Деймос * Deimos

Приди. Заставь меня поверить, что я исцеляюсь.

Элберт Гейгер

— Вообще-то, Гарри… но да. Гарри отстранился от Реддла и коснулся палочкой верёвок, стягивавших того к стулу. Путы ослабли и с глухим шорохом упали на пол. Ему и в голову не приходило, что пентаграмма, удерживавшая его в кошачьем облике, способна и освободить: тёмные жертвенные ритуалы он всегда обходил стороной — они навевали на него тяжёлую, вязкую тоску. Непростительная ошибка. Теперь он ощущал себя совершенно беззащитным. — Ты был котом, — не отрывая взгляда, сказал Реддл. — Да. Пентаграмма всё ещё чернела на каменных плитах, но была мёртвой. Своё она сделала. Где теперь Диггори? Вернулся в будущее? Или его выкинуло куда-то совсем в сторону, за пределы привычного времени? — Почему ты не… — Не что? — Не кот. Гарри моргнул и посмотрел на Реддла. — Изначально я котом не был. Вот это, — он ткнул пальцем в линии на полу, — превратило меня в кота. А потом вернуло обратно. Он почти физически чувствовал, как в голове у Реддла с бешеной скоростью крутятся шестерёнки. — Ты знал того человека? — В некотором смысле. — Куда он исчез? — Надеюсь, туда, откуда пришёл. — Туда, откуда… Что ты хочешь сказать? — быстро, цепко спросил Реддл. — Ничего. Забудь. Но Том Реддл не умел забывать. Гарри тут же пожалел, что вообще открыл рот. Он бегло осмотрел себя. На нём была та же одежда, в которой он прошлым летом выскочил из дома, торопясь трансгрессировать к Диггори. В камине тогда дрожало встревоженное лицо бывшей жены Амоса, смотревшей на Джинни. — Он во всём разберётся, — сказала ему Джинни. Гарри полез в карманы мантии. Пальцы наткнулись на маленькую коробочку. Он вытащил её — и часть его отчаянно надеялась, что коробочки там не окажется. Крышка открылась. На тёмном бархате блеснуло простое, изящное кольцо, всё такое же яркое, как в день покупки. — Что это? С резким щелчком Гарри захлопнул коробку и сунул её обратно в карман. — Ничего, — буркнул он и продолжил обыскивать карманы. Деньги были. Немного. Знай он, что угодит в прошлое, первым делом зашёл бы в Гринготтс. — Зачем ты притворялся котом? — Я не притворялся, — сквозь зубы процедил Гарри. — Я был зачарован. Это не одно и то же. Глаза Реддла сузились. — Значит, тебя зачаровали — и ты решил прикинуться моим питомцем. Почему? — Потому что, если ты не заметил, этот человек пытался тебя убить. Взгляд Реддла метнулся к пентаграмме, где исчез Диггори, и обратно к Гарри. Он прищурился ещё сильнее. У Гарри жгло шею, словно под кожей зашевелилось что-то неприятное. — Это не объясняет, зачем ты притворялся… — Я защищаю людей, — резко оборвал Гарри, с досадой понимая, что всё ещё не готов защищать именно Тома Реддла без оговорок. Подозрение на лице Реддла стало почти осязаемым. — И в чём был смысл? — он кивнул на пентаграмму. У Гарри начала раскалываться голова. Надо было позволить Диггори прикончить Реддла — хотя бы ради того, чтобы избежать этого разговора. — И почему он вообще хотел меня убить? — не отставал Реддл. — Откуда ты знал, что он это сделает? Ты меня не знаешь. Зачем ты меня защищал? Что ты с этого имел? И куда он делся? — Мне нужен воздух. Гарри развернулся, отыскивая выход. Реддл пошёл следом, засыпая его вопросами, как разъярённый гусь. Но когда они выбрались на тротуар и оказались на заброшенной улице с облупившимися фасадами, его тон резко изменился. — Где такси? — Похоже, Диггори трансгрессировал нас сюда. — Трансгрессировал? — Когда волшебник исчезает и появляется в другом месте — это трансгрессия. Самый быстрый способ передвижения. Мы можем быть где угодно. — Мой сундук был в том такси! — взорвался Реддл. С другой стороны улицы за ними наблюдала кучка женщин. Чуть поодаль, на ступеньках, сидела компания суровых мужчин — курили, отпивали что-то из бутылок. — Я всё возмещу. Пошли. Гарри двинулся прочь, выбирая улицу