Диагноз:школа "Логос"

      Проснувшись, я перевела мутный взгляд на часы. Был практически час дня. Согласно моим планам, я уже должна была выехать к родителям в Тверь. По факту, я находилась в квартире Уварова и не находила сил, чтобы встать с кровати. А завтра, между прочим, уже Новый год. Но второй год подряд у меня опять все пошло через одно место.       Оперевшись руками на матрас, я приподнялась. На тумбочке стоял стакан и бутылка с водой. Дотянувшись, я взяла стакан, в котором еще оставалась вода после того, как Вадим помогал мне выпить таблетки. Во рту и горле было сухо, как в пустыне. Сделав несколько глотков, я опустошила стакан. Стоило мне потянуться за бутылкой, чтобы налить еще, как дверь спальни открылась.       На пороге предстал Уваров. Хотя кто еще мог был в его квартире? Судя по торчащим волосам и «помятому» лицу, он практически не спал. Я почувствовала острый укол вины, понимая, что это из-за меня. — Давай помогу.       Уваров быстро пересек считанные метры и, взяв из моих ослабленных рук стакан, наполнил его водой.       Сделав несколько глотков, я подняла на парня благодарный взгляд. — Спасибо, Вадим, — тихо проговорила чуть охрипшим голосом. — Да ладно, это всего лишь стакан воды, — отмахнулся он, слегка улыбнувшись. — Я не только про воду, — покачала головой. — Ты вчера весь день меня спасал, — мои губы дрогнули в улыбке. — Видимо, это мое призвание, — усмехнулся Уваров. — Я там куриный суп сварил. Тебе надо поесть, — резко перевел он тему. — Ты…сварил?       Я недоверчиво посмотрела на парня. Насколько я помнила, то готовка и Уваров понятия несовместимые. У него даже яичница сгорала. — Не волнуйся, я созвонился с мамой и действовал строго по ее инструкции. Ну, на всякий случай я уже испытал его на себе. Как видишь, живой, — ухмыльнулся Вадим. — Хотя только пять минут прошло…       Я не смогла сдержать смешка, хотя горло всё еще саднило. — То есть ты добровольно подверг себя риску пищевого отравления? Героический поступок. — Я так понимаю, ты тоже согласна рискнуть. Сейчас принесу… — Подожди! Я дойду до кухни. — Ты уверена? — спросил Вадим, окинув меня беспокойным взглядом.       Я кивнула. Понимала, что, если буду валяться в постели, то лишь сильнее раскисну.       Видя мои попытки подняться с кровати, Уваров неодобрительно покачал головой. А затем, ничего не говоря, ловко подхватил меня на руки. От неожиданности я вскрикнула, цепляясь за его плечи. — Вадим, поставь меня, я сама! — Больная, не спорьте с доктором, а то придется прописать вам строго постельный режим и уколы! — с наигранной строгостью проговорил Вадим, направившись в сторону двери. — Никаких уколов!       Вадим лишь усмехнулся и крепче прижал меня к себе. Я почувствовала тепло его рук сквозь тонкую ткань пижамы и невольно расслабилась.Всё‑таки сопротивляться было бесполезно — он всегда умел настоять на своём.       Уваров аккуратно усадил меня на стул, а уже через минуту передо мной стояла тарелка с куриным супом. Я осторожно зачерпнула ложку. Бульон оказался на удивление изумительным. — Ммм… — я закрыла глаза от удовольствия. — Это действительно вкусно. — Рад, что оценил пациент, — Вадим сел напротив, подперев подбородок кулаком. — Как самочувствие? — Лучше, — честно призналась я. — Хотя голова ещё немного болит. — Это нормально. Ты вчера так температурила, что я уже начал паниковать.       В его голосе прозвучала непривычная для него мягкость. Я подняла взгляд и заметила, как он внимательно следит за каждым моим движением, словно боится упустить малейший признак ухудшения. — Прости, что заставила тебя переживать, — тихо сказала я, опуская ложку. — Перестань. — Он резко встал и поставил греться чайник.— Главное, что ты в порядке. А теперь ешь, пока не остыло.       Я послушно вернулась к супу, чувствуя, как с каждым глотком внутри разливается тепло. — Знаешь, — вдруг сказала я, когда тарелка почти опустела, — мне кажется, это самый вкусный суп в моей жизни. Даже у Володи не так вкусно.       Вадим рассмеялся, и его лицо тут же стало моложе, будто с него спала невидимая маска тревоги. — Только ему не говори, а то обидится еще и больше не будет меня кормить, если пропущу поход в столовую. — Обещаю! — улыбнулась, съедая последние капли. — Ладно, оставим кулинарные подвиги на крайний случай. А сейчас… — он взглянул на часы, — предлагаю вернуться в постель. Тебе нужно отдохнуть. — Но… — Никаких «но». — Он поднялся и протянул мне руку. — Завтра Новый год, а ты ещё не в форме. Так что давай-ка восстанавливаться.       На этот раз я не стала спорить. В конце концов, он был прав. И, признаться, мне было приятно, что кто‑то так искренне обо мне заботится. Когда мы вернулись в спальню, Вадим помог мне устроиться поудобнее, подоткнул одеяло и на мгновение задержал руку на моём плече. — Спи. Я буду рядом, если что.       Я кивнула, чувствуя, как глаза сами закрываются.

