Твоя кровь

Холодный ночной воздух еще стоял в легких Гарри колючим осадком, когда тот наконец ступил на массивные каменные ступени, ведущие к главному входу в замок. Огромные дубовые двери были гостеприимно распахнуты, выпуская наружу длинные полосы теплого золотистого света, в которых кружились редкие снежинки и приглушенные, торжественные звуки музыки. Гарри остановился в глубокой тени массивной арки, чувствуя, как его тело начинает бить мелкая неконтролируемая дрожь. Он опустил взгляд на свою парадную мантию, та была безнадежно испорчена. Темная от влаги, тяжелая, в налипших комочках снега, она выглядела так, словно Гарри только что прокатился кувырком с заснеженного склона. В таком виде его появление вызвало бы не просто любопытство, а настоящий шквал вопросов как минимум от Макгонагалл. Гарри судорожно вытащил палочку из внутреннего кармана. — Акварум пентурия, — прошептал он, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. Ткань поддалась с тихим и отчетливым шипением. От мантии повалил едва заметный пар, и через мгновение она снова стала сухой и теплой на ощупь, хотя складки на ткани все еще подозрительно выдавали его недавнее приземление в сугроб. Гарри пригладил волосы, хотя это было бесполезной затеей, они постоянно жили своей жизнью. Поттер глубоко вздохнул, стараясь унять колотящееся сердце, и переступил порог замка. Внутри школы все еще царила атмосфера праздника, которая теперь казалась Гарри какой-то картонной и ненастоящей. Неожиданный полет на метле с Малфоем длился, кажется, всю ночь, но в реальности занял едва ли час. Вестибюль был заполнен студентами: кто-то смеялся, прислонившись к доспехам, кто-то поправлял макияж перед зеркалами. Гарри первым делом, повинуясь какому-то неосознанному, лихорадочному импульсу, вскинул голову и начал жадно осматривать толпу. Его взгляд метался от одного лица к другому, ища знакомую платиновую макушку, но Малфоя поблизости видно не было. Перемявшись с ноги на ногу, Гарри все же решил отправиться в Большой Зал. Рон, Гермиона и Полумна стояли плотной группой неподалеку от стола с закусками. Гермиона выглядела чуть более бледной, чем в начале вечера, но все еще ослепительной в своем многослойном розовом платье. Рон же, судя по его расслабленной позе, наконец-то перестал мучиться из-за своей мантии и теперь увлеченно рассматривал поднос с тарталетками. — Гарри! — воскликнул Рон, едва не выронив кусок пирога, когда заметил подошедшего друга. — Мерлин, ты где пропадал? Мы уже собирались идти тебя искать! Гарри почувствовал, как к щекам приливает жар. Он постарался придать лицу выражение виноватого смущения, что не так уж сильно расходилось с правдой. — Простите, ребята... — он отвел взгляд, делая вид, что его крайне заинтересовала ваза с фруктами. — Мне просто... мне срочно нужно было подышать. Очень душно стало. Все эти танцы, Турнир, столько людей смотрят... Я немного разволновался. Рон с сочувствием посмотрел на друга, проглатывая очередную закуску и вытирая крошки с подбородка. — Ну ты даешь, приятель. Хотя я тебя понимаю, тут действительно можно задохнуться. Ты сейчас-то как? Хорошо себя чувствуешь? А то у тебя вид какой-то... подозрительный. — Да, теперь все в порядке. Правда. Свежий воздух творит чудеса, — Гарри выдавил самую убедительную улыбку, на которую был способен, стараясь не смотреть на Гермиону. Грейнджер молчала, и это напрягало. Она не задавала уточняющих вопросов, не возмущалась его внезапным исчезновением, но ее карие глаза, обычно такие ясные, явно выдавали беспокойство подруги. Она слишком внимательно изучала лицо Поттера, будто пытаясь найти на нем что-то. — Гермиона, прости меня, — искренне произнес Гарри, наконец набравшись смелости встретиться с ней взглядом. — Это было ужасно некрасиво с моей стороны вот так оставлять тебя одну. Я ужасный партнер. Гермиона едва заметно качнула головой, и на ее губах появилась печальная, но удивительно теплая улыбка. Она чуть поправила выбившуюся прядь волос. — Ничего страшного, Гарри. Правда. Я не скучала, честно. Я знаю, что тебе иногда нужно... время. — И еще как не скучала! — вклинился Рон, заметно воодушевившись темой. — Ты бы видел, что тут началось, как только ты убежал! Этот чертов Крам... он как будто охотился на Гермиону. Знаешь, шел через весь зал с таким видом, будто собирается штурмовать крепость. Но я не промах! Я успел пригласить ее на танец буквально за секунду до того, как Крам открыл рот. Видел бы ты его физиономию! Он выглядел так, будто у него из-под носа умыкнули кубок по квиддичу! Гермиона слегка покраснела, опустив глаза. — Рон немного преувеличивает… — тихо заметила она. — А меня в то время как раз позвал Невилл, — вставила Полумна своим отрешенным и певучим тоном. Она задумчиво вертела в руках пустой бокал. — И еще рядом с нами танцевал профессор Флитвик. Друзья начали наперебой рассказывать Гарри о том, что он пропустил: как Хагрид неловко пытался вальсировать с мадам Максим, чуть не раздавив пару первокурсников; как Фред и Джордж подсыпали что-то в напитки парней из Дурмстранга, отчего те начали икать разноцветными пузырями. Гарри активно кивал, смеялся в нужных местах и задавал встречные вопросы, стараясь казаться обычным Гарри, тем самым парнем, который просто устал от постоянного внимания. Но его взгляд вопреки логике и всякой осторожности то и дело продолжал блуждать по залу. Он рассматривал кружащиеся в танце пары, скользил по группам студентов у ледяных колонн, заглядывал в темные ниши, где уединялись парочки. Он искал высокую стройную фигуру в безупречном черном костюме. Но Драко нигде не было. Панси Паркинсон сидела в окружении своих подружек с видом глубоко оскорбленной королевской особы, и ее яростные взгляды, которые та бросала на входные двери, подтверждали: Малфой в зал так и не вернулся. Гарри все еще пытался сфокусироваться на рассказе Рона о неудавшемся маневре Виктора Крама, когда почувствовал на себе чей-то настойчивый взгляд. Он обернулся и увидел, что к их компании, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, подошла девушка. Это была студентка третьего курса Когтеврана, которую Гарри часто замечал в библиотеке. Ее звали Элара Вэнс. Она была совсем крошечного роста, едва доставая Гарри до плеча, что делало ее похожей на фарфоровую куклу. Ее светлые медового цвета волосы были уложены в мягкие локоны, которые каскадом спадали