Приручение Уэнсдей Аддамс

      После вечера, проведённого в компании экзистенциалистов и с твёрдым убеждением, что жизнь не имеет ни малейшего смысла, Тайлер, по крайней мере, чувствовал, что к экзамену по философии он подготовлен как никогда.              Хотя, если быть честным, держать ручку было немного больно. Уэнсдей не шутила и действительно секла хлыстом по ладоням каждый раз, когда он не мог внятно объяснить различие между бытием-в-себе и бытием-для-себя. Он всё ещё до конца этого не понимал, но, по крайней мере, холодный, лишённый эмоций голос Уэнсдей, звучащий у него в голове и поясняющий, что ens causa sui — это сущее, порождающее само себя, а для Сартра подобное невозможно, — позволил ему правильно ответить на этот вопрос.              Сдав работу Мэрилин Торнхилл, одно лишь присутствие которой до сих пор вызывало у него мурашки, Тайлер потёр ноющую ладонь и вышел из аудитории.              — Привет.              Фигура материализовалась рядом буквально из ниоткуда, и он вздрогнул.              — Уэнсдей, — сказал он, — ты можешь прекратить так делать?              — Делать как?              — Возникать внезапно как по волшебству, прямо как сейчас.              — Я не возникаю по волшебству, — спокойно объяснила она и, не добавив ни слова, просто пошла рядом с ним.              — У меня болят руки, — заметил Тайлер, сжимая и разжимая горящие ладони.              — У меня болит душа от твоей интерпретации Сартра, — ответила Уэнсдей, кивнув, и в самый уголок её рта на полсекунды закралась тень улыбки. Она определённо была садисткой.              — Но я вроде справился, — пробормотал Тайлер. — Спасибо.              Уэнсдей ничего не ответила, но внутри у Тайлера что-то неприятно сжалось, когда он заметил Аякса рядом с Энид.              — Соседушка! — радостно замахала Энид, и справа от неё послышался лишь страдальческий вздох.              — Как дела? — Аякс шагнул вперёд.              — У нас только что был экзамен, — объяснил Тайлер.              — Хотите посмотреть мой проект? — взвизгнула Энид.              Она училась на чём-то, связанном с модой, хотя Тайлер так и не понял, как это правильно называется.              — Нет, — замогильным тоном сказала Уэнсдей.              — Уэнс, — запротестовала Энид.              Что? Уэнс? Тайлер приподнял бровь.              — Ну не будь такой.              Уэнсдей молчала, пока Энид листала скетчбук, полный платьев всех цветов радуги, и с мучительными подробностями описывала каждое.              Аякс прокашлялся.              — Вы идёте на вечеринку у Торпа? Он устраивает грандиозную тусовку в особняке своего старика, минут десять от кампуса.              — Да, уверен, я там буду почётным гостем, — язвительно пробормотал Тайлер.              — Да ладно тебе, чувак, там будет столько народа, что он тебя даже не заметит, — отмахнулся Аякс. — Ты ведь пойдёшь, Энид?              — Уэнс? — Энид посмотрела на Уэнсдей щенячьими глазами. Та выглядела так, будто предпочла бы находиться где угодно, только не здесь.              — Нет, — ровно ответила она.              — Тогда и я не пойду! — заявила Энид. — Мы можем устроить девичник! — радостно взвизгнула она.              — Мы также можем устроить вечер тишины, — парировала Уэнсдей.              Но Тайлер почувствовал, как Аякс ткнул его локтем, и поймал выразительный взгляд.              — Ну… Уэнсдей, может, мы всё-таки сходим? — спросил Тайлер, глядя прямо на неё.              — Мне что, недавно делали лоботомию? — ответила Уэнсдей, поднимая на него тёмные глаза.              — Ну Уэнс, будет весело! — снова взвизгнула Энид.              — Скопище людей, провонявших алкоголем, шум, женщины, отчаянно пытающиеся угодить мужчинам, и прячущиеся в засаде сексуальные маньяки, выслеживающие тех, кто быстрее захмелеет. Какое очаровательное место, — прокомментировала Уэнсдей.              — О, я прослежу, чтобы никто тебя пальцем не тронул, — сказал Тайлер.              — Ты думаешь, мне нужна твоя защита? — спросила Уэнсдей, и Тайлер тут же почувствовал себя последним ничтожеством.              — Н-нет, — пробормотал он.              — Уэнсдей, — взмолилась Энид.              — Ладно. Я уйду через пять минут, — сказала Уэнсдей.              — Ура! — Энид завизжала так, что у Тайлера заболели уши. — Это будет так мило, соседи по комнате встречаются с соседями по комнате! Какое совпадение!              Совпадение. Аякс нервно хихикнул. Тайлер приготовился к тому, что Уэнсдей сейчас своим обычным тоном заявит, что они не встречаются, поскольку никакого совокупления не было, но… она ничего не сказала.              — Мне нужно провести некоторое время в фотолаборатории, — обратилась она не к кому-то конкретно и исчезла в коридоре.              — У тебя на неё просто безумное влияние! — просияла Энид. — Я никогда не видела её такой общительной!              Тайлер моргнул. Никогда не видела такой общительной? А что же тогда было раньше?              Но где-то глубоко внутри он чувствовал совершенно ясно: всё это закончится очень, очень плохо.              

