Деймос * Deimos

— Мейзи и не поймёт, что это было! — расхохоталась Стабала, когда они вернулись к «Кабаньей голове». — Ты летаешь как одержимый! — крикнул Шон Дулин, один из загонщиков. Над входом жалобно заскрипела вывеска. — Правда? — отозвался Гарри. Он не был уверен, что хочет принимать этот комплимент, но настроение всё равно держалось на редкость светлым. В последний раз он гонял снитч много лет назад. Они с Роном собирались к этому вернуться — может, даже сколотить свою команду для воскресных матчей. Но работа (Гарри — в аврорате, Рон — в «Волшебных вредилках»), бесконечные речи, похороны, восстановление Хогвартса и ночи без сна, когда лежишь, уставившись в потолок с тяжёлой пустотой в груди… Так и не сложилось. Он даже не купил новую метлу взамен утерянной «Молнии». Гермиона как-то заметила, что он тянет, потому что не хочет заменять один из немногих подарков Сириуса. И, если честно, попала в точку. Гарри коснулся палочкой двери, но та оказалась не заперта. Когда он вместе с командой, Томом и Милдред ввалился внутрь, Аберфорт обернулся. — Я думал, ты вернёшься только во вторник, — сказал Гарри. — Хватит с меня моря. — Аб! Ты ни за что не угадаешь, кого мы взяли ловцом! — выпалила Стабала. — Гарри. Она осеклась. — Как ты узнал? Уголок рта Аберфорта чуть дёрнулся. — Наугад. Команда шумно рассаживалась по табуретам, споря о шансах на будущие матчи. Гарри тем временем скользнул за стойку. — Помочь? — Он отлично справился, — тут же вставил Элиасен, будто ждал повода. — Всего раз перепутал мой заказ. Похоже, море Аберфорту всё-таки пошло на пользу: лицо его больше не казалось таким зажатым. — Ладно, Поттер, оставайся, — буркнул он и швырнул Гарри лайм. — Нарежь. Гарри даже обрадовался, что тот вернулся раньше. В «Кабаньей голове» редко бывало многолюдно, но по выходным всё менялось. «Всякая всячина», как выражался Хагрид, валом валила сюда, едва солнце скрывалось за горизонтом. А уж с этой публикой можно было ждать чего угодно. За одно это лето Гарри помогал Аберфорту разнимать восемь драк. В одной какой-то колдун окончательно съехал с катушек и начал швыряться проклятиями во всё, что движется. Мысль остаться один на один с трактиром, набитым взрывоопасными волшебниками, которым по каким-то причинам приглянулась именно «Кабанья голова» для своих тёмных делишек, его совсем не радовала. Когда первая волна посетителей — все как один в капюшонах — расселась и закурила трубки, Гарри наклонился к Тому: — Сегодня будет шумно. Поднимись наверх, ладно? Том посмотрел на него без всякого впечатления. — Мне не нравится, что ты остаёшься. — Это твоя проблема. — Том. — Да брось, пусть остаётся, — вмешалась Стабала. — Если бы не он, мы бы уже без палочек дрались. Остальные подхватили. Гарри понял, что проиграл, и поднял руки. — Имбирную с ягодами? — спросил он Тома. — А сливочное пиво есть? Гарри потянулся к полке, нашёл бутылку, выпрямился — и в этот момент на соседний стул скользнул Драко Малфой. Он дёрнулся. Бутылка выскользнула из пальцев и разбилась о пол. Аберфорт бросил на него тяжёлый взгляд, и Гарри торопливо вытащил палочку. — Извините. Конечно, это был не Драко. Если бы кто-то из его времени и узнал