Деймос * Deimos

— Разве мать не запрещает тебе сладкое? Том с самого начала семестра отметил, что Альфард каждую неделю получал из дома посылку, туго набитую всякими лакомствами. Альфард лишь недоумённо пожал плечами. — Дома — запрещает. Но то же самое было, когда я гостил у дяди всё лето. — Пустое гнездо ей не по душе, — бросила, проходя мимо, его кузина Дорея Блэк. — Накануне отъезда в Хогвартс она была у нас, и я подслушала её разговор с матерью. Плакала, что её мальчик совсем вырос. Нотт, Лестрейндж и Эйвери разразились хохотом. Альфард покраснел, как свёкла. — Наверное, вот такими корзинками и утешает своё материнское сердце, — с пониманием продолжала Дорея, похлопав кузена по плечу. — Скучает, значит. Она выудила из коробки Альфарда печенье с кардамоном и вышла из гостиной в тот самый миг, когда туда входили Долохов с двумя четверокурсниками. Все трое швырнули Тому ядовитые взгляды. Он ответил холодным, пустым взором. Долохов и компания устроились на диване у камина, сбившись в кучу, склонив друг к другу головы. Время от времени кто-нибудь из них оборачивался на него. Том дураком не был. Он знал правила игры. Долохов попытается свести счёты, как и предупреждал Альфард — и, судя по всему, дело наконец сдвинулось с мёртвой точки. Он не волновался. Напротив — предвкушал. Нет ничего слаще, чем раздавить того, у кого хватило наглости пойти против тебя. Он собрал книги и пергамент: эссе по трансфигурации для Дамблдора было готово, карта звёздного неба для астрономии — тоже. Взяв сумку, направился в спальню. Там, в тишине и уединении своей кровати под балдахином, он раскрыл «Историю Хогвартса». Пролистав довольно скучный раздел, он наткнулся на главу, вызвавшую у него интерес.

Глава девятая

Тайная комната: величайшая загадка Салазара Слизерина

Что-то тяжёлое и мягкое шлёпнулось Тому на голову. Он дёрнулся, выругавшись сквозь зубы. Не замеченный им, Деймос восседал на перекладине балдахина, а теперь спрыгнул вниз, использовав Тома в качестве посадочной площадки. — Зачем? — прошипел он в сторону кота. Деймос устроился напротив, на одеяле. Его зелёные глаза сверлили Тома — пронзительные и неприветливые. И снова Том задался вопросом: зачем он вообще притащил сюда этого зверя? Было очевидно, что никакой привязанности кот к нему не питает. С каждым днём, полным ледяного неодобрения или откровенного пренебрежения, угасали и те скудные тёплые чувства, что Том к нему испытывал. Может, оставить его здесь, в Хогвартсе? Или, когда придётся возвращаться в приют, бросить на вокзале. А лучше всего — препарировать. Глубоко под ложечкой, в самой гулкой пустоте, заныла знакомая тоска — к голоду не имеющая никакого отношения. Это накатывало каждый раз, стоило мыслям заползти обратно в приют. Они тянули его туда неумолимо, словно тиканье проклятых часов, напоминая о неизбежном: в июле он вернётся. Лето будет невыносимым. Ужасающим. Высасывающим душу. То, что продлится это всего два месяца, почти не сглаживало ужас. Вернуться из сияющего Хогвартса в застойный, отвратительный, бесцветный приют Вула — всё равно что угодить в тюрьму. Даже магией заниматься будет нельзя. Пальцы побелели, сжимая переплёт мёртвой хваткой. Дыхание участилось, стало поверхностным, сердце глухо колотилось под рёбрами. Может, спрятаться в рыцарских доспехах и пропустить поезд? — Мр-р-рау? Том резко вернулся в настоящее. Деймос сделал шаг ближе, склонив голову с почти обеспокоенным видом. Ярость вспыхнула в груди, белой и раскалённой. Он сорвался с кровати, чуть не задев кота, но тот — всегда такой проворный — отскочил с сердитым шипением. Зажав «Историю Хогвартса» в одной руке, Том перекинул сумку через плечо и вырвался из гостиной, вливаясь в поток слизеринцев, когда большая колокольня прозвонила к послеобеденным занятиям.

