Деймос * Deimos

Первое сентября наступило, и у Гарри был вид человека, который толком не спал. Он даже не пытался убеждать себя, что Том не вляпается в неприятности — потому что это был Том. Единственное, что хоть немного утешало: даже если он и превратит жизнь магглорождённых в ад, то хотя бы не на пятом курсе. Времени у Гарри ещё достаточно, чтобы отговорить его от Тайной комнаты. Ведь так? Так. — Всё взял? Разумеется, Том всё взял — и выражение, которым он одарил Гарри, не оставляло в этом ни малейших сомнений. — Отлично, — сказал Гарри с натянутой улыбкой. — Пошли. — Меня не нужно провожать, — отрезал Том. — Я знаю дорогу. — А я хочу. Том закатил глаза. Гарри сделал вид, что не заметил. Он коснулся палочкой сундука — тот уменьшился, и Гарри без труда убрал его в карман. Они спустились по скрипучей лестнице и вышли в сумерки. Том собирался отправиться к замку с рассветом, но Гарри напомнил, что ворота откроются лишь к прибытию Хогвартс-экспресса вечером. Они поспорили, и в итоге Том уступил — хоть это и мало походило на победу. Весь день он был колючий, как кактус. Но вот время настало. Молча они вышли из деревни и пошли вверх по извилистой тропе к воротам замка. В кустах стрекотали сверчки. На вершине холма, на каменных постаментах, гордо восседали крылатые вепри. У ворот их ждал Дамблдор. Завидев их, он распахнул створки. — Том, Гарри, — приветствовал он. — Рад вас снова видеть. — Сэр, — ответил Гарри. Том промолчал. — Поезд скоро прибудет на станцию, — сказал Дамблдор, взглянув на карманные часы. — Вы как раз вовремя. — Мой сундук, — напомнил Том, обернувшись к Гарри. — А, да, — Гарри принялся шарить в кармане, пока Том наблюдал за ним с привычным уже неодобрением. — Держи. Он взмахнул палочкой, и сундук вернулся к прежнему размеру. Том тут же подхватил его за ручку и шагнул за ворота. — Передавай привет Аберфорту, — сказал Дамблдор, закрывая их. Они с Томом пошли по лужайке, и у Гарри сжало горло. Хотелось сказать хоть что-нибудь: «Никого не убивай», «Веди себя прилично», «Пиши». — Пока, Том! — выпалил он в итоге. Том оглянулся через плечо. В тусклом свете его лица было не разобрать. Он ничего не ответил. Они с Дамблдором шли, пока не скрылись из виду.