на плечи, а огромные, широко распахнутые голубые глаза смотрели на Поттера с такой смесью обожания и страха, что Гарри невольно выпрямился. На ней было платье глубокого бордового цвета — тяжелый бархат выгодно подчеркивал ее светлую кожу и делал ее похожей на яркую розу на фоне ледяного декора зала. Она так сильно сжимала в руках крошечный расшитый бисером ридикюль, что костяшки ее пальцев заметно побелели. — П-привет, Гарри, — едва слышно произнесла она, густо краснея. Румянец мгновенно залил ее щеки, становясь почти одного цвета с платьем. — Привет, — Гарри моргнул, чувствуя себя крайне неловко. — Я... я просто хотела сказать... — Элара замялась, глядя куда-то в район его галстука-бабочки. — Ты замечательно танцевал вальс. Очень красиво. Я никогда не видела, чтобы кто-то двигался так... уверенно. Гарри замер, совершенно не понимая, что происходит. Он бросил беспомощный взгляд на Гермиону, но та лишь понимающе приподняла брови, не спеша приходить на помощь. Заметив полное замешательство на лице Гарри, Элара судорожно вздохнула, словно решаясь на прыжок в ледяную воду с обрыва. — Ты, наверное, не понимаешь, почему я подошла, — быстро заговорила она, и ее голос задрожал от волнения. — Это я... это я передала тебе то бодроперцовое зелье перед первым испытанием. Помнишь? Первокурсник-гриффиндорец должен был передать его тебе… Гарри на мгновение нахмурился, восстанавливая в памяти события того кошмарного дня, когда его внезапно одолела простуда. Он действительно помнил маленького мальчика, который сунул ему в руки флакон в гостиной Гриффиндора, и, пролепетав что-то, тут же убежал. Тогда Гарри было не до выяснения личностей отправителя, но то зелье действительно помогло ему унять дрожь в руках и сосредоточиться перед встречей с драконом. — Оу, — только и смог выдать Гарри. — Так это была ты? — Да, — Элара кивнула и увела взгляд куда-то в пол. — Я очень хотела подойти сама, поддержать тебя... но я так сильно стеснялась. И еще ты всегда был так занят. Поэтому я попросила того мальчика... я надеялась, что это останется тайной, но сегодня... сегодня ты выглядел таким... Она замолчала, не в силах закончить фразу. Ее губы дрогнули в робкой улыбке. — В общем, я просто очень надеюсь, что то зелье тебе помогло. Удачи на следующем испытании, Гарри. Ты настоящий герой. Прежде чем Гарри успел хотя бы поблагодарить ее или сказать что-то вежливое, Элара, окончательно лишившись остатков самообладания, развернулась и почти бегом скрылась в толпе, придерживая подол своего бордового платья. Гарри стоял, словно приглушенный заклинанием Силенцио, глядя в ту сторону, где только что исчез бордовый подол платья Элары. Его рот был слегка приоткрыт, а в голове царил полнейший хаос. Только когда девушка окончательно скрылась за спинами танцующих, он запоздало и очень тихо промямлил ей вдогонку: — Спасибо... Э-э, спасибо, Элара. Его голос прозвучал так неуверенно, что даже Рон, стоявший в шаге от друга, едва расслышал эти слова. Гарри чувствовал себя максимально опешившим. Последние часы его жизни все больше стали походить на обрывки из какого-то не очень правдоподобного сна. Рон, чье лицо озарилось широкой и крайне довольной ухмылкой, не упустил момента и довольно ощутимо пихнул друга локтем в бок, отчего Гарри чуть не выронил пустой кубок, который все еще сжимал в руке. — Ну вот, приятель! — весело провозгласил Рон, и в его глазах заплясали озорные огоньки. — Тайная поклонница нашлась сама собой, да еще и какая. И зелье тебе прислала, и комплиментами осыпала... Ты сегодня прям настоящий король вечера, Гарри! Поттер лишь прерывисто выдохнул, поправляя очки, которые сползли на кончик носа. — А... да. Точно, — ответил он, пребывая в состоянии глубокого шока. Его мозг отказывался обрабатывать информацию об Эларе. — Это было... очень неожиданно. Гермиона, которая до этого внимательно наблюдала за всей ситуацией, сложила руки на груди. — Элара Вэнс, — задумчиво произнесла она, словно листая в голове невидимую энциклопедию учеников Хогвартса. — Я видела ее имя в списках лучших по Чарам и Гербологии. Профессор Флитвик очень ее хвалил. Она тихая, почти никогда не поднимает руку на уроках, хотя всегда пишет идеальные эссе. Говорят, она происходит из очень старой, но скромной семьи волшебников. Полумна, которая все это время раскачивалась с пятки на носок, глядя на проплывающие мимо ледяные облака под потолком, внезапно сфокусировала взгляд на Гарри. — Я ее тоже знаю. Элара часто сидит у окна в нашей гостиной. Она верит, что если долго смотреть на озеро, можно увидеть, как светятся подводные замки. И еще она очень добрая. Однажды она помогла мне найти мою любимую книгу, когда ее спрятали нарглы. — Видишь! — Рон снова засиял, явно воодушевленный перспективой романтического приключения друга. — Добрая, умная, симпатичная! Гарри, это знак. Ты просто обязан позвать ее на свидание в следующие выходные в Хогсмид. Ты только представь: «Герой Хогвартса и его таинственная спасительница в «Трех метлах». Она ведь явно от тебя без ума! Гарри почувствовал, как внутри него все сжалось. При упоминании свидания и Хогсмида он ощутил не радость, а какую-то глухую тяжесть. Образ Элары, такой милой и искренней, никак не состыковывался с тем чувством, которое Гарри унес с собой с квиддичного поля. Он смущенно опустил глаза, рассматривая носки своих ботинок, на которых все еще виднелись крошечные, едва заметные капли растаявшего снега. — Я... я не знаю, Рон, — пробормотал он, стараясь, чтобы голос не звучал слишком резко. — Наверное, для свидания пока еще слишком рано. Мы ведь даже толком не знакомы... Она просто помогла мне с зельем, это был очень мило, но... Поттер замолчал, чувствуя, как взгляд Гермионы становится все более проницательным. Чтобы прервать эту затянувшуюся паузу, Гарри поспешно поднял голову и обвел зал глазами, судорожно ища, за что бы зацепиться. — Слушайте, а вы видели, что за десерты подали на том дальнем столе? Кажется, там что-то вроде ледяного мороженого, которое меняет вкус. Пойдемте попробуем, пока остальные все не съели? Рон, чей аппетит всегда был сильнее любопытства к чужой личной жизни, мгновенно переключился. — Мороженое? Почему ты сразу не сказал! — он первым двинулся в сторону столов, увлекая за собой Полумну, которая начала рассуждать о том, что мороженое может иметь вкус радуги, если его правильно заморозить.