про самодельный ритуал и вычислил год, в который он угодил, это точно был бы не Малфой. Да и парень перед ним выглядел иначе: волосы длиннее, концы почти касаются плеч. — Ты в порядке, приятель? — спросил не-Драко с лёгкой тревогой. — Да, — коротко ответил Гарри и снова нырнул под стойку за новой бутылкой. Когда он выпрямился, незнакомец уже разговаривал с рыжеволосой ведьмой рядом. — Не знаю, о чём ты говорил, Макс, — сказала она. — Тут и близко нет гнезда докси. — Похоже, здесь навели порядок с тех пор, как я был в последний раз, — неохотно признал Макс. — Прости, Пруэтт. Похоже, зря тебя обнадёжил… Эй, ты точно в порядке? Гарри замер. Пруэтт? Бабушка Рона? Он уставился на ведьму. Круглое лицо, карие глаза… чем дольше он смотрел, тем отчётливее проступало сходство с Молли. Неужели… Что мать Молли делает с Малфоем? Рука Тома возникла из ниоткуда и выдернула бутылку из его пальцев. — Спасибо, — сухо бросил он. Гарри вздрогнул. Щёки вспыхнули, когда оба посетителя уставились на него. — Что вам налить? — спросил он, делая вид, что ничего не произошло. Не-Драко пробежался взглядом по кранам. — Лучший стаут. Пруэтт? — Спритц из веретенниц. Гарри принялся за работу, исподтишка наблюдая за ними. Они вели себя как обычные приятели. Как он с Роном и Гермионой. Просто зашли выпить. Не-Драко заметил Тома. — Хогвартс? Том кивнул. — Лето почти кончилось. Рад вернуться? Ещё один кивок. — С какого факультета? — Слизерин. Гарри потянулся за банкой с вишней в бренди. — Значит, будешь учиться с моим младшим братом, — сказал не-Драко. — Его в этом году распределяют. Я ему твержу: держи марку, иди в Слизерин. А он ноет — вдруг в Пуффендуй зашвырнёт. — Надеюсь, Абраксаса отправят в Пуффендуй, — заметила Пруэтт. — Это пошло бы ему на пользу. Не-Драко возмущённо вскинулся: — Как ты смеешь так отзываться о моём факультете! Банка выскользнула у Гарри из рук. — У тебя руки-крюки, — лениво заметил Не-Драко. — Ты был на Пуффендуе? — вырвалось у Гарри. — Ну да, — холодно ответил Не-Драко. Пруэтт посмотрела на Гарри с явным неодобрением — очень по-моллиному. — А ты с какого факультета? — добавил Макс. — Не припомню тебя. — Он не учился в Хогвартсе, — спокойно сказал Том. Теперь у Гарри горели уши. — Я… просто… подумал… прости. Он собрал раздавленную вишню, сунул им напитки и поспешил убраться на другой конец стойки, где и проторчал до самого закрытия. К тому времени, как пришла пора запирать, в зале остались последние посетители. Том уже поднялся наверх, а Гарри выносил мусор. Он дотащил мешок до бака и замер. Не-Драко стоял у фонарного столба, курил. Пруэтт рядом не было — видимо, ушла раньше. Волосы у него были собраны в небрежный пучок, выбившиеся пряди падали на лицо. Он смотрел на Гарри. Гарри — на него. — Прости, — начал Гарри. — Я не… Не-Драко отмахнулся. — Всё нормально. У меня по жизни роль паршивой овцы. Я Макс. — Гарри. Они пожали руки. — Значит, ты тут новенький, — продолжил Макс. — Когда услышал, что Аберфорт кого-то нанял, решил: старик перебрал огневиски. Это ты тут всё отдраил? — Стараюсь. Макс рассмеялся. Он был вылитый Драко. Его голос звучал так же, но смех у него был совсем другим — тёплым и располагающим.

