Твоя кровь

Гарри чувствовал, как воздух в коридоре становится невыносимо душным. Его лицо пылало так сильно, что, казалось, очки вот-вот расплавятся на переносице. Он метался по узкому пространству ниши, словно загнанное в клетку дикое животное. — Ты хоть понимаешь, Паркинсон, на что ты меня подписываешь? — Гарри сорвался на полукрик, а затем, спохватившись, перешел на яростный, свистящий шепот. — Это Большой зал! Там будут не только ученики, но еще и преподаватели! Макгонагалл меня не просто отчитает, она сотрет меня в порошок за нарушение дисциплины и публичное непотребство! А Дамблдор? Он только посмотрит на меня, и я просто испарюсь на месте от стыда. Это невозможно, слышишь? Не-воз-мож-но! Поттер замолчал, тяжело дыша и ожидая хоть какой-то реакции, но Панси лишь продолжала стоять, прислонившись к холодной стене. Она с нескрываемым удовольствием наблюдала за его истерикой, словно перед ней разыгрывали лучший комедийный спектакль. Ее алые губы были растянуты в безмятежной улыбке, а в глазах светилось ледяное торжество. — Я все сказала, Поттер, — лениво отозвалась она, осматривая свои безупречно подпиленные ногти. — Можешь продолжать перечислять поименно весь педагогический состав, если тебе от этого легче. Можешь даже упомянуть Филча и его кошку. Суть не изменится: уговор дороже чести. Ты сам подписался на «любое желание». Если Гриффиндорское слово теперь стоит меньше, чем дырявый котел, так и скажи. Я развернусь и уйду, и ты будешь один на один со своим воющим яйцом. Гарри захотелось завопить от беспомощности. Он резко обернулся к Малфою, надеясь получить от него хоть какую-то поддержку, но то, что он увидел, привело его в еще большее бешенство. Драко, который еще минуту назад выглядел довольно отстраненно, теперь явно находил происходившую на его глазах ситуацию донельзя комичной. Он стоял, отвернувшись в сторону, и Гарри отчетливо видел, как вздрагивают его плечи. Малфой прижал кулак ко рту и издавал странные звуки, подозрительно похожие на приглушенный кашель, переходящий в хрип. — Тебе смешно, Малфой? — Гарри сделал шаг к нему, его голос дрожал от обиды. — Тебе это кажется забавным? Пока я тут решаю, как не вылететь из школы с позором, ты стоишь и ржешь? Малфой наконец соизволил повернуть голову. Его глаза блестели от непролитых слез смеха, а лицо слегка покраснело от попыток сдержаться. — Поттер, — выдавил он, все еще пытаясь сохранить остатки аристократического достоинства, хотя его голос подозрительно дрожал. — Ты просто… ты бы видел себя со стороны. — Ах вот как! — Гарри вскипел окончательно. В его голове внезапно вспыхнула казавшейся отличной идея. — Раз тебе так весело и раз тебе так нравится эта идея, то почему бы тебе самому не поцеловать Паркинсон? Малфой осекся, и улыбка мгновенно сползла с его лица. — Что ты несешь? — нахмурился он. — А то и несу! — Гарри в упор посмотрел на Драко, чувствуя, как злость придает ему смелости. — Почему бы Малфою не выполнить это желание, Панси? Вы же друзья, вы постоянно вместе, ты сама на нем виснешь при каждом удобном случае. Для вас это будет естественнее некуда! Поцелуй ее сам, Драко. Ты ведь тоже хочешь, чтобы я прошел это испытание, это ведь наша общая сделка, верно? Так помоги общему делу! Никто в зале и бровью не поведет, если вы решите поцеловаться, это же в порядке вещей для вашей компании. Ну же, спасай ситуацию, раз тебе так смешно! Драко мгновенно переменился в лице. Веселье испарилось, уступив место привычной маске холодного высокомерия, смешанного с явным отвращением. Он отшатнулся от Гарри, выставив перед собой ладони, словно защищаясь от порчи. — Ты совсем спятил, Поттер? — голос Малфоя сорвался на резкий, колючий тон. — Я здесь вообще ни при чем! Это была твоя гениальная идея — предложить «любое желание». Ты сам вырыл себе эту яму, сам в нее и прыгай. У меня нет никакого желания участвовать в публичных унижениях, тем более таким сомнительным образом. Гарри, не обращая внимания на протесты Малфоя, сделал шаг вплотную к нему. Он проигнорировал Панси, которая с интересом наблюдала за их перепалкой, и, сократив расстояние до минимума, наклонился к самому уху Драко. — А как же наша сделка? — прошептал он, и его теплое дыхание коснулось бледной кожи Малфоя. — Ты обещал помогать мне. Драко заметно вздрогнул и замер, не зная, что ответить. Но, прежде чем тот успел произнести хоть слово, Панси бесцеремонно схватила Гарри за плечо и с силой отодвинула его в сторону, вклиниваясь между парнями. — Так, хватит шептаться, — отрезала она, сложив руки на груди. Ее взгляд был полон брезгливости. — Сразу говорю: целоваться с Малфоем я точно не буду. Он противный. Драко, который только что чувствовал себя загнанным в угол, возмущенно выпрямился. Его брови взлетели вверх, а глаза округлились от искреннего негодования. — Это я противный? — переспросил он, тыча пальцем себе в грудь. — Паркинсон, ты себя в зеркало видела? Что это вообще значит «противный»? Панси даже не удостоила его взглядом, полностью игнорируя его возмущения. Она снова сфокусировалась на Гарри, который выглядел все более подавленным. — Послушай меня внимательно, Поттер. Мы здесь не на волшебном базаре в Лютном переулке. Торговаться я не буду, — ее голос стал жестким, а губы плотно сжались. — Я сказала свои условия. Либо ты завтра делаешь то, что я сказала, либо живи в неведении. Итак, ты согласен? Да или нет? Гарри нервно сглотнул, чувствуя, как ладони становятся влажными. Его взгляд заметался по коридору, ища хоть какую-то лазейку. — Ладно… хорошо, — пробормотал он, стараясь не смотреть на торжествующую Панси. — Но я буду целовать тебя только в щеку. Это тоже поцелуй, и это будет на виду у всех. Большего ты от меня не дождешься. Панси тяжело и глубоко вздохнула, закатывая глаза. Она уже набрала в легкие воздуха, чтобы в очередной раз повторить, что никаких скидок не будет, когда Драко внезапно шагнул вперед. Он положил руку ей на плечо, слегка сжимая его, и посмотрел на нее с хорошо знакомой издевательской усмешкой. — Брось, Панси, — протянул Малфой, и его голос так и сочился ядом. — Будь милосердна. Посмотри на него. Поттер, скорее всего, даже за ручку еще ни одну девушку не держал в своей жизни. Если ты заставишь его целовать тебя в губы при всей школе, наш доблестный гриффиндорец просто грохнется в обморок. И что нам потом делать? Тащить его тушку в больничное крыло? Нам и так достанется от Макгонагалл за доведение их любимого золотого мальчика до сердечного приступа, а уж если он при этом расшибет себе лоб о пол Большого зала, Дамблдор нам этого точно не простит. Пусть целует в щеку, это и так для него предел мечтаний. Гарри набрал в грудь воздуха, готовый разразиться гневной тирадой о том, что он вовсе не такой неопытный, каким его выставляет Малфой. Возмущение так и рвалось наружу: хотелось заявить, что он чемпион турнира, что он сражался с драконом и вообще… Но слова застряли в горле. В глубине души Гарри понимал — Малфой чертовски прав. Он действительно еще никого не целовал, и сама мысль об этом заставляла его провалиться под землю. Панси раздраженно цокнула языком, переводя взгляд с красного как рак Поттера на невозмутимого Драко. Она явно была недовольна тем, что ей пришлось поумерить свои аппетиты, но аргумент про обморок и Макгонагалл, видимо, возымел действие. — Ладно, — недовольно протянула она, поправляя идеально ровное каре. — Пусть будет в щечку. Но учти, Поттер, это должно выглядеть эффектно, а не как будто тебя тошнит. Я хочу, чтобы завтра весь замок только об этом и говорил. Гарри почувствовал, как с плеч упала крошечная часть груза, хотя перспектива завтрашнего обеда все еще казалась ему катастрофой мирового масштаба. — Хорошо, — выдохнул он, стараясь вернуть голосу уверенность. — Договорились. Но давай проясним еще раз: сразу после этого ты рассказываешь нам все. Каждую мелочь, которую слышала о яйце и втором испытании. Ты точно расскажешь нам правду? Панси выпрямилась, и в ее взгляде на