Деймос * Deimos

Лето 1934-го, Лондон Том проскользнул между погнутыми прутьями ограды на Мусорную Кучу — грязный, каменистый пустырь, усыпанный всяческим хламом: сломанными игрушками, расколотыми колёсами телег, разбитыми жизнями. Бездомные стекались сюда, ютясь в её тяжёлых, зловонных тенях, словно тараканы. Кто-то соорудил подобие палаток из рваных простыней и проржавевших железных листов. Том прошёл мимо, осторожно обходя лужи. Миссис Коул терпеть не могла грязь на одежде — за это полагалась дополнительная работа по воскресеньям, пока остальные убегали в кондитерскую. Из глубины свалки донеслись приглушённые рыдания. Том насторожился, и внутри мгновенно вскипел гнев. Почему люди не могут просто заткнуться? Он ускорил шаг и нырнул в тень большого заброшенного здания, покинутого уже много лет назад. Том знал, что на верхних этажах обитали другие уличные жильцы, но весь первый этаж принадлежал Норману. Весь первый — потому что Норман умел ломать колени. Том видел это собственными глазами. Он толкнул покоробившуюся, покрытую плесенью дверь и вошёл в убогую, захламлённую комнату, которая, возможно, когда-то служила вестибюлем. Тому почему-то казалось, что раньше здесь была гостиница, хотя он не помнил, чтобы кто-то когда-нибудь ему об этом говорил. Норман был похитителем трупов и пьяницей. Каждый пенни, каждый фунт, заработанный им на своей мерзкой работе, уходил на джин. Пустые бутылки валялись на полу вперемешку с лопатами и верёвками. Он был единственным человеком из всех, кого Том знал, у кого вместо кровати стоял гроб — и стоял на самом почётном месте. — Слишком хорош, чтоб выбрасывать, — сказал Норман тогда, в первый раз, когда затащил его сюда. — Глянь на подкладку. Шёлк. — Здоров, Том, — приветствовал он теперь, расплываясь в мутной, кривой ухмылке. Норман развалился у гроба, широко расставив ноги; бутылка джина болталась в расслабленной руке. — Жизнь-то старого Норма балует. Счастлив, как свинья в грязи. Денёк чудный, а? — Ты пьян. — Да, — восторженно подтвердил Норман. — Да, пьян. Том прикинул степень опьянения. Иногда Норман, напившись, терял всякий контроль и превращался в буйного — орал, размахивал лопатой, бросался на всё, что шевелилось. А иногда становился тихим и смирным, как новорождённый ягнёнок. Подумав, Том решил, что сегодня Норман ближе к ягнёнку, и подошёл к нему ближе. Миссис Коул это бы не понравилось — узнай она, что он водится с бродягой. К счастью для Тома, он умел хранить секреты. Особенно важные. Такие, как этот. В его ладонях вспыхнул шар кристаллизованного света. Он озарил лицо Нормана. Тот моргнул бледными, с полопавшимися сосудами глазами. — Ты как это делаешь? Том не ответил. Удерживать свет было тяжело — требовалась полная концентрация. Норман, не выпуская бутылки, подполз ближе и с благоговением уставился на светящуюся сферу. Холодный свет обесцветил его щетинистое, грязное лицо. — Клёвый фокус. — Это не фокус, — резко сказал Том. — Я заставляю его появиться. От вспышки гнева по поверхности шара побежали ярко-алые трещины. — Э, не сломай! — взвизгнул Норман. Том удвоил усилия. Шар закрутился между его ладонями, пульсируя холодным светом. Руки немели. Долго он его не удержит… Норман протянул кривой, перепачканный грязью палец, собираясь прикоснуться. Одна мысль о том, что этот бродяга оставит свои сальные отпечатки на чём-то столь совершенном, заставила Тома разорвать связь. Шар погас. Норман удивлённо моргнул. — Куда делся? — тупо спросил он. — Ты никому об этом не расскажешь, — сказал ему Том. — Никому. — Да кому я, собст-нно, расскажу? — Норман обвёл взглядом пустое помещение. Том пристально смотрел на него, с сердитой складкой между бровей, и понимал — Норман не лжёт. Он поднял руки над головой и погрузился в глубокую концентрацию. Норман наклонил голову набок, разглядывая его с любопытством. — И чё теперь делаешь, мелкий… ёбушек-воробушек! Всё здание содрогнулось. Стены затряслись так сильно, что сверху донеслись крики. Норман вскочил, споткнулся о лопату и с глухим шлепком рухнул на задницу. Бутылку с джином он, впрочем, не выпустил. — Ебать меня за ногу! — выкрикнул он снова. — Это землетрясение! — Нет, — сказал Том, растягивая губы в улыбке так, что заболели щёки. — Это я. Как и со светящимся шаром, он не мог удерживать это долго: всё его тело трясло так же яростно, как и здание. Задыхаясь, Том опустил руки — и толчки оборвались разом, словно их и не было. Норман молчал, вытаращив глаза, а потом разразился диким, сиплым хохотом. — Ты демон! — вскричал он с восторгом. — Я никогда не встречал демона! Том покачнулся на пятках. — В приюте все тоже так думают, — улыбка исчезла. — Миссис Коул заставила меня показаться врачу, — его лицо перекосилось. — Он мне не понравился. Билли сказал, что меня упрячут в психушку. Норман побледнел, словно с него разом спустили кровь. Он съёжился, прижимая бутылку к груди. — Не говори про это место, Том. Не говори. — Я сказал ему, что никто меня туда не упрячет, — с яростью продолжал Том. Норман мотал головой, бормоча, как заклинание: — Никто… никто… — А он не унимался. Дразнил меня уродом. Говорил, что мои мать и отец были уродами, — Том судорожно втянул воздух. — Знаешь, что я сделал, Норман? — Ч-чё? — выдохнул тот. — Я подвесил его дурацкого кролика на балке. Он никогда не давал мне с ним играть, так что я его убил, — выпалил Том. — Он умирал куда дольше, чем я думал. А лицо у Билли, когда он это увидел… — Том расхохотался. — Он знал, что это я, но миссис Коул не могла понять как. Балки слишком высоко. Билли закатил истерику, когда меня не наказали. В итоге его самого заперли в комнате, — булькающий смех ударялся о бетонный пол. — Больше он меня психом не назовёт. Это как с коленями: сломаешь — и люди понимают, что с тобой лучше не связываться. — Точняк! — Норман хлебнул из бутылки и сунул её Тому. — Точняк, Том. Никогда не давай себя топтать. Стоит только позволить — и тебя выебут. В самом паршивом смысле. Передразнив его, Том сделал огромный глоток. Спиртное обожгло горло, он закашлялся, давясь. — Приноровишься, мелкий дьяволёнок! — Норман хлопнул его по спине и полез в мешок за другой бутылкой.

