Деймос * Deimos

Я соблазняю себя надеждой.

Сьюзен Зонтаг, из дневников «Пока сознание облечено в плоть»

1964-1980

Том коснулся указательным пальцем кирпичей в том порядке, который назвал Дамблдор. Камень дрогнул, поддался — и стена распахнулась, складываясь в громадную арку. Сердце бешено колотилось, когда он впервые шагнул в волшебный мир. Как они могли скрывать это от него? Подумать только: в любой момент он мог наткнуться на невзрачный паб — и оказаться здесь. Мысль о том, что придётся покинуть эту кипящую, полную чудес улицу и вернуться в безликий, бесцветный Лондон, была невыносима, поэтому он не спешил. Шёл медленно, жадно впитывая каждую деталь, вынуждая озабоченных покупателей обходить его стороной. Заглядывал в лавки, которых не было в школьном списке: любопытство и восторг брали верх. Руки чесались скупить всё подряд, однако тощий кошелёк в кармане требовал сдержанности. И всё же, хотя письмо из Хогвартса он уже знал наизусть, Том снова вынул его и развернул. — Скажите, где здесь покупают палочки? — спросил он у измотанной на вид женщины с двумя детьми, на вид почти его ровесниками. Девочка, старшая, с густыми волнистыми чёрными волосами и острыми чертами лица, оглядела Тома с головы до ног, задержав взгляд на его серой приютской униформе. Губы её тронула презрительная усмешка. Мальчик же ответил раньше сестры и матери. — У Олливандера! — оживлённо выпалил он, указывая рукой вниз по улице, откуда они пришли. — Мимо Гринготтса, потом налево, у «Всё для квиддича». Я только что свою получил! — Довольно, Альфард, — сказала мать. Выражение её лица теперь почти в точности повторяло выражение дочери. Она решительно увела детей прочь, и Том отчётливо расслышал, как она строгим шёпотом внушает сыну: — Не разговаривай с грязнокровками, Альфард. — Вы видели, во что он одет? — хихикнула дочь. — Гнусное отребье, — пренебрежительно бросила мать, не выпуская руки Альфарда. — Будь воля твоего отца, им бы вообще палочек не полагалось. Том смотрел им вслед, пока семейство не свернуло в переулок и не скрылось из виду. Подслушанные слова застряли в нём скверным послевкусием, и не отпускали, пока он шёл в направлении, указанном мальчиком. Потрёпанное узкое здание с пыльной витриной, где на выцветшей подушке покоилась единственная палочка, окончательно испортило и без того помрачневшее настроение. Неужели здесь нет никого получше — того, чьё благоговение перед магией хотя бы отдалённо напоминало его собственное? Сжав губы от досады, Том толкнул дверь. Над головой сухо звякнул колокольчик. В лавке оказался всего один человек: он высоко стоял на шаткой стремянке и укладывал узкую коробку на плотно заставленную полку. — Доброе утро… или, пожалуй, уже добрый день, — поправился он с лёгким смешком, когда где-то в глубине магазина пробили часы. Спустившись, он внимательно, с живой искоркой интереса, оглядел Тома. — Я мистер Олливандер. А вы? — Том Реддл. — Очень приятно, — сказал мистер