, и в какие-то моменты он мог появиться в сети только один раз за неделю. Надеясь, что Туди тогда не будут заняты чем-то слишком важным (как если бы они в любом случае не попросили отлучиться, чтобы обменяться с любимым человеком хотя бы парой радостных сообщений). Оставалось праздновать самим, как теперь было всегда, если никто не захочет присоединиться к небольшому торжеству… «Классный свитер, Стю. Подскажешь, где нашли?» – Они хлопают глазами еще несколько раз, прежде чем взглянут на диалог: Мердок. Здесь. Прямо сейчас. Сердце начинает особенно сильно колотиться, когда до Туди доходит, к чему именно он подводил. Конечно, свитер Мердока. Чтобы он порадовался, разлученный. – «Спасибо за поздравление. Представь: я, значит, просыпаюсь, а мне помимо торта здесь отдают на целый день телефон. Дескать, сообщения почитать, фанатам ответить. Но они еще не знали, что я буду переписываться только с тобой.» Туди сразу загораются. Шлют несколько эмодзи, дополняют любовными приписками – и ждут дальнейших ответов, активно качая ногами за столом. Следовало перебраться куда-то подальше, лишь бы никто таких раскрасневшихся не поймал. – «Я так этому счастливы! Черт, я вообще не думали, что ты сегодня появишься. А торт вкусный? Покажешь его?» – Ложится на кровать прямо в одежде, отложив праздничный колпак и прижав телефон поближе к сердцу. Как же они по этому соскучились. Мердок присылает ответную серию фотографий – о том, как он лениво брал на вилку попробовать шоколадный торт, явно купленный где-то недалеко от тюрьмы. Никкалз все еще носил свою оранжевую форму, но даже в ней Туди были от него без ума. На лице мелькала ухмылка; парень явно пытался скрыть ее за показушным безразличием, но становилось понятно: он тоже сейчас был счастлив. С безвкусным тортом или с самым любимым, купленным партнером десертом дома. – «Твой получше будет. Да уж, сегодня только и хочется, что оказаться поближе к тебе.» Это взаимно. На последующие за этим сообщения Туди кусают губы, убирая телефон экраном вниз – Мердок не мог обойтись без грязных шуточек или невысказанных фантазий, которые теперь томились в его голове даже больше обычного. Такие мечты помогали парню продолжать стараться ради освобождения; в том числе для того, чтобы воплотить их в жизнь, когда придет свобода. Только спустя пару минут Стюарт ответят на поток откровенностей коротким лайком, слишком смущенные. Мердоку это нравилось. Они общаются достаточно долго – обсуждая новую рутину, расспрашивая самые мелочи, делясь переживаниями после разлуки. Туди активно барабанили пальцами в радости нетерпения, просто ожидая последующих сообщений с ответами на свои вопросы. Конечно, переписка никогда не смогла бы заменить для них реальность, но это все еще было что-то; и любую такую возможность они ценили, как если бы она даровалась в последний раз. Как если бы случилось что-то еще, намного хуже… «Уже загадал желание?» – Этот вопрос ощущался достаточно внезапным, хоть и очевидным. Каждый ведь загадывал на дни рождения что-то, чего они хотели больше всего. Может, желание Мердока было слишком очевидным… Зря Туди вообще его, такой глупый, задал. – «Мне и не нужно. Все, чего я хотел, уже у меня есть.» – Никкалз дополняет сообщение ответным сердечком, но потом все же отмечает, – «Хотя я бы и не отказался от своих слов ранее, наверное. А что, хочешь задуть свечи за меня?» «Нет! Пока нет, я к торту даже не притрагивались.» – Ощущалось даже неприятно разделять что-то настолько хорошее без Мердока. Все чаще Туди казалось, что без него сама жизнь ощущалась какой-то неправильной. Проживаемой не до конца, оставленные с этими обязанностями. – «Но я спрошу у остальных, захотят ли они поесть со мной. У меня есть другая идея.» – Они отправили несколько эмодзи: свечи, торт, еще свечи, очень много свечей, ведь хотелось отметить каждый год Мердока через них. – «Ладно-ладно, Туди, хватит. Представим, что я задул. Не хочу, чтобы какой-то утырок увидел, как я радостно дую в экран.» По крайней мере, это было бы забавно. Они успевают обменяться еще парой фотографий на память, прежде чем попрощаются: Мердок теперь знал тюремный график даже лучше своего обычного, а потому мог сразу сказать, когда за ним придут. Действительно – телефон забирают почти мгновенно, как он бросает Туди очередную фразочку с явным флиртом, намекая на возможное продолжение в будущем. Продолжение, которого они оба будут ожидать с нетерпением.