***

Гарри вернулся в «Кабанью голову» с таким чувством, будто проглотил ведро червей. Народу было немного, но он всё равно прошёл за стойку к Аберфорту. Макс уже сидел на табурете, потягивая пинту. — Проводил? — Ага, — буркнул Гарри. Ему казалось, стоит открыть рот — и его вывернет наизнанку. — Принеси ещё биттер Пикля, — сказал Аберфорт. Гарри направился в подсобку, где хранились запасы. Он зажёг подвесной фонарь и окинул взглядом полки. — Синдром опустевшего гнезда? Макс последовал за ним и прислонился к косяку. — Нет… может быть… — Гарри покачал головой. — Я просто за него волнуюсь. И за всех остальных. Макс оттолкнулся от косяка и вошёл в комнату. Дверь за ним тихо закрылась. — Он производит впечатление человека, который за себя постоит. Гарри криво усмехнулся. — Ага. Он и сам так думает. Ты не видишь этот биттер? — Он у тебя перед носом, — сказал Макс. Гарри устало выдохнул, заметив бутылку прямо перед собой. — Спасибо. — Может, выпьем за то, что Том снова в школе? Гарри обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Макс снимает с полки бутылку огневиски. Спорить не было ни сил, ни желания — да и, если честно, ему не помешало бы выпить. — Давай. Макс торжествующе вскрикнул и сотворил две стопки. Гарри сполз на пол, и Макс устроился рядом, прислонившись спиной к бочонкам. Он щедро разлил. — За Тома! — сказал он, звякнув своей стопкой о стопку Гарри. — За Тома, — отозвался Гарри глухо и опрокинул в себя. Горло обожгло. Он протянул стопку, и Макс тут же долил. — Чего ты боишься? — спросил Макс. — Что он нахватает троллей? Гарри хмыкнул. — Том не хватает троллей. Он лучший ученик. — О. Тогда что? В неприятности влезает? Я, бывало, влезал. — Может быть… — Гарри не хотел об этом говорить, поэтому снова выпил. Но жгучий алкоголь словно разъел ту преграду, что до сих пор сдерживала всё накопившееся, и он вдруг выпалил: — Я просто хочу ему помочь, а у меня, похоже, не выходит. Боюсь, что всё испорчу. На этот раз Макс рассмеялся. — Бояться испортить того, за кого отвечаешь, — дело обычное, приятель. Вот почему я не собираюсь заводить детей. Стопка Гарри снова опустела, и Макс тут же наклонил к ней бутылку. — Тут другое. Том… — он едва не сказал: «обречён стать самым могущественным тёмным волшебником в истории», но в последний момент прикусил язык. — Он другой, — закончил Гарри. — Совсем другой. — Понял, — сказал Макс. — Правда? — в голосе Гарри прозвучала почти удушливая надежда, что это так. — Ага. Моему младшему брату одиннадцать. Смотрю на него — и вспоминаю себя в его возрасте. И думаю: чёрт, мы же с ним совсем разные. И от этого, если честно, не по себе. Страшно глядеть на человека и гадать, кем он станет. Ты можешь быть рядом, помогать, направлять, учить — но в итоге всё решает он сам. И страшнее всего, когда что-то идёт наперекосяк: ты-то видишь его ошибки, а они — нет. — Ты сейчас меня утешить пытаешься? Потому что мне, кажется, только хуже стало. Макс расхохотался. — Пожалуй, вдохновляющие речи лучше оставить Элли, — признал он. Гарри невольно улыбнулся. Макс совсем не походил ни на одного Малфоя, каких он знал. Даже странно было видеть человека, настолько не вписывающегося в привычный образ. Это напомнило ему о Сириусе. Тот тоже вырос в ядовитой среде — и всё-таки не сломался. Гарри вспомнил своё обещание — не позволить будущему повториться, — и ему стало немного легче. При всех тревогах, Том всё лето держался вполне сносно. Он отказался от кровавого ритуала. Помог Гарри вытаскивать магглов из горящего циркового шатра. Уже делал то, на что прежний Том Реддл никогда бы не пошёл. Гарри сделал глоток, и в груди теплее занялась тонкая искра надежды.