мгновение промелькнула фамильная гордость, присущая чистокровным семьям. Она посмотрела на Гарри сверху вниз, насколько ей позволял ее невысокий рост. — Слушай меня внимательно, Поттер, — ледяным тоном произнесла она. — Я, может быть, и слизеринка, и стерва, как шепчутся за моей спиной твои дружки, но я Паркинсон. А мы всегда сдерживаем свои обещания, если заключили сделку. Можешь спросить у Драко. Гарри невольно перевел взгляд на Малфоя. Тот стоял, прислонившись к стене, и на его лице больше не было и тени смеха. Драко серьезно и уверенно кивнул, подтверждая слова подруги. Этого жеста Гарри было достаточно. Он протянул руку. Панси на мгновение замялась, словно раздумывая, стоит ли ей опускаться до рукопожатия с гриффиндорцем, но затем вложила свою маленькую ладонь в его руку. Хватка у нее оказалась неожиданно крепкой и уверенной. — Завтра после обеда, — напомнила она, высвобождая руку. — Не заставляй даму ждать, золотой мальчик. Сделка была официально заключена. Теперь у Гарри оставалось меньше суток, чтобы морально подготовиться к самому странному и унизительному событию в его жизни, которое должно было либо спасти его от смерти на Турнире, либо окончательно еще раз уничтожить его репутацию. Гул голосов из Большого зала внезапно стал громче — массивные двери распахнулись, и в коридоры хлынул поток учеников. Звук шагов и звонкий смех подействовали на троицу как сигнал тревоги. Они поспешно, почти инстинктивно, разлетелись в разные стороны, чтобы не быть застигнутыми вместе в такой подозрительной компании. Гарри нырнул в гущу толпы, лавируя между студентами, и вскоре заметил копну густых каштановых волос и ярко-рыжую макушку. Рон и Гермиона стояли у подножия главной лестницы, то и дело оглядываясь по сторонам с плохо скрываемым беспокойством. — Гарри! — Гермиона первая бросилась к нему, едва не выронив стопку книг. — Ну наконец-то! Мы уже собирались идти искать тебя с Картой Мародеров. — Живой? — Рон окинул его быстрым взглядом, словно проверяя, не навредила ли парочка слизеринцев его другу. — Вид у тебя такой, будто ты только что встретился с дементором, честно говоря. Гарри жестом позвал их за собой в более уединенное место за одной из колонн. Там, перебивая самого себя от волнения, он пересказал им весь абсурдный диалог с Паркинсон и Малфоем. Чем дальше он продвигался в своем рассказе, тем сильнее вытягивались лица друзей. — Поцелуй?! — Гермиона всплеснула руками, и ее голос опасно зазвенел под сводами потолка. — Перед всей школой? О, я знала, что она противная, Гарри, но это… это просто низко! Это психологическое давление, это манипуляция чистой воды! Меньшего я от Паркинсон и не ожидала, она всегда обожала театральщину и чужое унижение. Как она могла попросить такое? Это же… это же возмутительно! Рон, в отличие от рассерженной Гермионы, смотрел на Гарри с искренним, почти болезненным сочувствием. Он похлопал друга по плечу, хотя его рука немного подрагивала. — Ну, приятель… — протянул он, пытаясь подобрать слова утешения. — Это, конечно, полный кошмар. Но если подумать… Гермиона права, это Паркинсон. Она вообще-то могла заставить тебя, например, признаться публично в любви Снейпу. Поцелуй в щеку — это хотя бы быстро. Секунда позора, и все. Могло быть и хуже, честно. Гермиона, немного успокоившись, нахмурилась и сочувствующе посмотрела на Гарри. — А ты уверен, что она не обманет? — Малфой подтвердил, что она сдержит слово, — ответил Гарри, и его голос на мгновение дрогнул. — Он сказал, что она… ну, что их семьи серьезно относятся к таким обещаниям. — И ты веришь Малфою? — Рон недоверчиво поднял бровь. — Вроде как верю… — Гарри замялся, чувствуя, как внутри него самого борются сомнения. Он поправил очки и добавил, скорее пытаясь убедить самого себя, чем друзей: — Слушайте, он до сих пор ни разу меня не подвел. Он помог с первым испытанием, он предупредил об опасности. Было бы просто глупо и слишком сложно затевать всю эту многонедельную игру с секретными встречами только ради того, чтобы развести меня на поцелуй с Паркинсон. В этом нет смысла. Ему самому это испытание важно не меньше, чем мне. Гермиона поджала губы, но промолчала, видя, в каком состоянии находится Гарри. Рон лишь тяжело вздохнул. Им оставалось только ждать завтрашнего обеда, который обещал стать самым громким событием семестра.

***

Утро следующего дня превратилось для Гарри в затяжную и изнурительную пытку. Каждая минута на занятиях тянулась подобно густой патоке, а стрелки часов на стене кабинета Заклинаний, казалось, издевательски ускоряли свой ход, неумолимо приближая время обеда. Гарри сидел за партой, уставившись в учебник, но буквы расплывались перед глазами, складываясь в издевательскую физиономию Паркинсон. Он чувствовал себя приговоренным к казни, на которую сам и подписался. В животе поселился холодный склизкий ком тревоги, который не давал Гарри нормально дышать. Он постоянно поправлял очки, перекладывал перья и кусал губы, пока Рон не шепнул другу, чтобы он перестал дергаться, иначе Флитвик решит, что на Гарри наложили Таранталлегру. Но больше всего Гарри мучила не сама публичность поцелуя, а его суть. Для него, пятнадцатилетнего парня, который до сих пор лишь издалека засматривался на девушек и робел при одном взгляде на противоположный пол, это должен был быть особенный момент. Он часто представлял себе свой первый поцелуй: как это будет, с кем… В его мечтах это всегда была какая-нибудь милая, добрая девушка, к которой он испытывал бы хотя бы симпатию. Это должно было случиться где-нибудь в тихом уголке сада или в уютной гостиной, а не под прицелом сотен глаз в Большом зале. Пускай это и был всего лишь поцелуй в щеку. Ему было до слез обидно, что этот опыт будет безнадежно испорчен. Вместо трепета и нежности его ждала Панси Паркинсон — девушка, которую он едва выносил, чьи ядовитые шуточки годами отравляли ему жизнь. Это казалось несправедливым, почти кощунственным. Он отдавал частичку своего взросления в руки слизеринки просто ради того, чтобы не вылететь из Турнира. «Поцелуй с Паркинсон. Мерлин, да меня засмеют даже привидения», — думал он, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Ему хотелось провалиться сквозь землю, сбежать в Запретный лес или превратиться в кого-нибудь другого, лишь бы не проживать этот день. Когда колокол, возвещающий о начале обеда, наконец прозвонил, его звук отозвался в ушах Гарри погребальным звоном. Он медленно поднялся со своего места, чувствуя, как ноги перестают его слушаться. Друзья шли рядом: Гермиона мрачно молчала, а Рон то и дело бросал на друга взгляды, в которых читалось немое «держись, приятель». Гарри шел по коридору к Большому залу, и каждый шаг давался ему с огромным трудом, словно он пробирался сквозь вязкую трясину. Время вышло. Сам обед в Большом зале превратился для Гарри в замедленную пытку. Он сидел, уставившись в свою тарелку, на которой остывало нетронутое рагу. Запах еды вызывал лишь тошноту, а привычный шум голосов казался невыносимо громким, словно каждый студент в зале уже знал о его позоре. Рон, сидевший по левую руку, то и дело сочувствующе хлопал его по спине, прицельно попадая между лопаток. — Давай, Гарри, всего одна секунда, — невнятно пробормотал Рон, пытаясь приободрить друга с полным ртом картофеля. — Ты с драконом справился, а тут всего лишь Паркинсон. Представь, что это просто… ну, очень неприятное испытание на смелость. Гарри бросил короткий взгляд на преподавательский стол и почувствовал мимолетный укол облегчения. Дамблдор и Макгонагалл, о чем-то сосредоточенно переговариваясь, поднялись со своих мест и покинули зал еще в середине обеда. Из учителей остались только профессор Флитвик, который увлеченно рассказывал что-то профессору Трелони, и Снейп. Последний, как обычно, с отсутствующим видом ковырялся в своей тарелке, бросая на гриффиндорцев подозрительные взгляды. И в этот момент, когда тишина в зале на мгновение стала чуть ощутимее, над столами раздался звонкий