oOo

Максимус Малфой в Хогсмиде не жил, но, судя по тому, как часто его можно было встретить на деревенских улицах, с таким же успехом мог бы снять комнату в «Трёх мётлах». В «Кабаньей голове» он появлялся всё чаще: занимал место у стойки или подсаживался к карточному столу и оставался до самого закрытия. Во вторник, во время квиддичного матча, Том услышал этот раздражающе знакомый голос. Спустя мгновение Малфой уже протискивался по ряду, где они сидели с Милдред, и, не церемонясь, плюхнулся рядом с Томом. — Такое нельзя пропускать! — объявил он вместо приветствия. — Сэндвич, милый? — предложила Милдред с другой стороны. — Сыр с солёными огурчиками. — С удовольствием. Она порылась в саквояже и протянула ему свёрток. Том сидел между ними, выпрямившись, и в какой-то момент всерьёз задумался, не воспламенятся ли они оба сами по себе. — Благодарю, — сказал Малфой, разворачивая бумагу. — Прямо как в Хогвартсе. Сто лет не был на матчах. А тут — и народ приличный. — Народ здесь только потому, что больше делать нечего, — сухо заметил Том. — А, ну да, — легко согласился Малфой, будто только что это понял. Том демонстративно закатил глаза. — О-о, вот и они! — оживилась Милдред. Её зачарованные спицы повисли в воздухе, пока она подносила к глазам омнинокли. Команды выстроились по обе стороны поля. Август Беллоуз — владелец книжной лавки и местный судья — вышел в центр и жестом подозвал игроков. Когда Гарри упомянул, что судить будет именно он, Том ничуть не удивился: Беллоуз относился к правилам почти с религиозным рвением. — Прекрасный сегодня денёк, просто загляденье! — разнёсся над стадионом голос Неда Маклина, усиленный магией. — У нас всё лето такое было? Небо ясное, ветерок с севера — лучше не придумаешь. Мейзи и Стабала обмениваются рукопожатиями… уже прогресс, учитывая, что в прошлом году они начали матч с проклятий! Он рассмеялся — немного натянуто. Том невольно подумал, не прилетело ли тогда рикошетом в зрителей. Любопытно, уж не из-за того ли, что комментатором вызвался владелец «Трёх мётел», Аберфорт отказался присутствовать на матче. — На поле новое лицо: Гарри Поттер, недавно объявившийся в Хогсмиде, сегодня играет ловца. Я попытался расспросить Стабалу о его стиле. Она меня послала, но, клянусь, выглядела при этом довольной. И… взлетают! «Жабьи топотуны» первыми берут квоффл — Мэнни вводит мяч, пас на Мейзи, Мейзи несётся вперёд — отличный уход! Бладжер, пущенный Уолли Виндербаумом, просвистел мимо неё, но Стабала тут же налетела сбоку и толкнула так, что Мейзи едва удержалась в седле. Свисток Беллоуза прорезал воздух. — Пенальти в пользу «Топотунов»! — объявил Нед, и половина трибун застонала. — А команда Гарри как называется? — спросил Малфой. Том предпочёл бы, чтобы ответила Милдред, но та полностью ушла в игру. — «Ящерки». Малфой фыркнул: — Такое ощущение, будто названия придумывали дети. — Вполне возможно, — сухо согласился Том. Соперничество Стабалы и Мейзи явно тянулось ещё с детства. — Элиасен готовится отбивать… В прошлом сезоне он был великолепен. Посмотрим, справится ли сейчас… Мерлином клянусь — справился! Какой сейв! Милдред захлопала, и её спицы радостно застучали в воздухе. Высоко над полем, почти отдельно от всей этой суеты, кружили Гарри и Присцилла Флэттери — как две хищные птицы. Том поднял омнинокли и приблизил Гарри. «Ящерки» открыли счёт, но «Жабьи топотуны» ответили яростно. Серия блестящих сейвов Элиасена оборвалась под натиском Мейзи и её охотников, и «Топотуны» вышли вперёд. — Семьдесят — сорок в пользу «Топотунов»! — прокричал Нед. — Но мяч у «Ящерок». Сэди — Тесс — Стабала… Стабала идёт вперёд… пас под себя — Сэди! Бладжер от Хэмиша — мимо! Сэди у ворот — и… да! Гол! Семьдесят — пятьдесят! Вот теперь пошла игра! — У меня с квиддичем никогда не складывалось, — вполголоса продолжал Малфой. — Отец мечтал