***

Это просто еще одно из тех свиданий, к которым Мердок смог получить разрешение за «хорошее поведение». Конечно, пришлось умолкнуть на некоторое время и сидеть более закрыто, даже не мелькая среди остальных осужденных – но любая такая упущенная возможность значила, что он сможет провести больше времени со своей бандой. Со своими друзьями. Со своим партнером. Через стекло, общаясь в микрофон и наушники, снова видя их улыбки и зная, что они ждут его здесь. Однажды. Нудл и Рассел редко задерживались на таких встречах надолго. Им хватало увидеть Мердока живым, в целости и сохранности, прежде чем они потеряли бы интерес (либо, по крайней мере, делали такой вид; существовать без него рядом все еще ощущалось тяжелым. Никто, в конце-концов, не мог заменить привычного придурка). Эйс держался дольше, обсуждая с ним происходящее в банде, передавая новости или обсуждая тюремные сплетни – но никто не задерживался там настолько же долго, насколько могли Туди. Им и правда было что обсудить, правда? Особенно когда Пот, слегка покрасневшие, просили остальных подождать снаружи за дверью, и это затягивалось еще на час-полтора. Все к тому моменту уже знали, что происходит. Никто никогда после таких свиданий не спрашивал: не хотели их смущать. Выпроводя банду, Туди устраиваются обратно на стул и чувствуют, что лицо багровеет еще сильнее. Пальцы сами барабанят по окошку, когда другая ладонь держит микрофон поближе, будто в страхе, что кто-то их здесь прервет. Мердок устраивается поближе: рассматривает чужое лицо, появившиеся морщинки, выглядывающие от счастливой улыбки зубы. Ухмылка сама растворяется на лице, когда он тянется ближе к микрофону, – «Соскучились?» – И спрашивает таким тоном, как если бы сам не вспоминал любимых каждый вечер. Не планировал эти встречи, не обдумывал будущие темы для разговоров, исчезающие из головы сразу же при виде Туди. Черт, это милое личико перекрывало для него абсолютно все… И не то, чтобы он когда-нибудь смог бы быть против. «Даже не представляешь, насколько.» – Честно признаются и сразу заливаются смехом. Вместе с Никкалзом это всегда казалось таким странным: насколько становилось все равно на славу, богатство и талант, пока он был рядом. Туди на этом этапе даже не знали, как они ощущали к Мердоку любовь – и, может, это выражалось в таких небольших возможностях увидеть его снова, несмотря ни на что. Потому что они оба ждали каждой такой встречи. – «Что-то не так с моим лицом? Я знаю, что выгляжу потрепанно, но это… Просто усталость. Она пройдет.» Мердок качает головой, а эта глупая улыбка становится только шире. – «Тебе не стоит настолько забивать свою голову, солнышко. Я в любом случае выберусь отсюда, и когда это случится… Ты будешь самым счастливым человеком в мире, а?» – Он подмигивает под эти кивки, пока не продолжает, уже более манящим голосом. – «Нам следовало бы жениться еще до всей этой заварушки. Смогли бы разделять больше, чем эти небольшие встречи.» – И Пот могут поклясться, что Никкалз звучал честным в этих рассуждениях. Он реально обдумывал этот вариант? Наверное, представлял их глупую небольшую (насколько она может быть небольшой, учитывая всю претенциозность Мердока) свадьбу, с вкуснейшим тортом и обязательными разборками за синевласого жениха, все в его духе. Туди едва ли сдержали свои смешки, пока Мердок, качаясь на стуле, кусал от нетерпения губы. – «Прикалываешься? Я думали, ты никогда бы не захотел с кем-то венчаться.» «Не захотел бы. Но эти мысли помогают, когда в тюрьме становится слишком уныло.» – Он жмет плечами и на мгновение напрягается, когда чувствует, как одна из ножек дергается под его раскачиванием. К счастью, падение получается предотвратить (еще и так, чтобы этого не заметили Туди, избегая их лекций о безопасности и важности Мердока окружающим). Продолжает, слегка напевая знакомые строки, прямо как это обожали Стюарт. – «Ты знаешь как они говорят: еще увидимся. Не знаю где, когда, но знаю, что увидимся. Одним солнечным днем.» «Перестань,» – Шепчет Туди, но прижимает наушники ближе к голове, вслушиваясь в это редкое и такое любимое пение. Мердок смотрит точно на