***

Вернуться к главе о Тайной комнате он смог лишь за ужином. Не обращая внимания на болтовню вокруг, он раскрыл книгу рядом с тарелкой и погрузился в чтение. Настолько поглощённый, настолько поражённый, что даже не заметил, как трапеза закончилась и большая часть учеников потянулась из-за столов к своим гостиным. — Боже, Реддл. Ты и в сортире читаешь, что ли? Рука Долохова метнулась вниз и вырвала книгу. Он был не один — с ним его свора четверокурсников. Они захихикали. Долохов скользнул взглядом по странице, и на его губах поползла усмешка. — Идеальный Реддл собрался отыскать Тайную комнату? — сказал он насмешливым, нарочито-детским голосом. — Хрен тебе, — и швырнул книгу Тому прямо в лицо. — Как насчёт встретиться сегодня, в одиннадцать, в Оружейной? Хочу реванша. — Реванша? — Том медленно поднял глаза. — За то, как я тебя отделал? Несколько парней фыркнули, но тут же притихли, увидев уродливую гримасу, исказившую лицо Долохова. — Тебе просто повезло, — прошипел тот сквозь зубы. — В этот раз не повезёт. Под столом Том почувствовал, как Деймос трётся о его ногу. — Одиннадцать часов. Я буду там.

