Hope

      

Видно лишь фасады, мы за собой их тащим

На минуту туда, где было настоящее

      

Сколько может слово, сказанное в ссоре

Мы примеряем роли, знаем, кто и чем болен

Картинки — Надежда

      Вечер оставляет послевкусие.       Кей догадывался, что ничем хорошим не обернётся его приезд, но надежда, что в этот раз Единый будет благосклонен, оставалась. Тем более не было ожиданий увидеть ту, от которой теперь мурашки ползут по позвоночнику и разъярённо царапают глотку.       Возможно, не будь полугода в стороне друг от друга, не избегай его Лу всё это время, пока её телефон разрывался от сообщений и звонков, сейчас внезапная встреча прошла бы иначе. Но Кей ощущает холодное раздражение, усталость и слишком тягучее чувство грусти.       Говорят, эмпатики — наставники. Но он чувствует, что в темноте вокруг не видит луча, за которым последует. И в этот раз наставлять нужно его.       Говорят, телекинетики — воины. И он ощущает на себе, как покрывается новыми шрамами, казалось бы, загрубевшая боями шкура.       Последняя вещь, которая их связывала сквозь расстояния, провалилась в карман пиджака, который теперь был у Лу. Или не был. Кей не отрицал возможности того, что она выкинула его с многоэтажного здания, как только он уехал. Или даже раньше: наверх он больше не смотрел. Боялся различить на фоне голограмм и слабо освещённого неба золотистую копну волос.       Наверное, Кей мог бы сорваться. Утонуло бы в трясине невысказанных чувств уважение к себе, к своим эмоциям, которые и без того у него обычно были растоптаны и выбиты из равновесия чужими. А, может, строить уже было нечего, потому что их пряничный домик давно высох.       В тот вечер сон был беспокойным. Ему снилась Лу. Красивая, нежная и его. Светящаяся своей искренностью и любовью.       Дни текли однообразно, украшенные кабинетом Приора. Не было срочных отъездов, встреч, каких-то действительно серьёзных мероприятий, лишь суета после попытки взлома основной базы данных Инквизиции.       — Есть просьба. — Иво откладывает планшет. Лицо остаётся серьёзным, не выражая лишних эмоций. — Даниэль едва ли может найти более точные следы, чем когда это было с Фокси. Но по опыту прошлого случая, смеет предположить: возможно, хакер опять прячется в клубах. Я не хочу направлять туда кого-то из Инквизиции напрямую.       — А я эмпатик и относительно часто светился в клубах? — Кей дожидается короткой паузы, чтобы высказать предположение. В таких местах он, впрочем, тоже был давно, хоть с местностью Термитника знаком, кажется, слишком хорошо.       — Именно. Я не прошу никакого разговора, как было в прошлый раз, но хочу узнать, где кто мог что-то видеть, слышать. Возможно, что-то получится почувствовать. В ближайшие дни у меня нет встреч на утро вне кабинета, поэтому разрешу приехать чуть позже.       — Конечно, Приор. Я сделаю.       Даниэль предоставляет Кею несколько баров, где за последнее время электропотребление значительно возросло. Выбрать конкретный тяжело, но взгляд упирается в самые крупные цифры из представленных, и Кей кивает: недавно открывшейся клуб «Энигма» резко становится успешным, растёт популярность, счета, прибыль и потребление.       — Думаешь, он? — Кей наклоняется к экрану ноутбука, проходя взглядом по цифрам. Каждая из них кажется запредельной.       — Не уверена. Возможно, они тратятся слишком сильно на оборудование, но сервера требуют и правда много электроэнергии, а, значит, в новом клубе это будет скрыть проще. Он чист по статистике. — Даниэль приближает карту, указывая на нужное здание. Кей хмурится, когда видит знакомый адрес неподалёку. — Но никаких гарантий нет.       — Всё отлично, я так… проверить. — Кей улыбается ей, игнорируя мысли и память, кусающие сознание. — Спасибо.       Но в клубах Кей и правда не был давно. Подростковые годы утекли водой сквозь пальцы, время с Лу — осталось пятном на памяти. Первое знакомство, время вместе, танцы в «Тенях», интимные разговоры после.       Но поддаваться прошлому опасно, поэтому, распахивая дверь, Кей лишь едва заметно морщится от громких басов и ярких ламп света. Здесь шумно, громко, много людей и вместе с ними — чувств. Он пропускает последние через себя.       В сравнении с «Нитро» — тихо, контингент лучше и оформление приятнее: дороже и гармоничнее. Кажется, будто подвоха нет. Кей специально пробирается сквозь людей, касается кожи, двигаясь к барной стойке поближе: страсть, желание, усталость, отдых. Ничего подозрительного, ничего пугающего. Пустые намерения, едва ощущаемое чувство вседозволенности и, кажется, действительно обычный клуб.       Пусто?       Кей делает заказ, слабоалкогольный коктейль разливается по бокалу, и он перемешивает ярко-оранжевую жидкость с листиком синтетической мяты поверх стекла. Осматривается, полностью уходя в работу: чужое настроение волнами обтекает его. Кто-то подходит, проводя по его бедру слишком откровенно, и Кей едва не скалится, делая очередной глоток.       — Не помню этот клуб раньше. Недавно открылись? — Бармен, протирая стакан, вскидывает брови. Кей указывает в меню на напиток и отсыпает на десяток чаевых больше, чем нужно.       — Недавно. Пару месяцев как. Хозяин видите ли абы кого сюда не пускает. Держится за репутацию пока что.       Пока что.       Кей усмехается, но новый коктейль так и не трогает. Лица на танцполе меняются, исчезают друг за другом в танце. «Энигма» кажется наполненной, но оборудование не вип-класса. Это обычный бар. Но откуда такие траты?       По коже ползёт скользкая змея чужого желания сдвинуть место с мёртвой точки. Прожекторы, освещающие лица людей, тащатся по краям танцпола, мелькая по лицам и приближаясь к столикам.       Если Единый всё-таки не обделён чувством юмора, то это было его крайне неудачной шуткой.       В нескольких метрах от него сидит Лу, прижатая ножом. Судя по силуэту рядом, там же был и Йонас. Кей смаргивает, надеясь избавиться от наваждения, но секундная пауза не делает картину лучше. И голубые глаза на миг ловят его.       