подальше от посторонних глаз. Реддл последовал за ним, но уже медленнее, держа дистанцию. Гарри это отметил. Ему нужно было думать — и быстро. К тому моменту, как они нашли достаточно укромный закоулок, решение уже созрело. Пока они сидели в подвале, стемнело, и на этом куске тротуара не было ни одного фонаря. Гарри вынул палочку и зажёг её. Он повернулся к Реддлу, но тот заговорил первым. — Я не вернусь в приют. — Я так и думал. Но жить-то тебе где-то надо. Почему бы не со мной? Реддл растерялся. — С… тобой? — Да. С дальнего конца тёмной улицы донёсся пьяный голос. Гарри шагнул ближе и заговорил быстрее: — Ты меня не знаешь. Вернее, я не тот, кем ты меня считал. Но ты можешь мне доверять. Да, это звучит сомнительно — особенно от человека, который год просидел в кошачьей шкуре. Но это правда. Меня зовут Гарри Поттер. Он протянул руку. Реддл не принял её. Пение стало громче. В темноте уже угадывались силуэты. — А где ты живёшь? — тихо спросил Реддл. — Пока нигде. Придётся искать. Реддл скептически приподнял бровь. — Как это — нигде? — Я не отсюда, — раздражённо бросил Гарри, когда один из пьяниц швырнул пустую бутылку виски в бордюр. — Мы договоримся или нет? Реддл явно не был в восторге, но всё же сжал протянутую руку — по-видимому, приняв жест за рукопожатие. Гарри крепко ухватил его за ладонь и трансгрессировал, утаскивая Реддла за собой, не дожидаясь, пока компания подойдёт ближе. Они появились в Хогсмиде. Реддл резко вырвал руку и отшатнулся. Медленно повернулся, впитывая взглядом волшебную деревню. — Где мы? — В Хогсмиде. Нос подсказывал Гарри, что за углом пахнет рыбой с жареной картошкой. Он пошёл вперёд. — Хогсмид? — резко переспросил Реддл. — Это же рядом с… Он осёкся, когда они свернули за угол. На вершине холма вдалеке высился замок. Юное лицо Реддла озарилось жадным, почти болезненным восхищением. Он повернулся к Гарри — требовательный, голодный. — Научи меня трансгрессировать. — Ты несовершеннолетний. Несовершеннолетним трансгрессировать запрещено. Научишься на шестом курсе. Гарри зашёл в крошечную лачугу, пропитанную запахом пережаренного масла, и заказал две порции рыбы с картошкой. Внутри было не протолкнуться, но под раскидистым орехом неподалёку стояли простые скамейки, а на нижних ветвях уютно светились фонари. Гарри щедро полил рыбу уксусом и запихнул в рот пригоршню картошки. Он умирал от голода. В поезде он почти не ел; с тех пор как стащил тыквенный пирожок с тележки, прошло несколько часов. Реддл почти не притронулся к еде. Его слишком занимало возмущение — необходимость ждать, пока он подрастёт, казалась ему куда важнее голода. — Почему я должен ждать? — Потому что так решило Министерство, — ответил Гарри с набитым ртом. Он с трудом проглотил. — Магия сложная. Даже если будешь тренироваться каждый день, вряд ли что-нибудь выйдет. И… — он щедро плеснул на рыбу ещё уксуса, — это опасно. Можно запросто расщепиться, если не быть осторожным. — Расщепиться? — Оставить часть себя где-нибудь по дороге. Удовольствия мало. Зато когда исполнится семнадцать и сдашь экзамен, сможешь трансгрессировать хоть каждые пять секунд, если вздумается, — он кивнул на тарелку. — Ты есть будешь? Губы Реддла сжались, но раздражение ушло, стоило ему откусить первый кусок. Как и ожидал Гарри, Реддл тоже был страшно голоден: с рыбой и картошкой он расправился быстро. — Где мы остановимся? — спросил Реддл, когда с ужином было покончено и они снова вышли на улицу. — В гостинице? — Денег у меня немного. Нужно что-нибудь подешевле. Гарри прекрасно знал, какое жильё в Хогсмиде самое дешёвое, и восторга это знание не вызывало. Они пошли по Главной улице. Проходя мимо «Трёх мётел», Гарри с тоской посмотрел на тёплые, приветливые окна. Странным образом — и к его немалому облегчению — Реддл не засыпал его вопросами, пока они не дошли до «Кабаньей головы». У двери