Деймос * Deimos

Гарри был уверен: Том поднимется в квартиру с самого утра, первым делом. Когда этого не случилось, он решил, что тот просто отсыпается — ему, наверное, уже подали завтрак, а потом он уедет из особняка Долохова. Успокоив себя этой мыслью, Гарри отправился в паб — разбирать счета и проверять запасы. Дверь отворилась, Гарри обернулся с надеждой — но на пороге стояла всего лишь Элли Пруэтт. Улыбка тут же сошла с его лица. Элли это заметила. — И тебе доброе утро, — сухо сказала она. — Нет… я… прости. Я ждал Тома. — Ушёл с друзьями? — спросила Элли. Гарри не смог заставить себя назвать Долохова другом и отделался невнятным мычанием. — Раньше я обожала летние каникулы, — вздохнула Элли. — Мама подшучивала надо мной: говорила, что я появляюсь дома только потому, что нигде больше не кормят так вкусно. Я вот думаю сварить крапивный суп и запечь треску. У Гарри пересохло во рту; он что-то буркнул в ответ. Элли улыбнулась и ушла на кухню. План провести всё лето с Томом наедине трещал по швам. Гарри прекрасно знал, какими бывают чистокровные: Тому, небось, подали обед из пяти блюд и уложили спать в комнате размером с зал. Да у Долоховых, наверное, и бассейн есть. С какой стати ему возвращаться в их тесную квартиру? С появлением Элли паб заметно ожил. Аберфорт сперва даже растерялся от наплыва посетителей и однажды осторожно заметил Гарри, что всё это, пожалуй, происходит слишком быстро и, возможно, они поторопились. — Даже не думай, — отрезал Гарри и поставил перед ним тарелку с бараньей рулькой. После этого Аберфорт о затее больше не заикался. Народу стало больше, чем когда-либо. Обеденный час пронёсся вихрем: Гарри и Аберфорт только и успевали разливать напитки да таскать дымящиеся миски зелёного супа и тарелки с белой рыбой в густом сливочном соусе. Гарри так закрутился, что почти забыл о Томе. Но когда поток схлынул и выдалась передышка перед вечерней толпой, он вдруг понял: за обедом Тома не было. Решив, что тот наверху, Гарри взбежал по лестнице через ступеньку. Квартира оказалась пустой. Тревога вспыхнула мгновенно — и вместе с ней злость. Если Том собирался провести весь день у Долохова, мог бы хотя бы дать знать. Неужели так трудно отправить сову? Гарри метался по комнате, почти готовый трансгрессировать прямо туда и приволочь его обратно. «Это будет выглядеть великолепно». — Заткнись! — рявкнул Гарри и тут же поморщился. — Не сейчас, Хьюберт, — поправился он, когда из кухонного крана донёсся оскорблённый вздох. Спустя секунду упырь снова забурчал в трубах. Гарри рухнул на диван, сжав голову руками. Он мог просто пойти и спросить. Сказать, что хотел увидеть Тома. В этом не было ничего дурного. Он просто хотел узнать, надолго ли тот там задержится. А если ответ будет: «На всё лето»? «Он так не скажет. Или скажет?» Решившись, Гарри вскочил — и в ту же секунду дверь квартиры открылась. Он ринулся в коридор, уверенный, что это Том, но в проёме показалась голова Стабалы. — Привет, Гарри! Ты занят? — Ну… — Отлично! — она уже шагнула внутрь и захлопнула за собой дверь. — Я всё думаю насчёт состава на лето. Она подхватила его под руку и потащила обратно к дивану, увлечённо тараторя о квиддиче. Слова лились без остановки — Гарри не удавалось вставить ни звука. Когда она наконец перевела дух, он успел сказать: — У меня перерыв закончился. Она пошла за ним в паб, не проявляя ни малейшего намерения умолкнуть. Уселась у стойки, разложила какие-то таблицы. Вздохнув, Гарри плеснул ей хереса. К тому времени, как Аберфорт отпустил его, было уже далеко за полночь. Гарри рухнул в постель, решив, что если утром Тома не окажется дома, он отправится прямо к Долоховым.

