Люди Икс: Протокол раскаяния

Теперь, когда Траск ему помогал, работа в лаборатории пошла заметно быстрее — и дело было не только в дополнительной паре рук. Как специалист по конструкциям старых моделей Стражей, Траск не просто предлагал ценные идеи, но и помогал находить решения проблем, которые в одиночку могли бы занять у Зверя недели. Их сотрудничество приносило ощутимые плоды: разработка антидота двигалась вперёд уверенно и целенаправленно, и всего за несколько дней работа значительно продвинулась вперед. Хэнк теперь посвящал лабораторным работам почти всё свободное от выездов время, позволяя себе лишь перерывы на сон и еду. Траск же не нуждаясь ни в том, ни в другом, продолжал работать даже ночью из своей камеры, куда в целях безопасности запирался в отсутствии Хэнка. Их научные обсуждения нередко затягивались на часы, наполняясь формулами, схемами и гипотезами. Траск, к удивлению Зверя, оказался не просто внимательным собеседником, но и ценным советчиком. Он выдвигал гипотезы, делился наблюдениями о Стражах и других проектах, в которых участвовал, — спокойно, сдержанно, без тени былого высокомерия. Всё, что он говорил, было по существу и с неподдельным интересом. Но за пределами научных обсуждений Траск оставался крайне молчалив, и какие-то другие темы они никогда не затрагивали. Во время работы доктор был спокойным и сосредоточенным: в его движениях чувствовался настоящий научный азарт. Но стоило наступить минутам ожидания — когда они ждали результатов анализов или завершения сложных вычислений, — и он вновь проваливался в пропасть тягостных размышлений. Тогда доктор начинал мерить шагами лабораторию, тягостно вздыхая, а его взгляд становился мрачным и до боли несчастным. Хэнк не раз замечал это, но не знал, что мог бы сказать. Сам факт того, что Траск теперь работал рядом с ним, был уже чем-то из ряда вон выходящим. Зверь не до конца понимал, что испытывает по отношению к этому человеку. После Геноши Траск был для команды олицетворением врага, к которому многие испытывали лишь ненависть. И хоть он всегда был их врагом, но после услышанного его рассказа Хэнк ясно понимал, что Синистер воспользовался Траском и его технологиями. Теперь он был уверен — доктор искренне сожалел о случившемся. Порой Зверю даже становилось жаль его. Хэнку также было важно то, что Траск пытался предупредить их и пошёл против Синистера, зная, чем это может закончиться. При всей сложности ситуации Хэнк был уверен хотя бы в одном: ненависти он не испытывал и всегда старался держаться сдержанно-вежливо. Зверь в очередной раз убедился и решил для себя: пока Траск готов помогать, было бы глупо отказываться от его помощи. К тому же вдвоем работать в лаборатории было куда интереснее и не так одиноко. Порой он ловил себя на мысли, что ему даже нравится работать с Траском. Любой научный вопрос доктор охотно обсуждал, и в такие минуты Хэнк был рад, что ему есть с кем поговорить на такие темы.

***

Циклоп распахнул дверь в лабораторию, явно торопясь. Он только что разговаривал с Джин. После многочисленных неудачных попыток обнаружить лабораторию Синистера и Бастиона ей удалось засечь новую странную активность в тропическом поясе. Джин не могла установить, что это было, и теперь им предстояло это выяснить. Эта бесплодная гонка уже изрядно угнетала, и Скотт очень надеялся, что теперь они на правильном пути. — Хэнк, я зашёл сказать, что... — начал он, но замер на полуслове. Его взгляд наткнулся на Траска, стоявшего у лабораторного стола с пробирками в руках. Боливар застыл, будто пойманный с поличным. Его пальцы крепче сжали стекло, взгляд был испуганным. Скотт мгновенно напрягся, рука машинально скользнула к визору. Но прежде чем он успел что-либо предпринять, из глубины лаборатории показался Хэнк. — Скотт. Какими судьбами? — с дружелюбной улыбкой позвал он, подходя ближе. Циклоп ответил не сразу — его взгляд всё ещё был прикован к Траску, в котором он видел только человека, за плечами которого лежат разрушения и погибшие жизни. — Что он тут делает? — спросил он наконец, в голосе звучало холодное презрение. — Траск? Не волнуйся. Он вызвался помочь мне с созданием антидота. На самом деле, у нас уже есть интересные наработки... — Хэнк говорил беззаботно, словно не замечая напряжённости момента. — Скотт, ты что-то хотел? — спохватившись спросил Зверь, понимая, что Циклопу не интересны подробности исследований. Скотт наконец перевёл на него взгляд, и в этот краткий миг Траск бесшумно удалился вглубь лаборатории. Он опустил глаза, прижимая пробирки к груди, и прошёл к самому дальнему столу. Там он сел, почти вжавшись в стул, и уставился в окуляр микроскопа, будто прибор мог заслонить его от прожигающего взгляда Циклопа. — Да. Хотел передать, что вылет состоится завтра в 12:00. Я также хотел проверить, как у тебя дела. Ты не спустился