сделать из меня ловца. Гонял на тренировки… К счастью, всё закончилось, когда меня распределили в Пуффендуй. Том не ответил, не отрывая взгляда от Гарри. Бладжер вылетел словно из ниоткуда — Гарри увернулся в последний момент. Снова свисток: ещё один пенальти за «Топотунами» — Стабала опять попыталась стащить сестру с метлы, на этот раз за косу. Элиасен дёрнулся влево, и Мейзи безошибочно отправила мяч в центральное кольцо. — Боже мой… — прошептала Милдред. — Соберитесь, «Ящерки». — Восемьдесят — пятьдесят, — напомнил Нед. — «Топотуны» впереди. Квоффл у «Ящерок»… ох, потеря! Стабала роняет мяч, Тристан перехватывает, пас Мэнни, Мэнни — Мейзи… Великие плюй-камни! Гарри сорвался вниз, как пуля. Малфой дёрнулся так резко, что едва не уронил сэндвич. Милдред ахнула. Том подался вперёд, вжимая омнинокли в глаза до боли. Трибуны взревели, заглушая голос комментатора. Гарри пронёсся сквозь плотную кашу игроков. Мейзи вскрикнула, резко тормозя, чтобы не врезаться, и выронила квоффл. Мяч полетел вниз — но на него уже никто не смотрел. Все смотрели на Гарри. Спустя мгновение рядом появилась Присцилла. Её «Чистомёт-3» считался самым быстрым на рынке, по словам Милдред, но Гарри — на старой, потрёпанной «Серебряной стреле» — каким-то образом всё равно опережал её. Он вышел из пике так резко, что Малфой выругался, а у Милдред спицы выскользнули из воздуха. Золотая вспышка мелькнула у самых трибун, почти задев лицо Тома. Снитч. Гарри развернулся — идеально, на пределе возможного — и рванул следом. Он пронёсся мимо них так быстро, что с Милдред слетела шляпа, а Малфой опрокинулся назад вместе со скамьёй. Присцилла не успела повторить манёвр, потеряла скорость, попыталась нагнать — поздно. Гарри вскинул руку. Между пальцами блеснуло золото. «Ящерки» налетели на него прямо в воздухе. Через омнинокли Том видел, как Гарри смеётся. Нед почти сорвал голос, выкрикивая счёт. Наконец команды спустились. Несколько вежливых рукопожатий — Стабала и Мейзи каким-то образом разминулись — и вся толпа хлынула обратно в «Кабанью голову». Такого наплыва Том там ещё не видел. Гарри не дали встать за стойку, сколько бы он ни пытался. Каждый хотел снова прожить матч вместе с ним. Каждый хотел знать, где он научился так летать и почему, чёрт возьми, не играет профессионально. К трём ночи Аберфорту это надоело. — Вон отсюда, все! Или в головастиков превращу! Угроза прозвучала вполне серьёзно, и посетители поспешили убраться. — Неплохо сегодня, — заметил Гарри, заглянув в кассу. — Квиддич, — проворчал Аберфорт. — С ним — беда, без него — тоже. Хорошо сработал, Гарри. Гарри вздрогнул, будто не ожидал похвалы, и на мгновение просиял. Аберфорт ушёл наверх, к себе, тяжело ступая, и запер за собой дверь. Гарри вышел к чёрному ходу, где его уже ждал Том. — Спасибо, что устроил меня в команду. Том нахмурился: — Ты сам себя устроил. — Может быть. Но я бы не сказал Стабале, что умею играть… Я был занят другим. О квиддиче просто не думал. Они поднялись наверх. В квартире их встретил привычный грохот: сварливый упырь в письменном столе лязгнул ящиком, а тот, что обитал в трубах, радостно застонал. — Я не играл много лет, — продолжил Гарри. — И почти забыл, как это люблю. Спасибо, Том. Том остановился в дверях спальни и посмотрел на него. Гарри улыбнулся — легко, почти беспечно — и скрылся в ванной. Том прошёл к себе, высыпал содержимое карманов. Омнинокли Милдред всё ещё были у него. Он лёг на кровать, вытянулся и поднёс их к глазам. Повернул диск воспроизведения. Гарри — в центре команды. Стабала, всхлипывая, обнимает его за шею. Гарри сияет, смотрит на трибуны — прямо на Тома… но взгляд уходит в сторону. К Малфою. Том вспомнил, как тот вскочил на скамью, прыгал, размахивая руками, как безумец. Улыбка Гарри стала шире. И в следующую секунду команда снова накрыла его — и он исчез из виду.