пронзительный голос, от которого Гарри едва не уронил кубок с водой. — Поттер, я жду! — выкрикнула Панси на весь Большой зал. Она сидела за слизеринским столом, выпрямив спину и сложив руки на груди. Ее пухлые красные губы были растянуты в торжествующей улыбке, а глаза азартно блестели. Десятки голов тут же повернулись сначала к ней, а затем к Гарри. По залу пролетел недоуменный шепот. Гарри обреченно поднял взгляд на слизеринку, чувствуя, как его лицо заливает густая краска. Рядом с Панси сидел Блейз Забини. Его лицо светилось восторгом; он отложил приборы и подался вперед, явно не желая упустить ни единой секунды этого зрелища. Малфой же, сидевший по другую сторону от Панси, выглядел полной противоположностью своему другу. Он демонстративно развернул «Ежедневный пророк» и с подчеркнуто скучающим видом погрузился в чтение, словно все происходящее вокруг интересовало его не больше, чем прошлогодний отчет о производстве котлов. Гарри замер, чувствуя, как секунды стали превращаться в часы. Он неподвижно пялился на слизеринский стол, надеясь, что реальность каким-то чудом изменится и все вокруг растворится в воздухе. Десять секунд тишины показались ему вечностью, пока Панси, явно теряя терпение из-за медлительности Поттера, снова не крикнула на весь зал. — Ну же, Поттер, я так состарюсь! — выкрикнула она еще громче и капризнее. Теперь на нее смотрели абсолютно все. Студенты Хаффлпаффа и Когтеврана перестали есть, вытягивая шеи, чтобы разглядеть, к кому именно обращается Паркинсон. Гарри почувствовал, как его ноги словно вросли в пол и превратились в желе, а в ушах начал нарастать тонкий противный звон. Сердце колотилось в ребра так сильно, что ему казалось, будто удары видны сквозь мантию. Однако внутри него вдруг вспыхнуло упрямство. Он не мог позволить всем вокруг увидеть его слабость. Если он пойдет туда, понурив голову, это будет окончательным поражением. Гарри резко, почти рывком, поднялся со скамьи. Он выпрямил спину и, не глядя по сторонам, направился в сторону слизеринского стола самыми уверенными шагами, на которые был способен. Его челюсть была плотно сжата, а взгляд сфокусирован только на Панси. Весь Большой зал погрузился в напряженное оцепенение, нарушаемое лишь шагами тяжелых ботинок Гарри по каменному полу. — Что происходит? — Симус Финниган, сидевший рядом с Роном, недоуменно захлопал глазами и дернул друга за рукав. — Рон, Гермиона, что он задумал? Рон лишь неопределенно махнул рукой, не в силах вымолвить ни слова, а Гермиона вцепилась в край стола так, что ее пальцы побелели. По залу, словно волна, прокатился гулкий нарастающий шепот. Ученики переглядывались, тыкали пальцами в сторону идущего Гарри и затихали, когда он проходил мимо их столов. Забини за слизеринским столом расплылся в предвкушающей ухмылке, а газета в руках Малфоя едва заметно дрогнула, хотя он так и не опустил ее, продолжая делать вид, что изучает статью о выведении нового вида магических сорняков. Гарри приближался к цели, чувствуя на себе сотни ошарашенных взглядов. Поттер подошел к слизеринскому столу и замер прямо перед Панси. Она сидела на скамье, задрав подбородок, и с наигранно-невинным видом хлопала ресницами, глядя на него снизу вверх. По залу пронеслось судорожное придыхание сотен студентов. Панси медленно, с достоинством истинной леди, протянула ему свою узкую ладонь, ожидая, что Гарри возьмет ее и поможет ей подняться, как подобает галантному кавалеру. Гарри, окончательно растерявшийся от такой близости и внимания, застыл на месте. Он несколько секунд глупо пялился на ее руку, словно видел человеческую конечность впервые в жизни, и не знал, что с ней делать. Неловкая пауза затягивалась, становясь почти невыносимой. Сидящий рядом Драко даже не опустил газету, лишь его голос, приглушенный и резкий, донесся из-за бумажных страниц: — За руку ее возьми, идиот, — процедил он сквозь зубы. Вздрогнув, Гарри послушно накрыл ладонь Панси своей. Ее пальцы были холодными, и от этого прикосновения у него по руке пробежал разряд тока. Девушка грациозно поднялась со скамьи и шагнула к нему, сокращая расстояние до минимума. Она встала почти вплотную, так что Гарри почувствовал жар ее тела, и, слегка приподнявшись на цыпочках, прошептала ему прямо в лицо: — Я не кусаюсь, Поттер. Гарри судорожно выдохнул, зажмурился на мгновение и, подавшись вперед, очень неловко и максимально быстро коснулся губами ее щеки. Поцелуй вышел смазанным и коротким, но эффект был оглушительным. В ту же секунду в Большом зале воцарилась гробовая, звенящая тишина. Сотни людей замерли с открытыми ртами, не в силах поверить в увиденное. Профессор Флитвик за преподавательским столом вздрогнул, и его вилка с громким звоном упала на каменный пол, эхо от которого разнеслось под самыми сводами. Уши Поттера мгновенно стали бордового цвета, сливаясь с цветом гриффиндорского галстука, а по спине, между лопаток, потек холодный пот. Ему казалось, что воздух в зале закончился. Не давая Панси опомниться и не оглядываясь на ошарашенных друзей, Гарри мертвой хваткой вцепился в ее руку и буквально потащил за собой. Он стремительно зашагал к выходу из Большого зала, мечтая лишь об одном — оказаться как можно дальше от этих сотен глаз и этой удушающей тишины. Оказавшись в пустом коридоре, Гарри привалился к стене, чувствуя, как его ноги окончательно превращаются в вату. Сердце в груди колотилось так бешено, словно он только что поймал снитч после часового марафона под проливным дождем. Он сорвал очки и судорожно протер лицо ладонью, пытаясь прийти в себя от пережитого позора. Панси же, напротив, выглядела самой счастливой ведьмой во всем Хогвартсе. Она прижала ладони к животу и согнулась пополам в приступе неконтролируемого хохота. Ее звонкий, почти истерический смех рикошетил от каменных сводов, заставляя Гарри чувствовать себя еще более нелепо. — Мерлин, Поттер! — выдавила она сквозь слезы. — Ты бы видел свое лицо! Ты был похож на перепуганного щеночка. У тебя даже затылок покраснел! — Хватит! — рявкнул Гарри, немного отдышавшись и вновь нацепив очки. — Я сделал то, что ты хотела. Прямо на глазах у всей школы. Теперь твоя очередь. Рассказывай все, о чем мы договаривались. Живо. Панси попыталась сделать серьезное лицо, но новый смешок сорвался с ее пухлых губ. Она демонстративно обмахнулась рукой, словно ей было жарко. — Погоди, дай мне выдохнуть, — проговорила она, пытаясь унять дрожь в голосе. — Ты так разволновался, это просто очаровательно. Это был всего лишь крошечный поцелуй! Гарри почувствовал, как к горлу подкатывает жгучая злость. Он сделал шаг к девушке, нависая над ней и преграждая ей путь. — Я не шучу, Паркинсон. Я выполнил свою часть сделки. Ты сказала, что знаешь секрет яйца. Говори сейчас же, или я клянусь, ты пожалеешь, что ввязалась в это. Панси демонстративно вытерла слезинки в уголках глаз, глубоко вздохнула и внезапно преобразилась. Ее лицо приняло выражение абсолютно невинного недоумения. Она склонила голову набок и уставилась на Гарри своими темными глазами, в которых не осталось и следа от недавнего веселья — только пустая и фальшивая искренность. — Секрет? О каком секрете ты говоришь, Гарри? — она удивленно захлопала ресницами, явно начиная играть в дурочку. — Я что-то обещала? Ах, ну да, кажется, мы о чем-то болтали… Но я правда не понимаю, чего ты от меня требуешь. Я ведь всего лишь скромная слизеринка, откуда мне знать такие важные тайны? Может, тебе просто приснилось, что я что-то знаю? Гарри почувствовал, как внутри него все закипает. Его кулаки сжались сами собой до белых костяшек, а в глазах потемнело от ярости. Он сделал угрожающий шаг к Панси, и его голос стал больше похож на рычание: — Ты сейчас же скажешь мне правду, Паркинсон. Я не собираюсь терпеть твои выходки. Если это была просто шутка, я клянусь… — Тише, тише, Поттер! — Панси мгновенно вскинула руки ладонями вперед, увидев, что Гарри действительно скоро сорвется. Она отступила на два шага назад, спасаясь от его