Олливандер, пожимая ему руку. — Вы, полагаю, за палочкой? Том кивнул. Его взгляд скользил по коробкам, загромождавшим лавку. Они тянулись по стенам от пола до потолка, теряясь под самым сводом в густых тенях. Их здесь, должно быть, были тысячи. Мистер Олливандер вынул из кармана сантиметровую ленту. — Протяните вашу «палочную» руку, пожалуйста. Том вытянул левую. — Прекрасно, прекрасно… Каждая палочка Олливандера содержит сердцевину из могущественной субстанции, мистер Реддл: волос единорога, перо из хвоста феникса или сердечную жилу дракона. Не существует двух одинаковых палочек — каждая единственна в своём роде, как и волшебник, которого она выбирает. Да, — добавил он, уловив вопросительный взгляд Тома, — именно палочка выбирает волшебника. Итак… какая же выберет вас? Он ловко подхватил сантиметровую ленту и направился к одной из полок, наугад выдернув коробку. — Осина и волос единорога. Восемь и три четверти дюйма. Очень жёсткая. Прежняя взволнованность вернулась, кровь застучала в висках. Том взял палочку. — Взмахните, — ободряюще сказал Олливандер. Том повиновался, но ничего не произошло. — Не беда! — Олливандер тут же сменил осиновую палочку на другую. — Попробуйте эту. Десять дюймов, сердечная жила дракона и кизил. Упругая. Том снова взмахнул палочкой — и вновь ничего. — Лавр и перо феникса, семь с половиной дюймов, крепкая, надёжная… Нет? А если так… платан и перо феникса, шесть дюймов. Или, быть может, грецкий орех и волос единорога — девять с четвертью? Нет, нет, нет. И эта не та… Вот, падуб и сердечная жила дракона. Двенадцать дюймов… Том взмахивал палочкой за палочкой. Раскрытые коробки и отвергнутые палочки росли у его ног бесформенной грудой. В какой-то момент в лавку вошёл ещё один одиннадцатилетний мальчик с родителями — они молча остановились у двери, наблюдая. При виде этого нагромождения мальчик побледнел. С каждой неудачей в Томе закипала ярость, тогда как Олливандер, напротив, оживлялся всё сильнее. — Я обожаю загадки, — признался он Тому с почти детским восторгом, вытягивая с полок новые коробки. — А как вам вот эта? Сочетание редкое. Тис и перо феникса. Тринадцать с половиной дюймов. На этот раз, едва палочка коснулась его пальцев, сердце Тома дрогнуло. Он затаил дыхание и взмахнул — с кончика вырвался мощный порыв ветра. Он был так силён, что волосы Олливандера вздыбились, а коробки покатились по полу. — Чудесно! — воскликнул Олливандер, захлопав в ладоши. — Просто чудесно! Даже семья у двери зааплодировала, и лицо мальчика вдруг озарилось. В ушах у Тома звенело. Он опустил палочку, тяжело дыша. Подойдя к прилавку, где Олливандер уже ждал, он с усилием заставил пальцы разжаться. Том жадно следил, как мастер укладывает палочку в коробку и заворачивает её в коричневую бумагу. — Это могучая палочка, мистер Реддл, — проговорил Олливандер, не сводя с него бледных глаз. — Поистине могучая. Осмелюсь предположить, что я ещё не раз услышу о вас. И он вручил Тому коробку.