***

      Оставив Вику спать и восстанавливать силы, Уваров вернулся в гостевую комнату. Сегодня ему необходимо было заехать в главный офис «INGRID», но он не мог оставить девушку одну.       Сев за стол, парень достал из ящика ноутбук, который привез с собой из «Логоса». На нем было множество файлов, касающихся деятельности компании, поэтому можно было поработать и онлайн.       Однако бессонная ночь, которую Уваров буквально провел у постели бывшей возлюбленной, вскоре сказалась на его состоянии. Буквы и цифры на экране расплывались в бессвязную ерунду, а глаза то и дело норовили закрыться.       Решив, что ничего страшного не случится, если он поспит часик, Вадим решил зайти и проверить Вику, а затем лечь подремать.       Заглянув в спальню, Уваров увидел, что Романова по-прежнему спала, свернувшись в позу эмбриона и завернувшись в одеяло по шею. Ему строили огромных сил сдержаться, чтобы не лечь рядом и не обнять ее, как в старые добрые времена. Единственное, что мог себе позволить шатен, это дотронуться до лба девушки. Лоб был влажным, но уже не таким горячим. Температура снижалась.       Отступив от кровати, Уваров еще раз окинул девушку взглядом, полным печали и сожаления. В этот момент казалось, что все, что произошло за этот год, было лишь сном. И они по-прежнему живут вместе, любят друг друга и у них все хорошо. Но все было иначе и стоит Вике только проснуться, как вернутся суровая реальность.       Вадим не знал, когда воспоминания вернуться к ней полностью, поэтому хотел пока воспользоваться этим временем и показать, что она для него дорога, что заботится о ней. Возможно, тогда, когда она все вспомнит, это хоть немного сгладит напряжение между ними.       Потерев уставшие глаза, шатен вышел из спальни, не плотно прикрывая дверь на всякий случай. Вернувшись в гостевую, Вадим лег на диван, бросив под голову подушку. Сейчас часик поспит и обязательно вернется ко всем дел.       Вадим проснулся от неясного тревожного ощущения. Он резко приподнялся на диване, ещё не до конца осознавая, где находится. Часы на стене показывали, что он проспал не час, а почти три.       В доме стояла непривычная тишина. Та самая, что всегда настороживает, будто предупреждает: что‑то не так. Вадим прислушался и уловил приглушённые звуки из прихожей. Не теряя ни секунды, он вскочил и направился туда.       В полумраке коридора он увидел Вику. Она стояла у входной двери, уже полностью одетая, с сумкой на плече. Рядом с ней выстроились в ряд чемоданы. Её движения были чёткими, почти механическими, словно она действовала на автопилоте. — Вика… — тихо произнёс Вадим, и его голос прозвучал непривычно глухо в этой напряжённой тишине.       Девушка вздрогнула и обернулась. В её глазах мелькнуло что‑то неуловимое: то ли испуг, то ли решимость. — Вадим? Ты…проснулся, — её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Я не хотела тебя беспокоить. — Что ты делаешь? — он медленно подошёл ближе, стараясь не напугать её ещё больше. — Куда ты собралась?       Вика опустила взгляд, сжимая ручку сумки так, что побелели пальцы. — Мне нужно к родителям. Я обещала им, что приеду на праздники.       