разъяренного взгляда, и сделала серьезное лицо. — Я пошутила, успокойся. Конечно, я тебе все расскажу. Сделка есть сделка. Гарри замер, тяжело дыша и не сводя с нее подозрительного взгляда. — Яйцо, — выдохнула Панси, поправляя мантию. — Весь секрет в том, что тебе нужно залезть с ним под воду. Только под водой оно перестает выть и выдает какую-то подсказку. Гарри застыл. Сначала ему показалось, что это очередное издевательство — залезть в ванну или в озеро с тяжелым золотым яйцом звучало как полный бред. — Под воду? — переспросил он, прищурившись. — Ты снова пытаешься выставить меня идиотом? — Клянусь, это правда! — Панси нетерпеливо махнула рукой. — Слушай, как это до меня дошло. Диггори рассказал об этом Чанг. Чжоу, конечно, сразу разболтала своей лучшей подруге, Мариэтте, по секрету. А Мариэтта проговорилась еще кому-то из своих… В общем, сплетня прошла через несколько рук, пока не дошла до меня. Она видела, что Гарри все еще сомневается, и поэтому добавила, нагло усмехнувшись: — Поверь мне. Если я вдруг ошиблась, и эта информация окажется пустышкой — я разрешаю тебе в отместку загадать мне любое желание. Одно. Но только при условии, что я действительно не права. Ну, как тебе такое предложение? Гарри пристально посмотрел ей в глаза, пытаясь уловить хоть малейший признак обмана, но Панси выглядела слишком уверенной в своей правоте. — Ладно, — бросил он, разворачиваясь. — Надеюсь, ради твоего же блага, что ты не врешь. Гарри не стал дожидаться продолжения разговора и быстрым шагом направился в сторону гриффиндорской башни, мечтая только об одном: смыть с себя это липкое чувство позора и поскорее придумать дальнейший план действий. — Эй, Поттер! — донесся ему в спину звонкий и насмешливый голос Паркинсон. — А как же «спасибо»? Где твои гриффиндорские манеры? Гарри даже не замедлил шаг и не обернулся. Он просто поднял руку и, не глядя, отчетливо показал ей средний палец, скрываясь за поворотом коридора. Гарри почти бежал по замку, стремясь как можно скорее скрыться в гриффиндорской башне, но когда он поравнялся с тяжелыми дубовыми дверями Большого зала, те внезапно распахнулись. Из них буквально выскочила Элара Вэнс. Она выглядела совершенно разбитой: ее нижняя губа мелко дрожала, а в больших глазах стояли слезы, которые вот-вот готовы были сорваться. Гарри обернулся на шум и на секунду замер. Его первым порывом было просто пройти мимо, потому что после Панси лимит общения с девушками на сегодня был исчерпан с лихвой. Но Элара, заметив его, вдруг резко сорвалась с места и подбежала к Поттеру. — Гарри! Стой! — окликнула она его срывающимся голосом. Поттер нехотя обернулся, уже открывая рот, чтобы сказать, что он катастрофически спешит и ему сейчас не до разговоров, но Элара перебила его прежде, чем тот успел произнести хоть слово. — Ты… ты встречаешься с Паркинсон? — выпалила она, глядя на него с такой надеждой и болью, будто его ответ решал судьбу всего мира. — Встречаюсь с Паркинсон? — Гарри опешил, округлив глаза. — Что? Нет, конечно! С чего ты это взяла? — Ну ты только что поцеловал ее на глазах у всей школы! — Элара всхлипнула, прижимая ладонь к груди. — Да, поцеловал, но… Мерлин, Элара, да никогда в жизни я не стал бы встречаться со слизеринкой! Тем более с Паркинсон, что за бред ты несешь? — Гарри раздраженно взмахнул руками. —Я должен был выполнить ее желание, чтобы она мне кое-что рассказала. Все! А теперь мне правда нужно… — Стой! — Элара вцепилась в его рукав, ее лицо начало медленно светлеть. — Ты не врешь? Между вами правда ничего нет? Совсем? — Элара, нет, говорю же! Что за бред… — выдохнул Гарри, чувствуя, как его терпение подходит к концу. — Я ее терпеть не могу, если хочешь знать. — Фух… — Элара глубоко вздохнула, и слезы в ее глазах мгновенно высохли. На щеках проступил нежный румянец. — Ладно. А то я уже напридумывала себе всякого… Прости, я правда испугалась. Ладно, извини, что задержала тебя. Тебе, кстати, кто-нибудь говорил, какие красивые у тебя глаза, когда ты злишься? Ой… прости, я что-то… Ладно, до встречи, Гарри! Прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, когтевранка, густо покраснев, развернулась и стремительно убежала в сторону лестниц. — Ага… что? — пробормотал Гарри в пустоту, потирая затылок. — Да почему все вечно говорят про мои глаза? Он так и стоял посреди коридора, пытаясь осознать, к чему вообще было это замечание про глаза. Решив, что он, должно быть, просто напугал ее своим разъяренным видом и она ляпнула первое, что пришло в голову от стресса, Гарри лишь тряхнул головой и решительно зашагал в сторону гостиной. Ему срочно нужно было разобраться с этим проклятым яйцом и начать готовиться ко второму исыптанию.

***

Гарри сидел на своей кровати, уставившись на золотое яйцо, которое тускло поблескивало в свете дневного солнца, пробивающегося сквозь окна башни. Прошло уже около двадцати минут, а он все не двигался с места, прокручивая в голове слова Паркинсон. «Залезть под воду». Звучало просто, но технически это превращалось в проблему. В общей ванной комнате гриффиндорцев были только душевые кабинки, где вряд ли удалось бы полностью погрузиться в воду вместе с этой увесистой штуковиной, да еще и что-то услышать. Дверь в спальню скрипнула, и вошел Рон. Он был подозрительно осторожным и явно подбирал слова, чтобы как-то поддержать Поттера. — Слушай, Гарри… — начал Рон, присаживаясь на край своей кровати и стараясь не смотреть другу в глаза. — Все было не так уж плохо. Честно. Я уверен, что половина зала вообще ничего не заметила. Все были заняты обедом, шумели… Скорее всего, об этом забудут уже к ужину. Всем вообще все равно, кто там кого и куда чмокнул. В эту же секунду дверь спальни буквально слетела с петель, и в комнату влетел Симус Финниган, раскрасневшийся и тяжело дышащий. — Гарри! — заорал он на всю спальню, размахивая руками. — Ты не поверишь! Вся школа только об этом и трубит! В коридорах пробки, все обсуждают, как ты засосал Паркинсон прямо перед Снейпом! Даже привидения на кухне только об этом и шепчутся! Симус в три прыжка оказался возле кровати Гарри и буквально навис над ним, засыпая вопросами: — Что это вообще было, Поттер? Зачем ты это сделал? Это какой-то спор? Или вы реально встречаетесь? Неужели это правда то, о чем я говорил вчера — про приворотные зелья? Она тебе что-то подлила в сок? Гарри, отвечай, все в шоке! Гарри лишь сильнее сжал яйцо, чувствуя, как внутри снова начинает закипать раздражение. Рон, увидев, что лицо друга медленно приобретает багровый оттенок, тяжело и выразительно вздохнул. Он поднялся, подошел к Симусу и, обхватив его за плечи, начал настойчиво разворачивать к выходу. — Так, Симус, тормози, — твердо сказал Рон, выталкивая упирающегося Финнигана за дверь. — Гарри расскажет все потом. Когда-нибудь. В следующей жизни. А сейчас его надо оставить одного, у него голова пухнет от твоих воплей. Иди давай! Когда Симус наконец оказался за дверью, а топот его ботинок затих где-то в глубине коридора, в спальне воцарилась относительная тишина. Рон стоял у закрытой двери, неловко переминаясь с ноги на ногу и потирая затылок. — Слушай, Гарри, ты извини, — пробормотал он, виновато глядя на друга. — Я правда просто хотел как лучше. Думал, если скажу, что никто ничего не видел, тебе станет полегче, Ну, кто же знал, что Финниган все испортит своим длинным языком. Гарри устало выдохнул и откинулся на расшитые подушки, чувствуя, как холодный металл золотого яйца приятно охлаждает ладони. Ярость понемногу покидала его, оставляя после себя лишь пустоту и жуткую моральную усталость. — Ничего страшного, Рон, забей, — ответил он, бесцельно рассматривая узоры на балдахине своей кровати. — Пускай болтают что хотят. В этой школе новости живут не дольше недели. Скоро кто-нибудь еще свалится с метлы на матче, превратит свои уши в гигантские кактусы на Трансфигурации или Снейп снимет с кого-то рекордные сто баллов — и все, все сразу забудут про мой «роман» с Паркинсон. Переживем