Приручение Уэнсдей Аддамс

      — Ты знала? — голос Тайлера дрогнул, он едва мог расслышать свои слова из-за грохота пульсирующей крови в ушах.              Уэнсдей посмотрела на него с нескрываемым презрением.              — Я знала.              Тайлер уставился на неё, ожидая крика, ножа, пыток. Но ничего подобного не последовало.              — Тогда почему ты ничего не сказала? — спросил он.              — А ты почему? — Уэнсдей сделала шаг ближе. — Я давала тебе возможность признаться. Трижды. Ты отказался от каждой из них.              — Я… ты правда? — недоверчиво выдохнул Тайлер.              — Разумеется. Я полагала, что даже ты обладаешь минимальными способностями распознавать милосердие, когда оно проявлено в сторону твоей персоны.              Тайлер выдохнул рвано, почти с облегчением.              — Уэнсдей, если ты знала… Боже, меня это убивало. Клянусь, всё перестало быть про деньги в ту же секунду, когда ты…              — Я в курсе, — перебила она. — Ты весьма посредственный гитарист. Я сомневалась, что твои актёрские навыки позволяют удерживать на плаву непомерно длительный обман.              Тайлер вздрогнул, словно от удара.              — Это ничего не меняет, — продолжила Уэнсдей, уже поворачиваясь к тёмной линии деревьев.              — Подожди, в смысле ничего не меняет? — он рванулся за ней, едва не споткнувшись на ровном месте. — Уэнсдей!              — Оставь меня в покое, Тайлер.              — Прости. Я буду извиняться всю жизнь, если ты позволишь. Пожалуйста, Уэнди…              — Не смей, — она развернулась так резко, что подол платья взметнулся и вновь опустился, — называть меня так снова. Ты утратил это право в тот момент, когда взял деньги за то, чтобы терпеть моё присутствие. Я ясно выразилась?              Тайлер сглотнул. Он впервые слышал, как она повысила голос. Совсем чуть-чуть. Сдержанная ярость пугала сильнее любой истерики.              — Я был в отчаянии, — прохрипел он. — Мне нужны были деньги на обучение. Я собирался всё вернуть, клянусь. Моя семья не… Ты же знаешь, мы не…              — Ах да. Бедность. Последнее допустимое оправдание для почасовой продажи собственной порядочности, — её глаза сверкнули. — Скажи, тебе было унизительно ухаживать за мной за деньги?              — Я…              — Потому что, уверяю тебя, — продолжила она, понижая голос до смертельно тихого, — нет ничего унизительнее, чем осознать, что только валюта заставляла кого-то терпеть твоё присутствие.              — Это не так… Уэнсдей, я люблю тебя.              Она склонила голову, разглядывая его, как редкий экземпляр под стеклом.              — Если бы ты меня любил, — мягко сказала она, — ты бы доверял мне настолько, чтобы просто попросить. Тебе ни разу не пришло в голову, что я могла бы просто дать тебе деньги? С радостью?              Тайлер открыл рот, затем закрыл.              — Это было бы… унизительно, — наконец сказал он.              — Правда? — тихо отозвалась Уэнсдей. — Забавно, что получать деньги за соблазнение кого-то унизительным тебе уже не кажется.              Тайлеру больше нечего было сказать.              — Как ты узнала? — спросил он.              — Вещь, — просто ответила она. — И я хороша в слежке за людьми. А ты был далеко не так скрытен, как имел неосторожность предполагать.              — Значит, ты просто притворялась, что я тебе нравлюсь? — спросил он, но ответа не последовало.              — Прощай, Тайлер. — Уэнсдей снова отвернулась. — Для меня ты мёртв.              На этот раз он не посмел последовать за ней.              