к обеду. — Да, я не успел, — кивнул Хэнк, поправляя очки на переносице. — Мы с доктором как раз работаем над последней фазой первого тестового антидота. Это требует много времени и внимания. Скотт сильнее нахмурил брови и бросил ещё один взгляд в сторону Траска, который по-прежнему сидел за столом, не поднимая головы. Затем он положил руку на плечо Зверя и отвёл его чуть в сторону, понизив голос: — Хэнк… Ты ведь понимаешь, что ему нельзя доверять. Он может быть опасен. Лучше снова запри его. На всякий случай. — Всё под контролем, — спокойно ответил Зверь, не снижая голоса. — Ошейник работает идеально, а в мое отсутствие доктор всегда заперт. Он просто мне помогает и, должен признать, весьма эффективно. Не так просто создать антидот, от которого зависит будущее мутантов и, возможно, всего человечества. Тем более, в одиночку, — заметил он с лёгкой иронией. Услышав его довод, Циклопу пришлось отступить. — Как знаешь. Но будь с ним осторожен. Он явно преследует собственную выгоду. Я ему не доверяю. Последнюю фразу он произнес достаточно громко, чтобы ее услышал Траск. — Завтрашний вылет будет разведывательным, так что можешь не лететь, если ты так занят, — бросил Скотт через плечо и вышел, оставив за собой мягко захлопнувшуюся дверь. Лаборатория вновь погрузилась в тишину. Зверь тихо хмыкнул и вернулся к приборам, но слова Скотта не шли у него из головы. Что, если он прав? Что, если Траск действительно ждёт момента, чтобы саботировать исследования или использовать ситуацию в своих целях? Эта мысль посещала его ещё в первый день, когда он рискнул доверить доктору расчёты. Но выгоды для Траска он так и не увидел. Напротив, с каждым днём становилось всё очевиднее: тот искренне стремился найти способ создать антидот. Хэнк замечал, как Траск тяжело вздыхал, глядя на своё отражение в стекле или задерживаясь у зеркала над раковиной. Этот жест отчаянного неприятия собственного облика слишком напоминал Зверю его самого в первые годы после мутации. И если это и был мотив с собственной выгодой, то вреда в нём Зверь не видел. Хмыкнув снова, он взял в руки очередную колбу. — Что, командир отчитал за сотрудничество с врагом? — вдруг бросил Траск, не отрываясь от микроскопа. — Ну, что-то в этом роде, — ухмыльнулся Зверь. — Но я заверил его, что поводов для беспокойства нет. — А они действительно отсутствуют? — продолжил Траск, наконец отводя взгляд от линз и посмотрев прямо на Зверя. — Вдруг я и правда затаил коварный план? Он попытался придать словам язвительность, но вышло лишь устало. Зверь предпочел промолчать. Траск тяжело вздохнул и протянул ему лист с результатами. — Готово, — выдавил он из себя, а его голос снова звучал отрешенно и подавленно. Теперь Хэнк не спешил взять результаты. Он внимательно всмотрелся в Траска и после непродолжительного молчания решил наконец поднять вопрос, который до этого оставался невысказанным. — Ладно, доктор, давайте начистоту, — сказал он, вставая напротив и скрещивая руки на груди. — Зачем вы мне помогаете? Тон был серьёзен и не оставлял места для увиливаний. Траск отвёл взгляд, хотя понимал: этот вопрос рано или поздно должен был прозвучать. Он уже пожалел, что не совладал с собой и позволил себе ту колкость минутой раньше. Но услышав от Саммерса справедливое недоверие, он будто сам подтолкнул себя к тому, чтобы ускорить неизбежное — момент, когда Маккой передумает с ним работать. Ранее Хэнк не хотел лезть в душу доктору с расспросами: он и так догадывался о его мотивах. Но если их сотрудничество должно было продолжаться, Зверь обязан был услышать это от него напрямую. — Я… — начал Траск, запинаясь. Он не хотел говорить всей правды: это было слишком личное, слишком болезненное. Он боялся произнести это вслух — в первую очередь самому себе. Поэтому теперь он мучительно подбирал каждое слово. — Почему я помогаю? — он горько усмехнулся. — Потому что… больше ничего не могу. Всё, что я построил, всё, что изобрел — обернулось против меня самого. Против всех. Я всю жизнь твердил, что создаю оружие ради защиты… а в итоге стал палачом. Он на миг закрыл глаза, собираясь с мыслями, и продолжил уже более сдержанным голосом: — Я уверен: Синистер заразил не только меня. Если он действительно создаёт армию человеческих Стражей — их нужно остановить. Я не хочу, чтобы повторился ещё один геноцид. И если по миру бродят такие же носители вируса, как я… думаю, многие захотят избавиться от этого. Он тяжело выдохнул и с отвращением посмотрел на свои руки. Зверь не сводил с него взгляда. В глазах Хэнка не было ни осуждения, ни злости — только понимание. — Что ж, такое объяснение меня вполне устраивает, — наконец сказал он, мягко улыбнувшись и взяв в руки лист с расчётами. — Что, не станете меня запирать? — с неким недоверием спросил Траск. — Не вижу в этом смысла. Зверю было достаточно сказанного.