как-нибудь. Рон подошел ближе и по-дружески приобнял Гарри за плечи, крепко сжав их в знак поддержки. — Это точно. Главное, что ты вытряс из этой змеи секрет, — Рон кивнул на яйцо, поблескивающее в руках друга. — Значит, весь этот позор был не напрасным. — Надеюсь на это, — вздохнул Гарри, снова чувствуя раздражение при одном упоминании слизеринки. — Эта Паркинсон… она меня так выбесила, что я едва себя контролировал. Когда я вылетел из зала, мне казалось, что я сейчас взорвусь. Еще и по закону подлости по пути в башню меня перехватила та когтевранка, Элара Вэнс. Я был так заведен, что чуть не сорвался на нее ни за что. Гарри приподнялся на локтях, вспоминая странное выражение лица девушки. — Я, кажется, напугал ее до смерти своим видом. Она начала допрашивать меня, встречаюсь ли я с Паркинсон. Видимо, тоже впечатлилась сценой в зале и решила, что у нас великая любовь. Но когда я рявкнул, что никогда в жизни не посмотрю в сторону слизеринок, и что это было ради дела, она выдала что-то совсем странное. Представляешь, сказала, что у меня красивые глаза, когда я злюсь. Наверное, совсем голову потеряла от испуга или стресса, раз такую ерунду ляпнула. Рон вдруг коротко и как-то странно хохотнул, покачав головой. Он посмотрел на Гарри с выражением лица, которое обычно было у Гермионы, когда она объясняла им очевидные вещи из учебника. — Ну, Гарри, ты даешь. Вообще-то это звучит больше как комплимент, а не как бред напуганного человека. Гарри непонимающе выгнул бровь, глядя на друга так, словно тот только что заговорил на древних рунах. — Комплимент? С чего бы это? Я же на нее чуть не накричал. Кому такое понравится? — Ой, забей, — Рон махнул рукой, решив не пускаться в долгие объяснения того, как работают симпатии у девчонок. — В любом случае, она тебе поверила? Поверила, что у вас с Паркинсон ничего нет? — Да, я ей объяснил, что это ничего не значило и никакой любви там нет и в помине. Просто цена за информацию. Она вроде как сразу успокоилась, покраснела и убежала, — Гарри снова перевел взгляд на яйцо, задумчиво вертя его в руках. — Теперь это неважно. Главное сейчас проверить слова Паркинсон. Рон уселся на соседнюю кровать, подперев подбородок кулаками, и с любопытством уставился на золотой артефакт. — Слушай, а если серьезно, — понизив голос, спросил он. — Что именно эта Паркинсон тебе рассказала? — Она сказала, что секрет в воде, — глухо ответил он. — Якобы мне нужно нырнуть с этим яйцом под воду и открыть его там. Только тогда оно перестанет визжать и выдаст какую-то внятную подсказку ко второму испытанию. Панси утверждает, что Диггори именно так и сделал. Рон на мгновение замолчал, обдумывая услышанное, а затем его глаза округлились, и он испуганно посмотрел на Гарри. — Под воду? — переспросил он. — Гарри, только не говори мне, что ты собрался лезть купаться в Черное озеро посреди января. Ты окоченеешь раньше, чем успеешь расслышать хоть слово! И это если тебя не сожрет гигантский кальмар. Гарри невольно передернул плечами, представив себе погружение в ледяную бездну озера. — Конечно, нет, Рон. Я не самоубийца. Но кроме озера я даже не знаю… В наших душевых сделать это не получится, там и по щиколотку воды не наберется, не то что нырнуть с головой. Рон задумчиво прикусил губу, его взгляд блуждал по комнате, пока внезапно не просветлел. Он щелкнул пальцами, едва не подпрыгнув на месте. — Ванная старост! — торжествующе прошептал он. — На пятом этаже, за четвертой дверью слева от статуи Бориса Бестолкового. Там не просто ванна, там целый бассейн с кучей кранов, из которых течет разноцветная пена. Там можно не просто нырнуть, там можно целую эскадру запустить. Идеально подойдет. Гарри с надеждой посмотрел на друга, но его энтузиазм быстро угас. — Рон, ты забыл одну маленькую деталь. Я не староста. И ты не староста. Вход туда защищен паролем, и если меня там поймают, то поцелуй с Паркинсон покажется мне самой незначительной из моих проблем. Филч меня там же и утопит. — Ну да, точно… — Рон поник, сдувшись как проколотый мяч. — Об этом я не подумал. Туда пускают только тех, у кого есть значок. Но, может, ты сможешь как-то проскользнуть? У тебя же есть мантия-невидимка. Гарри задумчиво кивнул, в его голове уже начал созревать план. — Спасибо, Рон. Это отличная идея. Насчет того, как туда попасть… я что-нибудь придумаю. У меня есть пара мыслей. — Ладно, герой, — Рон поднялся с кровати, напоследок хлопнув Гарри по колену. — Оставлю тебя одного, чтобы ты мог все спокойно обмозговать и не отвлекаться на мои глупости. Увидимся. Он вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь. Гарри снова остался наедине с золотым яйцом и тишиной, которая теперь казалась не такой уж давящей — у него наконец-то появилась зацепка. Гарри не привык долго сидеть на месте, когда в голове уже назревали мысли о том, что делать дальше. Он спрыгнул с кровати и выудил со дна своего сундука поношенный кусок пергамента с Картой Мародеров. Едва коснувшись его волшебной палочкой и прошептав заветные слова, он увидел, как на карте начали проявляться чернильные линии замка и крошечные подписанные точки. Его взгляд быстро скользил по этажам, пока не замер на одном из коридоров неподалеку от подземелий. Точка с именем «Драко Малфой» стояла неподвижно, а рядом с ней застыла точка «Панси Паркинсон». Судя по всему, эта парочка все еще обсуждала триумфальное шоу в Большом зале и наслаждалась произведенным эффектом. Гарри аккуратно сложил карту, спрятал ее в карман мантии и, не раздумывая, направился к выходу. Спускаясь по лестницам, он ловил на себе любопытные взгляды, слышал за спиной смешки и видел, как старшекурсники перешептываются, указывая на него пальцами. Сейчас это его не заботило. Ярость на Панси все еще тлела где-то глубоко внутри, но на первый план вышло нетерпение. Если информация о погружении в воду вместе с яйцом правдива, ему нужно было как можно скорее обсудить все с Драко. Гарри почти бежал, лавируя между группами студентов. Он свернул в нужный коридор и издалека увидел две знакомые фигуры. Панси что-то увлеченно рассказывала, активно жестикулируя и хихикала, прикрывая рот рукой, а Драко стоял, прислонившись спиной к холодным рыцарским доспехам, и задумчиво вертел в руках свою палочку, глядя куда-то в пустоту. Гарри, не тратя времени на любезности и не заботясь о том, как это выглядит со стороны, решительно подошел к ним. — Оу, Поттер! — Панси так и просияла, увидев его. — Что, уже соскучился по мне? Неужели одного раза было мало? Гарри даже не удостоил ее взглядом. Его терпение на сегодня было исчерпано до дна. Вместо ответа он просто молча схватил Малфоя за локоть и, резко развернув, потащил дальше по коридору. — Эй! Поттер, ты совсем уже обнаглел? — Малфой от неожиданности едва не споткнулся, но вынужден был быстро перебирать ногами, чтобы не упасть. — Куда ты меня тащишь? Нельзя просто так хватать меня и тащить куда захочешь! Руки убери, я сам ходить умею! Гарри проигнорировал его ворчание и возмущенные возгласы, которые эхом отдавались от каменных стен. Он остановился только тогда, когда они свернули в пустую нишу за одной из гобеленов, где их никто не мог подслушать. Резко отпустив локоть Драко, Гарри развернулся к нему, тяжело дыша. — Паркинсон сказала, что нужно залезть с яйцом под воду, — выпалил он, не дожидаясь, пока Малфой закончит поправлять свою мантию. — Она говорит, что Диггори сделал именно так. Это правда или она снова решила надо мной поиздеваться? Малфой, который только что выглядел крайне раздраженным из-за бесцеремонности Гарри, мгновенно снова стал серьезен. Он поправил рукава и посмотрел на Поттера уже без тени привычного высокомерия. — Она не врет, — коротко ответил Драко, понизив голос. — Панси только что рассказала мне то же самое. Судя по тому, как она это преподнесла, информация достоверная. Драко сложил руки на груди и задумчиво прикусил губу. — Проблема только в том, Поттер, где ты собираешься это делать. Вряд ли