Деймос * Deimos

Экзамены в конце года оказались сущей ерундой. Даже у Дамблдора. — Снова высший балл, мой мальчик? — Слизнорт подмигнул, когда Том протянул ему флакон с зельем на проверку. Том надеялся, что на следующий год найдётся хоть какое-то настоящее испытание, но особых иллюзий не питал. Он уже пролистал несколько учебников за третий курс — один из слизеринцев одолжил. По-настоящему трудными оставались всё те же задачи: Тайная комната и его отец — оба по-прежнему ускользали. Целый год он вместе со своими Вальпургиевыми рыцарями прочёсывал замок сверху донизу — без толку. Слизерин спрятал свою комнату на совесть. Рыцари ворчали, но Том не мог не восхищаться тем, с каким искусством основатель умел хранить секреты. Тому приходили приглашения — в основном от его рыцарей, но и от других студентов тоже — провести лето в их изящных особняках. Слизнорт даже предложил устроить несколько летних ланчей с именитыми учёными, журналистами и философами. Том никому не дал ответа, не желая связывать себя обязательствами. Единственным, кому удалось его зацепить, оказался Абраксас Малфой — тот самый щуплый первокурсник, что большую часть года вился вокруг Тома, едва услышал от Альфарда о клубе. По словам Абраксаса, в поместье Малфоев хранилась обширная коллекция тёмных артефактов, но Тому слишком нравилось наблюдать, как тот изводится от нетерпения, чтобы соглашаться так просто. Наступило тридцатое июня. Студенты упаковали чемоданы, и кареты, запряжённые невидимыми лошадьми, отвезли их на вокзал. Когда все расселись по вагонам, Том окинул взглядом перрон. Гарри нигде не было. Он ожидал, что тот появится — как на Рождество, будет ждать его, — но Гарри не пришёл. Том раздражённо хмыкнул и, потащив за собой сундук, направился в Хогсмид. Хотел было левитировать его, но вспомнил старое предупреждение Гарри: добропорядочные жители Хогсмида не одобрят колдовства несовершеннолетних. Он волок сундук по неровной брусчатке до самой «Кабаньей головы». Пройдя через паб, Том молча кивнул в ответ на хрюканье Аберфорта из-за стойки. Во дворе за оградой бродили куры, не оставляя своим настойчивым копанием ни клочка нетронутой травы. Он поднялся по лестнице как раз в тот момент, когда дверь квартиры распахнулась и на пороге появился Макс. Тот пятился на площадку и едва не налетел на Тома. — Ой! Не заметил тебя, — рассмеялся Макс. — Я пойду посмотрю свои пластинки, — бросил он Гарри, явно продолжая разговор, который Том прервал своим появлением. — Спасибо, Макс, — ответил Гарри. Макс ухмыльнулся, уже собираясь спуститься, но вдруг протянул руку и взъерошил Тому волосы: — С возвращением, проказник! Том окаменел. Отвращение, должно быть, ясно отразилось у него на лице, потому что Гарри рассмеялся. Он нагнулся, подхватил сундук и занёс его в квартиру. — Что ему здесь нужно? — спросил Том, входя следом. — Хотел посмотреть на граммофон, который мне отдала Мидж. Значит, Гарри всё-таки что-то получил за свои мытарства. Но это была Полоумная Мидж, и Том спросил: — Он сломан? — Нет… — нетерпеливо начал Гарри, но запнулся. — По крайней мере, я так не думаю. Он выглядел так, будто эта мысль только сейчас пришла ему в голову. Поставив сундук Тома возле письменного стола (Пенни, упырь, предупреждающе загремела ящиком), он прошёл к окнам, где установил граммофон. Том плюхнулся на диван, наблюдая, как Гарри осматривает ручку и раструб. — У меня пока нет пластинок, так что узнаем только тогда. У Макса их полно. Он даст послушать… В дверь отчаянно заколотили, и оба обернулись. — Наверное, это он, — сказал Гарри, заметив поднятые брови Тома. Так и оказалось. Макс влетел обратно в гостиную с огромной стопкой пластинок в руках. — Пользуйся сколько хочешь, — сказал он Гарри. Том скрестил руки. Он за версту чуял людей с нечистыми намерениями — от Макса прямо разило. Прочистив горло, он звонко, перекрывая их болтовню, произнёс: — Я готов летать, Гарри. Руки Гарри были заняты пластинками; Макс уже вытащил одну из бумажного конверта и наполовину водрузил её на граммофон. Оба посмотрели на Тома так, будто он застал их за чем-то неприличным. А вернее — просто забыли о его присутствии. Том нетерпеливо изогнул бровь. Гарри вздохнул: — Ладно. Спасибо, Макс. Я потом посмотрю. — А… ну да. Лишившись внимания, Макс неловко удалился. Это было почти приятно. Гарри сдвинул стопку пластинок на шаткий журнальный столик. — Не знал, что мы собирались летать. — Просто доставай мётлы, — нетерпеливо бросил Том. — Я соберу ланч.