них, прижав одну ладонь к стеклу, надеясь почувствовать исходящее тепло, – «Так продолжай улыбаться, как и всегда. Пока небо не выглянет из-за туч.» – Пот оставляют свою ладонь на том же стекле, любуются в ответ, а по телу проходит с десяток мурашек из-за переполняющей любви. Они оба сейчас представляют эту картину: как Мердок, показав два (гордых!) средних пальца полицейским сбегает с тюрьмы, угоняет машину какого-нибудь лузера и возвращается домой, где Туди как раз его заждались. Своего героя. «Но тут, конечно, не такой большой выбор из музыки для прослушивания. Намного чаще я просто что-то пишу или читаю, если не тренируюсь к, ты знаешь, побегу. Мир еще узнает, насколько я могу быть гениальным писателем, если меня оставить с парой ручек и бумагой.» – Ну, Туди уже знали. Мысли сразу перетекали к другим образам от этих слов: начиная со скучающего Мердока, зачитывающегося какой-нибудь беллетристикой перед сном, и заканчивая… – «Да, мистер Пратт, знаю, звучит впечатляюще. Но ты еще не знаешь, какой ролью удостоились именно ты! Потому что мы будем работать вместе. Как и всегда.» – Последнее время Туди часто выпадали из реальности, но возвращаться из мечт о накачанном бойфренде к реальности, где он планирует о них целое произведение, казалось чем-то особенным. И чертовски смешным. «Круто!» – Выпаливают Туди прямо посреди диалога; как раз во время объяснений своего гениального сюжета, над которым Мердок работал последние несколько недель. Хорошо, что ему даже не нужны были слушатели в такие моменты – и Пот могли просто продолжать наслаждаться его голосом и внешностью, пока Никкалз объяснял каждый внезапный поворот или пасхалку для самых преданных фанатов. Туди бы это понравилось в любом случае; Туди бы это понравилось, потому что там был Мердок. Сейчас этого уже хватало с головой – с соскучившимся разумом и больным на разлуку сердцем. Перерыв лишь их скреплял. – «Там будет и вторая часть, но я над ней все еще думаю. Зато как хорошо оно обрывается! Все фанаты будут в нетерпении от продолжения, где будем фигурировать мы с тобой. Рад, что тебе это нравится.» Их руки оставались перед стеклом в безуспешных попытках друг к другу прикоснуться. Может, Мердоку следовало использовать этот сюжет для своего произведения тоже. Может, Туди следовало написать еще одну песню о нем, больше не пытаясь скрывать своей любви. Даже если бы они никогда не женились (или Стюарт так бы и не смогли заявить банде о том, как долго в Никкалза влюблены), они… Все еще могли оставлять в своих работах отсылки друг на друга. Ведь это теперь была их жизнь. – «Веди себя хорошо пока меня нет, ладно? И не слишком уходи в эту тоску, мы оба знаем, что тебе не идет много грустить. Я рад был снова тебя увидеть, Стю.» У них уже заканчивалось время? Мердок закатил глаза, услышав очередной стук в дверь; ладонь мгновенно исчезла со стекла, оставляя за собой следы от пальцев. Он слегка оттолкнулся от микрофона и что-то крикнул полицейским, прежде чем потянуться обратно. – «Помни что я тебе говорил. Давай, я надеюсь еще увидеть тебя через недельку-другую, чемпион.» – И Туди надеялись увидеть его тоже. Они убрали свою ладонь не сразу, как и не сразу сняли наушники, все еще обрабатывая эту короткую встречу и все то, что из нее получилось почерпнуть. Да, нужно будет обязательно написать очередную песню – заключительную и самую любимую, вложив в нее всю нежность к Мердоку. Насколько же они оба друг к другу теперь теплели… Пот слегка покачивались с каждым шагом обратно. Приоткрыв дверь, встретились с остальными – и сразу улыбнулись, извиняясь за (очередное) долгое ожидание. Нудл промолчит, что слышала всю их беседу через стену, как и Эйс не скажет, что Туди уже и не следовало ни за что извиняться; сами ведь сплетничали и шутили мельком о любовной жизни этих голубков, пока Рассел наслаждался бесплатной порцией пончиков здесь. Все, казалось, было нормальным, и даже ожидание Мердока больше не ощущалось таким мучительным. Они бы смогли справиться с оставшимся временем до воссоединения. Они бы использовали его, оба создав нечто совершенное… Ну и, может быть, слишком слащавое.