***

На улице Тому потребовалась вся сила воли, чтобы не сорвать коричневую бумагу и снова не вцепиться в палочку. Покупок предстояло ещё немало, поэтому он зажал коробку под мышкой и направился в лавку, где торговали подержанными школьными мантиями. Затем зашёл в аптеку, наполненную странными запахами и ещё более странными товарами. Там он купил котёл, весы и набор базовых ингредиентов для зельеварения. Пока продавец укладывал покупки в котёл, Том поинтересовался, где находится книжный магазин, однако на полпути к нему свернул в сторону. В витрине одной из лавок громоздилась стопка больших, тяжёлых сундуков. Чемодана у Тома не было. Он не сомневался, что миссис Коул одолжит ему один из потрёпанных запасных, однако куда больше его манили сиявшие новизной сундуки за стеклом. Проверив кошелёк, он решил, что может позволить себе одну из самых простых моделей, и тут же сложил в неё котёл, весы, палочку и прочее. Однако стоило ему переступить порог «Флориш и Блоттс», как он тут же пожалел о своём решении. Время исчезло: том за томом ложился ему в руки, страницы шелестели, и лишь когда служащий наконец подошёл и почти вытолкал его к выходу, он очнулся. — Мы закрываемся, — сухо пояснил тот. Скрепя сердце, Том ушёл, так ничего и не купив. Новые книги были ему не по карману. Если бы не этот дурацкий сундук… впрочем, поздно. Он остановил работника и спросил, где можно найти лавку подержанных книг. Свернув в два переулка, он набрёл на «Дешёвые книжки Уоддла». Магазин оказался куда теснее «Флориш и Блоттс» и вовсе не таким чистым и упорядоченным, однако Тому показалось, что книг здесь даже больше. Они забивали каждый закоулок, громоздились стопками на подоконниках, перекрывая угасающий свет и придавая помещению пещерную, сумрачную атмосферу. С помощью владелицы — сгорбленной старухи — Том отыскал все книги из своего списка. Обложки были испещрены пятнами, царапинами и следами мышиных зубов, но страницы сохранились и оставались вполне читаемыми — а это было главное. Спрятав книги в сундук, Том вышел, и дверь «Уоддла» с глухим стуком захлопнулась за его спиной. Он замер. На нижней ступеньке сидел кот и смотрел прямо на него. Том не смог бы объяснить, почему это показалось ему странным: зверь был самым обыкновенным — чёрная шерсть, стройное тело, — но глаза… Таких пронзительно-зелёных глаз он прежде не видел. И манера, с которой они его разглядывали, была до жути… человеческой. Том перехватил ремень сундука и решительно зашагал вниз по ступеням. Кот метнулся в сторону в последний миг — ещё чуть-чуть, и Том бы на него наступил. Его накрыла глухая, тяжёлая тоска. Все покупки сделаны, сгущались сумерки — откладывать дальше было нельзя, как бы отчаянно ему ни хотелось. Он повернул к выходу из Косого переулка. До Хогвартса оставался целый месяц. Тому казалось, ожидание сведёт его с ума. Обратный путь в приют Вула тянулся бесконечно, а тяжёлый сундук, волочащийся за ним, превращал дорогу в пытку. Когда он наконец взобрался по каменным ступеням, было уже темно и поздно. — Уже за семь часов! — миссис Коул отчитала его, едва он переступил порог приёмной. — Мойся к ужину. Живо. Том охотнее пропустил бы ужин. Всё, чего ему хотелось, — добраться до своей комнаты, погрузиться в новые книги и опробовать палочку. Но миссис Коул в вопросах приёма пищи была подобна фельдмаршалу. Сундук пришлось бросить у подножия лестницы, а самому пройти в боковую комнату, где кормили воспитанников. Два длинных стола тянулись вдоль её стен. Шум голосов и лязг приборов затихли, когда Том направился к двери в противоположном конце зала и скрылся в маленькой кухне. Он сполоснул руки в раковине, и миссис Коул сунула ему тарелку с едой. Вернувшись в столовую, Том сел в самом конце одного из столов. Мальчишки на скамье съёжились, стараясь отодвинуться подальше. Он не сделал ни единого замечания, не показал и виду, что заметил. Ел быстро — и вскоре оказался среди тех, кто уже толпился у раковины, чтобы помыть тарелки. И даже когда двадцать воспитанников единым потоком покидали столовую, они обтекали его стороной, образуя в живой очереди пустующую тихую заводь. Мирабель и Клайв заметили сундук, оставленный у подножия лестницы, и с любопытством склонились над ним. — Прочь! Они вздрогнули, швырнули в его сторону испуганный взгляд и бросились наверх, догоняя остальных. Сжимая челюсти до хруста, Том вцепился в ручку сундука и, кряхтя, поволок его по ступеням. Его комната была первой на площадке — самая крохотная во всём здании. Когда-то здесь хранили запасное бельё, но после того, как ночные выходки Тома раз за разом сеяли переполох, а мальчишки с воплями бежали к миссис Коул, кладовку переоборудовали в отдельную спальню специально для него. Он втащил сундук через порог и толкнул дверь плечом. Подтянув сундук к изножью кровати, он откинул застёжки и распахнул крышку. Сердце трепетало, пальцы дрожали, когда он опустился перед ним на колени. Он — волшебник. Он всегда знал, что особенный. Том достал палочку и стопку книг по заклинаниям. Сбросив ботинки, взгромоздился на скрипучую кровать и разложил всё перед собой. Чего бы он ни отдал, чтобы сейчас же открыть первое заклинание, поднять палочку и… Но не мог. Ни за что на свете он не рискнул бы быть отчисленным ещё до начала учёбы. Палочку он положил обратно на одеяло, пальцы на мгновение нежно задержались на отполированной древесине. Выбрал «Руководство по трансфигурации для начинающих» Эмерика Свитча, открыл первую страницу и погрузился в чтение. — Отбой! — прокричала в коридоре миссис Коул. Том щёлкнул выключателем настольной лампы, дождался, пока её шаги затихнут внизу, и снова включил свет. Перевернувшись на живот, он продолжил читать.