***

К утру Том так и не вернулся. Гарри уже натягивал ботинки на ходу, прыгая к двери. БАХ! Квартиру тряхнуло так, что его швырнуло на письменный стол Пенни. Тот задрожал, но Гарри не обратил внимания. Он вылетел в коридор в тот самый миг, когда второй взрыв всколыхнул фундамент. Снизу доносились крики. Гарри слетел по лестнице и ворвался в «Кабанью голову» с палочкой наготове. Взрывы гремели где-то наверху. Аберфорт пытался пробиться к лестнице, пока постояльцы в панике неслись вниз. Гарри ринулся им навстречу, пробиваясь сквозь толпу — точно лосось против течения — и как раз добрался до верхней площадки, когда грянул новый взрыв. Его отбросило на перила. Воздух звенел от напряжения. Он ворвался вслед за Аберфортом в комнату номер восемь. В центре комнаты висела ослепительная светящаяся сфера. Внутри метались мелкие стеклянные «шарики» — только это были не шарики. Это были семена ветропада. Стоило одному удариться о другое, как из сферы вырывалась молния. Одна уже выгрызла кусок стены, выходящей на улицу. Ещё немного — и от паба ничего не останется. — Протего! — крикнул Гарри, когда свет стал невыносимо ярким. Мгновение спустя молния ударила в щит. Разряд отскочил назад, взбудоражив семена ещё сильнее. Началась цепная реакция: взрыв за взрывом. — Импедимента! — взревел Аберфорт. Взрывы не прекратились, но стали реже — этого хватило, чтобы Гарри удерживал щит, принимая удары один за другим, будто на него обрушивались кулаки великана. Переполох был такой, что прибыла оперативная группа Министерства из Отдела магических происшествий и катастроф — в своих неизменных ярко-оранжевых мантиях. За шестьдесят лет они их так и не сменили. Они быстро заполнили комнату и взяли ситуацию под контроль — к счастью, потому что Гарри уже не знал, сколько ещё выдержит. Он сполз по стене; рубашка прилипла к телу. Их с Аберфортом вытеснили наружу, пока министерские усмиряли семена, и тут же засыпали вопросами у стойки. Кто снимал комнату? Знали ли они о семенах? Понимают ли, что это вещество класса «А», запрещённое к обороту, и за него грозит девять лет Азкабана? — Да прекрасно я это понимаю, чёрт вас дери! — рявкнул Аберфорт. Его задело взрывом; половина лица была густо покрыта лиловой мазью с резким керосиновым запахом. — Думаете, я позволил бы пронести сюда эту дрянь? Вы посмотрите, во что превратился мой паб! Кабан над стойкой согласно хрюкнул. — Вы владелец? — раздражённо уточнил чиновник, постукивая пером по планшету. — И что? — огрызнулся Аберфорт. — Мне теперь каждого на входе обыскивать? Гарри тяжело вздохнул. Похоже, это надолго. — Я многое пропустил. Гарри резко обернулся. Том стоял, небрежно опершись о стойку, и рассматривал оранжевые мантии и задымлённый зал. — Что, бомба? — спросил он. — Почти, — ответил Гарри. — Семена ветропада. Том тихо присвистнул. — У кого они были? — У жильца из восьмого номера. — Дознание? ДОЗНАНИЕ? — взревел Аберфорт так, что все в пабе вздрогнули. — Да вы нас благодарить должны! Если бы не мы с Гарри, от улицы остались бы одни руины, пока ваши ленивые задницы сюда добирались! Том лишь приподнял бровь и скользнул взглядом по насквозь промокшей рубашке Гарри. Потом нагнулся за стойку. Звякнули бутылки. Он выпрямился, вытащил пробку из бутылки мятно-ягодной газировки и протянул её Гарри. — Разве я не говорил тебе перестать пытаться себя убить? — Похоже, мне нельзя доверять, — отозвался Гарри. — Значит, тебе снова нельзя оставлять меня одного? — Похоже на то, — сказал Том. Гарри знал, что он шутит, но сердце всё равно ускорило ход. — Эй, — сказал он, заметив часы у него на запястье. — Новые? — Купил. Нравятся? — Неплохие. Видно, у Уоддлов платят щедро.

***

Отдел магических происшествий и катастроф попытался закрыть «Кабанью голову» на время своего «дознания», но Аберфорт их попросту переорал. — Припёрлись со своими чарами секретности — ко мне! — возмущался он позже, размахивая руками перед Гарри. — Ты можешь в это поверить? Да к вторнику у меня не осталось бы ни одного посетителя! Я сказал им убираться к чёрту! В гневе Аберфорт производил внушительное впечатление, но Гарри не сомневался: одним криком дело не ограничилось. Он слишком хорошо знал, как работает Отдел магических происшествий и катастроф. В бытность аврором ему не раз приходилось с ними пересекаться: оба отдела неизменно считали себя главнее, из-за чего совместная работа превращалась в испытание. Люди из Происшествий не свернули бы операцию и не ушли с места, где обнаружили запрещённое вещество класса «А», лишь потому, что хозяин заведения поднял голос. Гарри подозревал, что Альбус где-то за кулисами дёрнул за нужные ниточки, избавив брата от их присутствия. Тем не менее, несколько дней они продолжали копаться в восьмой комнате, и их оранжевые мантии, планшеты и настороженные взгляды держали паб в постоянном напряжении. Но в конце концов — чем бы они там ни занимались — они сняли с косяка мигающую неоново-фиолетовую ленту и убрались. — Я счастлива, что их больше нет, — пробормотала Элли. — Они меня из колеи выбивали. Попробуй вот это. Я решила кое-что новое сделать. Пирог с курицей и ветчиной. Гарри взял вилку и отломил кусочек. В ту же секунду его словно перенесло в «Нору». — Я так и знала, что переборщила с чили! — встревожилась Элли, неверно поняв его внезапно повлажневшие глаза. — Нет, — поспешно сказал Гарри. — Нет, всё идеально. Ничего не меняй. — Правда? — Правда, — тихо ответил он. — На вкус — как дом.