***

Открывая глаза, Мердок даже не сразу понимает, где именно находится. Кровать ощущается слишком мягкой, яркий свет больше не бьет в глаза, а на груди удобно устроился другой человек, так спокойно дышащий сейчас. Туди. Спящие, расслабленные, с улыбкой на лице и выглядящие впервые такими счастливыми. Черт, хотел бы он запечатлеть эту картинку в памяти на всю жизнь; знал ведь, насколько беспокойными всегда были их сны и как даже без сознания они оставались напряженными. Имел ли Никкалз на них такой эффект? Приятно. Но встать ему в любом случае придется – физиологические потребности всегда давали о себе знать в самый неподходящий момент, и приходилось просто надеяться, что Туди не проснутся от пары телодвижений и шорохов. Особенно в таком уязвимом состоянии. «Добрых снов, Стю.» – Прошепчет, убирая их руки обратно на постель. Как же его спина скучала по этому удобству; и как же скучало тоскующее сердце, осознающее, что его тоже ждали все это время. Туди не могли стать еще очаровательнее. Мердок тихо выругался долгому скрипу кровати, когда вставал. Он едва ли касался пола ногами, сразу же замечая, как Пот переворачивались во сне. Искали ушедшее тепло? Стоило сразу подложить подушку в обнимку; в любом случае она уже вся пропахла этим привычным запахом, в который умещался весь Никкалз. Он подошел на носках, оставляя в их руках подушку – и они сразу же обхватили ее под чужую усмешку. – «Отдыхай.» Оказывается, не один Мердок сейчас не спал. Застегнув ширинку джинс, уже через уборную было слышно, как кто-то шумно ходит вокруг. Какому придурку пришло в голову носиться такой ранью? Эйсу, который, как оказалось, подготавливался к уходу из их студии. Бля. Никкалз открыл дверь с коротким щелчком, выглядывая: в руках Копьюлар тащил несколько рюкзаков, которые уже оставлял около выхода. В них было все, что он с собой привез, и даже больше – сувениры, награды, подарки от новоиспеченных друзей и фанатов. Бас-гитара, которую он украшал вместе с остальными членами банды. Черт, даже сейчас он носил ту же самую куртку, которую надевал для самых важных записей и фотосессий. «Уже уходишь?» – Голос ощущается слишком внезапным. Эйс ругается про себя, оборачиваясь; он мог ожидать сейчас кого угодно, но не Мердока в одних-то джинсах, лениво облокотившегося на дверь. Поймали, как маленького ребенка, хотя он сам ненавидел такие молчаливые уходы. Сейчас это ощущалось правильнее всего. – «Давай хотя бы на пару слов задержишься. Я принесу пива.» – Но, к сожалению Эйса, разговоры за пивом всегда работали в их дуэте. Стояли они теперь на крыльце, в окружении всего багажа Копьюлара. Он задумчиво качал банкой из стороны в сторону, ощущая на себе ее холод – в любое другое летнее утро Эйс бы отшутился, поблагодарил и мгновенно опустошил содержимое банки, но сейчас это ощущалось более… Далеким. Эйс был сейчас слишком далеко в своих мыслях. Мердок слегка пихнул его под локоть, сделав жадный глоток. – «Давай, за будущее Гориллаз. Ты отлично справился, Эйс. Черт, знал бы ты насколько я благодарен.» «Знаю. Это было веселым приключением.» – Признается и пытается выдавить скромную улыбку, открывая свою банку. Пиво оставалось таким же хорошим, как и всегда: это просто парень теперь поменялся, определенно в худшую сторону. – «Мне жаль, что я не мог разделить это с тобой тоже, Медз. И жаль, что теперь приходится уходить. Я с твоими ребятами уже как со своими сроднился.» Точно. Учитывая, что до приглашения в банду Эйс продолжал вести дела со своей преступной компанией – и он тоже по ним до безумия соскучился, будучи их лидером. Каково будет теперь возвращаться? Должно быть, использовать эту