Любовь - культ человека

      Судя по часам, которые как нельзя кстати оказались над вывеской какого-то магазина, в Пентаграмм-сити десять часов утра. Город даже не ложился спать, медленно перейдя из веселья прошлого дня в хаос следующего. Вокс неловко прижимается поближе к стене, давая дорогу компании из двух пошатывающихся девиц и парня, который все равно нагло задевает его плечом. Внутри что-то на мгновение вскипает, наверное, чувство собственного достоинства. Вокс прекрасно видит, что у окружающих созданий как будто каша вместо мозгов. Научись грамотно говорить, найди трибуну повыше, и наверняка сможешь заполучить огромное влияние. Неужели в этом анархическом царстве все еще не объявилось ни одного диктатора?       Если бы только не быть новоприбывшим без собственных денег, не то что знаний...       Было бы легко подняться на вершину. В этом городе катастрофически не хватает высоких зданий и одного главного небоскреба.       Вокс отвлекается на очередную блещущую креативом неоновую надпись. Бар "Slightly single"       “В Аду покупается и продается все, на что хватает совести” – четко проносится в голове довольный голос. Раз уж так, то информация тем более доступна. Если кто и сидит в питейном заведении в десять утра, то они уже не торгуются.       Внутри помещения полумрак разрезается лишь сиреневым свечением, идущим откуда-то с потолка. Четко ощущается запах алкоголя, дешевого табака и какой-то сладковатой дряни, то ли духов, то ли химозных сладостей. В глаза сразу бросается группа за столиком почти по центру – около шести человек. Вокс медленно выдыхает и понимает, что вроде как почувствовал себя в правильной среде.       В разговор он включается, подхватив общий смех от шутки, которую даже не услышал. Совсем молодой пацан с явно собачьими частями тела оборачивается, недоуменно вскинув бровь.       — Эй, повтори-ка всем выпивки за мой счет, — Вокс обращается к проходящей мимо работнице заведения с подносом. Бесцеремонно опускается на свободный стул, занимая в пространстве побольше места, и заговорщически улыбается, показав свернутые купюры. Номинал ловко прикрыт пальцем.       — Воу, чувак, круто! Добро пожаловать в тусовку, — собачий паренек резко меняет настрой, как и его компания, с одобрительным галдежом поднимающая полупустыми бокалами тост за нового участника группы, явно израсходовавшей свой бюджет.       Спустя минуту Вокс уже знает имена всех собравшихся, даже девушки, отрубившейся на плече у подруги. Спустя две минуты приносят напитки, и новичок уже таковым не считается, даже если сам не пьет. Через пять минут он с мужчиной, явно неудачно косящим под гангстера, обсуждает работу собственной головы.       — Тебе точно нужно моргать? — Вокс старательно разбирает чужую спутанную речь и осторожно уворачивается от попытки в который раз прикоснуться к экрану.       — Что-то вроде привычки, понимаешь? — он улыбается, стараясь делать это не натянуто-вежливо, а скорее так, как понравилось бы собеседнику. Джон – какое банальное имя – хмыкает, явно удовлетворенный, и замолкает, затягиваясь от толстой сигары.       — Да говорю я, нет в городе грешника, с которым я бы не справился, — становится слышен разговор с другой стороны. Вокс прислушивается. — Все ради тебя, детка, — Эдвард, кажется, бахвалится перед своей пассией, довольно глупо пытаясь пародировать крутое, по его мнению, выражение лица и словно невзначай демонстрируя внушительные мышцы рук.       — И что, даже с радио демоном бы потягался? — Воксу нечего терять. Он давно ждал момента для поворота разговора в нужное русло. А, судя по реакции окружающих, Аластор был известной персоной. Эдвард моментально умолк, да и все беседы словно перешли на тон потише.       — Придурок что-ли? — шипит на него девушка с парой десятков извивающихся змей вместо прически и нервно пробует на вкус воздух раздвоенным языком. — Это с тем уебком, который оверлордов убивал и по радио их крики транслировал? Эдвард же не настолько конченый, — оборачивается она к парню, ища поддержки.       