***

На второй неделе августа Тома разбудила сова, скребущаяся в окно. В клюве у неё был зажат желтоватый конверт с изумрудно-зелёной надписью. Том вскочил с кровати и распахнул створку. Он выхватил письмо так резко, что сова возмущённо ухнула. Он даже не взглянул на неё — уже разрывал конверт. Не переодеваясь, в одной пижаме, он вылетел из комнаты. Гарри не было ни на кухне, ни в квартире. Значит, уже ушёл. Том рванул вниз по лестнице, распахнул дверь бара. В утренней полутьме «Кабаньей головы» сидели несколько посетителей с кружками кофе, уткнувшись в «Ежедневный пророк». Гарри стоял в дверях и разговаривал с Альбусом Дамблдором. Том остановился. Он с самого начала знал, что Дамблдор рано или поздно появится. Желание пересечь зал и оттащить Гарри в сторону было почти нестерпимым, но Том остался на месте — наполовину скрытый стойкой. Гарри кивнул, пожал Дамблдору руку. У Тома по коже пошли мурашки. Дамблдор коснулся полей шляпы и ушёл. Гарри обернулся — и заметил его. — Чего он хотел? — резко спросил Том, едва тот подошёл. Гарри приподнял брови. — И тебе доброе утро. — Чего он хотел? — повторил Том, холоднее. — Просто поздороваться. Узнал от Диппета, что ты здесь, всё собирался зайти. Спросил, как у тебя дела. Том усмехнулся. — Он пришёл тебя от меня отвадить. Наговорил обо мне всякого. Гарри закатил глаза. — Том, я был твоим котом. Я и так знаю, какой хернёй ты занимаешься. И, кстати, перестань задирать Спенсера. — Почему? Он же грязнокровка. Ах да… — протянул Том с насмешкой. — Ты же их любишь. На мгновение показалось, что Гарри его ударит. Но тот лишь шагнул ближе, почти вплотную, и сказал тихо — жёстко, опасно: — Прочь. Он не ударил. Но ощущение было такое, будто ударил. Впрочем, Тому не привыкать. Его били и раньше. И каждый раз это заканчивалось плохо — для тех, кто осмеливался. Он не двинулся. Гарри смотрел прямо на него. — Я похож на того, кто шутит? Сердце у Тома заколотилось быстрее. В голосе Гарри было что-то… непривычное. Он сжал челюсти, не отступая. Конверт хрустнул в кулаке. — Мне пришло письмо. Отведи меня в Косой переулок. — Я не пойду с тобой за покупками в таком виде, — ровно ответил Гарри. Он взял свиток и перо, и ушёл в подсобку, прикрыв за собой дверь. Том остался стоять. На секунду ему показалось, что он действительно может — просто взять и спалить весь этот чёртов паб дотла. Он развернулся, поднялся наверх. Переоделся из пижамы. Вернулся обратно — всё ещё кипя от злости. Прошёл через зал нарочито медленно, чувствуя на себе взгляды. Пусть смотрят. Пусть потом передадут Гарри, в каком он состоянии. Дверь хлопнула за его спиной. Том вышел на улицу и резко взмахнул левой рукой — этому его научила Милдред, не Гарри. Гарри терпеть не мог, когда он уходил один. Гарри вообще любил держать его под каблуком. Ничем не лучше чёртового Дамблдора. С грохотом, словно из пустоты, перед ним возник «Ночной рыцарь». Дверь распахнулась, сложившись внутрь. Том поднялся по ступеням. Три сикля — украденные из сумки Милдред — перекочевали в руку кондуктора. Гарри оказался жадиной не хуже миссис Коул. И с какого вообще момента он стал ему нравиться? Том опустился на первое попавшееся место, сжимая кулаки. — Грёбаный ублюдок, — прошипел он. Сидевший напротив волшебник в деловой мантии покосился на него и крепче прижал к себе портфель.