***

             Тайлер, опустошённый, вернулся на Рейв’эн. Публика заметно поредела, цветные огни потускнели, музыка превратилась в глухое, ленивое биение. На танцполе покачивался Аякс, прижимая к себе Энид. Заметив Тайлера, он бросил на него виноватый, сочувственный взгляд. Тайлер проигнорировал его и подошёл прямо к ним.              — Энид, — сказал он. — Тебе нужно пойти за Уэнсдей. Она направилась в сторону леса. Мы… мы поссорились.              — Поссорились? — Энид отстранилась от Аякса, широко раскрыв глаза. — Из-за чего?              Аякс неловко помялся на месте, но промолчал.              — Я всё испортил, — просто сказал Тайлер. — Сильно. Но ей нельзя быть там одной.              — Боже мой, я сейчас же иду! — выпалила Энид. — Я очень надеюсь, что вы помиритесь, вы были такими милыми вместе!              Она уже мчалась к выходу, унося конец фразы с собой.              На мгновение между ними повисла тишина. Тайлер резко направился к бару.              Аякс пошёл следом.              — Чувак… Прости. Я всё разрушил. Мне не стоило открывать свой тупой рот…              — Да, — перебил его Тайлер, — не стоило.              Он даже не стал брать бокал. Просто схватил с барной стойки целую бутылку красного вина, потом вторую. На всякий случай.              — Думаешь, Уэнсдей скажет Энид, что это была моя идея? — тихо спросил Аякс.              Тайлер замер, долго смотрел на него, затем пожал плечами.              — Надеюсь, скажет.              После этого он развернулся и вышел, оставив Аякса одного под мерцающими огнями.              

***

             Рассвет уже растекался по небу грязно-серым, когда Тайлер, пошатываясь, вернулся в комнату общежития, которую делил с Аяксом. Единственным звуком был громкий, похожий на бензопилу храп. Алкоголь не притупил ничего, скорее наоборот, обострил каждую грань.              Что значило то, что Уэнсдей знала всё с самого начала? Она играла с ним так же, как он якобы играл с ней? Хотя, если уж на то пошло, он ведь вовсе не играл…              Ему нужно было только одно, чтобы Уэнсдей была рядом. Запах старых книг, лаванды и чего-то неуловимого, присущего только ей. Как он умудрился так всё испортить, настолько бесповоротно, настолько показательно?              Комната поплыла. Всё ещё в мятом белом костюме он рухнул на кровать, лишь расстегнув брюки. Несколько долгих минут он беззвучно молился. Сначала о том, чтобы его не вырвало, а потом, уже без особого рвения, о том, чтобы, если всё-таки вырвет, он захлебнулся этим во сне и этим всё наконец-то закончилось.              В конце концов его накрыл поверхностный, жалкий сон.              Через несколько часов его разорвал истеричный крик Аякса.              — Брат, я знаю, ты меня сейчас ненавидишь. Но… смотри!              Аякс сунул телефон прямо ему под нос.              Во рту у Тайлера было сухо, как в Саха́ре, а череп будто кто-то сверлил изнутри. Сначала он прищурился, глядя на время. 11:00. Чёрт. Он должен был быть во «Флюгере» ещё час назад.              Потом его мутный, всё ещё наполовину пьяный взгляд сфокусировался на кричащей розовой странице блога.              — Это блог Энид, — объяснил Аякс дрожащим голосом.              Заголовок орал блёстками и заглавными буквами:              ДВА МОШЕННИКА: ТАЙЛЕР ГАЛПИН И АЯКС ПЕТРОПОЛУС       Девочки, держитесь подальше!!! 1!       Им нужно только затащить вас в постель 🤬 🤬 🤬       Тайлер Галпин — самопровозглашённый Казанова, который встречается с девушками ЗА ДЕНЬГИ 🙄🤡🥴              Тайлер уставился на Аякса в чистом, животном ужасе.              — Это… это много кто читает?              Аякс пролистнул страницу. Счётчик комментариев внизу показывал «100» и продолжал расти.              Какая же парочка ублюдков.              Не могу поверить. Их нужно отчислить.              Как можно так низко пасть?!              И один комментарий, подписанный Ксавье:       Всегда знал, что Тайлер — кусок дерьма.              «Может ли стать ещё хуже?» — подумал Тайлер.              И в тот момент он ещё не знал, что может. И станет. Намного хуже.              