ты хочешь устроить заплыв в Черном озере в середине января. — Мне нужно как-то попасть в ванну старост вместе с яйцом, — твердо произнес Гарри, глядя Драко прямо в глаза. Малфой на секунду замер, а затем на его губах заиграла привычная скептическая ухмылка. — Поразительно, Поттер. Кажется, это твоя первая по-настоящему умная мысль за всю жизнь, — протянул он, театрально вскинув брови. — Это Рон предложил, — бросил Гарри, уже на автомате пропуская язвительный тон слизеринца мимо ушей. Сейчас у него не было ни времени, ни желания ввязываться в словесную перепалку. — Послушай, я могу пробраться туда под мантией-невидимкой, так что Филч или старосты меня не заметят. Но есть одна проблема: мне нужен пароль. И ты должен его узнать. Малфой возмущенно выпрямился и сложил руки на груди, окинув Гарри взглядом, полным искреннего недоумения. — И как же я, по-твоему, должен это сделать? Я не староста, если ты не заметил, Поттер. — Да ладно тебе, Малфой, — Гарри сделал шаг вперед, переходя на полушепот. — У тебя связей в этой школе явно больше, чем у кого-либо. Неужели ты не сможешь выведать его? Используй свои хитрые приемчики или, я не знаю… у тебя наверняка найдется то, чем можно шантажировать кого-то из старост. Тем более у нас сделка, и ты обещал помогать мне с Турниром. Драко издал короткий смешок, в котором смешались удивление и ирония. — Шантаж? Поттер, я поражен. Видимо, я действительно плохо на тебя влияю, раз ты предлагаешь такие методы. А как же гриффиндорская честь? Гарри не улыбнулся в ответ. Он замер в выжидающей позе, пристально глядя на Малфоя и требуя четкого ответа. Тишина затянулась, и Драко, не выдержав этого серьезного взгляда Поттера, картинно закатил глаза и тяжело вздохнул. — Ладно, — буркнул он, поправляя воротник. — Достану я тебе пароль. У старосты нашего факультета есть пара грешков, которые он не захочет афишировать. Считай, что пароль почти у нас. — Отлично. Тогда встречаемся у входа в ванную старост сегодня в одиннадцать вечера. — Договорились, — Малфой развернулся, чтобы уйти, но не мог оставить Гарри без обязательной язвительной фразы. — Только не забудь взять с собой яйцо, а то поцелуй с Панси окажется совсем уж бесполезной тратой твоего скудного достоинства.

***

Замок погрузился в тягучую ночную тишину. Коридоры, залитые бледным лунным светом, казались бесконечными и чужими, а тени от доспехов удлинялись, напоминая затаившихся стражей. Гарри, набросив на плечи мантию-невидимку, бесшумно пробирался к четвертому этажу. Под мышкой он крепко сжимал тяжелое золотое яйцо. Когда Поттер подошел к заветной двери, расположенной слева от статуи Бориса Бестолкового, он сразу заметил знакомый силуэт. Малфой уже стоял там. Он выглядел непривычно нетерпеливым: засунув руки в карманы мантии, он сосредоточенно ковырял носком начищенной туфли стык между каменными плитами пола, то и дело оглядываясь по сторонам. Гарри подошел почти вплотную, чувствуя странное удовлетворение от того, что его не замечают, и резко сбросил мантию с головы. — Я здесь, — негромко произнес он. Малфой от неожиданности едва не споткнулся об собственную ногу. Он резко дернулся, подпрыгнув на месте. Его лицо на мгновение стало бледнее обычного, а глаза расширились от испуга. — Мерлин тебя побери, Поттер! — прошипел он, прижимая руку к груди и тяжело дыша. — Ты что, совсем из ума выжил? Нельзя так подкрадываться к людям ночью! У меня чуть сердце не остановилось. Ты хоть представляешь, как это выглядит со стороны? Твоя дурацкая голова просто висит в воздухе! — Успокойся, Малфой, — Гарри не смог сдержать улыбку, видя, как обычно невозмутимый слизеринец пытается вернуть себе самообладание. — Ты же сам сказал встретиться здесь. Ну что, не томи. Удалось узнать пароль? Драко бросил на него испепеляющий взгляд, поправляя мантию и приглаживая волосы, словно проверяя, все ли в порядке с его достоинством. Он нехотя обернулся к массивной двери, на которой не было ни ручки, ни замочной скважины. — Конечно, удалось. Я же сказал, что все сделаю, — бросил он через плечо. Малфой подался вперед и отчетливо произнес в сторону дверной панели: — Сосновая свежесть. Как только заветные слова сорвались с губ Малфоя, массивная дверь бесшумно отворилась, и ванная комната старост ожила. В ту же секунду сотни свечей в роскошных позолоченных канделябрах и огромной люстре под потолком вспыхнули сами собой, заливая помещение мягким янтарным светом. Ванная комната была просто великолепна: она больше походила на тронный зал, чем на уборную. Стены были облицованы белоснежным мрамором, который мягко отражал пламя свечей, а высокий сводчатый потолок терялся в тенях. В центре пола располагался огромный прямоугольный бассейн, вырубленный прямо в камне. Его глубина была внушительной, а вдоль краев красовались десятки золотых кранов, каждый из которых был украшен драгоценным камнем в рукоятке. У дальней стены в раме из резного камня висело огромное полотно с изображением спящей русалки. Из бассейна поднимался легкий ароматный пар, пахнущий сосной и дорогим мылом. Гарри осторожно шагнул за порог, чувствуя, как тепло окутывает его после холодного коридора. Он обернулся и увидел, что Малфой все еще стоит в дверях, не спеша заходить внутрь. — Ну, все, Поттер, — бросил Драко, делая шаг назад в темноту. — Дальше ты сам. Запоминай все до мельчайших деталей, каждое слово, которое услышишь. Завтра все мне расскажешь. — Стой! — Гарри быстро обернулся, преграждая путь к закрывающейся двери. — Ты никуда не уйдешь. Ты идешь со мной. Малфой замер, вскинув брови в явном недоумении. — Это еще зачем? Я не планировал принимать ванну в твоей компании, Поттер. У меня есть дела поважнее, чем смотреть, как ты плещешься в воде с этим своим яйцом. — Мне нужно, чтобы ты посторожил вход изнутри, — настойчиво произнес Гарри, кивнув на дверь. — У тебя есть твой чудо-плащ, — Малфой раздраженно махнул рукой в сторону мантии-невидимки, которую Гарри сжимал в руке. — Накинешь его и спрячешься за колонной, если услышишь шаги. В чем проблема? — В том, что я собираюсь нырять, идиот! — прошипел Гарри, теряя терпение. — Я не полезу в ванну вместе с мантией, она намокнет и станет бесполезной, это же полный идиотизм! А если я оставлю ее на полу, то ее сразу заметят. Заходи давай. Малфой на мгновение застыл, переводя взгляд с решительного лица Гарри на мерцающую воду бассейна. Он тяжело и театрально вздохнул, закатив глаза так, словно совершал величайшее одолжение в истории магического мира. — Ладно, — буркнул он, неохотно переступая порог. — Но если нас застукают, я скажу, что ты наложил на меня Империус. Драко зашел внутрь, и тяжелая дверь за его спиной со щелчком закрылась, отрезая их от остального замка. Слизеринец прошел к одной из мраморных колонн у входа и, прислонившись к ней, скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, насколько он недоволен этой ситуацией. Гарри осторожно опустил тяжелое золотое яйцо на прохладный мраморный бортик бассейна. Звук соприкосновения металла с камнем гулко разнесся под высокими сводами пустой ванной комнаты. Вода в ванной, которая по своим размерам больше напоминала бассейн для тренировок, лениво колыхалась, а над ее поверхностью клубился густой ароматный пар. Гарри начал медленно стягивать мантию и школьную форму. К счастью, он предусмотрительно еще в гриффиндорской башне надел под брюки плавки. Правда, они были старыми, выцветшими и на пару размеров больше, чем нужно — очередное «наследство» от Дадли, которое чудом уцелело в его сундуке. В это время Драко устроился на полу у самой двери. Он сидел, прижавшись спиной к стене, обхватив руками свои колени и уткнувшись в них лицом. Его расслабленное лицо выглядело заметно более уставшим, а идеальная укладка сильно растрепалась за день. Он выглядел на удивление сосредоточенным, хоть и старался казаться безучастным к происходящему. Когда Гарри, оставшись в одних плавках, подошел к кромке воды и начал медленно спускаться по широким мраморным