***

             — Я тебе говорю, это плохо кончится, — пробормотал Тайлер себе под нос.              — Просто держи свой грёбаный рот закрытым, — ответил Аякс, — и ничего не случится. Хотя, я вижу, ты обожаешь рыть себе могилу.              — Не неси бред, — буркнул Тайлер.              Посреди коридора стояли девушки. Энид сияла в коротком, блестящем золотом платье, которое буквально кричало «вечеринка». Уэнсдей была в длинном чёрном кружевном платье в пол, словно сошедшем со страниц викторианского романа. При этом ей каким-то образом удавалось выглядеть одновременно элегантной и до невозможности прелестной. Рядом с ней Тайлер в фланелевой рубашке и джинсах внезапно почувствовал себя наёмной мальчиком на побегушках.              А выражение лица Уэнсдей обещало только одно. Убийство.              — Ого, вы, ребята, отлично выглядите, — соврал Аякс, не моргнув глазом. — Ну что, пойдём? — Он галантно предложил Энид руку.              Тайлер попытался сделать то же самое, но Уэнсдей тихо зарычала и даже не прикоснулась к нему.              — Не в настроении? — осторожно спросил он.              — Я не хочу идти на эту идиотскую вечеринку, — прошипела девушка.              — Можем свалить, — шепнул Тайлер.              — Мы? — переспросила она, приподняв бровь.              Буквально недавно она предлагала секс, словно это был очередной лабораторный эксперимент, а теперь — стала холоднее жидкого азота.              — Как скажешь, — пробормотал Тайлер.              Следующие десять минут они шли, не проронив ни слова, пока Энид без умолку щебетала. Тайлер был уверен, что она — самая распространённая причина головных болей у окружающих из всех, кого он когда-либо встречал. Он больше нисколько не удивлялся, почему Уэнсдей вела себя именно так.              Особняк Торпа, точнее его отца, был абсурдно огромным. Три этажа, потолки как в соборе и, по слухам, бассейн с подогревом. Светящиеся окна были видны за полмили. Тайлера кольнуло завистью. У Ксавье уже были собственные выставки и, судя по всему, бездонные финансы. Всё то, о чём Тайлер мог только мечтать.              Но сейчас у Тайлера было нечто, что Ксавье хотел, но так и не смог заполучить.              «Не нечто», — поправил он себя. «А некто.»              К его изумлению, стоило им переступить порог, как официант в безупречной униформе протянул им маленькие хрустальные бокалы с янтарной жидкостью. Уэнсдей молниеносно схватила один и осушила его за раз, даже не поморщившись. К тому моменту, как Тайлер осторожно понюхал свой и понял, что это чистый виски, Уэнсдей уже допивала второй.              — Уэнсдей, — прошептал он, — это алкоголь.              — Я в курсе, — ответила она, потянувшись уже за третьим.              — Ты же не пьёшь…              — Разве не в этом смысл вечеринок? Напиться в хлам? — она бросила на него косой взгляд, которым можно было бы побриться начисто.              — Ну… да… наверное… Я присмотрю за тобой.              — Не нужно.              Что с ней сегодня происходит? Она всё ещё злилась, что он отказался от секса?              Но Уэнсдей уже исчезла в глубине дома, походка была чуть неустойчивой. Может, ей правда нужно пространство?              Тайлер и повернулся к огромному столу с едой.              Суши, выложенные как произведения искусства, горы блестящей икры с перламутровыми ложечками, разноцветные салаты с киноа, подносы с мини-бургерами, истекающими сыром, жирные куски пиццы, хрустящие куриные крылышки, сырные и мясные доски, которые, вероятно, стоили дороже его обучения… Желудок зарокотал так, будто в топку не кидали еду неделями.              