***

             Мистер Купер отправил Тайлера прямиком обратно в общежитие, буркнув, что он опоздал, выглядит как смерть и пахнет так, будто искупался в целом винограднике. И чтобы такого больше никогда не повторялось.              Переходя кампус, Тайлер кожей чувствовал каждый взгляд, слышал каждый шёпот. Единственным вменяемым планом на остаток дня было забаррикадироваться в комнате с единственным человеком, которого ему сейчас хотелось превратить в отбивную, с Аяксом. Тем самым идиотом, который разнёс секрет, отчаянно похороненный им так глубоко.              Аякс сидел на своей кровати, уперев локти в колени и закрыв лицо руками. Когда Тайлер хлопнул дверью, он лишь слегка приподнял голову, бросив на него усталый взгляд краснющих глаз.              — Энид не берёт трубку, — тихо сказал он. — Похоже, между нами всё кончено.              — Ага, ну, а я просто надеюсь, что Уэнсдей не решит нас обоих прикончить, — ответил Тайлер. — Она сказала мне вчера… что знала с самого начала.              Аякс моргнул.              — Она знала?              — Ага, — Тайлер выдохнул, долго и неровно. — Сейчас это уже неважно. Это была, блять, тупейшая идея, и мне вообще не стоило на это соглашаться, — он засунул руки в карманы и привалился к стене. — Я собирался всё отменить, клянусь. Я просто… прижало. Отец не оплатил этот семестр.              — Чёрт, мужик… — Аякс провёл рукой по лицу и с размаху хлопнул себя по лбу. — Я бы занял тебе деньги. Да я бы просто дал их. Я не понимал, что ты правда её любишь.              — Я и сам это понял слишком поздно, — пробормотал Тайлер. — Ничего это не меняет. Она больше со мной не заговорит.              — Да брось, — простонал Аякс, морщась. — Сегодня репетиция, может, она придёт… Но если я услышу хоть один удар барабана, я сойду с ума… Но ты же видел, ты ей нравился. Сейчас у неё, конечно, гордость полыхает, но, может, ещё не всё кончено. А вот мы с Энид… тут другое дело. Какого чёрта ей вообще понадобилось разрывать нас на кусочки в своём грёбаном блоге?              Аякс рухнул на кровать, как труп.              — Такое чувство, будто весь кампус теперь держит нас на мушке.              — Не то, чтобы мы этого не заслужили, — пробормотал Тайлер, вытаскивая из мини-холодильника бутылку минералки и залпом выпивая половину. Даже холодная газировка заставила желудок болезненно сжаться.              Аякс с глухим стуком ударился затылком о стену.              — Не то, чтобы мы этого не заслужили, — эхом повторил он.              

***

             Аякс и Тайлер брели к репетиционной, как пара зомби, утративших притом желание есть мозги. Даже целая пачка особо ядреных мятных конфет не смогла перебить кислую, похмельную плёнку на языке Тайлера. Он думал только об одном. Придёт ли Уэнсдей? Самое пугающее? Он был почти уверен, что расплачется в ту же секунду, как увидит её.              Что с ним вообще не так? Обычно он встречался с девушками, потом переставал с ними встречаться, без драмы, без слёз. Почему именно эта свела его с ума?              Они толкнули дверь репетиционной, и Тайлер тут же встретился взглядом с Бьянкой. На одно благословенное мгновение все катастрофы его жизни исчезли.              — Серьёзно? — Бьянка приподняла бровь. — Вы правда пришли?              — У нас вообще-то репетиция, ведь так? — прохрипел Аякс.              — Вы двое, — Бьянка двинулась к ним, — больше не в группе.              За её спиной Кент строил такие театральные гримасы, что Тайлер не мог понять, сочувствует он или просто наслаждается шоу.              — Почему? — спросил Аякс, и это, пожалуй, был самый тупой и предсказуемый вопрос в истории.              — Мне правда нужно объяснять? — Бьянка скрестила руки. — Весь кампус только о вас и говорит. Я не собираюсь тащить репутацию группы по вонючим трубам той канализации, из которой вы имели наглость выползти.              Тайлер вдруг нашёл свои ботинки невероятно увлекательными.              — Серьёзно? — добавила она, прищурившись. — Как вы вообще могли такое придумать, а потом реализовать?              — Тебе же даже не нравилась Уэнсдей, — пробормотал Тайлер. Произносить её имя теперь было всё равно что добровольно глотать яд.              — Мне и не обязательно любить мисс Смерть, — огрызнулась Бьянка, — но так обращаться с человеком — ниже всякого презрения. Играть чужими чувствами ради денег?              — Ты права, — тихо сказал Тайлер. — Но всё было не так. Я правда в неё влюбился.              — Тогда ты вдвойне в дерьме, — не моргнув, ответила Бьянка, — потому что на твоём месте я бы начала ходить по кампусу исключительно окольными путями.              — Бьянка, пожалуйста, — попытался Тайлер, — не выгоняй нас. Мне нужно хоть что-то, чтобы не сойти с ума.              — Терапия была бы неплохим началом, — холодно сказала она. — Или длительное пребывание в мягкой комнате. В любом случае: вон. Оба.              