***

Граммофон и впрямь работал — но только если пощекотать его, пока он не начинал хихикать. Упырям музыка пришлась по вкусу. Настолько, что при попытке выключить её они закатывали настоящие истерики. Пенни гоняла свой письменный стол по всей квартире, расшвыривая ящики, чернильницы и перья; Хьюберт открывал краны на полную, заливая комнаты водой. Гарри принялся выяснять, насколько тихо можно включать музыку, чтобы не вызвать их гнев, а Том до того отточил на себе заглушающее заклинание, что, если Гарри хотел с ним заговорить, ему приходилось трогать его за плечо. В конце первой недели каникул Том, оторвавшись от традиционного воскресного завтрака — яиц по-шотландски, — сказал: — Завтра я иду в Косой переулок. — Тебе что-то нужно? — Я работаю в книжном. Забыл? Как Том и ожидал, Гарри по-прежнему был против этой затеи. — Я буду давать тебе карманные деньги. — Мне не нужны карманные деньги. Мне нужен собственный заработок. И хотя первый час своего первого рабочего дня он провёл, торгуясь с Уэзерли Уоддл об этом самом заработке, правда заключалась в другом: золото было не единственной причиной. Люди приносили в «Дешёвые книжки Уоддла» самые разные книги. За то недолгое время, что он успел провести в лавке, Том понял, какое это сокровище — и теперь получил к нему полный доступ. Уоддл поставила его заниматься каталогизацией. Каждую книгу следовало проверить — и на качество, и на нрав. От этого зависела цена. Большинство сочло бы такую работу скучной, но Тома она захватывала. Одни книги вели себя смирно, другие же оказывались дикими, почти хищными: бросались в лицо, превращали края страниц в бритвы. И Тому было позволено применять любые средства — включая магию, — чтобы их усмирить. — Если Министерство явится с проверкой, я сама с ними разберусь, — мрачно сказала Уоддл. Но Министерство не являлось. Том не получил ни единого предупреждения за использование магии — ни в лавке, ни в квартире. Похоже, чиновников заботило лишь колдовство в присутствии магглов, да и то далеко не всегда. Сам он сотни раз пользовался магией при сиротах — и никто из Министерства даже не подумал вмешаться. Впрочем, жаловаться было не на что. Возможность ткнуть палочкой в приглянувшуюся книгу и уменьшить её до размера почтовой марки делала кражу поразительно лёгкой. Он не мог забирать всё подряд — Уоддл быстро заметила бы пропажу, — поэтому ограничивался самым необходимым. К концу первой недели у него уже было два отличных сборника заклинаний и объёмистый родословный реестр. В лавке редко бывало людно — за день заглядывало всего несколько покупателей, — но у Уоддл имелся и побочный заработок: она чинила книги. Том подозревал, что именно это приносит ей основную выручку. Когда она запиралась в мастерской — заново сшивала рассыпающиеся тома, выводила въевшиеся пятна от зелий или исправляла дурной нрав (а заодно и корешок) книги, — за прилавком оставался Том. Однажды в магазин, тяжело пыхтя, ввалился мужчина лет пятидесяти с огромной коробкой в руках. Он с усилием водрузил её на прилавок. — У меня ещё три таких же, — выдохнул он и, достав из кармана платок, вытер вспотевший лоб. — Продаёте или на починку? — спросил