***

Невероятно, но он всё же уснул, прижав раскрытый учебник вместо второй подушки. Его разбудил скрип двери. Том моргнул, ослеплённый резким светом лампы… В комнате стоял человек, склонившись над кроватью. Свет отражался в его выпученных, безумных глазах. В руке он сжимал нож. Человек занёс руку… Из тени метнулся кот и впился когтями в лицо мужчины. Животное шипело, раздирая кожу. Человек взвыл от боли. Свободной рукой он схватил кота и швырнул в сторону. Внизу по коридору захлопали двери, и встревоженный голос миссис Коул прокричал: — Что там происходит?! Прикрывая окровавленное лицо рукой, мужчина бросился прочь. Он стремглав слетел вниз по лестнице и выскочил через парадную дверь, будто за ним гналась сама смерть. Через мгновение в дверном проёме появилась миссис Коул — в ночной рубашке и тапочках. — Зови полицию, Сьюзи! Вызови констебля! Том, ты в порядке? Том не шелохнулся, застыв на кровати. — Он тебя ранил? — резко спросила миссис Коул. Её пальцы вцепились ему в плечи, пока она торопливо вглядывалась в лицо. — Ты знал этого человека, Том? — Нет, — ответил он. — У него был нож! — выкрикнул Клайв. — Я видел! Воспитанники толпились у двери, загородив проход. Они расступились, когда Сьюзи, запыхавшись, протиснулась обратно. — Едут, миссис Коул, — выдохнула она. Тому велели оставаться в комнате, пока миссис Коул пыталась разогнать детей по кроватям. Когда он остался один, то соскользнул с матраса и внимательно оглядел комнату — кота нигде не было. Тот с такой силой врезался в дверцу гардероба, что она распахнулась настежь. Том захлопнул её и перевёл взгляд на сундук: крышка была приоткрыта, учебники по заклинаниям лежали на виду, рядом — палочка. Он поспешно сложил всё обратно и задвинул сундук под кровать. Шипение заставило его замереть. Встав на четвереньки, он заглянул под железный каркас кровати. Из темноты на него смотрели изумрудные глаза. Кот снова злобно зашипел, обнажив острые клыки. Раздался звонок в дверь, и Том поднялся на ноги. Снизу донёсся скрежет замка, который поворачивала миссис Коул, а затем — глухие голоса полицейских. Их провели в комнату Тома, и он отвечал на вопросы. Нет, он никогда прежде не видел этого человека. Нет, он не замечал, чтобы за ним кто-то следил. — Все двери были заперты? — спросил офицер у миссис Коул. — Я сама запираю парадную и чёрный ход, — кивнула она. — Ключ только у меня. — Замков не вскрывали, — проговорил молодой офицер, словно дожидаясь своей реплики, и шагнул в спальню. — Я не вижу следов взлома. — Уверяю вас, я заперла их, — с нарастающей твёрдостью повторила миссис Коул. — Помню это совершенно отчётливо. Оба офицера переглянулись, и Том не упустил этого взгляда. Старший облизнул палец и перевернул страницу блокнота. — Как он выглядел? — спросил он Тома. — Возраст? Телосложение? Цвет волос? Одежда? Том описал мужчину как мог, признавая, что всё случилось слишком быстро. Единственное, что врезалось ему в память, — глаза: дикие, безумные. Миссис Коул дрожащей рукой прикрыла губы. — Ладно, парень, — произнёс офицер тоном, явно предназначенным для «встревоженных граждан», и Тома это не обмануло ни на миг. — Мы сделаем всё возможное. А пока, мадам, я бы порекомендовал вам сменить замки. Они потопали прочь из спальни, пока миссис Коул жалобно взывала им вслед, требуя принять меры. Их шаги затихли внизу по лестнице, и Том тихо прикрыл дверь. Он повернулся к кровати. За последние пятнадцать минут кот не издал ни звука. Том задумался, не сломал ли тот себе что-нибудь. Он снова заглянул под кровать. Кот всё ещё лежал там, распластавшись животом по холодному полу, с широко раскрытыми глазами. Том всегда умел заставлять животных делать то, что ему было нужно. В этом ощущалось странное удовольствие — как тогда, когда кролик Билли вздёрнулся на стропилах. Как и прежде, он задержал взгляд на коте, сосредоточенно и требовательно. Тот оскалился и ударил его лапой по лицу, вынудив Тома резко отпрянуть. Он изумлённо смотрел, как кот рычит, пригибаясь к полу, вонзая белые когти в доски. Подобного ещё не бывало. Возможно, он был ошеломлён произошедшим. И это легко объяснимо, рассудил Том, устраиваясь обратно на постели. Кто-то только что пытался его убить. Какой-то человек пробрался в комнату и замахнулся на него с ножом. Он лежал, глядя в потолок, и вновь и вновь прокручивал в памяти эту сцену, чувствуя, как внутри поднимается всё более густая, горячая ярость. Он был волшебником. Он умел пользоваться магией. И всё же он сидел как истукан. Если бы не этот кот, вмешавшийся в последнюю секунду… Том прислушался: под кроватью стояла глухая, напряжённая тишина. Он перевернулся на бок и свернулся калачиком в круге света от прикроватной лампы, и его мысли застряли в порочном кругу. Если бы кот не вмешался вовремя, он был бы мёртв.