***

Музыка в Большом зале постепенно стихала, сменяясь мягким перебором лютней, что служило верным знаком: Святочный бал подходит к своему завершению. Сонные, но переполненные впечатлениями студенты потянулись к выходу, заполняя коридоры шорохом мантий и приглушенным смехом. Гарри, Рон и Гермиона вместе с примкнувшей к ним Полумной (которая по пути в свою башню решила проводить их до поворота) неспешно поднимались по движущимся лестницам. Воздух в коридорах казался удивительно свежим. Вдоль стен догорали магические факелы, отбрасывая длинные тени на портреты, чьи обитатели уже давно видели десятый сон. — Поверить не могу, что завтра не нужно идти на уроки, — с наслаждением потянулся Рон, чья парадная мантия теперь висела на нем совсем небрежно. — Мама прислала письмо, говорит, они с папой не обидятся, если мы останемся в школе на эти каникулы. Билл и Чарли тоже не приедут, так что в Норе будет тихо. Я решил остаться здесь. Ты как, Гермиона? — Я уже написала родителям, что хочу побольше времени провести в библиотеке перед вторым испытанием, — ответила Гермиона, придерживая подол платья на крутой ступеньке. — Так что я тоже никуда не еду. Лицо Гарри тут же озарила улыбка. Мысль о том, что ему не придется проводить праздники в одиночестве или, что еще хуже, возвращаться в Литтл Уингинг, была лучшим подарком на Рождество. — Это здорово, ребят, — улыбнулся он. — Правда. Я очень рад, что вы остаетесь. В Хогвартсе на Рождество всегда по-особенному, а в этом году... ну, вы сами видите. Они миновали рыцарские доспехи, которые при их приближении сонно звякнули забралами, и попрощались с Полумной. Гермиона, которая до этого момента шла молча, погруженная в свои мысли, внезапно замедлила шаг и внимательно посмотрела на Гарри. Ее взгляд был слишком уж проницательным, и Гарри невольно напрягся, гадая, что его подруга хочет сказать. — Гарри, — негромко спросила она, — а ты не знаешь... Драко Малфой останется в школе на каникулы или уедет домой? Рон, который в этот момент как раз пытался расстегнуть тугую пуговицу на воротнике, замер на месте. Он обернулся к Гермионе с таким выражением лица, будто та только что призналась в любви к Филчу. — Что? — выпалил Уизли, недоуменно хлопая глазами. — Гермиона, тебе-то какое дело до этого хорька? Пусть катится хоть домой, хоть в самую глубокую дыру в подземельях! Тебе не все равно, где он будет портить воздух своим присутствием? Гарри же буквально опешил. Вопрос застал его врасплох, заставив сердце снова бешено колотиться. Образ Малфоя, стоящего на снегу под луной, мгновенно вспыхнул перед глазами. Он судорожно соображал, что ответить, чтобы не сболтнуть лишнего. — Я... — Гарри замялся, поправляя очки и стараясь смотреть куда угодно, только не на друзей. — Честно говоря, я не знаю точно. Мы не обсуждали его планы на праздники. Гарри глубоко задумался, восстанавливая в памяти все их с Малфоем недавние разговоры. — Да и знаешь, Гермиона, — продолжил он уже тише, когда они свернули в сторону портрета Полной Дамы, — Малфой... он ведь говорил только о своих предчувствиях. О том, что что-то не так и все такое. Но, по факту, он никогда не упоминал, что прямо сейчас происходит что-то действительно плохое. Ну, ты понимаешь... по типу возвращения Волан-де-Морта. Турнир идет своим чередом, в замке спокойно. Я очень надеюсь, что если то, чего он так боится, и произойдет, то это случится не скоро. По крайней мере, не в это Рождество. Да и вряд ли Волан-де-Морт будет жить в его доме, верно? Гермиона задумчиво прикусила губу, анализируя слова друга. — Да что вы заладили только о плохом? Нам надо наслаждаться каникулами! — решительно вставил Рон, которому явно надоело обсуждать слизеринца. — Лично я планирую съесть столько рождественского пудинга, чтобы не влезть в мантию к началу семестра. Пароль, Гарри? — Звездная пыль, — ответил Гарри, и портрет Полной Дамы нехотя отъехал в сторону, открывая путь в уютную, освещенную камином гостиную Гриффиндора.