таверны Реддл поднял взгляд на скрипящую вывеску. — Прошу, — сказал Гарри, придерживая дверь. «Кабанья голова» была полупустой, как обычно. Она ещё не выглядела такой захолустной, как в знакомые Гарри времена, но пыль на полу лежала слоем, а потолок почернел от копоти сальных свечей и табачного дыма. За стойкой, на потемневшем камне, висела огромная кабанья голова, её уши дёргались. Большинство посетителей прятали лица под плотными плащами. Тихий, невнятный гул стих, стоило Гарри с Реддлом войти. Аберфорт — моложе, с жёсткой рыжей шевелюрой и такой же бородой — поднял глаза от стойки. Под мохнатыми бровями его взгляд сразу стал тяжёлым и недоверчивым. — Добрый вечер, — сказал Гарри. — Нам нужна комната. — Комнат нет, — буркнул Аберфорт. — Всё занято. — Что? — вырвалось у Гарри. Он тут же осёкся под этим взглядом. — То есть… э-э… Ни одной свободной? Совсем? — У него есть квартира, — произнёс мужчина у стойки, не отрываясь от кружки эля. — Квартира? — Гарри перевёл взгляд с него на кипящего от злости Аберфорта. — Она свободна? Аберфорт схватил стакан и принялся вытирать его. Гарри невольно подумал, не той ли самой грязной тряпкой он будет делать это и десятилетия спустя. — Для аренды не годится, — проворчал Аберфорт. — Ничего страшного, — оживился Гарри. — Я отремонтирую. Что, если ремонт в обмен на жильё? Что с ней не так? Мужчина на табурете расхохотался. Он смеялся, поднимаясь и унося кружку через зал к боковому столику. Гарри снова повернулся к Аберфорту, и его энтузиазм стремительно таял. — Так что с ней? — спросил он ещё раз, уже с тревогой. — Всякое, — голубые глаза Аберфорта приобрели неприятный, почти хищный блеск. — Значит, всерьёз? Ремонт — за крышу над головой? — Да, — выдавил Гарри и тут же пожалел об этом, увидев победоносную ухмылку. — Да что с ней не так? Гарри никогда не видел Аберфорта настолько довольным. Одного этого хватило бы, чтобы схватить Реддла за руку и утащить прочь, но Аберфорт уже полез в карман и вытащил ключ. — Сам увидишь, — сказал он и швырнул ключ на стойку. — Лестница сзади. Гарри поднял ключ и, натянув улыбку, процедил: — Прекрасно. Возьмусь с утра. Спокойной ночи. Они прошли через дверь в задней стене. Та вывела в небольшой двор, окружённый каменной оградой. У стены таверны находилась шаткая лестница, освещённая единственным тусклым фонарём. Готовясь к худшему, Гарри вставил ключ в замок наверху и затаил дыхание, когда дверь со скрипом поддалась. Он взмахнул палочкой — старомодные настенные светильники мигнули и загорелись. По крайней мере, лампы работали. Реддл, молчавший последние минут пятнадцать, фыркнул с отвращением. — Не так уж всё плохо, — сказал Гарри, который ожидал, что на них бросятся сразу за порогом. — Ну да, плесень. С этим разберёмся. Окна треснувшие… — Это кровь, — сухо заметил Реддл, указывая на тёмное пятно на полу. Гарри уставился на него. — Купим ковёр. Взгляд Реддла был убийственным. — Давай, — подбодрил Гарри, отчаянно пытаясь вытащить из трясины настроение — и своё, и его. — Целая квартира в нашем распоряжении. Не будь она свободна, пришлось бы ютиться в одной комнате. А тут всего-то нужно прибраться. Найду работу — подумаем о чём-то получше. — У тебя нет работы? Гарри заглянул в боковую комнату от коридора. Кухня была покрыта толстым слоем пыли. Несколько горшков угрожающе дребезжали на полках, но в остальном стояла мёртвая тишина. — Не-а. Он прошёл в комнату напротив — небольшую гостиную с камином. В очаге кто-то давно и основательно свил гнездо. — Но ты аврор. Гарри резко обернулся. — С чего ты это взял? — резко спросил он. — Ты «защищаешь людей», — сказал Реддл так, словно это было ругательством. — Кем же тебе ещё быть. — Кем угодно, только не им, — бросил Гарри и вышел из гостиной, направляясь к дальней двери. Там оказалась ванная. Он услышал шаги Реддла, а затем — скрип входной