Тайлер взял тарелку и пошёл вразнос. Он навалил на неё три мини-супербургера, гору суши, две ложки икры, приладил сверху пригоршню крылышек и, по какой-то причине, водрузил на самый верх одинокий грустный помидор черри, будто это могло сделать всё блюдо «здоровым».              Едва он закончил строить эту башню чревоугодия, как его взгляд встретился с единственным и неповторимым Ксавье Торпом.              Ох, блять.              Может, просто проигнорировать его…              Нет. Ксавье ринулся прямо на него, как бык, страдающий от проблем с трастовыми фондами.              — Галпин, — прошипел он, — какого чёрта ты здесь делаешь?              — Я… Аякс пригласил… — Тайлер попытался проглотить кусок суши, который уже засунул в рот, и чуть не подавился.              — Аякс устраивает мою вечеринку? — фыркнул Ксавье, глядя на тарелку Тайлера так, будто художественная подача еды на ней его оскорбила. — Ты сюда пожрать пришёл?              Что он должен был ответить? В горле пересохло, но тут Тайлер заметил Бьянку через весь зал и отчаянно кивнул в сторону Ксавье, моля о вызволении.              Слава богу, она поняла намёк. Бьянка подплыла к ним за три секунды.              — Что тут происходит? — пропела она.              — Я не приглашал Галпина, — огрызнулся Ксавье.              — О, Ксав, — Ксав? Сегодня день кринжовых прозвищ? — расслабься. Эта вражда бессмысленна. Он в моей группе, помнишь?              Ксавье нахмурился, но стоило Бьянке положить руку ему на плечо, как он сдулся.              — Ладно, — пробормотал он. — Только ничего не стащи, Галпин, — добавил он.              Тайлер мгновенно представил, как направляет всю свою гастрономическую крепость на тарелке прямо на штурм самодельной физиономии Ксавье, но каким-то чудом сдержался.              — С чего бы ему что-то красть? — подняла идеальную бровь Бьянка. — Потому что он не богат?              — Я не говорил…              — Тогда зачем ты это сказал? Ты и меня сейчас обвинил?              Тайлер воспользовался моментом и ускользнул, прежде чем могла начаться третья мировая. Он уничтожил свою гору еды, залпом осушил два пива для храбрости и начал искать Уэнсдей.              Ни Уэнсдей.       Ни Аякса.       Ни Энид.              Затем он услышал крики и аплодисменты из соседней комнаты…              Он протиснулся сквозь толпу и замер.              Это был сон при температуре 40°C.              Посреди комнаты, прямо на огромном обеденном столе, танцевала Уэнсдей Аддамс. Босиком. С закрытыми глазами. Размахивая руками в ритме тяжёлого электро-бита так, что это лишь с большой натяжкой можно было назвать «танцем». Её когда-то идеальный, сложный пучок наполовину распался, чёрные волосы рассыпались по плечам, и было совершенно очевидно, что она очень, очень далека от трезвости.              Половина комнаты снимала её на телефоны.              В груди Тайлера вспыхнула чистая, ослепляющая ярость.              Он подошёл к двум придуркам, которые смеялись и снимали видео, наклонился к ним вплотную и прошипел:              — У вас пять секунд, чтобы удалить эти видео. Или я начну ломать пальцы.              Они посмеялись секунду, но Тайлер наклонился ещё ближе и повторил:              — Сейчас.              — Ладно, ладно, шизоид, успокойся… — пробормотал один из них, но только после того, как Тайлер собственными глазами увидел, как видео исчезает и из галереи, и из папки «недавно удалённые», он наконец отцепился от них.              Он подошёл к столу и устало выдохнул.              — Уэнсдей, — сказал он, — что ты делаешь?              Она замерла посреди очередного взмаха, слегка покачиваясь.              — Я танцую, — заявила она так, будто это было самой очевидной вещью на свете.              — Это я вижу, но, может… эм… где твои туфли?              — Не знаю, — протянула она, и в ту же секунду равновесие окончательно её покинуло.              Тайлер рванулся вперёд и успел обхватить её за талию ровно за миг до того, как она бы свалилась со стола и разбила череп о мраморный пол. По комнате прокатился разочарованный коллективный «ооо».              — Представление окончено, — прорычал он зевакам, затем просунул одну руку ей под колени, другую под спину и снял её со стола. Она оказалась удивительно лёгкой и обжигающе горячей у него на груди.              Уэнсдей моргнула, глядя на него стеклянными глазами.              — Тайлер, — объявила она, — ты мешаешь моему художественному самовыражению.              — Ага, ну, твоё художественное самовыражение сейчас закончилось бы завирусившимся сотрясением мозга, — буркнул он.              Он нёс её через дом, игнорируя свист и поднятые телефоны, пинком распахнул боковую дверь и вышел в освежающую ночную прохладу. Резкий перепад температуры будто хлестнул Уэнсдей по лицу, возвращая одинокую крупицу сознания. Она вздрогнула и инстинктивно прижалась ближе к его груди.              Краем глаза Тайлер заметил две старые деревянные качели, свисающие с массивного дуба. Отлично. Он осторожно усадил её на одну, затем сел на другую. Цепи заскрипели под их весом.              — Ты с кем-то познакомился? — пробормотала Уэнсдей заплетающимся языком.              — В смысле? — не понял Тайлер.              — Ты красивый, — прошептала она, будто признавалась в чём-то постыдном. — Девушкам… ты нравишься.              — Я думал, мы… встречаемся, — сказал Тайлер, сглотнув.              — Почему?              — В смысле, почему?              — Почему такой, как ты, вообще захочет со мной встречаться? — спросила она, уставившись в землю.              — А в чём веселье встречаться с девушками, которые изначально испытывают ко мне симпатию? — пожал он плечами, криво улыбнувшись. — Я предпочитаю тех, кто сначала устраивает мне обморожение, сразу следом — ожоги третьей степени и время от времени ведёт себя так, будто меня ненавидит.              Уголки губ Уэнсдей дрогнули, складываясь во что-то опасно близкое к настоящей улыбке.              — Я не… ненавижу тебя, — тихо сказала она. — Я просто плохо умею… в это всё, и… — она резко замолчала, оседая вперёд и утыкаясь лбом в цепь качели, глаза её затрепетали и закрылись.              — Эй, Уэнсдей! — Тайлер вскочил, сердце плюхнулось вниз. Она выглядела так, будто вот-вот потеряет сознание. Только не здесь. Он схватил её за плечи и слегка потряс. — Уэнсдей, не засыпай тут.              Она приоткрыла один глаз, потом второй.              — У тебя зелёные глаза, — сообщила она и затем, совершенно невозможно… хихикнула. Она действительно хихикнула. Тихо, по-настоящему.              Зрелище хихикающей Уэнсдей Аддамс было настолько неправильным, что по спине Тайлера пробежали мурашки, словно он наблюдал, как инопланетянин пытается имитировать человеческую радость.              — Да… да, они у меня такие, — выдавил он, ошеломлённый. — А у тебя почти чёрные, — мягко добавил он, наклоняясь ближе, не думая ни о чём.              От неё резко пахло виски, но губы, чуть прикушенные, приоткрытые, были так близко и так манили, что он…              В тот самый момент, как он наклонился ещё ближе, Уэнсдей резко согнулась и с поразительным размахом её вырвало прямо на его ботинки.              Тайлер даже не дёрнулся. Он просто одной рукой убрал её волосы, держал, пока всё не закончилось, а потом вздохнул.              — Ладно, — сказал он, убирая прядь с её холодного, липкого лба. — Сейчас я принесу тебе еду и воду, а потом мы свалим отсюда к чертям собачьим, павшая принцесса. Развоплотившаяся Золушка.              