***

Замок погрузился в ту особенную, прозрачную тишину, которая воцаряется в Хогвартсе лишь на время рождественских каникул. Когда часть студентов разъехалась по домам, огромные коридоры стали казаться еще просторнее, а эхо от шагов в пустых галереях звучало чище и звонче. Время словно замедлило свой шаг, превращая каждый день в уютное и ленивое приключение, лишенное спешки уроков, нудного домашнего задания и постоянного давления Турнира. Казалось, даже портреты на стенах стали вести себя тише, мирно посапывая в своих золоченых рамах. Дни пролетали в веселой и бесшабашной суматохе. Утро неизменно начиналось в полупустом Большом зале, где вместо четырех длинных столов стоял один общий, за которым профессора и ученики сидели бок о бок, словно одна большая, хоть и странная, семья. Гарри нравилось наблюдать за тем, как Дамблдор весело переглядывается с Хагридом, а профессор Флитвик с энтузиазмом обсуждает рецепты праздничной запеканки. После завтрака друзья, облачившись в самые теплые мантии и шарфы, отправлялись на школьный двор. Снег в этом году был необычайно щедрым: он укрыл территорию замка толстым хрустящим одеялом, превращая знакомые тропинки в загадочные белые лабиринты. Гарри и Рон, напрочь забыв обо всем, с наивным мальчишеским азартом возводили на заднем дворе настоящие ледяные крепости. Снег был идеально липким, и вскоре воздух наполнялся свистом летящих снарядов и радостными криками. Даже Гермиона, которая поначалу пыталась не отрываться от тяжелых справочников в библиотеке, в конце концов не выдерживала. Она выходила на мороз, раскрасневшаяся, с горящими глазами, и, вопреки ожиданиям парней, оказывалась самым опасным противником. Ее снежки, запущенные с почти математической точностью, всегда били в цель, заставляя Рона в ужасе прятаться за скамейками. Вечера проходили в уютном полумраке гриффиндорской гостиной. Огонь в камине трещал особенно громко, пожирая дубовые поленья и распространяя живительное тепло. Рон с неизменным триумфом разбивал в пух и прах все шахматные стратегии Гарри, торжествующе командуя своими каменными фигурами, которые с грохотом сносили противников с доски. Полумна, которая стала заходить в гости, сидела в глубоком кресле, поджав ноги, и тихим, певучим голосом рассказывала о ледяных фейри и невидимых существах, которые якобы плетут узоры на окнах астрономической башни. Само Рождество началось для Гарри с ощущения удивительного покоя. Проснувшись, он почувствовал приятную тяжесть в ногах — гора свертков в конце его кровати была внушительной. Они собрались в гостиной, когда солнце еще только начинало золотить заснеженные пики гор за окном. Воздух был пропитан ароматом свежей хвои от гигантской ели и сладкого горячего шоколада. Гарри с удовольствием натянул новый свитер от миссис Уизли — на этот раз густого изумрудно-зеленого цвета, который странным образом перекликался с оттенком его парадной мантии. Рон, ворча для вида на свой традиционный бордовый джемпер, уже вовсю расправлялся с домашней помадкой и пирожками. Гермиона с восторгом приняла от друзей набор роскошных золотых перьев, которыми она тут же начала делать пометки в новой книге, а Гарри бережно распаковал подарок от Сириуса. Это был профессиональный набор для ухода за метлой высшего качества: с мягкими щетками, полировочным воском и специальными ножницами. Держа в руках эти инструменты, Гарри невольно вспомнил холодные шершавые рукоятки тех старых школьных метел, на которых они летали с Малфоем в тот странный вечер. Однако, несмотря на все тепло, смех и рождественское волшебство, в груди Гарри продолжало зреть и пульсировать тягучее чувство беспокойства. За все дни каникул Гарри ни разу не увидел Малфоя. Вся слизеринская троица словно испарилась из школы сразу после окончания бала, не оставив после себя ни следа. Это могло значить только одно — они уехали в свои поместья, скрывшись за высокими коваными воротами, где праздновали Рождество в кругу своих семей. Гарри пытался убедить себя, что это к лучшему, хоть и их полет на квиддичном поле оставил после себя странное послевкусие. Снег на стадионе давно замел их следы и те две впадины в самом центре поля, где они лежали рядом, глядя на звезды. Наполненные праздничным уютом каникулы продолжались.

***

В последний вечер каникул гостиная Гриффиндора казалась особенно тихой и уютной. Большинство студентов уже разошлись по спальням, готовясь к завтрашнему возвращению к занятиям, и только Гарри с Гермионой остались сидеть у камина. Снаружи выл ветер, бросая пригоршни липкого снега в окна башни, но здесь, в круге света и тепла от огня, царило спокойствие. Гермиона долго сидела молча, рассеянно перелистывая страницы какой-то толстой книги, но Гарри чувствовал, что ее мысли заняты совсем не учебой. Она то и дело бросала на него короткие взгляды, словно взвешивая, стоит ли начинать разговор. Наконец она с негромким хлопком закрыла книгу и отложила ее в сторону. — Гарри, — тихо произнесла Гермиона, внимательно глядя другу в глаза. — Я долго ждала подходящего момента, чтобы спросить. Мне кажется, нам нужно поговорить о том вечере на балу. Твое поведение было очень странным. Ты исчез почти на час, и я почти уверена, что в этом как-то замешан Малфой. Гарри почувствовал, как внутри него сжались все органы. Он ожидал этого вопроса, но все равно оказался к нему не готов. Он глубоко вздохнул, глядя на тлеющие угли, и решил, что скрывать правду от Гермионы — самое бесполезное занятие. — Я честно признаюсь тебе, Гермиона... я сам пока не до конца понимаю, что это было, — выдохнул он, чувствуя, как с плеч будто падает тяжелый груз. — И я еще раз хочу извиниться перед тобой. Мне ужасно стыдно, что я оставил тебя одну. Гермиона мягко улыбнулась, качнув головой, но ее взгляд оставался серьезным и даже немного обеспокоенным. — Гарри, я же сказала, что не сержусь за это, да и я не была одна. Меня пугает другое. Между тобой и Малфоем что-то происходит, да? Раньше он при первой же встрече осыпал тебя проклятиями, даже после той сделки, а теперь... — Гермиона замаялась, пытаясь подобрать подходящие слова. — В общем, я волнуюсь. — Мы действительно иногда пересекались с ним в последнее время, — осторожно начал он. — Мы... просто болтали. Точнее, скорее я болтал. Знаешь, Гермиона, я подумал, что если нам действительно придется полагаться друг на друга в будущем, то я хочу… получше узнать его. Я же обещал спасти его, если все станет совсем плохо. Но я хочу сделать это не только из-за сделки. Думаю, если мы узнаем друг друга получше, может, станем друзьями, то все станет гораздо легче, понимаешь? Гермиона слушала его очень внимательно, слегка прикусив губу. Слова Гарри звучали убедительно и логично, хотя в ее глазах все еще читалось сомнение по поводу самой личности слизеринца. Тем не менее она решила не давить на друга дальше, видя, как непросто ему даются эти признания. — Я понимаю, Гарри, — наконец произнесла она, немного расслабившись. — Если ты считаешь, что так лучше, я не буду спорить. Просто... будь осторожен. Гермиона сделала небольшую паузу, а затем перевела тему на что-то менее тревожное для друга. — Кстати, ты больше не общался с той девочкой из Когтеврана? Ну, с Эларой Вэнс, которая передала тебе бодроперцовое зелье. Гарри почувствовал легкое облегчение от того, что тема Малфоя закрыта. При упоминании Элары он невольно вспомнил ее бордовое платье и испуганный взгляд в Большом зале. — Нет, не общался, — покачал он головой. — Я видел ее пару раз за каникулы, когда мы спускались на обед. Но мы даже не поздоровались — она сразу отводит глаза, если я смотрю в ее сторону, а я... я просто не знал, что ей сказать. Наверное, сейчас мне не совсем до новых знакомств. Гермиона понимающе кивнула и потянулась к своей книге, давая понять, что разговор окончен. Гарри снова уставился в огонь. Каникулы подошли к концу.