***

На следующее утро он проснулся одним из первых. Сон приходил короткими, тревожными урывками, каждый раз обрываясь вспышкой — отблеском ножа. Незадолго до рассвета он сполз с кровати, опустился на колени и заглянул под неё. Кот всё ещё был там. Спал. Тот самый, что сидел на ступенях «Книжек Уоддла» и смотрел так, будто ждал именно его. Он проследил за Томом до самого приюта, а тот ничего не заметил, слишком поглощённый мыслями о Хогвартсе… А что, если нападавший тоже выследил его? Обычно за завтраком и на утренних уроках Том едва мог усидеть, всегда первым вырываясь на улицы города, но сегодня уходить не хотелось. Раздражённый собственной нервозностью, он открыл сундук, порылся в учебниках и вытащил нужный — «Тёмные силы: пособие по самозащите». Забравшись обратно на кровать, он раскрыл оглавление. Пробежал глазами, выискивая разделы о магическом возмездии, желательно самого мучительного свойства. Книга всерьёз его увлекла. Он вздрогнул, когда до него донёсся голос миссис Коул, звавшей всех к завтраку, — так он погрузился в чтение. Он сел на свободное место — и, как всегда, будто масло с водой, воспитанники по соседству отодвинулись прочь. В столовой царил непривычный гул, напряжённый и звенящий — все обсуждали ночное происшествие. На него бросали взгляды, украдкой, но никто не решался заговорить. Все понимали: лучше не надо. Утренние уроки погрузились в хаос. Дети шумели и перешёптывались, пока миссис Коул не сдалась, прекращая писать дроби и бросив мелок. Она принялась успокаивать их, обещая, что полицейский уже дежурит в округе, а слесарь вот-вот подъедет… В этот момент в дверь позвонили. — Наверное, это он, — с облегчением выдохнула она и вышла из класса. Изучать проклятия было куда интереснее дробей, поэтому Том, не раздумывая, собрал карандаши и тетрадь. Когда он встал, дикий гомон, поднявшийся после ухода миссис Коул, резко оборвался. Все смотрели на него напряжённо, и, едва дверь класса захлопнулась за его спиной, голоса вновь зазвучали — робко, но яростно. Он знал, о чём они говорят. Наверняка сожалеют, что злоумышленнику не удалось «изрубить его в капусту». Миссис Коул, занятая разговором со слесарем у парадной двери, не заметила, как он поднимался по лестнице. Он уже прошёл половину пролёта, когда вдруг остановился, вспомнив о нежданном госте под кроватью. Раз магия не помогла выгнать кота, возможно, сработает подкуп. Он развернулся и спустился обратно. Воспитанники всё ещё бузили в классе, а миссис Коул, похоже, застыла у двери, наблюдая за работой слесаря. Тому удалось незамеченным проскользнуть в столовую. Он вошёл на кухню и принялся рыться. Миссис Коул не запрещала детям заводить питомцев, но случалось это редко — особенно после того, как Том вздёрнул кролика Билли. В кладовке консервов для кошек не нашлось, зато в холодильнике он отыскал остатки жаркого. Положив мясо на тарелку, он тихо юркнул обратно наверх. Он приоткрыл дверь в спальню и осмотрелся. Кота нигде не было видно. Неужели умер? Закрыв дверь, он пересёк комнату, поставил тарелку у самого края темноты под кроватью и отступил, давая коту пространство. Потом опустился на пол по-турецки, прислонившись спиной к прохладной стене. И стал ждать. Время тянулось медленно. Но вот из-под кровати появился нос, затем усы, а следом — зелёные, недоверчивые глаза. Кот обнюхивал жаркое с таким подозрением, что Том не выдержал и бросил: — Я не травил. Глаза кота сузились, будто он не поверил ни единому слову. Он медлил ещё с полминуты, прежде чем откусить крошечный кусочек говядины. Похоже, он всё же решил, что Том сказал правду, и с глухим урчанием набросился на остатки жаркого. Том никак не мог понять, зачем кот бросился на того человека. Такое поведение было нехарактерно для кошек, хотя собственного опыта общения с ними у него почти не было. Он снова достал из кармана письмо из Хогвартса и перечитал строку, которую раньше пропускал.