***

Через четыре остановки «Ночной рыцарь» высадил его в Косом переулке. Том сразу направился в Гринготтс. Мраморные ступени, тяжёлые резные двери, холодный блеск золота — всё было точно таким же, как в прошлом году. Он подошёл к тому же гоблину. Тот отодвинул бумаги и уставился на него сверху вниз. — Чем могу помочь? — Я пришёл получить деньги из фонда Хогвартса. — А… да. Снова в школу. Имя? — Том Реддл. — Том… Реддл… — длинный ноготь скользил по строкам. — Том… Пауза. — Хм. Похоже, вас исключили из списка, мистер Реддл. — Что? — Исключили, — повторил гоблин спокойно. — Здесь указано, что вы были усыновлены и более не подпадаете под условия фонда для нуждающихся учеников Хогвартса. В ушах у Тома зазвенело. — Меня не усыновляли. — Прошу прощения, но здесь ясно сказано… — Меня. Не. Усыновляли. Его голос прокатился под сводами банка. В зале стало тихо. — Сожалею, мистер Реддл, — сказал гоблин с холодной окончательностью, — но я ничем не могу помочь. Он едва заметно шевельнул пальцем. Из тени выступил другой гоблин — с жёстким, почти звериным лицом. — Думаю, вам стоит обсудить это с директором.

***

Украденных у Милдред денег не хватало ни на что стоящее. Одна мысль о том, чтобы вернуться в паб с пустыми руками — снова просить помощи у Гарри — скручивала желудок так, что Том опустился прямо на ступени Гринготтса. Вот почему он никогда не хотел, чтобы его усыновляли. Привязали. Присвоили. Думал, Гарри о нём заботится? Ха. Гарри просто держал его на поводке. Том не знал, сколько просидел там, пока ведьмы и волшебники текли мимо — вверх, вниз по лестнице, — когда вдруг его персональная заноза объявилась рядом. — Остыл? — спросил Гарри, опускаясь на ступень. Том ответил молчанием — холодным, как лёд. Гарри вздохнул. — Больше не говори так. Ладно? Том резко повернулся к нему. — Мне плевать, что ты там себе думаешь. Ты мне не опекун. Ты меня не усыновлял. И не имеешь права мной командовать. — Просьба не ругаться — это уже слишком? Губы Тома сжались в тонкую, злую линию. Он выдержал взгляд Гарри — немой вызов, проверка на прочность. Гарри снова вздохнул. Пошарил в кармане, протянул ладонь. На коже тускло блеснули галлеоны. — Лавки ещё открыты. Успеем. С миссис Коул пришлось бы извиняться, прежде чем брать деньги. Но это была не миссис Коул. Это был Грёбаный Поттер. Том выхватил золото. Поднялся и пошёл вниз по ступеням, будто Гарри рядом не было. Будто его вообще не существовало. Ничего. Это ещё Гарри будет извиняться.