Уваров нахмурился, окидывая девушку внимательным взглядом. Она явно что-то недоговаривала. — Вик, ты что творишь? Ты только с температурой валялась под сорок! Куда ты собралась в таком состоянии, еще и на ночь глядя! — нахмурился Вадим. — Тебе может стать плохо в дороге! Давай я тебя сам завтра утром отвезу. — Спасибо, ты и так для меня много чего сделал, — отозвалась Романова, избегая его взгляда. — Но я себя чувствую уже гораздо лучше, и смогу доехать.       Уваров напрягся. Он на каком-то молекулярном уровне чувствовал, что что-то не так. Вика явно чего-то недоговаривала. — Вика, что случилось? — тихо спросил Вадим, стараясь не выдавать своего напряжения. — Несколько часов назад все было хорошо, а сейчас ты даже не смотришь на меня.       Романова сразу подняла голову, бросая взгляд на собеседника. Тем самым возражая его словам. Одного она не выдержала зрительный контакт больше почти секунд, вновь отведя взгляд первой. — Вадим, все в порядке. Просто я хочу…домой. — А по-моему ты просто хочешь сбежать от меня, явно что-то недоговаривая, — скрестил руки на груди физрук, глядя на девушку как на свою провинившуюся ученицу. — Ты этому учишь на сессиях своих клиентов? Убегать от разговора? Как-то не психологически, Виктория Сергеевна.       Вика замерла. Её пальцы, всё ещё сжимавшие ручку сумки, слегка дрогнули. Она медленно подняла глаза на Вадима, и в этом взгляде он увидел то, чего боялся больше всего: холодную, беспощадную ясность. — Я всё вспомнила, — тихо, почти без эмоционально произнесла она. — Абсолютно всё.       Вадим почувствовал, как внутри всё сжалось. Он хотел что‑то сказать, но слова застряли в горле. — Не было никакой аварии, — продолжила Вика, и её голос звучал ровно, будто она читала чужой текст. — Это вы с Колчиным… стёрли мне память. По твоей идее.       Тишина, повисшая между ними, казалась осязаемой — тяжёлой, давящей. Вадим сделал шаг вперёд, но Вика инстинктивно отступила. — Вика, послушай… — Нет, это ты послушай, — её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Ты лишил меня прошлого. Моих воспоминаний. Моей жизни. Ты решил, что вправе это сделать. Ты даже не спросил. Не попытался поговорить.Просто взял и… уничтожил всё, что было.       Вадим сжал кулаки, пытаясь найти слова, которые не прозвучали бы жалко. — Это был единственный способ тебя защитить… — Защитить?! — её голос сорвался на горький смех. — От чего, Вадим? От правды?       Она сделала шаг ближе, и в её глазах вспыхнул огонь, которого он не видел давно — настоящий, живой, яростный. — Ты не защищал меня. Ты просто испугался.Испугался, что я не прощу тебя. И решил всё за меня. Как всегда.       Вадим хотел возразить, но не нашёл аргументов.Потому что в её словах была правда — жестокая, неумолимая. — Я хотел как лучше. Не хотел причинить тебе боль… — Но причинил, — перебила она, и в её голосе больше не было злости — только усталая, горькая уверенность. — И знаешь, что самое страшное? Ты даже сейчас думаешь не обо мне.Ты думаешь о том, как оправдать себя. Она опустила взгляд, словно собираясь с силами. — Я уезжаю. Мне нужно время. Без твоих решений. Без твоей «защиты». Вадим протянул руку, но она снова отстранилась. — Пожалуйста, не уходи… — его голос звучал непривычно тихо. — Дай я тебе все объясню! Вика медленно покачала головой. — Я уже ушла, Вадим. Давно. Ты просто не заметил.       Она развернулась, взяла чемоданы и, не оглядываясь, вышла за дверь. А он остался стоять в полумраке прихожей, понимая, что только сейчас по‑настоящему потерял её.