Том. — Чинить? — мужчину аж передёрнуло. — Да кому нужна эта рухлядь? Продаю. Разбирал дом дяди — он умер. Сейчас остальные принесу. Пока тот вышел отвязывать от метлы остальные коробки, Том успел порыться в первой. Книги оказались старыми — некоторые очень древними, — но сохранились на удивление хорошо. Лишь несколько недовольно зарычали на него. Когда мужчина вернулся с последней коробкой, Том уже прикинул цену. Как он и ожидал, волшебнику не хотелось снова привязывать груз к метле и тащиться куда-то ради выгоды, хотя за пять кнатов за коробку разумнее было бы пустить всё это на компост. — Да-да, сойдёт, — буркнул мужчина с таким раздражением, что становилось ясно: он прекрасно понимает, что его обвели вокруг пальца. С лёгкой улыбкой Том отсчитал деньги. Дверь хлопнула, мужчина взмыл в воздух, а Том уселся на табурет за прилавком. Он наугад вытащил из ближайшей коробки книгу. «Приди, приди ко мне» Мориса Перкина. Книга лежала смирно и благопристойно. Судя по всему, за ней тщательно ухаживали: её явно часто читали, но обложка оставалась целой, ни одна страница не выбивалась. Том провёл палочкой над переплётом, проверяя, нет ли скрытых проклятий или сглазов. Ничего. Он раскрыл книгу наугад — и приподнял брови. На развороте красовалась подробнейшая иллюстрация: двое мужчин, сплетённые в жарких объятиях. Том знал, что такое секс. На задворках Лондона подобное было делом обыденным — особенно у Мусорной кучи, — но с такой откровенностью он сталкивался впервые. Один из мужчин, с пышными усами, лежал на спине, закинув ноги на плечи партнёра; тот двигался резко и ритмично. Том перелистнул страницу — и понял, что «Приди, приди ко мне» представляет собой откровенную эротическую прозу. Усатый, розовощёкий мужчина, стонущий на постели, оказался сэром Типтоном Рэттлфилдом, а его крепкий кучер Винсент — его партнёром. Том прочёл несколько страниц, задержавшись на паре особенно выразительных сцен, затем записал название в гроссбух, пометив: «КАЧЕСТВО — ВЫСОКОЕ», «НРАВ — ХОРОШИЙ», и отправил книгу на соседнюю тележку к тем, что ждали расстановки по полкам. Каретные часы пробили час. Том поднялся, потянулся и постучал в дверь мастерской. — Я ухожу. — Хорошего вечера, Том, — отозвалась Уоддл, не отрываясь от книги на столе: та при попытке чтения превращалась в черепаху. Это уже было улучшение — раньше она становилась гусём. Том вышел из лавки. Смирившись с тем, что отговорить его от работы не получится, Гарри предложил подключить камин к Летучей сети. — Это быстрее, чем «Ночной Рыцарь», — заметил он. Но Том прекрасно понимал: стоит им это сделать — и Макс Малфой сможет заявляться к ним в любое время. Сейчас же у него была возможность просто игнорировать стук, и терять её он не собирался. — Нет, — резко сказал Том, едва его осенила эта мысль. — Мне нравится «Ночной Рыцарь». Гарри посмотрел на него с недоумением. — Правда? — Да. — Ты уверен? — Абсолютно, — мрачно ответил Том. — Ну… как скажешь. На улице Том вытянул левую руку, и с оглушительным грохотом и клубами дыма перед ним возник автобус «Ночной Рыцарь». Несколько прохожих вскрикнули и поспешно отшатнулись. Дверь распахнулась, Том оплатил проезд, поднялся по