***

С окончанием рождественских каникул по замку словно пронесся резкий отрезвляющий сквозняк, выметающий остатки праздничного уюта. Для Гарри это означало лишь одно: время передышки истекло. Спокойные вечера у камина и беззаботные прогулки по заснеженному двору в один миг превратились в далекое воспоминание, а на их место вернулось уже такое знакомое чувство тревоги, которое теперь поселилось где-то в желудке. Второе испытание. Золотое яйцо, все еще лежащее в его сундуке немым укором, казалось, тяжелело с каждым часом. Мысли об испытании роились в голове, мешая сосредоточиться даже на самых простых вещах. Что значил этот душераздирающий вопль, который издавало яйцо при открытии? Гарри шел по гулким коридорам в сторону Большого зала, и каждый его шаг отзывался в висках глухим стуком. Он чувствовал себя так, словно его снова бросали в ледяную воду. Когда массивные створки дверей Большого зала открылись перед ним, Гарри непроизвольно задержал дыхание. Зал был наполнен привычным гулом сотен голосов, звоном столовых приборов и шорохом утренних газет. Рождественские украшения уже исчезли, и помещение снова выглядело строгим и величественным в свете хмурого январского утра. Гарри медленно пошел вдоль рядов, и его взгляд тут же устремился в сторону слизеринского стола. Сердце пропустило удар, а затем забилось ровно и уверенно. Картина была до боли знакомой, почти обыденной, но именно в этой обыденности Гарри нашел то самое успокоение, которого ему не хватало все каникулы. За тем столом, как ни в чем не бывало, сидела знакомая компания. Панси Паркинсон о чем-то оживленно шепталась с подругами, капризно накручивая прядь волос на палец. Блейз Забини с непроницаемым видом листал «Ежедневный пророк», изредка прихлебывая кофе из фарфоровой чашки. Там же рядом с ними сидел и Драко Малфой. Он выглядел безупречно, как и всегда: идеально отглаженная мантия, ни единой выбившейся пряди в платиновых волосах. Он сидел полубоком, лениво ковыряясь в своей тарелке, сделав привычное чувство какого-то отвращения на своем лице, которое так раздражало Гарри раньше. Но сейчас, глядя на Малфоя, Поттер почувствовал странный прилив сил. Его присутствие в замке означало, что у Гарри снова была эта непонятная, но такая необходимая опора в грядущем испытании Турнира.

