Приручение Уэнсдей Аддамс

      Следующие несколько недель жизни Тайлера Галпина… ну, могли бы быть и получше.              Он не знал, было ли это каким-то проклятием, но чем усерднее он пытался хоть на мгновение приглушить навязчивый образ Уэнсдей Аддамс у себя в голове, тем настойчивее она возвращалась, чтобы его преследовать. Она не пытала его. Не ругалась с ним. Она сделала худшее из возможного: полностью игнорировала его существование.              А он не мог игнорировать её. Ни аккуратно заплетённые косы. Ни любопытные тёмные глаза. Ни красиво очерченные губы. Ни одежду, закрывавшую всё её тело, которая, как он опытным путём установил, скрывала колоссальный потенциал.              И Тайлер старался. Он оставлял у её двери букеты чёрных георгинов, однажды Вещь швырнул их ему прямо в лицо. Он приносил ей кофе на первую пару, который Уэнсдей, даже не взглянув, одним небрежно чётким движением руки отправила в мусор. Он даже попытался спеть серенаду под её окном в общежитии, но выражение лица Уэнсдей, когда она его заметила, заставило его пожалеть, что земля не разверзлась и не поглотила его целиком, как тогда у особняка Аддамсов. Он даже пытался пробраться на собрания редакции её газеты, но тогда Юджин и брат Уэнсдей, Пагсли, захотели «набить ему морду». Уэнсдей с презрением велела ему уйти, а им сообщила, что Тайлер может убить их щелчком пальцев, но, что куда важнее, именно она здесь та, кто может убить всех.              В итоге Тайлер беспомощно следовал за ней, когда только мог, наблюдая за репетициями группы, которая когда-то была и его тоже, пока Бьянка, закатив глаза, просто не задёрнула шторами окно.              У Аякса дела шли ненамного лучше. Он заказывал целые партии украшений, цепочки, браслеты, всё блестящее подряд, и с тем же отчаянным напором, который Тайлер слишком хорошо узнавал, пытался вернуть Энид. Та пригрозила Тайлеру, что Галпин официально находится «на испытательном сроке» и что она поклялась больше не писать о нём в блоге… по крайней мере пока.              Аякс, к сожалению, такого милосердия не заслужил. Почти каждый день появлялся новый пост, безжалостно фиксирующий его недостатки: как громко он храпит, как оставляет повсюду пустые банки из-под энергетиков, тот случай, когда он во время поцелуя случайно назвал её «чувак». Под запретом не было ровным счётом ни-че-го.              — Да ладно, я правда везде разбрасываю банки?! — простонал Аякс, погружаясь глубже в диван и листая очередной пост Энид на телефоне. — И я что, ковыряюсь в носу, когда думаю, что никто не видит?!              — Ну… — Тайлер пожал плечами, не отрываясь от тетради.              Он как раз писал очередное письмо с извинениями для Уэнсдей, на этот раз с приложенным стихотворением, над которым мучился уже целый час.              Wednesday Addams, you stole my heart       And then you shredded it apart       Wednesday Addams, please come back       Without you, my world is pitch black       

[Ну, я пыталась перевести и сохранить рифму, лол]