задней лестнице на второй этаж и занял место у окна. Ухватившись за закреплённую сбоку лампу, он приготовился к рывку. После первой же остановки младенец через несколько рядов разразился пронзительным плачем. Том стиснул зубы и наложил настолько мощное заглушающее заклинание, что у него заложило уши. Восемь остановок и одна головная боль спустя «Ночной Рыцарь» с визгом затормозил у обочины возле «Кабаньей головы». Переступая через лужи блевотины, Том напомнил себе, что это всё же лучше, чем позволить Максу беспрепятственно вторгаться в их квартиру. Хотя, конечно, идеальнее было бы, если бы с Максом произошёл какой-нибудь несчастный случай — желательно со смертельным исходом. Оказавшись на улице без орущих младенцев, Том снял заклинание и снова стал нормально слышать. Он вошёл в паб. Гарри и Аберфорта не было видно, зато… — Эй, малец! — окликнул его Макс со своего места у стойки. Головная боль вернулась с новой силой; на кончиках пальцев у Тома заискрилось заклинание погребального костра. — Где Гарри? — спросил он. Макс кивнул в сторону двери подсобки. — У них с Аберфортом… совещание. По тому, как он это произнёс, стало ясно: дело серьёзное. — Он видел, как Гарри ест в «Трёх мётлах», — добавил Макс в ответ на немой вопрос. «Ах, Гарри, ну что же ты за идиот». Том пересёк зал и открыл дверь подсобки. Кто-то из них — скорее всего, Гарри — наложил на неё заглушающие чары, но стоило приоткрыть створку, как голоса хлынули наружу. Том вошёл и закрыл дверь за собой. Гарри в ярости был зрелищем редким, восхитительным — и Максу наблюдать это не полагалось. — Да ёб твою мать, Аб! Это был всего лишь сэндвич! — Вон отсюда! — проревел Аберфорт. — Чтоб глаза мои тебя не видели! — Ты не можешь уволить меня из-за какого-то сэндвича! — Да я тебя из-за чего угодно уволю! Том прислонился к двери, скрестив руки. С удовлетворением отметил, что головная боль отступает. — Ты просто завидуешь, что у «Трёх мётел» дела идут лучше, чем у «Кабаньей головы»! — Не смей… — Если бы ты нанял повара… — Не собираюсь я нанимать никакого повара! Ты с ума сошёл? — Кстати о еде, — вмешался Том. — Что у нас на ужин? — У меня остался куриный салат, — ответил Гарри. — И где же ты его взял? — тут же потребовал Аберфорт, сверля его взглядом. Гарри сжал губы. Аберфорт шагнул ближе — их лица оказались почти вплотную. — Ты грёбаный предатель. — Аберфорт, ты не можешь указывать мне, где мне есть, — отрезал Гарри. — Если тебя это так задевает — найми повара. — У меня есть еда! — Маринованная репа не считается, Аб. — К тому же она обычно покрыта плесенью, — спокойно добавил Том. Аберфорт перевёл тяжёлый взгляд с одного на другого. — Значит, вот как? — произнёс он, тяжело дыша. — Ты выбираешь куриный салат вместо верности? — Если салат не обрастает пухом — то да, — ответил Том. Он поймал взгляд Гарри; тот прикусил губу, сдерживая смех. Пальцы Аберфорта судорожно сжимались, желая придушить их обоих. — Ладно. Ладно. Если ты сможешь… — его голос сорвался. — Если найдёшь… — Если я найду человека, который будет готовить для паба, — быстро подхватил Гарри, пока тот не передумал, — ты его наймёшь? Губы Аберфорта сжались в тонкую линию. — Я… подумаю.