***

             Тайлер почти не спал, всю ночь ворочался, наполовину ожидая проснуться и обнаружить под дверью коробку со скорпионами или действующую гильотину, прикрученную к косяку. Когда наконец наступило утро, он крался по кампусу, как разыскиваемый преступник, вздрагивая от каждого взгляда и каждого шёпота. Раньше он был тем парнем, которого все любили. Теперь стал наглядным предостережением, назидательной историей для всего университета.              Он проскользнул в лекционный зал профессора Уимс, молясь увидеть Уэнсдей на её привычном месте в первом ряду, но её там не было. Лекция началась, и она так и не появилась. Следующие занятия у них были раздельные, но он специально ходил по длинным маршрутам мимо аудиторий, где у Уэнсдей по расписанию были семинары, и там её тоже не оказалось. На последнюю лекцию, по древней литературе, она снова не пришла. Уэнсдей Аддамс никогда не пропускала занятия. Никогда.              Осознание ударило так хлёстко, что у него перехватило дыхание. Он действительно её сломал.              Тем не менее Тайлер потащился на смену во «Флюгер». Посетители были холодны, чаевых почти не оставляли. Через окно он заметил фигуру в ярко-розовом худи, раздающую листовки. Голос был слышен даже сквозь стекло:              — Два мошенника, Аякс и Тайлер, вот их фотографии…              Ну, конечно. Энид Синклер, размахивающая зернистым снимком из его инстаграма двухлетней давности. По крайней мере, половина кампуса вряд ли узнала бы его по этому фото.              — Энид, — сказал он, выходя наружу.              Она резко обернулась, глаза пылали.              — Ты!              Её кулак с ожидаемой яростью врезался ему в грудь. Из неожиданного: удар был действительно сильным, будто в теле девушки были скрыты какие-то сверхъестественные способности оборотня.              — Энид, подожди, полегче. Я знаю, я худший мудак на свете. Мне жаль. Мне правда жаль, и тебя, и Уэнсдей. Где она? Я не видел её весь день.              — А тебе-то какое дело?! — рявкнула Энид. — Ты разбил ей сердце, придурок! Она вообще почти никого к себе не подпускала, а из-за тебя теперь не подпустит никого ещё тысячу лет!              — Я надеюсь на это, — сказал Тайлер раньше, чем успел сработать его воспалённый, всё ещё немного похмельный мозг. — То есть… я надеюсь, что никто другой к ней не приблизится. Потому что, Энид… я её люблю. Вся эта катастрофа… пожалуйста, я хочу всё исправить.              — Невозможно, — прошипела Энид.              — Пожалуйста. Я люблю Уэнсдей. Я не хотел делать ей больно, а теперь она пропустила все занятия. Я за неё переживаю.              Энид долго изучала его, не разжимая скрещённых рук.              — Подожди. Ты её любишь? — подозрительно спросила она.              — Да, — вылетело без промедлений и колебаний.              — Боже мой, это вообще-то даже мило, — взвизгнула Энид, один раз хлопнув в ладоши, но тут же спохватилась и снова нахмурилась. — Если бы ты не был таким полным идиотом…              — Я знаю. Можно мне с ней поговорить? Она у вас в общежитии?              Энид прикусила губу.              — Уэнс уехала вчера. Домой, к семье.              — Из-за меня? — у Тайлера внутри всё сжалось и упало ещё ниже.              — Не уверена. Приехал чёрный лимузин и всё такое… может быть. Она была в ярости.              — У них же есть телефоны, да? Можно номер?              Энид покачала головой.              — У её семьи… свои особенности.              — У каждой семьи есть особенности, — сказал Тайлер.              — Не такие, — пробормотала Энид. — Я однажды была у них дома. Это было травматично.              — В каком смысле травматично?              — Ты видел фильмы ужасов про жуткие семейки убийц? Вот будто с них писали. Неудивительно, что Уэнсдей такая… Уэнсдей.              Тайлер глубоко вдохнул.              — Ладно. Дай адрес, пожалуйста. Я поеду туда.