      Уэнсдей Аддамс, ты украла моё сердце,       А потом растоптала его берцем.       Уэнсдей Аддамс, вернись ко мне,       Без тебя мой мир во мгле.              Ладно, возможно, новым Шекспиром он не станет, размышлял Тайлер, грызя кончик ручки. Но она же должна оценить старания, верно? Это шло от сердца. Сердца, которое она совсем недавно использовала как пиньяту, да, но всё же.              Аякс швырнул телефон на журнальный столик.              — Она выложила крупным планом мою кучу грязного белья. Подпись: «Идеальный парень? Самый идеальный на этой свалке». Я умру в одиночестве.              Тайлер фыркнул.              — По крайней мере, она всё ещё называет тебя парнем в тегах. Это уже прогресс.              — Ну… да, — пробормотал Аякс.              Тайлер зачеркнул слово shredded [растоптала в адаптации] и попробовал заменить его на tore it apart [наступила на него]. Всё равно звучало ужасно. Он вздохнул и откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок.              — Я отправлю это завтра. Лично. И с чёрными розами на этот раз.              Аякс приподнял бровь.              — Ты написал ей стих? Чувак. Дай почитать.              — Никогда.              — Да ладно.              — Абсолютно нет.              Аякс метнулся через диван и выхватил тетрадь раньше, чем Тайлер успел её спасти из цепких пальцев друга. Его взгляд пробежался по странице, а потом он расхохотался.              — «Без тебя мой мир во мгле»?! Бро, это… это прекрасно. Звучит как сочинение третьеклассника после восьми шотов.              Тайлер накинулся на него и вырвал тетрадь.              — Заткнись. Это от чистого сердца.              — Если хочешь совершить самоубийство, отправляй это, — прохрипел Аякс, вытирая слёзы. — Она прочитает и пришлёт тебе твоё же сердце в банке.              Тайлер рухнул обратно на диван, прижимая тетрадь к груди.              — Может быть. Но на этом этапе… что мне терять?              Аякс на секунду замолчал, снова глядя в телефон.              — Да, — наконец сказал он. — Мне тоже. Я сейчас посмешище для всего универа. Но… у меня есть идея.              — Какая идея? — настороженно спросил Тайлер. Если у Аякса появлялась идея, это всегда означало одно: очередную неотвратимую катастрофу.              — Сейчас нас ненавидят все, и Бьянка выгнала нас из группы. Значит, мы создаём свою группу и выйдем против них на отборе штата. Так они буквально не смогут нас игнорировать. Плюс Энид всегда говорила, что её заводит, когда я играю на барабанах.              Тайлер хлопнул себя ладонью по лбу, а потом резко выпрямился, глаза загорелись.              — Это… это вообще-то гениально!              Он снова раскрыл тетрадь, ручка уже бешено заскрипела по бумаге.              — Назовёмся Con-Artists. Идеальная ирония. И я даже точно знаю, что мы сыграем.              — Что? — Аякс тоже сел ровнее. — Надеюсь, ты не собираешься поражать всех своей поэзией, чувак. Зал почувствует себя так, будто ему делают лоботомию.              — Ха-ха, очень смешно, — пробормотал Тайлер, закатывая глаза и продолжая писать. — Нет. И тебе лучше начать думать, как ты собираешься реально впечатлить Энид, потому что у меня уже есть план, как впечатлить Уэнсдей.              