***

Шёл очередной день работы над антидотом. Утром Хэнк отправился на выезд вместе с командой, поэтому спустился в лабораторию только ближе к полудню. Траск уже ждал его, и они сразу принялись за дело. Сначала всё казалось в порядке — рутинные действия, подсчеты, обработка данных. Но довольно скоро Хэнк заметил, что с Траском что-то не так. Сначала это были мелочи: странная рассеянность, мелкие ошибки, которых тот обычно не допускал. Траск, который всегда собранный и сосредоточенный во время работы, сегодня будто терял нить мыслей. К тому же доктор периодически хватался за голову, когда думал, что Зверь не видит, а в его взгляде появилось тревожное, почти испуганное выражение. Хэнк знал, что Траск не ощущает физической усталости, но сейчас мужчина выглядел совсем измотанным. И это было не просто подавленное состояние, в котором тот находился, а что-то другое, куда серьезней. Отложив лист с очередными расчетами, Траск вдруг молча опустился на стул, снова схватившись за голову теперь обеими руками, и тихо простонал, уже не в силах больше скрывать своего состояния. Хэнк обеспокоенно подошёл к нему. — Доктор, что с вами? — Голос… — с трудом выговорил Траск. — Это страж. Я слышу его. Я чувствую, как он рвется наружу, — почти шепотом признался Боливар, и в его глазах Зверь увидел чистый, безмолвный страх. — Сколько это уже продолжается? — встревоженный такой новостью спросил Хэнк, не сводя с него взгляда. — Со вчерашнего дня. Я надеялся, что пройдёт… Но голос становится всё сильнее. Голова будто раскалывается... Чем больше проходило времени с момента его пробуждения, тем сильнее Траск ощущал это присутствие в своей голове, будто бы кто-то находится рядом. Поначалу это было еле уловимое присутствие — ощущение тени в углу сознания. Но потом появился голос. Шепот, который нарастал, становился все сильней. «Протокол уничтожения активирован.» Фраза звучала снова и снова, всё громче, всё настойчивей. Он боялся ранее признаться в этом Маккою. Боялся, что тот больше не разрешит помогать в лаборатории и предпочтет его запереть. Траск пытался сдерживать голос, не подавая виду, но теперь скрывать это от Маккоя было бессмысленно. — Он хочет освободиться. Вытеснить меня из собственного сознания, — голос Траска сорвался. — Я не хочу снова потерять над собой контроль! Не хочу… Теперь он говорил сдавленно, почти в панике. Хэнк видел, как Траск цепляется за остатки самообладания, и, понимая, как ситуация может выйти из-под контроля, попытался соблюдать спокойствие. — Траск... спокойно, — мягко сказал Зверь, стараясь удержать ровный тон. — Паника нам сейчас не поможет. Даже если сознание Стража возьмет верх, теперь я знаю, как отключить его и вернуть ваше. Хэнк кивнул в сторону шкафа где хранился электрошокер — тот самый, с помощью которого он случайно помог Траску вернуться в свое сознание. — Сейчас нам главное понять, почему это происходит. Его слова подействовали отрезвляюще. Траск тяжело выдохнул и кивнул, с трудом беря себя в руки. Хэнк сел напротив и принялся методично расспрашивать обо всех изменениях, которые Траск ощущал за последние дни после пробуждения. Доктор терпеливо отвечал на все его вопросы, но когда базовый опрос не дал новых зацепок, Зверь решил включить нейросканер. — Мы не делали повторный анализ мозговой активности с того дня, как вы пришли в себя. Думаю есть смысл перепроверить показания, — пояснил он. Через несколько минут сканирование было завершено, и Хэнк углубился в данные, просматривая диаграммы. Лицо его было серьёзным, сосредоточенным. — Что, всё настолько плохо? — спросил