***

На этот раз Альфард не проснулся, когда Том выскользнул из кровати, но у входа в гостиную его уже ждал кто-то другой. Деймос сидел терпеливо, словно между ними была договорённость. Том всё ещё злился на кота и подумывал отшвырнуть его с дороги, но удержался. Они вышли вместе и двинулись к Оружейной на седьмом этаже, настороженно заглядывая за каждый угол — не появится ли преподаватель, ночной дозор привидений, Пивз или мистер Благден, смотритель. Когда он добрался до Оружейной, часы показывали без пяти одиннадцать. В комнате стояла гробовая тишь. Ни одна свеча не горела. Полосами падавший из окон бледный лунный свет разрезал пол, и массивные рыцарские доспехи играли с его воображением в зловещие игры. Он выхватил палочку. Хвост Деймоса дёрнулся. — ВЗЯТЬ ЕГО! Из темноты вырвались Долохов со своей шайкой, сбив Тома с ног. Том выкрикнул проклятие — оно попало в цель, кто-то вскрикнул от боли, — но остальные лишь вцепились крепче. Один придавил ладонью его рот. Другой вырвал из руки палочку. Деймос бросился вперёд, яростно царапаясь, но их было слишком много. Тома оторвали от пола и впихнули в сундук, а следом, с шипящим визгом, швырнули Деймоса. Крышка захлопнулась, погрузив всё во мрак. Снаружи парни принялись колотить по дереву кулаками, и их смех глухо отскакивал от стенок ящика. — Увидимся за завтраком, приятель! — донёсся из-за стенки голос Долохова, и компания ответила ему восторженным воем. Шаги затихли вдалеке. Он убьёт Долохова. Он убьёт их всех. Стиснув зубы, Том упёрся в крышку сундука. Она не поддалась. Они заперли его. По телу тут же выступил леденящий пот. Сундук был тесным, выпрямиться в нём не получалось. Тьма стояла непроглядная, удушающая. Он изо всех сил навалился на крышку. Они украли его палочку. Он не сможет выбраться. Паника разорвала грудь изнутри. Том бился о дерево, словно загнанный зверь. Воздух таял — он задохнётся… Его откинуло назад, когда Деймос запрыгнул на грудь и рявкнул — Тому послышалось короткое, отрывистое «Стоп!». Этого хватило, чтобы паника на миг разжала когти. Том тяжело вздохнул, смахнул пот с век. В темноте кота не было видно, но Том чувствовал его дыхание в сантиметре от своего лица, лапы на груди. Деймос перебрался выше, на плечи. Он начал мурлыкать, и этот низкий гул успокаивал. Вес лёгкого тела, мягкость шерсти на щеке — это вернуло Тома к реальности. Дышать медленно и ровно оказалось трудной задачей, но он заставил себя. Уперев ладони в крышку, он призвал магию, изо всех сил стараясь не думать о том летнем дне… о сладковатом смраде гнили… о раздувшейся, посиневшей плоти… Он сосредоточился на мурлыкании Деймоса. Сосредоточился на своей силе… направил её в замок сундука… — Милостивые господа! Сердце Тома едва не остановилось. Деймос вздрогнул и ощетинился. Из крышки сундука высунулась прозрачная голова в гофрированном воротнике. Призрак уставился на Тома с нескрываемым изумлением. — Милостивые господа, — повторил он, — барон, не ваш ли это воспитанник? Рядом с первой из крышки медленно всплыла другая голова, куда более мрачная. Том узнал призрака Слизерина — Кровавого Барона. Как и все ученики факультета, он никогда не стремился к беседе с этим заляпанным бурыми пятнами призраком и предпочитал держаться от него подальше. Кровавый Барон коротко кивнул. — И каким же чудом ты сюда угодил? — спросил первый призрак. — Застали врасплох. Призрак в воротнике аж ахнул, а Барон мрачно нахмурился. — Те самые мальчишки? — уточнил призрак. Он повернулся к Барону. — Я же говорил, от них добра не жди. Барон не ответил, лишь уставился в пространство, не моргая. — Выбраться-то сможешь, мальчик? — поинтересовался первый призрак. — «Алохомора» должна помочь. — У меня палочку украли. — Презренные воришки! — ноздри призрака раздулись от возмущения. — Не тревожься, мы найдём преподавателя. — Нет! — быстро выпалил Том. — Я сам. Призраки переглянулись. Барон скрылся первым, уйдя обратно в крышку беззвучным движением. — Мы предупредим, если кто появится, — сказал другой призрак, и его голова тоже растворилась в древесине. Том тихо выдохнул. Деймос, всё ещё сидевший у него на плечах, ободряюще сжал лапки. Том снова упёрся ладонями в крышку, прямо над замочной скважиной. Он погрузился в магию, позволил ей подняться изнутри, обволакивая его словно шёлковый, невидимый кокон. Внутри сундука стало леденяще холодно. Дыхание превратилось в белый пар. Деймос вцепился в плечо крепче. Том сосредоточился на замке, представляя каждый штифт, каждую пружину. Пот на лбу застыл ледяной коркой. Руки, избитые в попытках вырваться, онемели от холода, но он продолжал вгонять волю в замочную скважину, будто отмычку, и… Замок сдался с тихим, но отчётливым щелчком. Том нажал на крышку, и на этот раз она со скрипом поддалась. Он выбрался наружу, стряхивая с мантии прилипшие ледяные кристаллы. Деймос спрыгнул с его плеч и отряхнулся, сбрасывая осколки инея. Первый призрак всё ещё был тут. — Молодец! — воскликнул он. — Впечатляюще! Ох, кажется, Барон нашёл твою палочку. Кровавый Барон парил рядом с огромной урной в конце коридора. Она была слишком глубока, и Том не мог дотянуться до палочки на дне. Деймос, не раздумывая, запрыгнул внутрь и вынес её в зубах. — Настоятельно советую сообщить о происшествии декану, — настоятельно произнёс призрак. — Вы согласны, Барон? Барон?.. Но взгляд Кровавого Барона уже был прикован к другой фигуре: бледной женщине в длинном сером платье. Она замерла в конце коридора. Увидев их, резко выпрямилась. Отвернулась, задрала нос и проскользнула сквозь каменную стену. Призрачная кожа Барона стала заметно серей, почти пепельной. — Барон, — мягко произнёс его спутник, — будь вы с ней откровенны, могли бы рассказать, как сильно вы… Кровавый Барон бросил на собеседника убийственный взгляд и, подобно серой даме, поплыл сквозь стену — правда, в противоположную сторону. Призрак в воротнике тяжело вздохнул. — Казалось бы, за столько лет пора бы и мосты навести, — заметил он, словно вёл непринуждённую беседу. — Но умей мы отпускать прошлое, мы бы, полагаю, и призраками не стали. Я, кстати, не представился? Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, призрак Гриффиндора. Хотя можешь звать меня Почти Безголовый Ник. Все так делают. — Почему все… Не дав Тому договорить, Николас ухватился за свои завитые волосы и дёрнул. Голова отвалилась и повисла на плече, держась на сантиметре кожи. — А… Николас водрузил голову на место и поправил воротник. — А магглы могут стать призраками? — спросил Том. — Нет, — отозвался Николас. — Только ведьмы да волшебники, — он замешкался, затем осторожно добавил: — Ты… кого-то потерял? — Никого важного, — отрезал Том. Он ощутил на себе взгляд Деймоса. — А, ну что ж, хорошо, — в голосе Николаса прозвучало явное облегчение. — Так кто же, говоришь, упрятал тебя в сундук? — Антонин Долохов. — Долохов? — с неожиданной горячностью отозвался призрак. — Он вам досаждал? — уточнил Том. — Досаждал? Ха! Ни капли уважения. Ни грамма. Грубиян. Пройдоха. Я ей раз за разом твержу… — Ей? — Эмили. Эмили Шоу, — сказал Николас. — Я не раз заставал их в астрономической башне после отбоя. Плохой выбор, Эмили, твержу я ей, но разве она слушает? — он фыркнул себе под нос. — Увидит этот точёный профиль — и всякий разум из головы вон. Страшное дело, парень, потерять голову. — Это та, что всегда с косой? Она же магглорождённая, верно? — Да. И прекрасная гриффиндорка. — Долохов называет магглорождённых… ну, этим словом, — сказал Том, не сводя с Николаса внимательного взгляда. Тот вздрогнул так резко, что голова едва не свалилась снова. — Негодяй! Я так и знал — он просто ею пользуется! В порыве ярости Николас умчался прочь — скорее всего, прямиком в гостиную Гриффиндора.