***

             На следующий день, прямо перед лекцией по философии, одно упоминание о которой всегда вызывало у Тайлера непроизвольную дрожь, он проходил мимо доски объявлений в главном холле, где висел список участников чемпионата штата.              Крупными, нарочито размашистыми буквами он вписал название своей группы — Con-Artists — прямо под заявкой девичьего квартета, всё ещё значившегося под старым названием Nevermore. Обычно у группы не было конкурентов. Но не в этом году.              Он ухмыльнулся, заметив, как его бессердечная девочка уже впилась в него чёрными глазами, отслеживая каждое его движение с пугающей сосредоточенностью.              Насвистывая как ни в чём не бывало, Тайлер подошёл ближе.              — Любопытно, что я только что написал? — промурлыкал он, наклоняясь слишком близко.              — У меня нет ни желания, ни свободных нейронов, чтобы тратить их на тебя, Тайлер, — отозвалась Уэнсдей.              — Правда? — он попытался быть игривым. — У меня новая группа. Con-Artists.              Уэнсдей замерла, буквально пожирая его взглядом.              — Признаю, — сказала она, — ирония в том, чтобы назвать себя в честь предательства, положившего конец тем иллюзиям, которые ты питал насчёт нас, не слишком изящна даже по твоим меркам.              Улыбка Тайлера дрогнула на долю секунды.              — Как скажешь, — он быстро взял себя в руки. — Тогда тебе придётся скоро узнать, каково это… проигрывать. Так что лучше подготовься к грандиозному провалу.              Губы Уэнсдей изогнулись в едва заметном, ледяном подобии улыбки.              — Единственное, к чему я готовлюсь, — мягко сказала она, — это к изысканному удовольствию наблюдать, как ты унижаешься на сцене. Постарайся сделать это запоминающимся. Мне необходимо что-нибудь свежее для препарирования. Пополню этим записи в своём дневнике.              — Значит, ты пишешь обо мне в дневнике? — поддразнил Тайлер, наклоняясь с самодовольной ухмылкой.              — О твоих актах преследования — да, — ответила Уэнсдей. — Уже набрался весьма увесистый том.              Тайлер уже собирался съязвить что-нибудь про этот «увесистый том», но из ниоткуда появилась Мэрилин Торнхилл со своей жуткой, слишком широкой улыбкой и распахнула двери зала.              Ну… по крайней мере, хоть что-то в последнее время пошло как надо: Донован наконец перевёл деньги, а Аякс, благородный идиот, отказался забирать свою долю обратно. Так что обучение Тайлера на следующий семестр было оплачено, и груз ответственности за всё подряд чуть уменьшился.              Тайлер проскользнул в аудиторию как раз в тот момент, когда Мэрилин возилась с проектором. Прежде чем Уэнсдей успела испепелить его взглядом или демонстративно пересесть, он плюхнулся на пустое место прямо рядом с ней.              Он наклонился ровно настолько, чтобы она его услышала.              — Я просто хочу немного посидеть рядом… с тобой, — тихо сказал он. — Давай, Уэнсдей. Скажи, что ты не скучаешь по мне хотя бы чуть-чуть.              — Скучаю ли я по человеку, которому платили за то, чтобы терпеть моё общество? — сухо спросила Уэнсдей, голос резал, как стекло. — Если бы мне хотелось этого, я бы сама наняла проститута.              Что-то внутри Тайлера мгновенно застыло. Ухмылка исчезла.              — А, конечно, — выдавил он, голос оказался жёстче, чем он хотел. — То есть ты считаешь, что я, по сути, проститут?              Уэнсдей впилась в него таким холодным взглядом, что им можно было бы заморозить озеро.              — Если оно ходит как утка и крякает как утка, то, вероятно…              — Ты, блять, понятия не имеешь, — прошипел Тайлер, — каково это — работать с шестнадцати лет.              Пересесть уже было поздно, так что Тайлер с яростью конспектировал слова Мэрилин Торнхилл, которая сегодня читала лекцию о философии гедонизма. Он демонстративно игнорировал Уэнсдей, хотя чувствовал на себе её пристальный взгляд, и ощущал, как глаза предательски начинают влажнеть. К счастью, лекция длилась всего сорок пять минут, но когда он уже запихивал тетрадь в рюкзак, раздался бодрый голос Торнхилл:              — Тайлер, пожалуйста, задержись после занятия. Я хотела бы поговорить о твоём экзамене.              У Тайлера скрутило желудок.              — Конечно, — пробормотал он, и слово едва прорвалось сквозь сжатое горло.              Аудитория медленно пустела, стулья скрежетали по полу, студенты выходили один за другим. Тайлер остался сидеть, чувствуя, как в животе скапливается тяжёлый, липкий страх. Он гадал, чего этой ведьме понадобилось от него теперь.              — Послушай, Тайлер, — сказала Торнхилл, когда в зале почти никого не осталось. Голос был тягучим и тихим, когда она подошла к его парте. — Я снова просмотрела твой экзамен. И хотя мне нравятся твои ответы, у меня есть серьёзные подозрения, что ты списывал.              — Что? — переспросил Тайлер.              — Твои формулировки поразительно похожи на ответы мисс Аддамс, — продолжила она, наклонив голову и улыбаясь той самой вызывающей тревогу улыбкой.              — Мы готовились вместе, — ответил Тайлер.              — Конечно, милый, но всё равно слишком похоже. И, кроме того, до меня дошли слухи о твоём… недавнем скандале. Это выглядит не лучшим образом. Боюсь, мне придётся сообщить об этом в этический комитет и, возможно, поставить под вопрос твоё дальнейшее обучение здесь… если только…              Её рука двинулась вперёд, пальцы по-собственнически коснулись его груди. Тайлер напрягся, тяжело сглотнув.              — Моё предложение всё ещё в силе, — прошептала она, улыбка стала шире. — Ты всегда можешь заглянуть ко мне в кабинет после занятий…              — Прекратите, — резко сказал Тайлер, громче, чем собирался, оттолкнув стул и вскакивая. — Просто… прекратите. Я пойду к декану и всё расскажу.              Он схватил рюкзак и рванулся к выходу, зацепив парту по пути.              Мягкий смешок Торнхилл последовал за ним:              — О, милый, ты такой очаровательный. И как ты думаешь, кому поверят? Мне — профессору с безупречной репутацией — или тебе?              Тайлер не ответил. Он распахнул дверь и вылетел в коридор, стиснув челюсти так, что суставы заболели.              Прямо у выхода стояла Уэнсдей, скрестив руки на груди, её тёмные глаза были прикованы к нему тем самым непроницаемым взглядом. На секунду их взгляды встретились.              Она слышала? Что было в её глазах? Жалость? Злость?              Тайлер не выдержал бы сейчас ничего — меньше всего того, что мелькало за этой чёрной бездной.              Он прошёл мимо неё, не сказав ни слова, опустив голову, ускоряясь всё больше, пока почти не побежал.              Коридор расплывался перед глазами. Тайлер не замедлился, пока не завернул за угол, и тогда первая горячая, злая слеза сорвалась и скатилась по щеке. Он яростно вытер её, но следом потекли новые.              