Вокс не успевает даже попросить уточнения, его просто пробивает нервной дрожью.       — Ага, да, конечно, — предмет разговора слишком увлечен неоконченным выбором пафосной гримасы.       — “Убивал”, “уебок”… — лениво и жеманно раздается с другого конца стола. Девушка, которая, кажется, не должна была очнуться после количества выпитого, садится и мутным взглядом смотрит сначала на Эдварда, потом на Вокса. — Почему всегда так? Я бы вот с радио демоном переспала, — бесстыдно утверждает она, блаженно прикрывая глаза и облизывая губы. Некомфортно становится абсолютно всем окружающим.       — Джесс, хватит, серьезно, —      обрывает говорящую подруга, на плече которой та изначально спала.       — А что? — девушка надувает губки, даже до конца не разобрав, откуда идет звук. — Он красивый. Жалко, что всех отшивает, даже если поймаешь… Хотя вот ты тоже ничего, — блуждающие карие глаза возвращаются к Воксу, а потом так названная Джесс снова скрывается из виду за уровнем стола. Понятно, временное пробуждение.       Демону становится неуютно, когда все оборачиваются к нему с сочувствующими, но слегка насмешливыми выражениями на лицах, словно ждут чего-то.       Вокс не сразу понимает, что под столом чьи-то пальчики с аккуратным маникюром пробегаются по его штанине.       Нет, пробуждение не временное.       Расфокусированные глаза смотрят на него снизу вверх открыто, наивно и в то же время до приторного отголоска на языке пошло. Джесс вновь нервно облизывает губы.       — Очень даже ничего… — шепчет она, прислоняясь щекой к его бедру и не прерывая зрительного контакта.       Вокс моргает и чувствует, как на пиксельное лицо просится выражение брезгливости. Девушки себя так вести не должны. Это не горячо, просто отвратительно. Он подскакивает с места и, сориентировавшись удивительно быстро, находит временное убежище в местном туалете. Вслед несется свист мужика-гангстера, чьи-то просьбы долго не задерживаться и не расстраивать Джесс.       К черту это все. Больше всего Воксу хочется наконец перестать дышать местными ароматами табака и ссанины, обдумать все услышанные капли информации, а еще не платить за чужую выпивку       Ад – синоним хаоса. Запасным и очень удобным выходом оказывается огромная брешь прямо в стене помещения. Как будто машина въехала. Что значит "как будто"? Тут же валяется кусок бампера.

***

      — Какая глупая история, право слово!       На улице Вокса встречает комментарий, идеально описывающий ситуацию. Голос сложно с чем-либо спутать. Грешник резко оборачивается, ища глазами того, кто доносит свои мысли сквозь шум радиопомех, но находит лишь пустую улицу.       — Предлагаю закончить на этой ноте новостную тематику. Ловите следующий эфир в два часа ровно и не забывайте улыбаться, даже если тоскуете по мне, — голос из репродуктора на покосившемся фонарном столбе сменяется тихим потрескиванием белого шума, а после тишиной. Отголосок передачи, вот как.       Умеет же радио демон напомнить о себе. Электромагнитными волнами въедается в мозг, работающий на таких же волнах. Все еще странное совпадение. Вокс прячет руки в карманы брюк и неторопливо шагает в случайном направлении.       У него есть сомнительного качества факты. Во-первых, Аластор – персона известная и в Аду успел отметиться убийствами. Как будто можно было ожидать чего-то другого. Это, наверное, самый тяжелый и однозначный грех, чтобы попасть в преисподнюю. Вокс даже не может гарантировать, что в бытность человеком не занимался тем же. Факт отсутствия воспоминаний, которые вернутся неизвестно когда и как, фрустрирует.       Во-вторых, у этого демона точно присутствуют определенные тараканы в голове. Вокс находит это неприятным, но в то же время интригующим. Пока к нему самому относятся благосклонно, бояться нечего. Хочется в это верить. Ну, еще Аластор, кажется, отшивает поклонников, хотя лезть в чужую личную жизнь, опираясь на бред пьяной нимфоманки – прерогатива желтой прессы.       