Жизнь научила холодному расчёту в ситуациях, где одна искра может разжечь настоящее пламя, и тогда всё вокруг сгорит.       Кей соскальзывает со стула, одним коротким движением руки доставая пистолет из-под куртки. Целиться почти не приходится: парень нагибается прямо к Лу и мерзко шепчет ей на ухо. Что-то знакомое есть в этих лицах, и в голове всплывают люди из «Нитро». Отголоски полугодовой перестрелки травят здоровую осторожность, переходя в наступление.       Кей пробирается мимо танцующей толпы и стреляет быстрее, чем острое лезвие глубже входит под кожу Лу. Человек, державший её, падает замертво. Чужие сильные эмоции волнами окатывают тело.       Пока смерть не зазвучит над собственной головой, толпа не подумает среагировать. Сейчас же, когда гремит выстрел, перебивая музыку, растёт паника. Разжигаются злость, страх, ненависть, непонимание. Кей оборачивается, когда слышит чужой окрик.       — Сука, опять ты?       Люди выбегают из клуба, Кей же прячется за бетонными колоннами. Где-то там же Лу и Йонас, которые занимают позицию поодаль. Как успел выбраться хилер он уже не видел, но два незнакомых тела рядом однозначно радуют больше, чем трупы (не)близких ему псиоников.       Кей выныривает из-за колонны: мирных почти не осталось, они прячутся от перестрелки за пределами зала или за широкими столами, Лу с Йонасом дерутся ещё с несколькими поодаль. Чужой ужас мешает до тошноты, но людей вокруг всё-таки стало меньше.       Тихий стон, скрип. Парень с ирокезом теряет равновесие, когда в него летит вырванная из стены телекинезом декорация, Кей добивает одним точным выстрелом, а потом выпускает ещё несколько пуль в подступающих к Лу. На ходу перезаряжает почти опустевший пистолет, пока пытается проскользнуть подальше от почти центра зала.        — Сзади!       Кей не оборачивается, бьёт локтем наотмашь, следом ударяя прикладом по голове, пока чужие пальцы сжимают куртку. Пинает парня в сторону, но вместе с тем валится сам. Боль проходит волной по телу, а ощущение укола в области шеи заставляет думать быстрее. Ранее выложенные по полочкам мысли теперь подрагивают, готовые свалиться окончательно.       Мир притупляется.       Кей отлично видит и слышит, ловит мысли и не даёт им распластаться по голове, но не чувствует. Вакуум схлопывается. Осознание приходит не сразу, накатывает волной, когда он, касаясь рук Элоя, сгибается почти вдвое и роняет пистолет. Дрожь проходит по телу, отзывается болью в голове, в костях и в мышцах.       А потом Элоя откидывает в сторону барной стойкой. Кей оборачивается: рядом стоит Лу, давящая телекинезом с такой силой, что слышится мерзкий скрежет. Йонас разбирается с другим парнем позади, лавируя между упавшими украшениями некогда красивого клуба.       Поднимается. Пальцы дрожат после неосознанного применения пси, блокатор ползёт по телу. Поднимает пистолет, проверяет обойму. Краем глаза улавливает движение за Лу и одним рывком отталкивает её в сторону. Плечо обжигает болью, адреналин ударяет в ответ: Кей направляет пистолет в голову нападавшего, окончательно лишая его жизни.       Сочувствия он не ждёт, как и понимания в том числе.       — Ходу! Чё замерли? — Йонас подскакивает откуда-то сзади, критически осматривая Кея, Лу, а потом пару трупов рядом.       — Кей? — Лу поднимается одним рывком, аккуратно обходя сбоку.       — В норме, пошли отсюда, пока хуже не стало.       И ему, и им всем вместе.       Они выскакивают через служебный ход, проносятся мимо переулков, прячутся в одном из них. Там, где тише и дальше от места, в котором натворили слишком много. Кей приваливается к сырой стене дома, закрывает курткой высунувшийся пистолет, прижимает ладонь к ране.       — Дай гляну. — Йонас отступает от Лу, обращая внимание на Кея.       — Там ничего серьёзного.       — Не тебе решать. Дай гляну. Если ничего серьёзного, то и перетягивать не буду. Мозг мне не делайте.       Кей качает головой, приспускает немного рукав куртки и следом футболки, чтобы глянул Йонас, а сам смотрит на Лу. На шее не осталось лишних следов, только едва заметная красная полоса от задевшего лезвия. Сигаретный дым летит в сторону, уносит за собой слова, которые, кажется, у обоих застряли где-то в глотке.       — Жить будешь. Но обработать надо. Можешь зайти потом в больницу, гляну нормально. — Йонас перевязывает рану оторванным наспех куском одежды. — Чё тогда согнуло так?       — Пси воспользовался случайно. Перед этим они блокатор вкололи.       — Твари. — Лу роняет сигарету на асфальт, топчет её ботинком. Ёжится от ветра, посильнее натягивая куртку поверх. — Я вызову такси. Может, не глянут, что ты в крови. Темно.       — Сама хочешь? — Йонас подозрительно косится в сторону Лу, сорвав с языка повисший вопрос.       — Мы не знаем ни дозу блокатора в нём, ни как сильно прижмёт. А если прижмёт по пути домой, будет совсем херово.       Йонас согласно хмыкает, отходя в сторону. Кей в целом сопротивляться не хочет, как и лишний раз думать. Мысли пляшут, не дав возможности сфокусироваться на чём-то конкретном. Их ураган уносится дальше, в самый эпицентр.       — Я к Шазе тогда. Надо разобраться с этим, пока не поздно. Такое он уже терпеть не будет.       — Ок. Наберёшь.       Ладони потряхивает, Кей прячет их в карманы, устало приваливаясь обратно к стене головой и закрывая глаза. Тело неприятно ломит.       — Кей? — Лу говорит тихо, но голос натягивается струной от волнения. Понимания, нравится ли это ему, нет.       — Голова болит, не отключусь.       Слышится тихий вздох, шуршит чужая одежда, ощущается привычное тепло. Тишина между ними кажется громкой. И Лу рядом за последнее время слишком много. До боли в груди и разодранных по новой ран.       — Машина подъехала, пойдём.       А в Нью-Пари впервые за эту зиму идёт снег.       