oOo

Дамблдор велел оставить сундук в вестибюле — домовые эльфы за ним присмотрят, — и разрешил пройти в Большой зал дожидаться начала пира. Том опасался, что по дороге к замку тот заведёт пустые разговоры, но Дамблдор этого не сделал: лишь бодро зашагал вверх по холму к огромным дубовым дверям, с неизменной улыбкой. Сам он остался в вестибюле встречать первокурсников. Остальные преподаватели — за исключением мистера Огга, смотрителя — уже заняли свои места. Над головами мерцало ночное небо. Садиться на Хогвартс-экспресс не имело никакого смысла, когда до замка от ворот рукой подать, но торчать в Хогсмиде и смотреть, как он сияет на вершине холма, было невыносимо. Том невольно гадал, подняли ли Альфард с остальными переполох, когда обнаружили его отсутствие в поезде. По залу прокатился гул шагов, и тут же взорвались голоса: в Большой зал хлынули ученики. Второкурсники со Слизерина заметили Тома почти сразу и, проталкиваясь сквозь толпу, поспешили к нему. — Ты здесь! — воскликнул Альфард. — Разумеется, — спокойно ответил Том. — Но тебя не было в поезде. Мы думали… — Мы думали, магглы тебя убили! — с пафосом объявил Нотт. — Или заперли в подземелье! — подхватил Эйвери. Том фыркнул. — Будто у них получилось бы. — Тогда почему тебя не было в поезде? — спросил Лестрейндж. — Мне не нужно было на него садиться, — сказал Том. — Я теперь живу в Хогсмиде. Всё лето. — Ты… — Что? Пока вокруг толпились ученики — обнимались, перекрикивались, разглядывали друг друга после каникул, — Том вкратце изложил историю покушения, выставив дело так, будто с Диггори сражался он один. Заодно добавил, что тот уже дважды пытался его убить. К его удовлетворению, слушатели были потрясены. — Но… зачем ему это? — выдохнул Альфард. Нотт опередил Тома: — Не тупи, Альфи, — сказал он с язвительным нетерпением. — Грязнокровка хотел украсть магию Тома! — Они этим и занимаются, — поддержал Лестрейндж. — Ты как думаешь, откуда у них вообще магия? Альфард открыл рот, явно собираясь возразить, что магглорождённые просто рождаются с магией, но Том пресёк его коротко: — Грязнокровка принёс в жертву Деймоса. Нотт, Эйвери и Лестрейндж замерли. У Альфарда отвисла челюсть. — Что? — Деймос мёртв. Он его убил. Видимо, рассчитывал, что это даст ему силы прикончить меня. Просчитался. Эйвери подался вперёд, нависая над столом; голос его дрожал от едва сдерживаемого возбуждения: — Ты его убил? Том улыбнулся. — Он больше меня не побеспокоит. На лицах мальчишек мелькали изумление, зависть, восторг. В этот момент двери Большого зала снова распахнулись, и Дамблдор ввёл робкую шеренгу первокурсников. Он выстроил их перед табуретом и водрузил на него потёртую, залатанную Распределяющую шляпу. На этот раз Пивз, по-видимому, не успел её как следует измытарить: шов на тулье разошёлся, и шляпа запела. Том почти не слушал. Его взгляд выхватил в ряду первокурсников маленького белобрысого мальчика — точную миниатюрную копию Макса. Должно быть, тот самый младший брат. Песня закончилась под аплодисменты, и Дамблдор начал выкликать имена по списку. Когда прозвучало «Малфой, Абраксас», мальчик выпрямился и уверенно сел на табурет. Мгновение спустя шляпа выкрикнула: — СЛИЗЕРИН! Дамблдор снял её, и на лице мальчика отразилось такое явное облегчение, что по залу прокатился смешок.