***

Гарри понадобилось совсем немного времени, чтобы найти повара — спасибо Максу, его вездесущей тени. Том сразу же воспротивился: кандидатка была из протеже Макса. Но Гарри загорелся мгновенно. — Элли Пруэтт? — переспросил он, просияв, как летнее солнце. — Это идеально! Думаешь, ей будет интересно? — Ага, — кивнул Макс. — Она как раз говорила, что ищет подработку. Готовит гениально. Я передам, чтобы зашла. Через три дня, ранним тихим утром, в «Кабанью голову» пришла Элли Пруэтт. Гарри встретил её с явной радостью. Это была та самая ведьма, которую Макс приводил сюда в прошлом году — с тех пор она больше не появлялась. — Здравствуйте, — сказала она. — Вы, должно быть, Гарри. — Да, — он пожал ей руку. — Кухня там, сзади. Слово «кухня» было слишком щедрым. Том захлопнул книгу, соскользнул с табурета и пошёл за ними в крошечную каморку в подсобке. Комнатушка была такой тесной и такой заброшенной, что Гарри даже не подозревал о существовании здесь плиты, пока Аберфорт не упомянул о ней. — Тут, конечно, не разгуляешься, — признал Гарри, пока Элли оглядывалась в том, что больше напоминало чулан для мётел. — Я и не прошу полноценных обедов, — поспешно добавил он. — Может, холодные сэндвичи или пряные орешки. Любая еда уже будет огромным улучшением. — Хм, — Элли окинула взглядом стены (свежевыкрашенные — заслуга Гарри) и постучала палочкой по плите. — Мистер Дамблдор здесь? — У себя. Сейчас приведу. Гарри удалось вытащить Аберфорта из его комнаты. В каморке едва хватало места на двоих, так что Гарри с Томом отступили и прикрыли дверь, оставив их обсуждать условия. Гарри тут же прижался ухом к доскам. — С чего ты так стараешься? — спросил Том. — Пабу еда не особенно нужна. — Знаю, — шёпотом ответил Гарри. — Но с едой будет больше посетителей. — Ты хочешь, чтобы «Кабанья голова» процветала? — Том усмехнулся и опёрся плечом о дверь. — Удачи. — Спасибо, — без тени иронии ответил Гарри. Через мгновение дверь распахнулась, и им пришлось выпрямиться. От плиты тянулся восхитительный аромат. Видимо, Аберфорт настоял сперва попробовать стряпню Элли, прежде чем решать, и за поразительно короткое время — с тем, что было под рукой, — она умудрилась приготовить фрикадельки. Из вязаной сумки она достала зубочистки и раздала каждому. Том наколол одну — в густом соусе. На вкус — не хуже, чем на запах. — Охренеть, — выдохнул Гарри, попробовав. — Потрясающе. Откуда вы взяли говядину? Здесь же только… Они все одновременно посмотрели на пустую банку из-под маринованной репы. — Охренеть, — выдохнул Гарри. — Простейшая трансфигурация, — спокойно пояснила Элли. — Но с настоящей говядиной было бы лучше. Зубочистки быстро опустели. Том, не церемонясь, потянулся за второй порцией. Только тогда он заметил, что все смотрят на Аберфорта. Тот стоял к ним спиной. Молчал. — Аб? — мягко позвал Гарри. — Мне приступать со следующей недели, мистер Дамблдор? — спросила Элли. Они видели лишь, как его затылок коротко дёрнулся вверх-вниз. — Спасибо, мистер Дамблдор, — весело сказала она. — Фрикадельки оставлю. Рада была снова увидеться, Гарри. Том. Они расступились, пропуская её. — Охренеть, — пробормотал Гарри, словно других слов у него больше не осталось. Он достал с верхней полки тарелку и щедро наложил фрикадельки. — Пошли, Том. Они устроились на табуретах у стойки и в считаные минуты всё съели, прерываясь лишь на довольные стоны. Спустя несколько минут появился Аберфорт. Он держал котелок с фрикадельками так бережно, словно нёс младенца. Не удостоив их ни словом, только смерив тяжёлым взглядом, он прошёл мимо и поднялся к себе. Гарри расхохотался. — Маринованная репа. Охренеть.