***

Весь день Поттера преследовало странное чувство нетерпения. На уроках он едва слышал профессоров, постоянно проверяя Карту Мародеров и выжидая момент, когда черная точка с именем Драко Малфоя окажется относительно далеко от его свиты. Наконец, после сдвоенных Зелий, когда студенты шумным потоком вышли из подземелий, Гарри удалось незаметно перехватить Малфоя в одном из пустых боковых коридоров, ведущих к заброшенному классу. — Малфой, — негромко окликнул он его, убедившись, что Панси и Блейз ушли далеко вперед. Драко остановился и медленно обернулся. В полумраке коридора его обычно светлые серые глаза казались почти черными. — Привет, — Гарри первым нарушил затянувшуюся паузу. — Как ты... как провел Рождество? Малфой окинул Поттера холодным изучающим взглядом, словно взвешивая, стоит ли вообще тратить время на эту беседу. — Скучно и предсказуемо, Поттер, — ответил он, поправляя сумку на плече. — Мы отмечали вдвоем с матерью. Тихий ужин, минимум гостей. Ничего такого, что могло бы тебя заинтересовать. Гарри нахмурился, чувствуя, как внутри закипает легкое раздражение от этого безразличного тона. — Тебе стоило предупредить меня, что ты уезжаешь, — резко произнес он. — Я же обещал спасти тебя, если Вол… если что-то случится. Драко закатил глаза и издал короткий, пренебрежительный смешок. — Поттер, ты ведешь себя хуже назойливой мухи. Успокойся. Я бы никогда не покинул замок, если бы не был абсолютно уверен, что дома будет безопасно. — Безопасно, потому что там не было Люциуса? — в лоб спросил Гарри, внимательно следя за реакцией слизеринца. Малфой прикусил губу и глубоко вдохнул, неосознанно сжав руки в кулаки, но тут же опомнился и расслабленно выдохнул. Он демонстративно проигнорировал вопрос, поджав губы. — О чем конкретно ты хотел поговорить? — раздраженно спросил он, скрестив руки на груди. — Мне надо идти. Гарри вздохнул, понимая, что при разговоре с Малфоем лучше лишний раз не упоминать его отца. — Второе испытание, — перешел он к делу. — Уже январь, а я все еще без понятия, что делать с этим яйцом. Гермиона старается помочь, но пока безуспешно. Тебе удалось что-нибудь разузнать? — Кое-что мне действительно удалось узнать, — медленно проговорил он. — Но информация пока слишком обрывочная. Мне нужно время, чтобы сопоставить факты. Есть вероятность, что Панси может нам помочь. Гарри недоуменно моргнул, поправляя очки. — Паркинсон? Какое она имеет отношение к Турниру Трех Волшебников? — Не будь идиотом, Поттер, — фыркнул Драко, скрестив руки на груди. — Паркинсон ходячий сборник сплетен. И общается с такими же невыносимыми сплетницами, как и она сама. Гарри открыл было рот, чтобы задать еще десяток вопросов, но Малфой уже начал отступать в сторону освещенного коридора. — Пока это все, что я могу сказать. Мне нужно вытянуть из нее информацию так, чтобы она ничего не заподозрила. Удачи, Поттер. Не дожидаясь ответа, Драко развернулся и стремительным шагом направился прочь, скрываясь за поворотом. Гарри остался стоять в пустом коридоре, чувствуя, как к тревоге из-за испытания добавилось какое-то странное предчувствие. Больше всего его, конечно, поразило упоминание Паркинсон. Гарри привык видеть в ней лишь тень Малфоя — капризную, заносчивую и не слишком обремененную умом девчонку, которая тратила все свое время на то, чтобы пускать в сторону гриффиндорцев ядовитые насмешки. Мысль о том, что эта девушка может быть ключом к разгадке тайны второго испытания, казалась Гарри абсурдной. Как Паркинсон могла обладать такой важной информацией? Однако, вспоминая расчетливый взгляд Малфоя, Гарри понимал: Драко не стал бы ему говорить того, в чем не был уверен сам. По крайней мере надеялся, что не стал бы. Но была и другая мысль, которая беспокоила Гарри гораздо сильнее, чем возможная осведомленность Паркинсон. «Мы отмечали вдвоем с матерью». Эти слова Драко произнес так буднично, словно в этом не было ничего необычного. Где мог быть Люциус в самую важную ночь года, если не в собственном поместье? Подозрение холодным комом заворочалось в груди Гарри. Если Люциус отсутствовал дома, значит, были дела поважнее семейного ужина. Дела, которые требовали его личного присутствия. Не исключено, конечно, что Малфой старший был лишь занят работой… Гарри никогда не нравился отец Драко. Будто движимый внутренним инстинктом самосохранения Поттеру всегда хотелось быть от него как можно дальше. Дело было не в его надменном взгляде или неприятном поведении, Гарри понимал это, но не мог никак понять, почему при виде Люциуса у него шли мурашки. Этот человек точно был не так прост, как кажется на первый взгляд.