***

— Вы это видели? — кипел Лестрейндж. Пир закончился, они уже были в спальне. — Там сплошные магглы! — Магглорождённые — не магглы, — заметил Альфард. — Почти одно и то же, — мрачно отрезал Лестрейндж. — Не все же там были грязнокровками, — вмешался Эйвери. — В Слизерин таких не берут. А Абраксас — чистокровный. — Ты не понимаешь, — Лестрейндж побагровел. — Хогвартс катится к чёрту. С каждым годом этих грязнокровок всё больше. Это надо остановить! Альфард вздохнул — с видом человека, который уже решил, что спорить бесполезно, — и полез в сундук за пижамой. Нотт повалился на кровать: — Ну-ну, удачи. Грязнокровки у Визенгамота уже в печёнках сидят. — Может, Визенгамот нам и не понадобится, — тихо сказал Том. Все четверо уставились на него. Сердце у него забилось быстрее, но голос остался ровным. — Можно найти Тайную комнату и очистить школу. Так и задумал Салазар Слизерин. Альфард застыл с пижамой в руках. Нотт и Эйвери переглянулись с сомнением. Зато Лестрейндж оживился, щёлкнул пальцами: — Гениально! — Никакой Тайной комнаты нет, — сказал Эйвери, прикалывая к стене над кроватью плакат с полуголой певичкой. — Отец так говорит. — Потому что угробил кучу золота, пытаясь её найти? — усмехнулся Нотт. — Не он один, — Эйвери вспыхнул, Лестрейндж захохотал. — Все искали. И никто не нашёл — потому что её не существует. — Никто не нашёл, потому что войти туда может только Наследник Слизерина, — возразил Альфард. — Нам повезло, — сказал Том. — Я и есть Наследник Слизерина. В спальне повисла гробовая тишина. Уже одно то, что никто не рассмеялся, говорило о том, насколько велико его влияние. — Как… как ты это понял? — выдавил Эйвери. — Я говорю на парселтанге. Снова тишина — тяжёлая, давящая. Том улыбнулся, открыл рот и заговорил на шипящем языке, знакомом ему с рождения. Нотт дёрнулся так резко, что свалился с кровати. Альфард выронил пижаму. Лестрейндж и Эйвери смотрели на Тома с восторгом, почти благоговейным. — Как…? — Тебя кто-то научил? — Нет, — ответил Том. — Я всегда умел. — Так почему ты нам не сказал? — возмутился Нотт, забираясь обратно на кровать. — Мы бы весь прошлый год искали Тайную комнату! — Я хотел убедиться, что вам можно доверять. Снова повисло напряжённое молчание. — Если мы это сделаем — выпустим чудовище, и оно очистит школу от нежелательной крови, — никто не должен узнать, что это мы. Если станет известно, что я змееуст, подозрение сразу падёт на меня. Так что это останется между нами. — Я никому не скажу, — тут же выпалил Лестрейндж. Нотт и Эйвери поспешили его поддержать. Все взгляды обратились к Альфарду. — Я не стукач, — обиделся он. — Поклянитесь, — тихо сказал Том. Его взгляд прожигал каждого, как раскалённое железо. — Поклянитесь, что не скажете ни единой душе — ни учителю, ни девчонке, ни родителям. Никому. А если скажете — я натравлю на вас чудовище. Они поняли, что он не шутит. Закивали, заговорили наперебой: — Клянёмся. Клянёмся, Том. Том снова улыбнулся. — Тогда остаётся только найти Тайную комнату, — он повернулся к Эйвери. — Твой отец везде искал?

***

На следующее утро Тома окликнули, едва он вошёл в Большой зал на завтрак. — Деймос умер?! — выкрикнула Дорея, вцепившись ему в рукав. — Умер? Что значит «умер»? Что ты… что ты имеешь в виду? — То и имею, — ответил Том, спокойно освобождая рукав. Глаза Дореи наполнились слезами. Лицо пошло пятнами, и она выбежала из зала. Эйвери, Нотт и Лестрейндж заржали ей вслед, но Альфард — явно встревоженный — поспешил за ней. Том с остальными направился к слизеринскому столу. Еду ещё не подали, но он с надеждой оглядел блюда в поисках яиц по-шотландски. Не найдя, положил себе щедрую порцию финнан-хадди, как вдруг Долохов смахнул Эйвери с лавки и плюхнулся рядом. Том в этот момент смотрел вверх, на совиную почту — напишет ли Гарри? — и не сразу отреагировал. Но, убедившись, что ни одна сова к нему не летит, перевёл взгляд на пятикурсника. — Чего тебе? — Ты ведь вступишь в дуэльный клуб? Второкурсников берут. — Я не собирался. Долохов опешил: — Не собирался? Но… ты же меня размазал. Ты обязан. — Я никому ничего не обязан, — холодно ответил Том. — Я… я понимаю, — поспешно заговорил Долохов, пока Эйвери, нахмурившись, устраивался на другом конце лавки. — Просто ты невероятен. Ты выиграешь свою категорию. Без вариантов. — Категорию? — Вторые и третьи курсы дерутся между собой, — объяснил Долохов. — Четвёртые — с пятыми, шестые — с седьмыми… — То есть второкурсники не дуэлируют с семикурсниками? — Нет. Учителя считают, что у старших слишком большое преимущество. Раньше было иначе — свободный турнир: кто угодно против кого угодно. Обычно побеждали шестые или седьмые, но иногда прорывались и младшие. Дамблдор, например, выиграл финал, когда был первокурсником. — Я знаю, — раздражённо бросил Том, вспомнив витрину в зале трофеев, целиком посвящённую Дамблдору. — Но, может, для тебя правила изменят, — не унимался Долохов. — Ты же всех в своей категории размажешь, не заметишь. Том не мог не признать: мысль о том, чтобы без труда разгромить второ- и третьекурсников, выглядела весьма привлекательно. — Я подумаю.