Радио-демон в любом случае ужасен, но в какой-то особой манере, своей собственной. Вокс не ощущает страха, скорее любопытство исследователя, которого подпустили близко к тому, что для других недоступно. Он стоит перед языческим идолом, который требует кровавых жертв, но покровительствует избранному племени. Какая глупость. Ужасный бог.       Вокс раздражает сам себя. Что за зацикленность? Знает его от силы два дня, но уже создал святилище и божество. Он гонит прочь эти мысли, оказываясь на более оживленных центральных улицах и находя более-менее приличную забегаловку, продающую еду, а не спиртное. Без особого интереса закидывает в себя банальнейший завтрак из яичницы и сомнительного бекона, заменив внутренний монолог на мерный шум процессоров своего мозга и тихий ритм джаза из радиоприемника на одном из столов. Даже тут радио. Кажется, Ад, отставая по естественным причинам смены поколений лет на десять от Земли, еще не дошел до других средств коммуникации. Вокс безразлично смотрит на грудь официантки, едва не вываливающуюся из топа, и ради приличия докидывает доллар ей на чай.       Хотелось посетить пару магазинов, но Вокс решил бесцельно бродить по улицам, рискуя попасть под машину – в Аду запретить вождение в нетрезвом виде невозможно – или оказаться в эпицентре чьих-то разборок. Он успел обнаружить, что разные кварталы явственно отличаются друг от друга по архитектурным стилям и цветовой палитре, хотя красного катастрофически много везде. Где такие чарующие холодные неоновые оттенки? Ближе к центру города даже нашлось подобие парка – высохшие, скрючившиеся, как когтистые пальцы, деревья на кислотной почве да несколько лавочек. Унылое и очевидно непопулярное местечко, зато в нем можно отдохнуть от толп грешников. Именно здесь к нему подсел юноша, больше похожий на унылую версию персонажа с обложки игры “Bendy and the Ink Machine”, и как на исповеди начал жаловаться на бросившую девушку. Вокс никак не мог найти предлога для ухода, так что безучастно дослушал ну очень захватывающий рассказ, за что получил предложение вместе покурить. Отказался, но сигарету в карман все же спрятал.       Спустя несколько часов ходить надоело, и пришлось в лабиринтах двух-трехэтажных зданий искать сначала дорогу в окраинные районы, а потом и знакомые места. Радиовышка показалась на горизонте лишь когда вездесущее красноватое свечение стало медленно превращаться в сумерки, а еще большая масса грешников потянулась на улицу и в места, где планировала развлечься ночью.       — Аластор? — дверь все так же не заперта. Вокс просовывает в дверной проем сначала голову, габариты которой постепенно привыкает учитывать, и только потом заходит полностью. В ответ тишина. Либо дела демона еще не закончены, либо он на втором этаже и просто предпочитает не отвечать. Вокс возвращается к себе в комнату и даже немного рад, что хозяина жилища нет дома. С ним было бы неловко говорить после утреннего дознания в баре.       Грешник опускается на диван, замечая, что из обивки больше не вылетает пыль, да и пол словно стал менее сизым. Место, очевидно, становится более обжитым. Даже интересный феномен. Нельзя же предположить, что в его отсутствие тут кто-то убирался. Вокс откидывает голову, рассматривая однотонную штукатурку на потолке и понимая, что до вечера время придется чем-то занять. В голову не приходит ничего лучше, чем по возможности наконец разобраться с механизированной органикой собственного тела. Даже на вопрос, почему продолжает моргать, четкого ответа так и не появилось, что бы он там ни ответил мужику в “Slightly single”.       