***

             Тайлер развалился на кровати в своей комнате и листал какой-то дурацкий комикс про Человека-паука, который Донован прислал ему по почте, будто забыв, что его сыну уже двадцать три и он давно вышел из возраста восторгов по поводу людей в трико.              История с Торнхилл провоцировала ощущение тошноты где-то на границе пищевода и глотки. Неужели у неё и правда была власть протащить его через этический комитет из-за похожих ответов на экзамене и всего этого дерьма? Нет. Не может быть. Её угрозы должны быть пустыми.              Но если бы он просто… поддался…       Нет. К чёрту это.       Может, тогда она бы наконец от него отстала.       Чёрт. Нет. Он не опустится так низко. Ему и так хватило того, что Уэнсдей называла его проститутом, а теперь Торнхилл и вовсе вела себя так, будто он именно им и был, и—              — Твою мать, — Аякс влетел в комнату с вытаращенными глазами. — Чувак, ты не поверишь. Только что арестовали одного профессора с твоего факультета!              — Что? — Тайлер сел так резко, что комикс соскользнул на пол.              — Ага. Как её… Торн? Она философию ведёт, у неё ещё странные растения…              — Торнхилл, — эхом отозвался Тайлер, почти неслышно, сердце заколотилось. — За что? — выдавил он.              — Да у неё в шкафу в кабинете нашли реально опасные растения. Прямо незаконные. Редкие токсичные гибриды, производные паслёна с психотропными веществами, короче, такая хрень, от которой можно сдохнуть, если что-то не так сварить. Охрана кампуса устроила случайную проверку, вскрыли запертый ящик — и бац, привет, мышьяк и экстракт белладонны. Она, конечно, орёт, что не знает, откуда это взялось, но камон. Её прямо по коридору в наручниках провели.              — Серьёзно? — спросил Тайлер.              Аякс рухнул на свою кровать, всё ещё переполненный адреналином.              — Весь корпус только об этом и гудит. Говорят, даже поддельный заказ нашли на её университетском аккаунте, на семена марихуаны. Всё, ей конец. Отстранена до расследования, а может, и хуже.              Тайлер уставился в стену, чувствуя, как по позвоночнику медленно ползёт странный холод.              Он точно знал, чьи бледные пальцы могли проскользнуть в тот кабинет.              А может… и удивительно живая рука целиком.              