oOo

Колокольчик над дверью звякнул, когда Том неторопливо вошёл в лавку Горбина и Бэркеса. Он встретился взглядом с Бёрком. Тот не прервал разговора с приземистой ведьмой, лишь едва заметно кивнул. Том сунул руки в карманы и стал бродить вдоль витрин, делая вид, что рассматривает сушёные головы. Когда ведьма вышла, колокольчик звякнул снова. — Прямиком с Амазонки, — произнёс Бёрк, оказавшись рядом. — Лучшее, что есть для усиления проклятий. Том неопределённо хмыкнул, вынул из кармана небольшой мешочек — и почти не почувствовал, как пальцы Бёрка ловко выхватили его. Тот развязал шнурок и заглянул внутрь. Лицо его озарилось зелёным светом. — Неплохо, — сказал он. — Двадцать галлеонов. Улыбка Тома вышла тонкой и насмешливой. — Вы меня забавляете, мистер Бёрк. — Тридцать. Больше не дам. — Тогда, боюсь, придётся забрать товар обратно. Он протянул руку, но Бёрк уже прижал мешочек к груди. — Тридцать. И можете взять одну голову. — Вот теперь разумно. — Бери и убирайся, — отрезал Бёрк. Том опустил галлеоны в карман и наугад снял одну голову. С ней он двинулся дальше, вглубь Лютного переулка. Остановившись у грязной, обшарпанной двери, он постучал кулаком. В доске отъехал маленький клапан, и в щели показалась пара чернильно-чёрных глаз. — Есть? — проскрипел грубый голос. В ответ Том качнул сушёной головой, давая рассмотреть товар. Дверь приоткрылась ровно на щёлку, наружу высунулась рука, похожая на клешню, с почерневшими кончиками пальцев. В ладони звякнули галлеоны и сикли. Том сгрёб деньги и положил голову на раскрытую ладонь. Длинные пальцы сомкнулись, рука исчезла во тьме, и дверь с сухим щелчком захлопнулась. Том зашагал дальше. Под сырой, пропахшей влагой аркой от стены аптеки Воробья отделились двое и пошли за ним, держась чуть поодаль. Том свернул в закуток, где стояли фургоны для разгрузки зелий, и услышал, как их шаги ускорились. Они нырнули следом — рассчитывали на лёгкую добычу. Идиоты. Том перехватил первого за запястье и резко вывернул. — Ай! — вскрикнул тот, роняя палочку. Удар в горло опрокинул его навзничь. Второй лишь на мгновение замешкался, потом выстрелил проклятием. Том без труда уклонился. Первый потянулся к упавшей палочке, но Том с хрустом наступил на неё. — Ублюдок! — прохрипел тот, выхватывая нож из грязных складок одежды. — Ты за это заплатишь! — Выворачивай карманы, — процедил второй, нацелив палочку. — И останешься цел. — А на сколько частей оставить вас? — любезно поинтересовался Том. Громилы переглянулись. Том улыбнулся — и вместе с этой улыбкой воздух в закутке начал холодеть. Из их ртов повалил пар. — Какого хрена ты творишь? — рявкнул мужчина, тыча в него лезвием. — О чём вы? — отозвался Том с невинностью, которую выдавала злая усмешка. — Я не колдую. Холод навалился сразу, без перехода: по кирпичным стенам и брошенным колёсам поползли морозные узоры. Громил затрясло, тогда как Том стоял неподвижно. — Это ты делаешь? — спросил первый, едва шевеля губами. — Охренел совсем? — огрызнулся второй. — В чём дело? — спокойно поинтересовался Том. — Вы ведь собирались меня ограбить? Но тот уже не слушал. Дрожь била его всё сильнее, лицо выцвело, глаза метались по закутку. — Дементор… — Ч-что? — заикаясь, выдохнул первый. — Д-д-дементор? Что-то мелькнуло над их головами, и оба завопили. Они развернулись и кинулись прочь. Том поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как сова садится на указательный столб. Он позволил холоду рассеяться. Летнее тепло вернулось, согревая закуток и растапливая лёд. Том поднял сломанную палочку. Она ещё держалась: по всей длине тянулась зазубренная трещина. Он сунул её в карман и пошёл дальше. Громилы больше не появлялись. Ни для кого не было тайной, что большинство посетителей «Кабаньей головы» носит при себе незаконный товар, но Том не придавал этому значения — до взрыва семян ветропада. С тех пор он стал вечерами усаживаться у стойки и ждать, пока вспыхнет драка (а случалось это не реже двух раз в неделю). Пока Гарри, Аберфорт и весь паб отвлекались, Том шептал простейшие призывающие