Траск, который подошел ближе и принялся вглядываться в монитор. Хэнк ответил не сразу. Он все ещё сверялся с предыдущими показателями. Активность стража и вправду увеличилась, в то время как нейронная активность самого Траска снизилась. Выглядело все так, как будто бы он... — Скажите, Траск… вы вообще спали в последнее время? Доктор удивлённо пожал плечами, явно не ожидая такого вопроса. — Нет. Я... просто не чувствую в этом нужды. Моё тело не устаёт. В этой форме я постоянно в тонусе. Хэнк нахмурился, а в его взгляде появилась тревожная сосредоточенность. — Ваше тело — может и нет. Но разум — это другое дело. — Зверь указал на диаграмму мозговых волн, которая выглядела как у человека, страдающего от серьезной бессонницы. — Сознание, психика, память, способность сопротивляться внутреннему давлению... всё это требует восстановления. И оно приходит через сон. — Я не думал, что это на меня распространяется в данной форме, — пробормотал Траск, вглядываясь в результаты диаграммы. — Даже самые совершенные машины нуждаются в перезагрузке, — Хэнк бросил на него серьезный взгляд. — А вы не машина, Траск. Несмотря на новоприобретенные способности от техновируса — ваша психика всё ещё человеческая. И сейчас она трещит по швам. В обычном случае Траск начал бы яростно спорить и что-то доказывать, если бы кто-то усомнился в его состоянии. Но сейчас… у него на это просто не было ни сил, ни желания. Он и сам знал, что Маккой прав. — Вам надо отдохнуть. Попробуйте поспать, хотя бы пару часов. — Не уверен, что у меня получится, — сдавленно произнес доктор, держась руками за пульсирующие виски. Он не помнил, когда последний раз нормально спал даже в человеческом облике. С тех пор как он оказался в распоряжении Синистера, он работал на износ. А после всех ужасающих событий в те непродолжительные моменты сна его мучили жуткие кошмары. — Вам нужно восстановить себя если хотите удержать контроль. Думаю попытка того стоит, — уверенно сказал Хэнк. Не дожидаясь ответа, он без труда поднял стоявшую в углу кушетку и переставил её внутрь камеры. Траск с неохотой вошёл. Как бы скептически он ни относился к словам Маккоя, у него не было сил возражать. В нынешнем состоянии работать он всё равно не мог. Голос Стража не утихал, продолжая настойчиво шептать в его голове. Понимая, что хуже уже не будет, Траск осторожно опустился на жёсткую кушетку, закинул ноги и лёг. Хэнк одобрительно кивнул. — Хорошо. Чтобы вам не мешать, я пойду вниз и поработаю с расчётами в другом месте, — сказал он, потянувшись к блокноту. — Не надо! — резко поднялся Траск. Его голос прозвучал слишком поспешно, даже встревоженно. Хэнк вопросительно приподнял бровь. — Просто… если Страж захватит моё сознание… — Траск замялся. — Мне было бы спокойнее, если бы вы проконтролировали это, Маккой, — признался он. Хэнк кивнул, не задавая лишних вопросов. — Конечно. Тогда я буду здесь. Он положил блокнот обратно на стол и вернулся к своим записям. — Спасибо, — только и сказал Траск, снова опускаясь на кушетку. Правда была в том, что он боялся остаться один. В одиночестве всегда приходили тяжёлые мысли и воспоминания, от которых не было спасения. Так он явно не сможет уснуть. А с Маккоем в лаборатории создавалось ощущение работы, ритма, жизни — и это хоть немного удерживало горестные мысли и тот мрак, что рвался наружу. Прикрыв глаза, Траск слушал знакомые звуки: мягкий шорох бумаги, скрип ручки, редкий звон пробирок. Постепенно эти звуки начали стихать, становясь всё более отдалёнными… и незаметно для самого себя Траск провалился в долгожданный сон.