Вокс снимает пиджак, который носит исключительно как дань уважения подарку, и отправляет куда-то к краю дивана. После недолгих раздумий той же участи подвергается и водолазка. Он опускает глаза, примерно догадываясь о том, что увидит. Адская природа, видимо, каждого награждает красивыми телами. Аккуратным, едва заметными линиями очерченным мышцам груди и пресса можно позавидовать. Демон старается убедить себя в том, что даже цвет кожи не так плох. Иссиня-черный с неуловимым холодно-неоновым отблеском, который после путешествия по красному городу ощущается раем для глаз. Адские существа, в конце концов, бывают и розовыми, и фиолетовыми, и зелеными, и неприятных грязных оттенков.       Вокс рассматривает собственную руку. Длинные пальцы с не менее длинными и острыми когтями. Больше похоже на оружие, чем на инструмент повседневного использования. Он ради интереса проводит по собственной коже, по груди. Не царапают, неожиданно.       Ребра.       Он отдергивает руку. Кажется, уже успел себе навредить, потому что ощущение под пальцами странное. Вокс надеется, что ему просто показалось, и это хоть бы и рельеф выпирающих костей.              Жабры.       Боже, это по-другому не назвать. По три прорези с каждого бока, открывающие светло-голубое нечто. Грешник когтем оттягивает кожу и морщится – чувствительные. Зато видит нутро, как если заглянуть в грудную часть выпотрошенной рыбы. Всегда по структуре напоминало перо.       Осторожный стук по напряженному от давления воды стеклу аквариума. Голодный взгляд любопытного хищника по другую сторону эфемерной преграды. У этой акулы кожа тоже отливает голубым. А еще он знает, что она шершавая, как наждачка, и один из самых плотных кожаных материалов. Акулы его завораживают с детства.       Картинка перед глазами как кинопленка, в которую шутник врезал совершенно не относящийся к фильму кадр. Вокс почти физически ощущает рябь эфира в голове и запах озона.       Глубокий вдох, и жабры подрагивают.       Ему нравились акулы.       Спокойный медленный выдох.       Значит, сознание будет возвращаться так…       Странное чувство. Вокс бы сказал, что непрошеный механик-энтузиаст покопался в его голове. Через минуту приходит осознание, что подобное исследование себя еще и интригует. К слову, о мозге… Он как под гипнозом поднимает руку выше, к шее. Уплотнения лимфоузлов, или что в этом теле заменило лимфу. Неизвестно зачем нужная трахея, острый кадык. На задней стороне интереснее. Четко прощупываются провода. Один конец уходит внутрь телевизионной коробки, другой какое-то время прослеживается под натянутой кожей. Как чертовы медицинские катетеры.       В комнате тепло, даже если сидеть в одних брюках, но по коже пробегают мурашки от чувства неправильности.       Это больно, когда осколки телевизионного экрана впиваются в глаз и раздирают кожу на шее, освобождая место змеям-проводам.       Вокс подскакивает с дивана. Хватит с него. Торопливо натягивает водолазку, словно от самого себя можно скрыть следы собственных авантюр. Ткань бьется статическим электричеством, как и в целом воздух вокруг напряжен. Это немного отвлекает. Рука поднимается на каком-то инстинкте. Если Аластор может вытворять всякую дичь с тенями, то почему не-       Между пальцами пробегает тонкая ниточка искрящегося тока, чуть было не потянувшаяся отростком к экрану. Вокс готов биться головой об стену, потому что слишком большая концентрация фантасмагории на одну единицу времени.       В кармане словно в десять раз тяжелеет сигарета, полученная в парке от унылого парнишки. Как будто бы никотин кажется лучшим способом быстро успокоить нервы. Вокс решает, что хозяин дома не обидится, так что просто распахивает окно и облокачивается на подоконник.       Тонкий сигаретный фильтр чуть не перекусывается острыми зубами, и мысли почти убегают к функционированию рта на механической голове. Вокс прерывает себя, сосредоточившись на так и не исчезнувшем ощущении наэлектризованности, со второго раза прикуривая от электрической дуги.       Запаха он почти не чувствует, но табак, должно быть, не лучший. Вокс выпускает в и так грязное небо Пентаграмм-сити второе облачко дыма, когда слышит за спиной дверь, из вежливости оповестившую о визитере скрипом.       — Курить подобное – вопиющий акт неуважения к самому себе, друг мой.       