***

Во вторник Гарри предложил отправиться в Косой переулок трансгрессией — ему нужно было кое-что купить. — Я могу высадить тебя у Уоддлов. Том сдержал радость. Ему до отчаяния хотелось уметь трансгрессировать самому. Было нелепо, что это разрешено только взрослым. Семнадцать казалось вечностью. Но пока сгодится и совместная трансгрессия. Гарри взял его за руку и с характерным рывком перенёс их к точке возле «Дырявого котла». В «Кабаньей голове» водились крысы и мыши, и Гарри обычно ждал, пока они не обнаглеют настолько, что начнут сбивать оливки с полок, прежде чем идти в «Козявомор» за ловушками и отпугивателями. — Ты ел крыс, когда был котом? — спросил Том. — Нет, — с отвращением ответил Гарри. — Когда ты забывал меня кормить — а это, между прочим, случалось часто, — я ходил на кухни. Домовые эльфы обожают помогать. — Я не забывал тебя кормить. Гарри поднял брови. — Ну… может, пару раз, — нехотя поправился Том. — Но не часто. Я о тебе заботился. Выражение лица Гарри сменилось так быстро, что Том едва уловил: удивление — и следом неловкость. — Да… пожалуй, так и было. Спасибо. — Пожалуйста, — сухо ответил Том. — Но ты был котом. Тебе полагалось есть крыс. Гарри прыснул со смеху. Они вошли в «Козявомор», и Том помог ему собрать ловушки. — В «Псопомойке» есть сторожевые чары от грызунов, — заметил он. — Я не хочу их убивать, — сказал Гарри. — Просто чтобы ушли из паба. И что ты вообще делал в Лютном? Я ведь просил тебя туда не соваться одному, помнишь? Продолжишь — мне придётся запретить тебе работать. Том, — добавил он с нажимом, когда тот сделал вид, что не слышит. — Я серьёзно. — Ты бы поверил, если бы я сказал, что узнал об этих чарах от покупателя? — Нет. Том ухмыльнулся, привстал на цыпочки и снял с верхней полки тяжёлую железную клетку. — Тогда оставлю свои знания при себе. Гарри начинал сердиться. У Тома учащённо забилось сердце. Раздражать Гарри было почти так же приятно, как и злиться самому — это гасило его собственное раздражение от попыток его ограничить. Впрочем, какая разница: угрозы Гарри оставались пустыми. Том всё равно будет делать, что захочет, и Гарри ничего не сможет с этим поделать. Они вышли на улицу. Гарри неловко балансировал с покупками. Том обернулся к нему: — Сегодня вечером я не вернусь домой. После работы иду к Антонину. Одна из клеток выскользнула у Гарри из рук и с грохотом ударилась о мостовую. — Ты… что? — Иду к Антонину. После работы. — И останешься? — Да. — То есть… у тебя… ночёвка? — выговорил Гарри, будто слово застревало у него в горле. Слово было отвратительным, но по сути — верным. — Значит, вернёшься утром, — сказал Гарри. — Возможно. Взгляд его стал жёстче. — В смысле — «возможно»? На сколько ты там собираешься? — На сколько захочу, — холодно ответил Том. — Я просто предупреждаю, чтобы ты не поднимал тревогу и не вызывал авроров. Это было бы неловко. Гарри быстро окинул его взглядом. — А вещи? Том похлопал по левому карману. Губы Гарри сжались. Том понял: ещё мгновение — и начнётся очередная лекция о злоупотреблении магией. Он улыбнулся и слегка пнул носком ботинка упавшую клетку. — Удачной охоты. Развернувшись, он зашагал по улице к лавке Уоддл.

oOo

Ещё одна железная клетка выскользнула у Гарри из рук и глухо шлёпнулась ему на ногу. Фигура Тома скрылась за поворотом. Сердце колотилось как бешеное. В голове заело одно и то же: дерьмо, дерьмо, дерьмо. «Может, всё не так плохо, как тебе кажется». «А может, — процедил Гарри про себя, — всё именно так плохо, как мы думаем». То, что Том водится с будущими Пожирателями Смерти, уже само по себе ничего хорошего не обещало. «Ладно. И что ты собираешься делать? Запретишь ему идти?» Гарри скривился. Ну да, это же наверняка сработает. «Хорошо. Тогда запретить оставаться на ночь». «И под каким предлогом?» — устало спросил он сам себя. Скажи он Тому, что не хочет, чтобы тот ночевал у кого-то без внятной причины, — тот взбесится. Да он и сам на его месте взбесился бы. Гарри слишком хорошо помнил, каково это — когда взрослые начинают решать за тебя, что можно, а что нельзя. Обычно это только подталкивало подстёгивало вести себя ещё безрассуднее. «Это всего одна ночь, — попытался он себя успокоить, чувствуя, как вспотели ладони. — Что он там такого может натворить?»