***

             После того как Тайлер буквально залил в Уэнсдей абсурдное количество воды и почти с рук скормил ей сэндвич, который в итоге оказался больше размазан по лицу, чем съеден, ему наконец удалось разыскать её сброшенные туфли под диваном.              Охотник за обувью вернулся победителем, присел перед ней на влажной траве и надел чёрные балетки на её ледяные ноги. Уэнсдей смотрела на него полуприкрытыми глазами, щёки всё ещё пылали, а на подбородке красовалась полоска горчицы. Устало вздохнув, Тайлер вытер ей лицо рукавом своей фланелевой рубашки. Обувь он уже пожертвовал, почему бы не рискнуть ещё и одеждой?              Впрочем, довольно быстро стало ясно, что туфли девушки ситуацию не спасают. Уэнсдей едва могла стоять, не говоря уже о том, чтобы идти. Так что он снова подхватил её на руки. Через пять минут, несмотря на то что она почти ничего не весила, его руки уже вопили от напряжения.              — Прости, что меня стошнило на твои ботинки, — пробормотала Уэнсдей ему в шею и снова тихо, пьяно хихикнула.              — Сколько ты вообще выпила? — спросил Тайлер.              — Примерно тринадцать, — ответила она. — Моё счастливое число.              Тайлер покачал головой, наполовину смеясь, несмотря ни на что.              — Ты всё это время злилась на меня?              — Ты не захотел со мной совокупляться, — деловито констатировала Уэнсдей.              Тайлер едва не споткнулся.              — Уэнсдей… Я сказал «нет» не потому, что не хочу тебя. Я сказал «нет», потому что…              Настоящая причина застряла у него в горле. Даже думать о ней, пока он нёс её на руках, было мерзко.              Вместо этого Тайлер посмотрел на её испачканное лицо, наклонился и коснулся её губ самым мягким, самым осторожным поцелуем. Потом отстранился на сантиметр и прошептал ей в губы:              — Но сначала почисти зубы, ладно?              Уэнсдей торжественно кивнула, глаза уже закрывались. Через секунду она отключилась, дыша ровно и тихо, издавая едва слышное, почти невесомое сопение у него под подбородком, пока он нёс её дальше по тёмной дороге.              Когда они наконец дошли до общежития, Тайлер осторожно потряс её.              — Эй, Уэнсдей, проснись, — прошептал он.              Она пошевелилась у него на плече и с сердитым, сонным рыком приоткрыла покрасневшие глаза.              — Что… Поставь меня, — пробормотала она.              Он сразу опустил её на ноги, придерживая, когда колени предательски дрогнули. Уэнсдей прижала ладони к вискам.              — Голова, — простонала она, — как будто её зажали в колыбели Иуды.              — Поверь, завтра будет хуже, — сказал Тайлер, не скрывая ухмылки.              Уэнсдей, всё ещё покачиваясь, попыталась убить его взглядом, но эффект сильно портило то, как ей пришлось вцепиться в его руку, чтобы не упасть.              — Я провожу тебя до комнаты, — тихо сказал Тайлер ей на ухо.              Она не возразила, лишь сильнее навалилась на него, пока они медленно брели по пустым коридорам «Офелия Холл».              Лестница стала отдельным приключением. Она с трудом делала каждый шаг, а Тайлер всё время держал руку у неё на талии. Когда они наконец дошли до двери, Уэнсдей дважды промахнулась ключом, прежде чем Тайлер мягко забрал его из её холодных пальцев и открыл дверь.              Уэнсдей скинула обувь и, как зомби, дошла до кровати. Накрываться она не стала, просто рухнула на матрас лицом вниз, прямо в чёрном платье.              Тайлер задержался у двери, не зная, что делать.              — Обычно я предпочитаю быть одна, — сказала Уэнсдей в подушку, понизив голос, — но сегодня я хочу труп за спиной.              Он тихо фыркнул.              — Я пока жив, так что не уверен, что подхожу под критерии.              — Сойдёшь, — пробормотала Уэнсдей.              Этого приглашения ему было достаточно.              Он скинул измученную этим вечером обувь, снял фланелевую рубашку и осторожно лёг на кровать позади неё. Матрас прогнулся, и она тут же подалась назад, пока её спина не упёрлась в его грудь, словно идеально подходящая деталь пазла. Тайлер сначала нерешительно положил руку ей на талию, а когда она не дёрнулась и не пригрозила расчленением, позволил себе обнять её крепче.              Он откинул спутанные волосы с её шеи и поцеловал её медленно и бережно чуть ниже уха. От неё пахло виски, дымом и чем-то ещё… лучше это не называть.              В кармане завибрировал телефон. Он достал его одной рукой.              Аякс:       чувак, НЕ возвращайся сегодня в общагу. Я твой должник. или десять раз должник.              Тайлер выдохнул Уэнсдей в шею, отключил звук и бросил телефон на тумбочку.              Уэнсдей уже засыпала, её дыхание выровнялось.              «Что ты творишь? Полный идиот!» — подумал Тайлер. Он же клялся себе: никакой близости, без исключений, это плохо.              Так почему же, чёрт возьми, это ощущалось так чертовски хорррошооо.