ступеням, Малфой наконец поднял голову. Он окинул Поттера взглядом, и на его лице тут же расплылась язвительная усмешка. — Поттер, скажи честно, — протянул Драко, — тебе эти плавки пра-прадед в наследство оставил? Или ты их нашел в отделе древностей в «Горбин и Бэркес»? Почему они такие ужасные? Они же висят на тебе, как старый парус. Гарри замер, чувствуя, как теплая вода касается его бедер. Он обернулся и бросил на слизеринца сердитый взгляд, густо покраснев. — Это обычные плавки! — огрызнулся Поттер, стараясь придать голосу уверенности. — У меня не было времени бегать по магазинам и покупать новые. И вообще, ты здесь за дверью должен следить, а не за моим внешним видом. Развернись и смотри на дверь! Малфой лишь фыркнул, но все же послушно отвернул лицо обратно, снова утыкаясь подбородком в колено. — Больно надо… — проворчал он. Гарри проигнорировал его и полностью зашел в воду. Она оказалась идеально прогретой — не слишком горячей, но достаточно теплой, чтобы все тело мгновенно расслабилось. Ощущение было настолько приятным и непривычным после холодного замка, что Поттер невольно выдохнул и прикрыл глаза, позволяя себе на пару секунд просто расслабиться, забыв о яйце и турнире. — Поттер! — голос Драко прозвучал резко и неожиданно громко. — Мы сюда не в спа-салон пришли и не в отпуске на Лазурном берегу. Хватит там нежиться. Бери яйцо и ныряй давай, время идет! Гарри вздрогнул, открыл глаза и раздраженно всплеснул руками, подняв тучу брызг. Он дотянулся до края ванны, крепко обхватил золотое яйцо обеими руками и прижал его к груди. Сделав глубокий вдох, он ушел под воду, чувствуя, как теплая жидкость мгновенно поглощает все звуки внешнего мира. Янтарный свет свечей, проникающий сквозь толщу воды, дробился на тысячи золотистых бликов, которые танцевали на мраморном дне. Тишина была абсолютной, нарушаемой лишь мерным стуком собственного сердца Гарри и глухим шумом крови в ушах. Он медленно опустился на колени, чувствуя, как вода медленно пытается вытолкнуть его тело вверх, и сосредоточился на яйце. Дрожащими от волнения пальцами Гарри нащупал крошечную защелку на верхушке артефакта. Он вспомнил, как на суше этот предмет издавал невыносимый, раздирающий уши визг, и невольно зажмурился, ожидая услышать нечто похожее. Но стоило ему щелкнуть замком и широко раскрыть створки яйца, как произошло чудо. Вместо оглушительного крика из недр золотой скорлупы вырвался сноп мягкого, переливающегося света, а вслед за ним удивительная, ни на что не похожая мелодия. Звук не просто доносился до Гарри, казалось, он вибрировал в самой воде, проникая сквозь кожу и наполняя каждую клеточку тела. Это был многоголосый хор, состоящий из сотен странных неземных голосов, которые пели на языке, понятном теперь только здесь, на глубине. Гарри замер, вслушиваясь в каждое слово, которое отчетливо звучало в его голове, преобразуясь в осмысленное послание: Ищи нас там, где слышен наш напев, Мы не поем на суше — наш удел. И пока ты ищешь, вспомни вновь и вновь: Мы забрали то, что дарит тебе любовь. Целый час тебе искать дано, То, что мы скрыли в иле и на дно. Но по истеченьи часа — ждет беда, Тебе не вернуть потерю никогда. Голоса звучали печально и торжественно, переплетаясь в сложной гармонии. Гарри видел, как из открытого яйца поднимаются крошечные серебристые пузырьки воздуха, похожие на жемчужины, которые медленно устремлялись к поверхности. Гарри захлопнул створки яйца, и чудесная мелодия мгновенно оборвалась, оставив после себя лишь глухое эхо в ушах. Он с силой оттолкнулся от дна и через секунду с шумом вынырнул на поверхность, жадно хватая ртом влажный, тяжелый от пара воздух. Его грудь тяжело вздымалась, а золотое яйцо он по-прежнему крепко прижимал к животу. Вода крупными тяжелыми каплями стекала с его промокших волос, застилая очки, глаза и струясь по лицу, шее и плечам. Он тряхнул головой, разбрызгивая воду во все стороны, и оперся локтями о холодный мраморный край бассейна. Драко, все это время сидевший у двери, мгновенно выпрямился. Его серые глаза в полумраке казались почти черными, он явно был в нетерпении. — Ну? — резко бросил Малфой, подаваясь вперед. — И что там? Не молчи, Поттер, у меня уже ноги затекли сидеть на этом холодном камне. — Там… там песня, — Гарри заговорил, но голос сорвался на хрип. Он откашлялся и попробовал снова, отчаянно пытаясь собрать разрозненные строки в голове. — Они поют, что… в общем, они не поют на суше. И они что-то забрали… Или… что дарят любовь? Что-то про один час, чтобы найти что-то на дне… или в иле… Малфой раздраженно выдохнул через нос, и этот звук эхом отразился от высоких сводов. — Поттер, ты издеваешься? — прошипел он, вскакивая на ноги. — Ныряй еще раз. Слушай каждое слово внимательно! Если ты пропустишь хоть одну деталь, то на втором испытании тебя будут ждать похороны. Живо назад! Гарри, чувствуя себя крайне глупо, лишь недовольно засопел, но спорить не стал. Он снова набрал полные легкие воздуха и ушел под воду. На этот раз он не просто слушал — он заставлял себя впечатывать каждое слово в память. Когда он вынырнул во второй раз, то выглядел куда более уверенным. — Слушай! — выдохнул он, вытирая глаза. — «Ищи нас там, где слышен наш напев, мы не поем на суше — наш удел. И пока ты ищешь, вспомни вновь и вновь: мы забрали то, что дарит тебе любовь. А дальше… дальше там было про время. Что-то про то, что час пройдет. Или два? Гарри замолчал, мучительно наморщив лоб. Последняя фраза, которая еще секунду назад казалась ясной, просто растворилась в воздухе. — И что?! — Малфой уже стоял почти у самого края бассейна, его лицо исказилось от ярости. — Я… я забыл конец, — признался Гарри, чувствуя, как к лицу приливает жар, но надеялся, что Малфой подумает, будто Гарри просто стало слишком жарко. — О, Салазар, дай мне терпения! — Драко внезапно вскипел. Он начал мерить шагами пространство у края воды, а затем резко остановился и принялся расстегивать ремень своих брюк. Гарри в полнейшем недоумении уставился на него, не в силах пошевельнуться. — Что… что ты творишь, Малфой? — выдавил он, наблюдая за решительными действиями слизеринца. — То, что должен был сделать с самого начала! — рявкнул Драко, не глядя на него. — Ты просто невыносим, Поттер. Два предложения запомнить не в состоянии! Если ты такой бестолковый, я послушаю эту дрянь сам. Двигайся! Гарри, словно завороженный, не мог отвести глаз от Драко. Он наблюдал за ним, как под действием какого-то мощного заклятия. Слизеринец действовал с поразительной, почти пугающей аккуратностью. Он снял свои дорогие брюки и, вопреки спешке, сложил их ровной, идеальной стопочкой на сухом участке пола. Затем он скинул туфли и снял носки, положив их рядом с такой педантичностью, будто находился в собственной спальне. Следом на пол полетела мантия. Гарри продолжал смотреть, не моргая. В теплом, дрожащем свете свечей кожа Малфоя казалось, что светилась на фоне темного мрамора. — Перестань пялиться на меня так, Поттер, — бросил Драко, наконец заметив остекленевший взгляд Гарри. Малфой принялся за пуговицы своей рубашки. Его тонкие пальцы двигались быстро и ловко. Расстегнув манжеты, он перешел к воротнику, а затем, одну за другой, освободил все пуговицы на груди. Тонкая ткань соскользнула с его плеч, обнажая худощавое, но изящное тело. Гарри чувствовал, как в горле пересохло, а сердце начало биться о ребра с такой силой, что его стук, казалось, заглушал плеск воды. Малфой выглядел как какое-то наваждение, и Гарри никак не мог заставить себя отвернуться. Драко остался в одном нижнем белье, и в мерцающем свете магических свечей его кожа казалось выточенной из самого дорогого холодного мрамора. Он не проявлял ни капли того смущения, которое только что испытывал Гарри. Напротив, в каждом его движении сквозило высокомерие и абсолютная уверенность. Малфой подошел к самому краю бассейна, и пар от воды мгновенно окутал его стройную фигуру, оседая мелкими капельками на бледных