двери. Гарри резко развернулся. — Ты куда? — Ты лжёшь, — спокойно констатировал Реддл и шагнул наружу. Гарри бросился следом и перехватил его за руку на середине лестницы. Реддл вскинул палочку прямо ему в лицо. Гарри не отпустил. — Я был аврором. Больше нет. — Почему? «Потому что меня засосало во временную дыру, чёрт бы тебя…» Гарри глубоко вздохнул. — Потому что меня отстранили, — сказал он. Это было правдой. Его действительно отстранили — после того, как он сорвался и сломал Драко Малфою нос на министерском приёме. Решив, что полуправда — лучший способ обойти встроенный в Реддла детектор лжи, Гарри добавил: — А потом я решил действовать сам и следить за Диггори. Он был не в себе. Потерял сына. Зациклился на мысли, что ты виноват. Я превратился в кота и… — Не дал ему меня убить, — закончил Реддл. У Гарри пересохло во рту. — Да. — Почему ты не вернёшься в авроры теперь, когда он исчез? — спросил Реддл. — Не хочу, — ответил Гарри. Мысль о выслеживании преступников, да ещё и с Томом Реддлом на руках, отзывалась тупой, невыносимой болью. — Слушай. Я был рядом с тобой почти год. Я знаю, как трудно заслужить твоё доверие. Моё — тоже. Мы оба одиночки. Нам не к кому идти. Зато мы есть друг у друга. Лицо Реддла оставалось непроницаемым — пугающе, до какой степени он умел закрываться. Но наконец он убрал палочку в карман, прошёл мимо Гарри и вернулся в квартиру. Гарри остался на лестнице. Где-то в темноте ухал филин. Ночь была прекрасна: звёзды, прохладный ветер, треплющий волосы. Он измученно выдохнул и поднялся обратно. Реддла в коридоре не было. В дальнем конце хлопнула дверь. Там, где была ванная, коридор раздваивался: две лестницы вели, судя по всему, в спальни. Реддл выбрал левую, оставив Гарри правую. Гарри был искренне рад этой полубесплатной квартире: места здесь хватало, чтобы держать дистанцию. Он не сомневался, что квартира таит проблемы и похуже плесени — иначе Аберфорт не расстался бы с ней так легко. Но сейчас Гарри готов был принять любую милость судьбы. Было ещё не поздно, а он уже чувствовал себя выжатым. Гарри вошёл в ванную и щёлкнул выключателем. Что-то юркнуло за унитаз. К его удивлению, ванна оказалась совмещённой с душем. Он открыл воду, проверяя, течёт ли она хоть сколько-нибудь чистой. После нескольких булькающих плевков результат его устроил. Он разделся и встал под душ. — Всё будет хорошо, — сказал он себе. — Так даже лучше. Теперь ты можешь помочь. Он не верил ни одному слову. Это было похоже на браваду человека, который всю жизнь уверял, что мечтает поплавать с акулами, а теперь отчаянно барахтается, увидев их рядом. Он решил помочь Реддлу — с той самой секунды, когда встал между ним и Диггори. Защищать. Исправить. Сделать будущее лучше. Теперь же, когда все рычаги оказались у него в руках, Гарри чувствовал себя в ловушке. Он не знал, как сделать Реддла лучше. Парень не был нормальным. «А кто вообще нормален?» — Да уж. Кто, скажи на милость? Я — точно нет. И ничего, вырос, — пробормотал он. Реддлу просто нужен был кто-то, на кого можно опереться. Тот, кто укажет направление. Но это должен быть человек, которому он доверяет. Гарри поморщился. Питомец, внезапно обернувшийся подозрительным и опасным волшебником, — не лучший фундамент для доверия. Но, возможно, не безнадёжный. «Значит, найти работу, привести квартиру в порядок, спасти будущее. Элементарно». Пока вода стекала по лицу, он на ощупь нашёл мыльницу. Нахмурился и посмотрел вниз. Пусто. — Чёрт побери. «Купить мыло. Найти работу. Отремонтировать квартиру. Спасти будущее». Вдруг вода оборвалась. Моргая, стряхивая капли с ресниц, Гарри поднял голову. Из душевой лейки высунулась угрюмая голова упыря. Они уставились друг на друга. — Эм… — сказал Гарри. — Ты не против? Упырь не моргнул. Не отводя взгляда, он медленно втянулся обратно. Трубы булькнули — и вода снова пошла.