***

На следующее утро Том нарочно встал раньше всех и занял место в самой людной части гостиной — прямо у каменного входа. Как он и ожидал, когда Долохов вышел из спальни, его взгляд тут же наткнулся на Тома. На лице мелькнуло изумление — словно он рассчитывал застать Тома всё ещё запертым в сундуке. Но Долохов стряхнул с себя разочарование и неспешно подошёл. К этому моменту в гостиной уже толпились ученики, собирая сумки, книги и перья. — Ну что, Реддл? — самодовольно протянул он. — Осознал, наконец, своё место? Или нужно ещё посидеть в сундуке? Шайка Долохова захихикала. Том лишь улыбнулся. Этот стул он выбрал неспроста: если вокруг него соберётся достаточно людей, они перекроют проход в гостиную. Так и вышло — Долохов со своим пёстрым сборищем загородили дорогу, вынудив остальных слизеринцев тесниться вокруг. — В чём задержка? — осадил их Фоули, сверкнув значком старосты. — Прочь с дороги, Харбин, — рявкнула Вальбурга, расталкивая локтями кучку второкурсников. Она пробивалась вперёд, а за ней, словно тень, следовали Альфард, Лестрейндж, Эйвери и Нотт, пользуясь образовавшимся на миг проходом. Заглянув через её плечо, Альфард побледнел, увидев Тома в окружении банды Долохова. Лестрейндж, Эйвери и Нотт, напротив, заметно оживились. — Моё место? — Том сказал это тихо и спокойно, делая вид, будто вокруг не столпилась толпа раздражённых однокурсников. — Думаю, тебе стоит вспомнить своё, Долохов. Целоваться с грязнокровкой, — он цокнул языком, с выразительным осуждением качая головой. — Что? — резко выдохнула Вальбурга, и её острый взгляд впился в Долохова, пока по гостиной катилась волна возмущённых шёпотов. Долохов покраснел до корней волос. — Лжец! — Мне это поведал сам Кровавый Барон, — плавно солгал Том, зная, что ни у кого из них не хватит духу спросить об этом у мрачного призрака. — Ты называешь Барона лжецом? Долохов разинул рот, словно выброшенная на берег рыба, и с каждой секундой багровел всё сильнее. Члены его шайки — те самые громилы, что помогали запихивать Тома в сундук, — угрюмо перешёптывались. Некоторые даже отступили в сторону, явно стараясь дистанцироваться. Долохов заметил это движение. — Я не делал этого! — выкрикнул он в пространство. — Он всё выдумал! — Может, спросим у Эмили Шоу? — мягко предложил Том. Лицо Долохова побелело мгновенно, будто его обдали изморозью. Наслаждаясь посеянным хаосом, Том перекинул сумку через плечо и двинулся к выходу. За ним тотчас последовали быстрые шаги Альфарда, Лестрейнджа, Эйвери и Нотта — их лица горели тем же любопытством, что и утром после дуэли.