Смотрите-ка, дверные проходы не только для плебеев созданы. Похоже, дым и до окон второго этажа добрался.       — Прости, я, наверное, должен был спросить, можно ли мне…       В присутствии Аластора и раздражение, и уверенность разом улетучились. Вокс обшаривает взглядом комнату и приходит к выводу, что проще затушить никотиновую палочку пальцами в знак извинений.       — Я просто могу одолжить нормальный табак, — радио демон незаметно оказывается рядом, извлекая из кармана пачку сигарет. Вокс растерянно принимает одну, хоть и курить уже расхотелось. Коричневый фильтр и внушительная толщина навевают догадки о действительно неплохом качестве. Он тушит прошлую все-таки пальцами – когти не чувствуют боли, раз могут пропускать через себя ток – и выбрасывает бычок в окно. Прикуривает все так же от заряда тока, и только потом поднимает глаза на Аластора, понимая, что подобный навык придется объяснять.       Его действительно встречает вопросительно поднятая бровь, однако больше внимания привлекает такая же сигарета, зажатая между все также растянутыми в улыбке губами. Он понимает намек без слов и повторно проделывает трюк. Радио демон кивает в знак благодарности и выпрямляется, отворачиваясь к окну.       — Не ожидал, что ты куришь, — нарушает молчание Вокс после нескольких неудачных попыток выпустить дым колечками. Отголосок аромата действительно кажется более насыщенным. — Ну, знаешь, бережешь дикторский голос и все такое.       Со стороны Аластора доносится тихий смешок. Демон зажимает сигарету между указательным и средним пальцем. Он кажется до странного расслабленым и довольным, словно то, чем занимался весь день, было важным и максимально удачно завершилось.       — Я не настолько часто это делаю. Да и талант не пропьешь, как говорится, — Аластор вновь усмехается.       Вокс не находит, что ответить на столь простой аргумент. Он лишь глубоко затягивается, позволяя мыслям блуждать по электронным схемам сознания. Хотелось все же спросить Аластора о его биографии, хоть возможный ответ и заставляет нервничать.       — Знаешь, я хотел узнать…       Он поворачивает голову, чтобы встретиться с радио демоном взглядом, но никого рядом с собой не находит. Только сгусток тени, как высыхающая на солнце капля, утекает сквозь половицы, прижимаясь поближе к стене.       Идиотизм.

***

      Город, не похожий на Ад. Ни хаоса, ни красных оттенков, и обитатели вполне себе нормального вида. За одним таким, точнее такой, он идет уже минут пять в сторону, абсолютно ему не нужную.       Очаровательная юная девушка в светло-голубом пиджаке и белой юбке. Черные волосы очевидно уложены с претензией на стиль Мерилин Монро, дань эпохе. Его привлекает даже не внешность.       Пять минут назад она замешкалась на углу, прислушиваясь, не вынырнет ли из-за поворота машина. Он сам не привык ждать, шагнул на дорогу первым, и девушка, поймав сигнал безопасности, пошла следом.       Такая маленькая бытовая глупость, но сердце вдруг забилось в приливе странного восторга.       Ему всего около шестнадцати, и он чувствует себя абсурдно-маленьким в этом мире. Рыба-прилипала, постоянно глупо крутящаяся рядом с крупными хищниками. Стоило лишь зациклиться на случае собственной значимости, и в мозгу засвербила навязчивая идея.       Хочется, чтобы точно также, доверяя, не проверяя, за ним шагало множество людей. Для чувства собственной нужности нужна постоянная подпитка извне. Нездоровая хрень, но       Хочется…       Стук невысоких каблуков девушки сливается с шумом оживленной улицы. Он со вздохом разворачивается, иначе опоздает. Что там у него? Точно, местному телеканалу нужен мальчик на подхвате, помощник помощника ведущего прогноза погоды на полставки.

***

      Вокс распахивает глаза в темноте ночи. Ему приснился до странного четкий сон. Он проклинает диван, потому что у него затекла шея. В голове что-то отвратительно громко гудит, упаковывая воспоминания в отсек, отвечающий за память.