oOo

К чёрту правила. — Люмос. Он коснулся зажжённой палочкой светильников в спальне, и лампы вспыхнули. Комната была густо опутана паутиной. Шкаф — от самой макушки до когтистых ножек — скрывался под свисающими, как кружево, нитями. Комната была маленькой, но всё же больше той, что у него была в приюте. Пол покрывал такой толстый слой пыли, что каждый шаг оставлял отчётливый след. Под заляпанным окном стоял небольшой письменный стол. В трубах что-то засвистело — включился душ. Том подошёл к окну. Оно выходило на улицу. Он увидел, как тот самый мужчина, рассказавший им о квартире, пошатываясь, вышел из паба. Том перевёл взгляд на шкаф. Открыл одну из створок — не потому, что его тревожило содержимое, а просто чтобы занять руки. Внутри было темно и пусто, если не считать птичьего скелета. Он попытался закрыть дверцу, но заржавевшие петли не поддались, и она осталась приоткрытой. Том повернулся, оглядывая комнату, лишь бы не разбираться с ощущениями, клубящимися внутри. Здесь была кровать и огромное кресло с потускневшей под слоем пыли обивкой. Том пробормотал чистящее заклинание. Так лучше. Целую стену занимали книжные полки. Книги — погрызенные, заплесневелые — всё равно оставались книгами. Том наугад выдернул одну, сбросил ботинки и сел на кровать, но сосредоточиться на тексте не смог. Голова пульсировала в такт сердцебиению. Он знал, что волшебники умеют превращаться в животных. Но он не думал… никогда не предполагал… Он не понимал, что чувствует по отношению к… Гарри. Но он не в приюте. Он в получасе ходьбы от Хогвартса. Да, его обманули. Да, история Гарри не выдерживала никакой критики. Но… Том захлопнул книгу и полез в ящики стола. Мыши пискнули и юркнули прочь. Он нашёл сломанное перо и очень старую чернильницу, но пергамента не было. Тогда он снова забрался на кровать, пролистал книгу, вырвал почти чистый лист и начал набрасывать пентаграмму во всех подробностях, какие мог вспомнить. Ничего. Ничего не сходилось. Диггори. Деймос. Человек, который сейчас пытался утопиться в душе. «Он был не в себе. Потерял сына. Зациклился на мысли, что ты виноват». Том был уверен, что никогда не встречал никого по имени Седрик. Разве что этот Седрик солгал отцу и свалил на Тома какую-то вину. Но Гарри сказал «потерял». «Потерял» означало «мёртв». Если Седрик мёртв и Диггори считает Тома ответственным… почему? Почему из всех людей в Лондоне — во всей Англии — Амос Диггори выбрал именно его? У Гарри были ответы. В этом Том не сомневался. Почему тот отказывался ими делиться — ещё одна загадка. Он уставился на рисунок, словно надеясь, что пентаграмма оживёт и всё ему расскажет. Душ выключился. Том услышал, как открылась дверь ванной, затем — шаги по лестнице и хлопок двери. Лицо Диггори, перекошенное яростью. Ослепительная вспышка зелёного света. Заклинание было ему незнакомо. Убило бы оно его, опоздай Гарри на секунду? По телу прошла дрожь. Сердце билось барабанной дробью, вибрация отдавалась в пальцах. Трижды коснуться смерти… этого не должно повториться. Но он ни на шаг не приблизился к тому, чтобы суметь защитить себя. Диггори мог исчезнуть, но Смерть всё ещё пряталась в тени, выжидая. Газовые лампы затрепетали и потускнели. В спальне внезапно разлился отвратительный запах — знакомый до тошноты. Тома затрясло. Он прикрыл рот и нос ладонью, соскочил с кровати — и увидел. Себя. Мёртвого. Растянувшегося на полу, с вздувшейся кожей, молочно-жёлтыми глазами, плотью, кишащей личинками. Тёмная жижа растекалась и впитывалась в пол. Том отшатнулся, врезался спиной в стену. Воздуха не хватало. Магия рванула из него, сбрасывая книги с полок. Он хотел стереть это, сжечь, вышвырнуть в окно — но труп не исчезал, продолжая вонять и разлагаться. Глаз вывалился из орбиты и болтался, как карманные часы. Из горла Тома вырвался сдавленный крик. Окно разлетелось вдребезги от силы его магии, а труп всё не исчезал. Напротив — вопреки логике, он будто разрастался. Плоть осыпалась клочьями, обнажая кости. Дверь спальни распахнулась с грохотом. В комнату ворвался Гарри. Его взгляд упал на мёртвое тело — и в ту