***

Билл действовал ему на нервы. Прошло две недели, а тот всё ещё хныкал и ныл о своём дурацком дохлом кролике. Миссис Коул уже заикнулась о том, чтобы купить ему нового, но Том позаботился об этом заранее. — Заведи крольчонка, — сказал он Билли, пока миссис Коул отвлеклась. — Интересно, они дольше умирают? Ему понравилось смотреть, как Билл пятится, словно его толкают невидимые руки, когда миссис Коул снова заговорила о зоомагазине. — Разве ты не хочешь нового кролика? — растерянно спросила она. — Ты уверен, Билл? Ну, может, тогда что-то другое? Собаку нельзя — слишком много грязи. Но птичку… — Нет! — заорал Билл. — Мне ничего не надо! Он бросился вверх по лестнице в свою комнату, рыдая навзрыд. На этот раз звук Тому понравился. — Бедняжка, — сказала миссис Коул, глядя ему вслед. — Пошли, Том. Занятия. Тому не терпелось рассказать Норману, какой жалкой тварью оказался Билли. После послеобеденных уроков он первым выскочил из приюта. Всю дорогу до Мусорной Кучи он бежал и, ввалившись к Норману, был уже совсем без дыхания. Но Нормана нигде не было. Вонь стояла сильнее обычного — густая, липкая, такая же, как тогда, когда в одном из кладовых шкафов сдохла крыса. Том подумал, не спит ли Норман. Подошёл к гробу. Приподнял крышку… За спиной раздался боевой клич. Эми Бенсон и Деннис Бишоп ворвались в дверь и налетели на него. Они проследили за ним от приюта. У Тома не было времени среагировать. Его швырнули в гроб и захлопнули крышку. Но он был там не один. Норман тоже был там. И гнилостный смрад исходил вовсе не от крысы. Том инстинктивно оттолкнул тело, и пальцы утонули в желеобразной плоти. Слепой ужас сдавил горло. Сверху доносился хохот Эми и Денниса. Он упёрся в крышку, пытаясь открыть её, но они вскарабкались сверху, удерживая её закрытой, и смеялись, смеялись. В темноте тесного гроба, словно сухие вспышки молний, полыхнул свет. Он выхватил распухшее лицо Нормана. Изо рта сочились личинки и гной. Том закричал. Чем сильнее он отталкивал мёртвое тело, тем громче становился крик. Гроб затрясся, и Эми с Деннисом в испуге отскочили. Крышка сорвалась с петель с такой силой, что отлетела прочь. Том вывалился наружу, облепленный гниющей жижей Нормана. Он всё ещё кричал. Он рухнул на пол. Гроб перевернулся, и труп Нормана обрушился на него сверху. Из горла вырвался наполовину придушенный вопль, пока Том, отчаянно ругаясь, не отшвырнул мёртвое тело пинком. Эми и Деннис попятились к выходу. Вид его борьбы с разлагающимся трупом вызвал у них новые приступы хохота. К тому моменту, когда Тому удалось высвободиться, они уже сбежали.