oOo

Родовое имение Долоховых лежало к югу от маггловской деревни. Просторный особняк в несколько этажей окружали журчащий ручей, луга и тёмный лес. Том невольно удивился: он-то считал, что Долохов живёт в городе. «Ночной Рыцарь» высадил его у подъездной аллеи; Долохов уже ждал, привалившись спиной к огромному вязу. Рядом стояли остальные — Эйвери, Нотт, Лестрейндж, Альфард и двое мальчишек помладше, Гойл и Крэбб, которых Том посвятил в Рыцари этой весной после тщательной «разведки» Альфарда. Долохов повёл их в дом. Первый этаж производил впечатление сразу: высокие потолки, тёмное дерево, охотничьи трофеи на стенах. В главном холле возвышалось чучело гиппогрифа. — Тони, это ты? — донёсся из боковой гостиной женский голос. — Да, мама, — откликнулся Долохов. — Я с друзьями, мы наверх. — Хорошо. Развлекайтесь, дорогой. Он прошёл мимо гостиной и поднялся по ковровой лестнице. Проходя мимо приоткрытой двери, Том заглянул внутрь: миссис Долохова в пышных нарядах восседала за чайным столиком среди таких же разряженных дам, осыпанных драгоценностями. Долохов плечом распахнул дверь спальни, на ходу вытаскивая из кармана пачку сигарет и зажигалку, и закурил, пока остальные заходили следом. Комната была размером с их с Гарри гостиную и кухню вместе. Том всегда знал, что богатство — это роскошь, но оказаться внутри неё — совсем другое. Род Долоховых был древним, и это чувствовалось в каждой детали. Его же древо прослеживалось без труда. Долохов раздал сигареты, потом выдвинул нижний ящик шкафа и достал бутылку огневиски. — Вот это дело! — обрадовался Эйвери. — Утащил из отцовского бара. Спорим, Том мог бы целый ящик притаранить, живя в «Кабаньей голове». — С ящиком было бы сложнее, — возразил Том, ловя брошенную ему бутылку. Он узнал год: именно это Гарри с Аберфортом держали на верхней полке и отпускали только тем, кому сегодня явно везло. У отца Долохова, судя по всему, запасов хватало, чтобы не заметить пропажи одной бутылки. Том сделал глоток. — У нас Гарри ведёт учёт, и, к сожалению, он относится к этому серьёзно. В ответ раздался дружный хор возмущённых ругательств. Мальчишки развалились в креслах и на кровати, закурили, потянулись к бутылке. Крэбб с Гойлом, хохоча, затеяли возню с загонщицкими битами Долохова. — Смотрите, кого жмыр приволок, — сказал Нотт у окна и повернулся к Альфарду. — Ты же не говорил Абраксасу, что мы здесь собираемся? Альфард покраснел. — Он мог услышать… Нотт закатил глаза. В следующую секунду с тихим хлопком появилась домовая эльфийка. — Мастер Абраксас Малфой желает видеть мастера Антонина, — пропищал он. Долохов не ответил сразу — бросил взгляд на Тома. Все посмотрели туда же. Несмотря на то, что это был дом Долохова, решал Том. — Пусть зайдёт, — лениво сказал он. Альфард едва заметно выдохнул. Долохов кивнул эльфу. Она исчезла, и через несколько минут в комнате появился Абраксас Малфой — слегка запыхавшийся, будто бежал. — Малфой, — протянул Том. — Ты нас нашёл. Снова. Скажи-ка, тебе вообще знакомо выражение «закрытый клуб»? Объясни, что это значит. Абраксас застыл. Глаза метнулись по лицам остальных. Альфард старательно на него не смотрел, глубже вжимаясь в кресло. — Я… прошу прощения, — начал Абраксас. — Я не просил извиняться, — холодно перебил Том. — Я просил объяснение. Лестрейндж тихо хохотнул. Абраксас уставился в пол. — Закрытый клуб… только для его членов, — выдавил он. — А ты в нём состоишь? — Нет, — почти шёпотом. Он поник и уже повернулся к двери. — Однако… Абраксас вскинул голову, в глазах вспыхнула надежда. — Настойчивость — полезное качество, — сказал Том, перекатывая сигарету между пальцами и наблюдая за струйкой дыма. — Но чтобы стать рыцарем, нужно отличиться. Охотиться умеешь? — Да! — поспешно ответил Абраксас. — Я много кого убивал. Оленей. Двурогов. — Я не про зверьё, — мягко уточнил Том. — Я про магглов. Краем глаза он