***

Прошло еще несколько дней, в течение которых замок окончательно вернулся к своему суетливому ритму. Уроки, тренировки и бесконечные стопки пергамента заполнили учебные будни. Гарри сидел в самом дальнем углу библиотеки, подальше от любопытных глаз. Перед ним лежал чистый лист, на котором за два часа появилось всего три строчки эссе по трансфигурации. Мысли о превращении хрустальных пиал в живых черепах никак не желали задерживаться в голове, постоянно соскальзывая к нерешенной загадке золотого яйца. Внезапно тишину нарушил резкий скрип отодвигаемого стула. Гарри вздрогнул и поднял голову, ожидая увидеть недовольную мадам Пинс, но на соседнее сиденье, почти вплотную к нему, опустился Малфой. Гарри замер, уставившись на слизеринца в немом изумлении. Добровольное появление Малфоя здесь, буквально перед носом Поттера, казалось безумием. — Поттер, это просто невыносимо! — начал Малфой без лишних прелюдий. Его голос дрожал от едва сдерживаемого бешенства. — Я готов проклясть каждого второго в этом замке. Нет, каждого первого! Они все действуют мне на нервы, абсолютно все! Гарри опешил, так и застыв с пером в руке. Он никогда не видел Малфоя в таком состоянии: его бледные щеки горели лихорадочным румянцем, а в глазах метались искры раздражения. Драко сидел, вызывающе закинув ногу на ногу. Его изящные длинные пальцы с силой обхватили колено, вцепившись в дорогую ткань брюк так, что побелели костяшки. Гарри невольно засмотрелся на эти руки — тонкие, с четко проступающими под бледной кожей синеватыми венами. В них чувствовалось столько скрытого напряжения, что казалось, если сейчас он их коснется, то его ударит током. — Малфой, тише, мы в библиотеке... — попытался вставить Гарри, но тот лишь отмахнулся, наклоняясь ближе. — Плевать я хотел на библиотеку! — прошипел Драко, переходя на ядовитый обжигающий шепот. — Эта девчонка... эта невыносимая Паркинсон! Она издевается надо мной, Поттер. Я потратил три вечера, выслушивая ее бредни о том, какой новый фасон мантий ввели в Париже и почему мне нужно поменять прическу! Я пытался узнать хоть что-нибудь про яйцо, но она постоянно увиливает! Драко еще больше наклонился вперед. Еще ощутимое дыхание слизеринца теперь едва касалось шеи Поттера, отчего тот весь покрылся мурашками и поспешно отодвинулся назад. — Она что-то точно знает, я готов поклясться своей палочкой! — продолжал Малфой, и его шепот становился все более прерывистым. — Каждый раз, когда я упоминаю это чертово золотое яйцо, она делает это свое лицо... Знаешь, такое тупое выражение лица будто у нее жаба во рту застряла. Но она молчит! Я уже на грани того, чтобы применить к ней Легилименцию, клянусь, Поттер, она меня достала! Гарри молчал, завороженно глядя на то, как гневно вздымается грудь Драко. В этом внезапном всплеске искренности Малфой казался таким настоящим и живым, лишенным своей привычной маски идеального наследника и аристократа. После своей гневной тирады Малфой наконец замолк, тяжело дыша, и перевел выжидающий взгляд на Гарри. — Ну? — нетерпеливо выдохнул Драко. — Что ты об этом думаешь, Поттер? Твой хваленый гриффиндорский мозг способен выдать хоть какую-то идею, кроме того, как сдохнуть за пять секунд? Как нам заставить ее заговорить? Она жадная до влияния, но на обычный шантаж не купится — у ее семьи слишком много связей. Гарри нахмурился, бессмысленно вертя в пальцах пергамент. Он на несколько секунд погрузился в раздумья, пытаясь представить, что может заставить такую девушку, как Паркинсон, добровольно расстаться с ценным секретом. В голове всплывали образы ее заносчивого лица и того, как она вечно ищет повод унизить гриффиндорцев. — Послушай, — наконец произнес Гарри, глядя Малфою прямо в глаза. — Предложи ей сделку от моего имени. Скажи Паркинсон, что если она расскажет все, что знает, и если эта информация действительно окажется полезной... я выполню любое ее желание. Одно. Какое бы она ни загадала. Малфой на мгновение замер, а затем медленно скептически поднял бровь. На его лице отразилось выражение крайнего недоверия, смешанного с чем-то похожим на насмешку. — Ты серьезно, Поттер? — Малфой издал тихий ядовитый смешок. — Ты не забыл, с какого она факультета? Панси — истинная слизеринка. Если ты дашь ей карт-бланш, ее желание может быть чем угодно. Она не попросит у тебя автограф или коробку шоколадных лягушек. Скорее всего, это будет что-нибудь максимально публичное и унизительное. Поттер, ведомый своим упрямством, твердо решил, что по сравнению с угрозой провалить Турнир или, что еще хуже, погибнуть на глазах у всей школы, пара капризов Паркинсон были ему сущим пустяком. — Мне все равно, — твердо ответил Гарри. — Если это поможет мне пережить этот чертов турнир, то я готов. Пусть загадывает что хочет. Малфой пристально вглядывался в лицо Гарри, словно пытаясь найти там признаки сумасшествия. Убедившись, что Поттер говорит искренне, он медленно выпрямился и отпустил свое колено. — Ты точно уверен? — переспросил он еще раз, и в его голосе проскользнула странная, едва уловимая нотка то ли предостережения, то ли скрытого уважения к такой безрассудной решимости. — Обратного пути не будет. Если она узнает, что «мальчик, который выжил» у нее в долгу, она выжмет из этого все до последней капли. Гарри коротко и уверенно кивнул. — Хорошо, — бросил Малфой, поднимаясь со стула. — В таком случае, я передам ей твои слова. Но помни: если она заставит тебя танцевать в балетной пачке посреди Большого зала, не говори, что я тебя не предупреждал. Малфой развернулся и резкими шагами покинул библиотеку, даже не оглянувшись. Его мантия взметнулась, когда он скрылся за стеллажами с книгами по нумерологии. Гарри проводил его взглядом, чувствуя, как в груди начало нарастать чувство тревоги. Он только что подписал контракт с дьяволом в лице Панси Паркинсон, и последствия этого могли быть самыми непредсказуемыми. Тяжело вздохнув, Гарри опустил голову и снова уставился на свои три строчки о черепахах. Домашнее задание по трансфигурации по-прежнему казалось ему пыткой. Поставив перо на пергамент, он заставил себя вернуться к учебе, хотя в ушах все еще стоял ядовитый шепот Малфоя.