***

Слизнорт прошёл вдоль слизеринского стола, раздавая расписания. Защиту от тёмных искусств пуффендуйцы снова делили со слизеринцами, и, едва Том с остальными вошёл в класс, его взгляд сразу нашёл Хью Спенсера. «Я и так знаю, какой хернёй ты занимаешься. И, кстати, перестань задирать Спенсера». Том улыбнулся Спенсеру. Тот сразу напрягся. Лестрейндж, Нотт и Эйвери захихикали, а Спенсер поспешно отвернулся, уставившись на доску. Лестрейндж оторвал клочок пергамента, скатал его в шарик и метнул Спенсеру в затылок. — Успокоились, все успокоились, — произнесла профессор Вилкост, входя в класс. — Мисс Блэк, мистер Блэк — вы едва не опоздали. Она придержала дверь для Альфарда и Дореи, которые проскользнули внутрь в последнюю секунду. Лицо у Дореи всё ещё было красным, глаза припухли, но она уже не плакала. Том мельком подумал, расстроится ли кто-нибудь ещё из-за «смерти» Деймоса. Он вспомнил студентов, которые любили возиться с его котом, и испытал холодное, злорадное удовлетворение: теперь у них этого не будет. Вилкост прислонила трость к столу. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули летом, но пора и за работу, — она вынула палочку. — Сегодня вы выучите одно весьма полезное заклинание. Внимание. Мисс Уайт, встаньте, пожалуйста. Она направила палочку на Уайт и отчётливо произнесла: — Экспеллиармус! Палочка Уайт вылетела из кармана мантии, описала дугу и легла в ладонь Вилкост. Класс разразился аплодисментами. — Благодарю вас, моя дорогая, — сказала она, возвращая палочку. — Экспеллиармус — необходимое заклинание. При удачном применении противник не только обезоруживается, но и, как правило, теряется, что позволяет быстро пресечь дуэль или нападение. Впрочем, его можно отразить стандартным контрзаклинанием — или даже одной силой воли. С помощью Уайт она продемонстрировала заклинание ещё несколько раз, после чего коротко приказала: — Встали. По комнате прокатился скрежет ножек по полу — ученики поднялись. Взмах палочки, и парты с сумками отъехали к стене. — Разбейтесь на пары. Началась короткая, но шумная суета — каждый искал себе партнёра. Том быстро обогнул Спенсера, который уже тянулся к Майлзу Бонэму. — Ты со мной, Хью? — спокойно спросил Том. Спенсер открыл рот — явно собираясь послать его подальше, — но Вилкост уже выстраивала учеников в две шеренги друг напротив друга. У Спенсера не осталось выбора. Он стоял напротив, нервно сжимая палочку. Том держал свою расслабленно, с лёгкой улыбкой. — Первая шеренга — атакует, — объявила Вилкост. — Вторая — удерживает палочки. По счёту три. Раз. Два. Три. — Экспеллиармус! Красные вспышки озарили потолок, палочки взмыли в воздух. Заклинание Тома ударило Спенсера в грудь с такой силой, что его отбросило назад — он рухнул на пол. Лестрейндж громко расхохотался. Том поймал его палочку, протянул обратно и тихо сказал: — Жаль. Я ожидал большего. Но, в конце концов, ты всего лишь грязнокровка. Лицо Спенсера исказилось от ярости. Он вскочил и сшиб Тома с ног. Ближайшие ученики с криками отпрянули. Том услышал, как Нотт одобрительно взревел, кто-то завизжал. В следующую секунду рядом оказалась Вилкост — Спенсера буквально сорвало с Тома. — Минус двадцать очков Пуффендую, мистер Спенсер! И отработка! Я крайне вами разочарована! Том поднялся. Челюсть ныла — туда пришёлся удар. Он уже чувствовал, как начнёт опухать губа, но вид побагровевшего, растерянного Спенсера того стоил. За спиной Вилкост он позволил себе короткую, насмешливую улыбку — и Спенсер, казалось, съёжился больше от этого взгляда, чем от выговора.