заметил, как напрягся Альфард, как Долохов облизнул губы. Крэбб и Гойл подались вперёд, прислушиваясь. — К северу отсюда же есть маггловская деревня? — спросил Том. — Ага, — кивнул Долохов. — Ты… хочешь, чтобы я убил маггла? — выдохнул Абраксас. Том выдержал паузу — длинную, почти невыносимую. И только когда тишина стала звенеть, он разрядил её лёгкой улыбкой. — Конечно нет. Ты просто немного проучишь одного. — Но нам нельзя колдовать вне школы. — И не придётся. Том поднялся, подошёл к Гойлу и забрал у него загонщицкую биту из его рук размером с окорок. Для двенадцати лет Крэбб с Гойлом уже выглядели как ходячие глыбы мышц. Том шагнул к Абраксасу. — Ты хочешь стать Рыцарем или нет? Он был выше его на голову. Абраксас казался рядом с ним маленьким, мягким, податливым. Стиснув зубы, тот схватил биту, пока не растерял остатки храбрости. Они пошли пешком. Долохов уверял, что до деревни всего пятнадцать минут — если срезать через лес. — А почему не на автобусе? — спросил Лестрейндж. — Нам не нужны лишние глаза, — ответил Том. Лестрейндж с Ноттом понимающе кивнули. В хвосте шли Альфард с Абраксасом. Тот что-то шептал, сбиваясь, Альфард смотрел прямо перед собой, плотно сжав губы. Поймав взгляд Тома, Абраксас умолк, а Альфард ускорил шаг. До деревни они добрались быстро и, словно стая, начали кружить по окраине, высматривая добычу. Шли вдоль высокой каменной стены, ограждавшей церковь. Вокруг было тихо — до тех пор, пока… На дорогу не вышел подросток постарше. За его спиной со скрипом захлопнулись железные ворота. Том едва заметно поднял руку, останавливая своих. Подождал — не появится ли кто-нибудь ещё. Нет. Парень пошёл им навстречу. — Готовься, — тихо сказал он Абраксасу. Тот сглотнул и крепче сжал биту. Когда расстояние сократилось, Том улыбнулся. — Не подскажете, который час? — спросил он. Абраксас замер рядом с ним, напряжённый как струна. Маггл остановился, опустил взгляд на часы. Том коротко взглянул на Абраксаса. На мгновение показалось, что тот не решится — но вдруг лицо его перекосило, страх и адреналин ударили разом, и он замахнулся изо всех сил. Удар пришёлся в плечо, отбросив парня назад. Остальные тут же ринулись вперёд. Крэбб, Гойл и Долохов скрутили маггла, заламывая ему руки, пока Абраксас бил — снова и снова. У того не было ни единого шанса. Он рухнул на землю, сжался, прикрывая голову, но удары и пинки быстро превратили его в бесформенную, дёргающуюся массу. Ребята орали, подзадоривая, захлёбываясь восторгом. Том положил руку на плечо Абраксаса. — Хватит. Тот остановился. Волосы растрепались, лицо раскраснелось, он тяжело дышал, дрожал. Том присел рядом с хрипящим магглом. Лицо — кровавое месиво, взгляд мутный, плечо, похоже, выбито. На запястье блеснуло солнце. — Неплохие часы. Он снял их — новые, чудом не разбитые — и надел на руку. Потом кивнул остальным: пора уходить. Переступая через тело, Крэбб и Гойл напоследок пнули его ещё раз. Затем вся компания скрылась в тени деревьев. Рыцари были в восторге: хлопали Абраксаса по плечам, наперебой вспоминали подробности кровавого избиения. Альфард был единственным, кто молчал. Обратно к дому шли быстро. Том остановился ровно в тот миг, когда почувствовал границу владений: антимаггловские чары скользнули по нему, как вода. Он повернулся к Абраксасу. — Неплохо, Малфой. Из тебя выйдет толк. Лицо Абраксаса вспыхнуло радостью. Долохов с Лестрейнджем подхватили его на плечи, остальные закричали, вскидывая кулаки. Вдалеке завыли сирены. В дом они вернулись как раз к ужину. Миссис Долоховой объяснили, что растрёпанные волосы и испачканная одежда — всего лишь последствия лазанья по деревьям. Она ласково поцокала языком, взмахнула палочкой и привела их в порядок. Окровавленную загонщицкую биту, которую Эйвери сунул за штору, она не заметила. К утру домовой эльф найдёт её, отчистит и вернёт на место — в спальню Долохова.