***

Если кто и сомневался в словах Тома, то к обеду в них верил уже весь Слизерин. Всё выяснилось на Истории магии: Эмили Шоу отвесила Долохову звонкую пощёчину, после чего выбежала из класса в слезах. Профессор Бинс, разумеется, ничего не заметил, продолжая своё неумолимое, монотонное бормотание. Тому было жаль, что он не увидел этого сам, но слухи, расползавшиеся вдоль и поперёк слизеринского стола, были вполне сочными. Долохова нигде не было видно — вероятно, он прятался. Вальбурга же пребывала в боевом настроении и ругала его так яростно, что Слизнорту пришлось оторваться от обеда и снять с неё десять очков за нарушение порядка. Никто не проронил ни слова о сундуке. Парни, участвовавшие в западне, отступали от Долохова со скоростью света, стремясь порвать все связи из страха прослыть любителями грязнокровок. Его популярность рухнула за считанные дни. В гостиной и Большом зале его избегали. На уроках с ним никто не садился. Сумку с книгами украли, содержимое разбросали по территории, а потом и вовсе швырнули в озеро. По коридорам его провожали насмешками и проклятьями. Выгнали из квиддичной команды. И атаковали не только слизеринцы, но и возмущённые гриффиндорцы, не простившие ему издевательств над их однокурсницей. Том не удивился, когда спустя неделю Долохов наконец подошёл к нему в библиотеке — в последнее время это было едва ли не единственное безопасное для него место. Под неусыпным взором мадам Митри даже самые ожесточённые слизеринцы и гриффиндорцы ограничивались лишь угрюмым похрустыванием костяшками. — Ладно, ты победил, — выдохнул Долохов быстро и тихо, почти беззвучно. — Отзови их. Том сделал вид, что не понимает. — Что ты имеешь в виду, Долохов? — Хватит прикидываться, — прошипел тот. — Они все тебя слушаются. Стоит тебе сказать… — Если я скажу что? — голос Тома стал тише и опаснее. Альфард и Эйвери сидели за столом, который Том только что покинул, и отчётливо видели их разговор. — Что я должен сказать? Что прощаю тебя? После того, что ты со мной сделал? Долохова плотно сжал губы и продолжил давить. — Давай начнём всё сначала, ладно? Живи и давай жить другим. — Живи и давай жить другим? — Ага. Том рассмеялся. Смех был тихим и безжалостным. Долохов стоял не шелохнувшись, словно осуждённый, ждущий петли. Смакуя его страх, Том небрежно прислонился к книжному стеллажу и скрестил руки на груди. — Тебе нужно вернуть не только моё доверие, Долохов. Ты утратил доверие всего Слизерина. Его надо заслужить заново. — И как? — Я читал, что в Запретном лесу водятся плутороги. Если бы ты принёс один из их рогов… — Ты с ума сошёл?! — вырвалось у Долохова. Из глубин книжных полок донёсся гневный шёпот мадам Митри: — Тшшш! Долохов понизил голос, в нём зазвучали умоляющие нотки. — Я не могу этого сделать. — Это моя цена, — сказал Том, выбирая с полки увесистый фолиант. — Радуйся, что я не прошу лук кентавра. Лицо Долохова стало бледнее мела. — Принеси мне рог плуторога, и будешь вознаграждён, — холодно отчеканил Том. — Я прощу тебя. Слизерин простит тебя. Будет так, словно ничего этого и не было. Он прошёл мимо ошеломлённого, побледневшего Долохова и вернулся к Альфарду и Эйвери. Было очень удобно иметь под рукой таких болтунов. Том знал, что к ужину весь Слизерин будет обсуждать задание Долохова — и гадать, достаточно ли он ценит честь факультета, чтобы за неё бороться. — Думаешь, он решится? — спросил Лестрейндж, когда они расселись на Защите от тёмных искусств. — Решится, если мозги есть, — процедил Нотт. — Но плутороги… — встревоженно пробормотал Альфард. — Том, они же смертельно опасны. Может… может, стоило просто… — он не договорил, поймав осуждающие взгляды остальных. — Он перешёл мне дорогу, — просто сказал Том, поворачиваясь к доске, пока профессор Вилкост наводила в классе порядок. — Если жаждет прощения, пусть заслужит его.