***

Том не сомневался: он, в отличие от бесчисленных предшественников, найдёт Тайную комнату. Почти наверняка Салазар Слизерин оставил подсказку — так же, как сделал это со входом в слизеринскую гостиную. Тогда он изящно вплёл змею в кирпичную кладку — значит, и вход в Тайную комнату должен быть скрыт за изображением змеи. Он поручил Нотту, Эйвери, Лестрейнджу и Альфарду искать любые изображения змей в замке — даже самые мелкие. — И за пределами тоже, — добавил он. — Тайная комната может быть в Запретном лесу. Или в озере. Ребята переглянулись с явным ужасом, но спорить не стали. Том распределил между ними этажи и велел через две недели доложить о находках. Себе он оставил седьмой этаж. Ему казалось логичным, что Слизерин, считавший себя истинным хозяином Хогвартса, разместил бы вход ближе к кабинету директора. В тот же вечер он поужинал первым и направился к лестницам на второй этаж. Оттуда — коротким путём, который когда-то показал Гарри, в ту самую ночь, когда они с Альфардом удирали от Пивза. Том перешагнул через ловушку-ступеньку, вспомнив, как легко тогда перескочил её Гарри. Ему было всё равно, что Гарри не написал. Всё равно. Он подошёл к кабинету Диппета и остановился перед каменной горгульей. Не обращая внимания на её выразительно вскинутую бровь, он принялся внимательно изучать кладку вокруг входа. — Наслаждаетесь видом? — раздражённо поинтересовалась горгулья. Том сначала хотел проигнорировать её, но раз уж она заговорила — стоило воспользоваться. — Ты всегда охраняла кабинет директора? — Разумеется, — с гордостью ответила она. — Тебя поставили здесь сами основатели? — Именно так, — горгулья ещё выше вздёрнула подбородок. — Значит, ты многое видела и слышала. — Безусловно. — Кто из основателей тебе нравился больше? — У меня нет любимчиков. Том невольно улыбнулся. Очаровать эту горгулью будет непросто. Тем лучше. — Я могу чем-то помочь? — вежливо спросил он. — В отличие от портретов, ты ведь не можешь покинуть пост. — О, только не начинайте про портреты, — горячо отозвалась горгулья. — Ни минуты на месте не сидят. Хуже лестниц. Самая глупая идея — назначить портрет главой факультета, но он всегда любил с… Она осеклась. Том услышал шаги за спиной и обернулся. В коридоре стоял Дамблдор. — Добрый вечер, Том. Ты хотел увидеть директора? — Нет, сэр. Я направлялся в совятню, — с готовностью солгал Том, — но отвлёкся. Пожалуй, уже поздно отправлять письмо. — Да, пожалуй, поздно, — пушистые брови Дамблдора чуть сошлись. — Я слышал, что произошло на Защите от тёмных искусств. Том опустил взгляд, изображая сдержанную печаль. — Хью всегда был довольно завистливым. — Да неужели? В голосе Дамблдора прозвучало лёгкое сомнение — и в Томе на мгновение вспыхнула резкая, холодная злость. Но лицо и голос остались безупречно спокойными. Он поднял глаза: — А с какой ещё стати ему было на меня нападать, сэр? Горгулья отодвинулась, и из прохода появился Диппет. — А, Альбус, я уже заждался. Добрый вечер, мистер Реддл. Вам что-то нужно? — Нет, директор, благодарю. Профессор Дамблдор, — Том слегка поклонился обоим. Он свернул за угол, но успел услышать, как Диппет сказал: — Какой восхитительный мальчик. Если Дамблдор и ответил, Том этого уже не расслышал.