прошлое.

      Кей зарывается в волосы Лу, прижимает к себе, к самому сердцу. Теперь, когда она наконец-то рядом, становится спокойнее. Появляется слабое ощущение контроля, он снова может защитить её от любой опасности.       — Многое видела? — подбородок упирается в её макушку, пока взглядом продолжает задумчиво смотреть в стену.       Чужой всполох эмоций начинает клубиться громче, и Лу придвигается ближе, устраивая голову на груди.       — Разрушенные дороги, много деревьев, цветов, старые вещи. Доштормовые, конечно. На самом деле, там очень красиво. Жаль, что… опасно. — Она слегка пожимает плечами.       А ещё в лаборатории были кучи трупов, детский рисунок и доказательства всего, что проводилось над псиониками. Лу видимо думает о том же, потому что по коже ползёт неприятная горечь, вибрирует на кончиках пальцев.       Кей приподнимается на кровати, аккуратно укладывая голову Лу на подушку. Взгляд проходит по её лицу. Оставляет поцелуй на виске, спускается ниже к уголкам губ, к самим губам. Чувствует чужую улыбку и расплывается в нежной сам.       — Я боялся, что что-то случится. — И думал об этом всё время, пока не надо было следить за людьми вокруг. — Я рад, что ты в порядке.       — Я всегда вернусь к тебе. — Лу обнимает, забираясь пальцами в волосы. Подставляет шею под ряд поцелуев, и Кей усеивает ими кожу.       Он ей верит, потому что не было поводов сомневаться.