же секунду труп исчез. На его месте возникла высокая фигура в балахоне, парящая в нескольких футах над полом. Температура резко упала. Существо издало хриплый, вытягивающий дыхание вздох. Лицо под капюшоном повернулось к Гарри. — РИДИКУЛУС! — прогремел Гарри. Хлопок. Дым. Закутанная фигура исчезла. Чьи-то руки крепко сжали Тома за плечи. — Ты в порядке? Том? Он не мог ответить. Запах исчез. Пол снова был покрыт пылью, будто ничего не случилось. Но перед глазами всё ещё стояло его собственное разлагающееся тело. — Эй. Посмотри на меня. Посмотри. Том вскинул взгляд. Лицо Гарри было совсем близко, в нескольких дюймах от его собственного. — Это было ненастоящее. Просто боггарт. — Бо… — зубы Тома стучали, — …ггарт? — Существо, — пояснил Гарри. — Он принимает облик твоего самого страшного кошмара. Но теперь всё. Я с ним разобрался. Он не вернётся, — он отпустил плечи Тома и оглядел комнату. — Они любят тёмные, укромные места. Он мог сидеть в шкафу или… Том рванулся в ванную. Он едва успел склониться над унитазом, прежде чем его стошнило. За спиной раздались шаги. — Я здесь не останусь, — прошипел он. — Нам больше негде жить. Тому хотелось закричать. Хотелось направить на него палочку и смотреть, как тот истекает кровью. Он зажмурился, отгораживаясь от всего мира, и услышал, как Гарри вышел из ванной. Мысль о том, что Гарри видел его таким — жалким, слабым, уязвимым, — прожгла его яростью. Стыд и злость вспыхнули в крови. Он спустил воду, прополоскал рот. Руки, всё тело дрожали. Том сжал пальцы в кулаки, приказывая себе остановиться. Он не будет слабым. Не будет уязвимым. Но дрожь не проходила. Он ненавидел себя. Ненавидел это жалкое, хрупкое, реактивное тело. — Эй. Том поднял глаза на потрескавшееся, покрытое плесенью зеркало. В отражении за ним стоял Гарри. Его лицо выглядело измученным. В руках он держал подушку и одеяло. — Пошли, — кивнул он в сторону спальни Тома. — Я не… — Я останусь с тобой. Том повернулся к нему лицом, ошеломлённый. — Тебя никто не тронет. Я прослежу. — Потому что ты защищаешь людей? — он попытался вложить в слова яд, но получилось слабо. В конце концов, Деймос и Гарри — одно и то же. Боевой фамильяр, который не раз спасал его. Пусть он больше не кот — он всё ещё здесь. Всё ещё защищает. Том отошёл от раковины и вернулся в комнату. Гарри бросил подушку и одеяло на свободное кресло и принялся осматривать помещение: проверял шторы, ящики, заглядывал под кровать. — Прости, — сказал он. — Мне следовало сделать это раньше. Я должен был догадаться, что здесь может быть боггарт. Том забрался на кровать и наблюдал, как Гарри заглядывает за книжные полки. Он обхватил колени руками. Было трудно не смотреть на место, где только что лежал его труп. — Во что боггарт превратился, когда увидел тебя? — спросил он. Закутанную фигуру он не встречал ни в одном учебнике. Гарри поднял палочку и направил её на книги, сброшенные с полок всплеском магии. Те поднялись и встали на место. Ещё один взмах — и окно само собой восстановилось. — В дементора. — Что такое дементор? — Что-то вроде призрака. Они питаются счастьем и надеждой. Заставляют снова переживать самые ужасные моменты твоей жизни. Побудь рядом слишком долго — и можешь потерять волю к жизни. Если получается, они пытаются тебя поцеловать. — Поцеловать? Гарри усмехнулся, заметив выражение его лица. — Звучит не так страшно, да? Проблема в том, что при поцелуе дементор высасывает душу, а тело просто… остаётся. Дышит. Функционирует. Но внутри — пустота. Ты уходишь. Навсегда. — Этого ты боишься? Потерять душу? Гарри провёл рукой по волосам — чёрным, как шерсть Деймоса, но взъерошенным. — Думаю, я больше боюсь безнадёжности. Наверное, отсюда и мой синдром спасателя. Тому показалось, что в улыбке Гарри мелькнула горечь. — Хватит обо мне, — сказал Гарри и с нарочитой небрежностью взбил подушку, устраиваясь в кресле. — Уже поздно. Попробуй поспать. — А если в квартире есть ещё боггарт? — Если есть — разберёмся. Я научу тебя заклинанию, которое их изгоняет. Оно простое, когда набьёшь руку. Он взмахнул палочкой, и светильники погасли.