плечах. — А теперь слушай меня внимательно, Поттер, — бросил он, его голос в тишине ванной комнаты прозвучал особенно резко. — Ты сейчас поворачиваешься к двери и следишь за ней так, будто от этого зависит твоя жизнь — что, к слову, не так уж далеко от истины. Если услышишь хоть один звук в коридоре, ты должен меня предупредить немедленно. Понял? Гарри лишь коротко кивнул, не в силах выдавить из горла ни единого звука. Драко, удовлетворившись и таким ответом, сделал шаг на первую ступень. Он зашел в воду медленно, с достоинством, которое не покидало его даже в такой нелепой ситуации. Когда он поравнялся с Гарри, то бесцеремонно выхватил золотое яйцо из его рук. Металл звякнул, когда пальцы Малфоя сомкнулись на скорлупе. Драко глубоко вздохнул, его грудная клетка расширилась, и он, не колеблясь, ушел под воду, оставив на поверхности лишь расходящиеся круги и несколько быстро лопнувших пузырьков. Гарри честно попытался выполнить приказ. Он развернулся к массивной входной двери и впился взглядом в ее темную поверхность, стараясь уловить малейший скрип или шаги в коридоре. Но тишина была слишком обволакивающей, а мысли слишком хаотичными. В голове набатом стучал один и тот же вопрос: почему он вообще хочет пялиться на этого слизеринца? Это было неправильно. Это был Малфой — его заклятый враг, человек, который издевался над ним и его друзьями годами. Но Гарри, против своей воли, продолжал прокручивать в памяти образ почти обнаженного Малфоя. Он не мог перестать думать о том, насколько сильно тот отличался от всех остальных парней, которых Гарри когда-либо видел. Его кожа была настолько светлой, что больше походила на драгоценный шелк, и на этом безупречном бледном полотне отчетливо проступали крошечные, едва заметные родинки. Они были рассыпаны по его предплечьям и груди в каком-то завораживающем магическом порядке, образуя хрупкие узоры, удивительно похожие на далекие созвездия. Гарри невольно сравнивал его с Роном — тот был веснушчатым и немного загорелым, или с другими ребятами из гриффиндорской спальни, чьи тела казались более… грубыми и простыми. Ни у кого из них не было этой аристократической прозрачности, этой кожи, которая, казалось, сама излучала волшебный свет, и этих родинок, напоминающих карту ночного неба. Это завораживало и пугало одновременно. Гарри чувствовал, как его собственное сердце бьется где-то в горле, и это странное внимание к деталям чужого тела заставляло его чувствовать себя крайне неуютно, но он никак не мог заставить свое воображение переключиться на что-то другое. Прошло, казалось, несколько бесконечных минут, прежде чем тишину ванной комнаты нарушил резкий всплеск. Малфой вынырнул на поверхность, с силой отбрасывая назад намокшие пряди волос. Поттер мгновенно обернулся на звук, забыв о своем обещании следить за дверью. В этот момент Гарри ощутил странное, почти забытое щемящее чувство в груди, от которого сердце вдруг пустилось вскачь, ударяя в ребра тяжелым, гулким ритмом. Это было похоже на то состояние, когда он, пригнувшись к метле, на бешеной скорости проносился мимо ловца противника, в последний момент вырывая снитч прямо у него из-под носа. Или, когда ему удавалось идеально выполнить сложное заклинание на уроках Защиты от Темных Искусств, и в этот миг он представлял себе искреннюю гордость своего отца, если бы тот был жив и видел его успехи. Было необъяснимо и даже пугающе ощутить это же нежное, давящее тепло в груди сейчас, просто глядя на мокрого Малфоя. Драко выглядел совершенно иначе, чем обычно. Его платиновые волосы, потемневшие от воды, тяжелыми серебряными прядями облепили лоб и виски. Капли воды беспрестанно скатывались по его бледному лицу, задерживаясь на кончиках длинных ресниц и очерчивая линию острого подбородка. Еле заметные крошечные родинки, которые Гарри заметил раньше, теперь казались заметными на мокрой и распаренной коже плеч. Малфой тяжело дышал, и капли воды стекали по его шее, прочерчивая медленные дорожки к ключицам, которые остро выделялись при каждом вдохе. Он недовольно зыркнул на Гарри из-под нахмуренных тонких бровей. Драко, заметив остекленевший взгляд Поттера, лишь пренебрежительно фыркнул. Он явно решил, что Гарри окончательно лишился рассудка или что ему в мозг через уши натекло слишком много воды. Тишина затягивалась, и Малфой первым решил ее нарушить. — Поттер, очнись! Ты выглядишь еще тупее, чем обычно, если это вообще возможно, — прошипел он, вытирая воду с глаз. — Я нырну еще раз. Хочу удостовериться, что правильно все понял. А ты… — он угрожающе сузил глаза, — не отвлекайся. Повернись к двери и сторожи вход. Если нас застукают из-за того, что ты решил помедитировать на кафельную плитку, я лично тебя утоплю в этом бассейне. Как только светлая макушка Малфоя окончательно скрылась под зеркальной гладью бассейна, Гарри словно очнулся от глубокого, затяжного гипноза. Рассудок, этот голос гриффиндорской совести, отчаянно и надрывно твердил ему оставаться на посту, впиваться взглядом в дубовую дверь и быть начеку. Но внутри, где-то под ребрами, вспыхнуло иное чувство. Оно было жгучее, иррациональное и почти болезненное. Любопытство, которое оказалось во сто крат сильнее любого страха перед Филчем, Снейпом или потерей баллов. Ему до дрожи в кончиках пальцев, до странного спазма в горле захотелось увидеть Малфоя под водой. Гарри набрал полную грудь влажного, пахнущего сосной, воздуха и, не издав ни единого лишнего всплеска, плавно скользнул под воду. Под водой пространство огромной ванной комнаты мгновенно трансформировалось в зыбкое, мерцающее марево, лишенное четких границ. Золотистый свет сотен магических свечей, проходя сквозь толщу тяжелой, прогретой воды, дробился на тысячи подвижных, текучих бликов, которые медленно, точно в замедленной съемке, танцевали на мраморных выступах бассейна. В самом эпицентре этого жидкого сияния находился Драко. В этот миг он казался чем-то абсолютно неземным, призрачным видением из старинных кельтских легенд о водяных духах, не имеющих души, но обладающих божественной красотой. Его волосы, под водой ставшие почти белыми, плавно развевались в такт невидимым течениям, созданному их движениями. Они напоминали тончайшие нити драгоценного металла или лепестки белой лилии, медленно колышущиеся на дне глубокого океана. На фоне этого безмолвного танца вновь звучал многоголосый пронзительный хор. Мелодия, исходящая из самого сердца золотого яйца, обволакивала их обоих, создавая плотный вибрирующий звуковой купол, который отрезал все земное. Гарри завороженно, почти перестав ощущать собственное тело, наблюдал, как золотистые блики света скользят по точеному, застывшему лицу Малфоя. Каждая линия его лица сейчас казалась вычерченной великим мастером: резкая острота высоких скул, безупречно прямой, благородный нос, четкий изгиб губ, которые сейчас были плотно сжаты. Ресницы Драко, длинные и потяжелевшие от влаги, мелко подрагивали. Сначала Малфой держал глаза плотно закрытыми, сосредоточенно хмурясь. Его лицо было воплощением предельной, почти мучительной концентрации. Он вслушивался в каждое слово загадочной песни. Но в какой-то момент, словно повинуясь инстинкту или почувствовав на себе чужой, обжигающий и пугающе пристальный взгляд, он резко вздрогнул. Драко распахнул глаза. Он немного поморщился, когда вода коснулась зрачков, но не отвернулся, не оттолкнул Гарри и даже не попытался всплыть. В этот миг реальность для Поттера окончательно перестала существовать. Они зависли в абсолютной невесомости, разделенные лишь парой футов воды. Глаза Малфоя полностью потеряли свою привычную стальную холодность, надменность и высокомерие. Они стали прозрачными и глубокими, как чистейшие льдинки в лучах первого зимнего солнца, и в их глубине играли те же золотистые тени, что и на поверхности яйца. Гарри смотрел в них, не в силах пошевелиться, окончательно забыв о том, что его легкие уже начинает жечь от нехватки кислорода, а сердце бьется где-то в самом горле.