«Студенты также могут привезти с собой сову, кошку или жабу».

Он не обращал на неё внимания, потому что не испытывал ни малейшей тяги к питомцам. Да и позволить себе такое он не мог, даже если бы захотел. Но сейчас, наблюдая, как кот жадно уплетает жаркое, Том передумал. Он ведь бросился на нападавшего — совсем как в дешёвых приключенческих книжках, где верный пёс самоотверженно рискует жизнью за хозяина. Такой преданности Том не знал никогда. С миссис Коул проблем не предвиделось. Еженедельные проверки комнат были у неё формальными — беглый взгляд, чтобы убедиться, что Том поддерживает порядок и заправляет постель. На это время кота можно будет запереть в шкафу. Туалет стал проблемой. Том не горел желанием убирать за ним, но если выпустить кота на улицу — вернётся ли он? Пока тот был отвлечён едой, Том снова попытался подчинить его себе — не силой, а тончайшим, почти невесомым прикосновением воли. Но едва мысль коснулась животного, будто кот почувствовал намерение, — шерсть на его загривке встала дыбом, и он зашипел. — Ладно, — отрезал Том, раздражённый. Где-то внутри ёкнуло, словно его поймали на чём-то постыдном. Он поднялся на ноги. Кот напрягся, но не бросился обратно под кровать. Том забрался на матрас и приоткрыл единственное окно. Внизу виднелся невысокий карниз — кот вполне мог добраться до него, а оттуда прыжок на забор, ещё один — во двор. Если захочет уйти, путь свободен. Том открыл учебник по самозащите на том месте, где остановился. Он старался не поднимать глаз, даже когда почувствовал, как матрас слегка прогнулся от прыжка кота. Он продолжал делать вид, что поглощён чтением о жалящих заклинаниях, но когда кот пересёк кровать и направился к окну, Том не удержался и взглянул. Передние лапы кота упёрлись в подоконник, голова наклонилась, оценивая прыжок. Через секунду его уже не было. Том остался сидеть, упрямо уткнувшись в книгу, отказываясь даже взглянуть в окно — проверить, вернётся ли. Очевидно, нет. Его губы исказились, сдерживая незваный прилив разочарования, а тело вдруг налилось жгучей, молчаливой яростью. Он схватил тарелку с пола и ринулся вниз. Миссис Коул и слесарь переместились к чёрному ходу. Дети сновали повсюду — болтали в коридорах, толпились во дворе. У столовой столпилось несколько девочек. Едва они заметили его, решительно шагающего к ним, как разлетелись, словно стая воробьёв. Он ополоснул тарелку под ледяной струёй и швырнул её на сушилку. И что с того, что он ушёл. Он ему и не нужен был вовсе. Он вновь взбежал по лестнице, тяжёлый и тёмный, как туча перед грозой. Рывком распахнул дверь в спальню. Уши торчком, яркие изумрудные глаза — кот оторвался от раскрытого учебника по самозащите, словно только что внимательно его изучал.