***

Вечером Большой зал был наполнен привычным гулом: сотни голосов перекрывали звон вилок и ножей, а под потолком лениво проплывали серые январские облака. Гарри сидел напротив Рона и Гермионы, практически не притрагиваясь к своему пастушьему пирогу. В голове все еще крутился их с Малфоем разговор в библиотеке. — Послушайте, — начал Гарри, понизив голос так, чтобы его слышали только друзья. — Сегодня в библиотеке я говорил с Малфоем. Он считает, что Панси Паркинсон что-то знает о втором испытании. И... я предложил ей сделку через Драко. Сказал, что выполню любое ее желание, если информация будет ценной. Рон, собиравшийся отправить в рот внушительный кусок запеченного картофеля, замер, так и не донеся вилку до рта. Его глаза округлились. — Ты что сделал? — хрипло переспросил он. — Гарри, ты совсем с ума сошел? Это же Паркинсон! Она тебя заставит... я не знаю... съесть слизней или прислуживать ей на глазах у всего Слизерина до конца года! — Гарри, это крайне необдуманно, — строго произнесла Гермиона. — Выполнять желание этой слизеринки... Рон прав, она точно попросит тебя сделать что-то отвратительное. Тебе вообще лучше не пересекаться с Паркинсон лишний раз! Симус Финниган, сидевший чуть поодаль, но обладавший удивительным слухом, когда дело касалось сплетен, тут же повернулся к ним. Он не знал ничего о сделке, но имя Паркинсон подействовало на него как красная тряпка на быка. — Обсуждаете эту мопса Паркинсон? — весело вклинился он, вставляя свои пять копеек. — О, я вам скажу, ребята, она та еще штучка. Вы слышали, что она сделала с той первокурсницей из Хаффлпаффа в прошлом месяце? Говорят, она заколдовала ее туфли так, что девочка танцевала чечетку три часа подряд, пока не стерла ноги в кровь, а Панси просто сидела рядом и ела конфеты! Рон от удивления даже перестал жевать, глядя на Симуса с открытым ртом. Финниган, почувствовав внимание публики, вошел в раж. — А еще поговаривают, — Симус перешел на зловещий шепот, — что у нее в спальне припрятан настоящий котел с запрещенными приворотными зельями, и она подливает их каждому, кто ей хоть немного нравится, чтобы они ходили за ней как заколдованные. А если кто-то ей перечит, она якобы хранит их фотографии в коробке под кроватью и втыкает в них иголки, чтобы у тех начинались жуткие мигрени! — Ой, да ладно тебе, Симус! — перебила его Гермиона, когда он набрал воздуха, чтобы выдать еще более жуткий слух. — Это уже слишком даже для такой стервы, как Паркинсон. Звучит как бред из «Придиры». Она просто заносчивая и злая девчонка с плохим воспитанием. — Ну, не скажи, — пробормотал Рон, наконец проглотив картофель. — После того, как Гарри пообещал ей «любое желание», я бы на его месте начал проверять свою еду на наличие иголок и приворотных зелий. Гарри вдруг почувствовал, что кто-то очень настойчиво пытается прожечь взглядом в его макушке дыру. Уже по привычке, не задумываясь, он кинул взгляд в сторону слизеринского стола. Малфой действительно пялился на него, не стесняясь; в его взгляде явно читалось то, что слизеринец пытается без слов что-то донести Поттеру. На мгновение взгляд Гарри невольно вильнул в сторону, зацепившись за стол Когтеврана. Там он наткнулся на еще одну пару глаз. Та самая когтевранка, Элара Вэнс, смотрела на него так же прямо и не стесняясь, забыв об ужине. Заметив, что Поттер ее заметил, она не отвернулась, как обычно, а лишь сильнее сжала край своей салфетки. Гарри почувствовал себя так, словно его препарировали взглядами с двух сторон, однако решил вернуться взглядом к Малфою. Драко же, заметив, что Гарри наконец смотрит на него в ответ, едва заметно коротким движением подбородка кивнул в сторону дубовых дверей зала. Это был ясный намек: им нужно поговорить. — Ребят, я отойду на минуту, — бросил Гарри, поспешно поднимаясь из-за стола. Гермиона и Рон одновременно подняли головы. Они синхронно посмотрели в сторону ужинающих слизеринцев и увидели, как Малфой, небрежно бросив салфетку, тоже поднялся со своего места. Но больше всего их поразило то, что вслед за Драко, плавно и с каким-то хищным изяществом, встала Панси Паркинсон. Она поправила воротничок своей мантии и одарила гриффиндорский стол многозначительной торжествующей ухмылкой. — О, нет, — пробормотал Рон, провожая их взглядом. Его лицо вытянулось, а голос прозвучал по-настоящему обреченно. — Я точно уверен, что ничем хорошим это не кончится… Гермиона ничего не ответила, но ее рука, сжимавшая кубок с соком, заметно дрогнула. Гарри быстро зашагал к выходу, стараясь не оборачиваться. Шаги за спиной — одни уверенные и резкие, другие более легкие, цокающие каблуками, подтверждали, что слизеринцы следуют за ним. Он вышел в вестибюль, где вечерние тени уже начали заглатывать пространство между факелами, и свернул в ближайшую пустую нишу, чувствуя, как внутри него все сжимается в тугую пружину. Сейчас он подпишет себе приговор, условия которого ограничены лишь больной фантазией Панси Паркинсон. Они остановились в глубокой тени одной из каменных арок, где свет факелов лишь слегка облизывал края их мантий. Коридор был пуст, но издалека все еще доносился гул голосов из Большого зала. Гарри обернулся и оказался лицом к лицу с Малфоем и Паркинсон. Драко замер чуть поодаль, прислонившись к холодной стене с видом лишь стороннего наблюдателя, хотя его напряженный взгляд выдавал крайнюю степень заинтересованности в происходящем. Все внимание парней теперь было обращено на Панси Паркинсон. Она была невысокого роста, но умела держаться так, что казалась выше всех присутствующих. Ее черное, идеально прямое каре до плеч блестело в неверном свете, обрамляя лицо с тонкими бровями и чуть курносым носом. Панси обладала редким талантом: она могла часами болтать с кем угодно о пустяках, скрывая за маской легкомыслия острый расчетливый ум. В кругу друзей она была вызывающей и резкой, всегда стремясь подчеркнуть свой статус «первой леди» подземелий, и никогда не упускала случая закатить эффектную сцену, если что-то шло не по ее плану. Панси медленно сложила руки на груди, чуть склонив голову набок. Ее пухлые алые губы тронула торжествующая и кровожадная улыбка. — Ну что, Поттер, — начала она, ее голос прозвучал обманчиво мягко, с той самой вкрадчивостью, которая обычно предшествовала скандалу. — Драко передал мне твое... заманчивое предложение. Ты действительно готов выполнить любое мое желание в обмен на то, что я тебе расскажу? Любое, без исключений? Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок, но отступать было некуда. Он встретился с ней взглядом, стараясь выглядеть максимально уверенно. — Да, — твердо ответил он и уже набрал воздуха, чтобы обозначить хоть какие-то границы. — Но, разумеется, я не собираюсь делать ничего противозаконного или, скажем, прыгать с Астрономической башни или... Панси резко вскинула руку, заставляя его замолчать. Ее глаза азартно блеснули. — Вот и славненько, — перебила она его, не дав закончить фразу. — Меньше условий — больше дела, Поттер. Мне нравится твоя решимость, хотя я всегда считала тебя тугодумом. Она сделала шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Гарри, и в его нос тут же ударил приторный и резкий аромат ее духов. Малфой в тени едва заметно качнул головой, словно безмолвно предупреждая Поттера, что тот только что окончательно захлопнул за собой капкан. Слизеринец резко отделился от стены и сделал шаг вперед. Его лицо было бледнее обычного, а голос прозвучал предостерегающе холодно: — Напоминаю, Панси, информация должна быть действительно ценной. Если ты расскажешь нам какую-нибудь бесполезную сплетню, никакого желания Поттер выполнять не будет. Таковы условия сделки. Панси медленно перевела взгляд на Драко, а затем снова на Гарри. Она начала лениво накручивать идеально ровный черный локон на палец, и в этом жесте было столько наигранного безразличия, что Гарри стало не по себе. — Ой, Драко, перестань занудствовать, — она демонстративно закатила глаза и звонко щелкнула языком. — Я уверена, что нашему «золотому мальчику» жизненно необходимо знать то, что знаю я. Поверь, это стоит гораздо больше, чем вы оба можете себе представить. Она сделала паузу и вдруг лукаво подмигнула Гарри. Тот почувствовал, как по позвоночнику пробежала ледяная волна. Драко в ответ лишь устало и тяжело вздохнул, потирая переносицу, словно у него внезапно разболелась голова. — Так вот, — продолжила Панси, и ее алые губы растянулись в еще более демонической улыбке. — Я расскажу вам двоим все, что мне известно. До последней детали. Но... сначала Поттер выполнит мое маленькое желание. Авансом. Она выдержала театральную паузу, наслаждаясь тем, как Гарри замер в ожидании приговора. — Я хочу, чтобы ты, Поттер, завтра поцеловал меня на глазах у всей школы после обеда в Большом зале.