пришедшую популярность под себя, грабя всех таунсвилльских фанаток нового басиста. Это звучало как отличная идея; и Копьюлар, улыбнувшись, сделал еще один глоток, уже более долгий. – «Пустяки, Эйс. Мы же все еще сможем списываться, помнишь? И ты сможешь приезжать для совместных концертов, если захочешь.» – Но Мердок никогда не мог гарантировать, что он сможет вернуться к ним полноценно. А захотел ли бы вообще? «Посмотрим. Понимаешь, я и сам уже не в том возрасте, чтобы колесить по всему земному шару в обнимку с басухой. Мог бы взять перерыв на годик-другой…» – И, заметив этот устремленный в ответ взгляд, добавил. – «Шучу. Но да, спокойная жизнь мне будет как-то ближе. Особенно из-за этих постоянных «о боже, это же Мердок Никкалз! Он стал еще зеленее!». Придурки.» – Они оба расхохотались, стукнувшись на мгновение пивом. Было столько новых историй, которыми Эйс был готов поделиться для любопытного Мердока. – «Это точно. А что-нибудь еще у вас происходило без меня? Из того, что ты мне еще не рассказывал.» Копьюлар молчит какое-то время. Обдумывает, прежде чем произнести вслух, – «То, какой у тебя партнер любвеобильный. Я клянусь, они тебя почти каждый день упоминали, даже если один раз. А когда не упоминали, то сами убивались, пока никто не видит. Это они всегда такими были?» – Мердок гордо улыбался, вовсе не замечающий в этом какой-либо проблемы. Их связь была абсолютно взаимной, и каждый раз, как Эйс оставался с Мердоком один на один у тюремного стекла, это в любом случае приводило к обсуждениям Туди. «Да уж, мой птенчик обожает чирикать ни о чем,» – Мердок подмигивает, допивая пиво. – «Плюсом к этому, сейчас бы у нас не было такого хорошего альбома, если бы не они.» – Он жмет плечами; как же в такие моменты ему тешило эго, что весь этот альбом был посвящен именно ему. Никкалз все еще был значимым лицом Гориллаз, даже находясь взаперти. Взаимная симпатия добивала, и Эйс, не выдержав этого ответа, решил просто смириться. – «Проехали. Но, знаешь, на нашем последнем туре было кое-что смешное…» … Солнце уже было высоко на небе, когда их разговор подходил к концу. Приметив заказанный Мердоком такси, Эйс уже собирался забирать все свои вещи, когда его захватили в крепкие объятия. – «Прощай, дружище. Ты тоже нам пиши, ладно? Здорово было снова с тобой так посидеть.» – Копьюлар обхватил другого в ответ, улыбаясь. Рассыпался в благодарностях за такой прием, за новый опыт и знакомства. Только потом продолжил тащить рюкзаки к багажнику, с Никкалзом, помогающим нести самое объемное. – «Пока, Мердок. Пока, Гориллаз. Еще увидимся.» Когда он возвращался обратно в комнату, Туди все еще спали, обнимая ту же самую подушку. Мердок даже не колебался, потянувшись обратно к ним – скидывая подушку на пол и обнимая любимых так крепко, что они дернулись во сне. С глубоким зевком, совсем не открывая глаз, – «Мердок? Ты настоящий…» – Поверить его присутствию было все еще тяжело. Столько раз они просыпались, не обнаруживая парня рядом, сдерживая слезы и умоляя подсознание перестать. Этот период закончился. Мердок остался. И теперь… Они будут держать его крепче тоже. «Насколько возможно, красавец. Спи.» – И Никкалз присоединится к ним. Поглаживая синие локоны привычным образом, слушая их сердцебиение и зная, что теперь он будет беречь Туди в сотню раз охотнее. Никто из них не мог бы сказать, сколько они вообще по итогу проспали, постоянно пробуждаясь ради глупых обнимашек или проверки реальности. Мердок был особенно терпелив в напоминании о том, что все это закончилось, обожая теперь так сильно расцеловывать это родное бледное лицо. Для них все счастье определенно только начиналось.