oOo

С высоко поднятой головой Том удалился — скорее всего, во «Флориш и Блоттс». Гарри снял очки, устало потёр глаза. Он уже всё испортил. Хотя, если честно, понятия не имел, как можно было поступить иначе. Впервые в жизни он с тревогой ждал первого сентября. За лето он почти ничего не сделал, чтобы отвратить Тома от чистокровных идей — судя по тому, с какой лёгкостью тот бросался оскорблениями, это было очевидно. Скоро Том вернётся к своим приятелям, в их удушливый круг антимаггловской болтовни. И на этот раз Гарри рядом не будет. Гарри надел очки и поднялся. К его удивлению, во «Флориш и Блоттс» Тома не оказалось. Он прошёлся обратно и нашёл его в сумрачной глубине «Дешёвых книжек Уоддла». — Сильно сомневаюсь, что «Самые дьявольские проклятия» есть в твоём списке, — заметил Гарри. — А должны бы, — отрезал Том. Он даже не подумал поставить книгу на место. Гарри вновь вздохнул. — Хочешь, куплю тебе новую мантию? Из старой ты вырос. От Тома повеяло ледяным безразличием. — Как хочешь. — Ладно, — коротко бросил Гарри, сдерживая раздражение. Он вышел из лавки и направился к «Мадам Малкин». Перебирая вешалки, выбрал чёрную мантию. Прикинул длину — с тем, как быстро Том тянулся вверх, одной явно не обойтись — и взял сразу две. На обратном пути он заметил Тома на улице: книги были аккуратно перевязаны бечёвкой, упакованы в коричневую бумагу. — Я дал тебе достаточно, чтобы купить новые, — сказал Гарри, поравнявшись. — Зачем брать уценённые? — Хочу экономить, — спокойно ответил Том. — И хотел попросить, чтобы меня взяли на работу. Гарри остановился. — На работу? Сама мысль об этом вызвала в нём глухое отвращение — слишком живо вспомнилось собственное детство. — Тебе не нужно работать. Я буду давать тебе деньги. Том фыркнул. — Буду давать. Пять галлеонов в неделю, — добавил Гарри. — Десять. — Это слишком. Лицо Тома мгновенно застыло. — Семь? — осторожно предложил Гарри. — Восемь. Пауза. — Хорошо. Восемь. Что ещё по списку? Они сверились с пергаментом и направились в аптеку за толчёными крыльями стрекозы. Тому ещё нужны были чернила и перья, но у входа в лавку Гарри вдруг остановился. — У тебя нет питомца. Том уже взялся за ручку двери. Обернулся, нахмурившись. — Ученикам можно брать животных, — сказал Гарри. — Я больше не кот, так что… хочешь кого-нибудь? Сову, например. — Зачем мне сова? — Чтобы писать… — Гарри хотел сказать «мне», но духу не хватило и закончил вместо этого: — …людям. — Людям, — с насмешкой повторил Том. — Если мне вдруг захочется написать людям, я воспользуюсь совятней. — Тогда… ещё одного кота? Он сам не до конца понимал, зачем настаивает. Голос Тома стал жёстким: — Котов в моей жизни было достаточно. Не находишь? Но вдруг выражение его лица изменилось. Он посмотрел через мостовую на «Волшебный зверинец». — Там продаются змеи? — Не уверен, — соврал Гарри. В его время продавались. Том уже шагнул с крыльца и направился через улицу. Гарри последовал за ним. Внутри «Волшебного зверинца» шум ударил в уши, как взрыв. Жабы в драгоценных ошейниках квакали, пауки стучали лапами по стеклу, птицы звенели трелями, совы хлопали крыльями, а гладкошёрстные хорьки носились по лавке, будто скользили по воздуху. Том шёл вперёд, разглядывая клетки, пока не добрался до дальней части — тёмной, почти тихой. Стоило ему появиться, несколько змей подняли головы. Гарри невольно подумал: что они ему говорят? После войны он утратил способность понимать парселтанг — и не спешил её возвращать. — Я умею говорить со змеями, — сказал Том, склоняясь к голубовато-синей. — Я тебе говорил? — Нет. Том издал бессвязную цепочку шипящих звуков. Змея ответила, высунув язычок. Не отрывая взгляда, Том спросил: — Тебя это пугает? — Нет, — ответил Гарри чуть резче, чем хотел. — А в приюте боялись, — Том выпрямился. — Сколько они стоят? Ценников не было, и они вернулись к прилавку. Хорьки тем временем крутили в воздухе сальто. Цена оказалась не просто высокой — запредельной. Том лишь едва заметно улыбнулся. — Только для избранных, — произнёс он. — Тем лучше. Продавец растерянно моргнул, но возражать не стал. — Кошачьи змеи — отличное вложение, — заговорил он, перекрывая уханье сов. — А песчанки сейчас нарасхват… Но Том уже вышел на улицу. — Спасибо за помощь, — сказал Гарри озадаченному продавцу и поспешил следом.