***

             Тайлер прятался в тени, как грёбаный сталкер, с бешено колотящимся сердцем наблюдая издалека. Одна за другой из репетиционной вышли Бьянка, Дивина и Йоко. И наконец… Уэнсдей.              Он нырнул за толстый ствол старого дуба, выждал, пока остальные трое не скрылись за поворотом дорожки, и только тогда вышел из укрытия, подходя к Уэнсдей со спины.              — Зачем ты это сделала? — спросил он.              Уэнсдей не вздрогнула и даже не замедлила шаг, будто ждала его с самого начала.              — Что именно я сделала? — скучающе отозвалась она.              — Уэнсдей, — прошептал он, поравнявшись с ней. — Я знаю, что Торнхилл арестовали…              — Правда? — она даже не посмотрела на него. — За преступления против компетентного преподавания?              — Нет, — пробормотал Тайлер, раздражение прорывалось наружу. — Ты слышала мой разговор с ней, да?              — Понятия не имею, о чём ты, — холодно сказала Уэнсдей.              — Имеешь. Ты всё знаешь, — он сглотнул, слова посыпались сами. — И… Уэнсдей, я не хотел тебе этого говорить, но с оплатой учёбы было то же самое. Она… она предложила мне. То же самое.              Уэнсдей резко остановилась.              — Поэтому я и взял деньги у Аякса, — тихо продолжил Тайлер, глядя в землю. — Помнишь наше свидание? Когда я повёл тебя в тот фастфуд? Я клянусь, после этого я собирался отказаться. Но мне срочно нужны были деньги, и я подумал… подумал, что если просто переживу это, то расплачу́сь со всем и закончу. Я ненавидел это. Я ненавидел себя за это.              Между ними повисла тишина, прежде чем Уэнсдей медленно повернулась к нему. Её чёрные глаза блестели от непролитых слёз. Её вид ударил его кулаком прямо в солнечное сплетение со всей дури.              — Я просто не выношу, — сказала она, — эксплуатацию людей, оказавшихся в более уязвимом положении.              Тайлер смотрел на неё, горло сжалось.              — Спасибо, — выдохнул он едва слышно. — За то, что ты сделала. Ты не обязана была…              — Я ничего не делала, — перебила она. — А если бы и делала, то не ради тебя. А из принципа.              — Конечно. Как скажешь, Уэнсдей. — Он шагнул к ней. — А теперь… теперь ты сможешь меня простить?              — Даже если бы я хотела тебя простить, — ответила Уэнсдей, — я не могу.              Тайлер неровно выдохнул.              — Почему?              Уэнсдей повернулась к нему полностью. Слёз больше не было, он не понял, она их сморгнула или они как-то затекли обратно. Лицо оставалось таким же непроницаемым, но в голосе звучало что-то непривычно мягкое.              — Потому что в моём мире вторых шансов не дают. Потому что люди не меняются. Потому что я больше никогда тебе не поверю, — сказала Уэнсдей.              — Нам ведь было хорошо вместе? — отчаянно надавил Тайлер. — Тебе же… хоть немного понравилось?              — Возможно, — тихо сказала Уэнсдей. — И в этом вся проблема.              Она снова пошла вперёд.              — Уэнсдей, — окликнул он, догоняя её. — Я помню, что ты говорила о людях, что если никого не подпускать, то и разочаровываться не придётся. Я знаю, я тебя разочаровал. Но клянусь, я больше никогда так не поступлю.              Уэнсдей остановилась и снова посмотрела на него.              — Ты и сам не веришь в свои обещания, — сказала она.              — Ладно, хорошо, — Тайлер глубже сунул руки в карманы. — Я понимаю, что сейчас я не самый надёжный человек, и ты меня ненавидишь, я это принимаю…              — Нет, — перебила Уэнсдей. — Я тебя не ненавижу. Ни капли. Совсем.              Тайлер моргнул, сбитый с толку. Эти слова повисли в воздухе.              Он уставился на неё, пытаясь осмыслить услышанное.              — Ты… не ненавидишь?              Уэнсдей покачала головой.              — Тогда почему ты не хочешь мне поверить? Дать мне последний шанс? Тебя кто-то ранил? — спросил Тайлер.              — Спокойной ночи, Тайлер, — сказала Уэнсдей и на этот раз почти побежала к зданию общежития.