заклинания — и товар сам выскальзывал из чужих карманов и сумок прямо в его ладонь. Никто ничего не замечал. Он присматривался к пьяницам, слушал их разговоры. К тому моменту, когда неизбежно начиналась потасовка, Том уже знал, кого обчистить и что брать. А когда пропажа обнаруживалась, виноватыми оказывались другие — те самые воры и контрабандисты, с которыми ещё минуту назад резались в карты. Новая драка становилась делом времени. — Мы можем хоть что-то с этим сделать? — наконец не выдержал Гарри после особенно длинного вечера, полного дуэлей. Том сохранял невозмутимость; его карманы были набиты тёмными артефактами и запрещёнными зельями. Сначала его забавлял сам процесс, но настоящим удовольствием было заставлять Гарри драться. А зрелище тот устраивал отменное: большинство дуэлей заканчивались быстро именно благодаря ему. — Хочешь запретить — запрещай, я мешать не стану, — пожал плечами Аберфорт. — Только учти: вместе с этим запретишь и две трети наших посетителей. — Чёрт побери… — вполголоса выругался Гарри. Том вышел из тени Лютного переулка в солнечный свет Косого. Он взглянул на часы. Эти двое его почти не задержали, а при необходимости он всегда мог сослаться на «Ночной рыцарь», будто тот делал больше остановок, чем обычно. Но сегодня и оправдание не понадобилось: автобус высадил его прямо у «Кабаньей головы». Гарри стоял за стойкой, разливая вино двум ведьмам. Все табуреты были заняты. Он поймал взгляд Тома, но тот лишь прошёл мимо — через заднюю дверь и вверх по лестнице. В комнате Том снял со стены зеркало, постучал палочкой по обоям — открылся потайной тайник. Он вытащил простой металлический судок, поддел крышку и высыпал содержимое на кровать, добавив к куче сегодняшнюю добычу. Галеоны, сикли и кнаты он разложил аккуратными столбиками, пересчитал и снова ссыпал в судок. Потом достал сломанную палочку. В свете лампы сквозь трещину блеснула толстая пурпурно-золотая сердцевина — сердечная жила дракона. А вот древесина? Том провёл пальцами вдоль палочки. Грязная, запущенная — хозяин явно за ней не следил. — Скорджифай. Грязь и копоть исчезли, обнажив древесину тускло-бронзового оттенка. Том поднялся, снял с полки «Волшебные палочки и их древесину» Гаррика Олливандера, сел за стол и достал из ящика старую лупу. Так, углубившись в определение древесины, он не заметил, как прошло время: солнечный свет на столе поблёк, будто лампа на исходе. Желудок недовольно заурчал, и Том был вынужден прерваться. Гарри всегда оставлял для него еду — нарезку для бутербродов или остатки ужина. Том порылся в запасах, наскоро соорудил себе ужин и ел, пока пол под ногами подрагивал от очередной дуэли внизу. Не отрываясь, он продолжал изучать палочку. Когда голод отступил, ответ нашёлся: ива. По Олливандеру, такие палочки «неизменно выбирают тех, в ком заключён величайший потенциал, а не тех, кто считает, будто им почти нечему учиться». Том фыркнул. Того грабителя он никак не назвал бы человеком с «величайшим потенциалом». Он перелистнул к разделу о сердцевинах и прочёл, что палочки с жилой дракона почти не знают верности и признают хозяином любого, кто сумеет ими завладеть. Вот это уже звучало правдоподобно. Вероятно, палочка и не принадлежала тому громиле — скорее всего, тот сам её украл. Удовлетворённый, Том убрал палочку и судок в тайник и вернул зеркало на место. Затем перемыл посуду (Хьюберт попытался окатить его водой, но Том ткнул палочкой ему в нос — упырь жалобно взвизгнул и исчез в трубах), вернулся в спальню, взял одну из книг, стащенных у Уоддлов, и вышел в общую комнату, устроившись на диване. Пол больше не дрожал: дуэль закончилась. Дождь барабанил по стёклам. Пластинка на граммофоне закончилась, и Том успел насладиться благословенной тишиной минуты две, прежде чем Пенни предупреждающе загремела своими ящиками. Не отрываясь от книги, он направил палочку на граммофон: пластинка перевернулась, игла мягко легла на дорожку, и зазвучала негромкая фортепианная пьеса. И снова время для него исчезло. Очнулся он лишь тогда, когда Гарри тяжело плюхнулся рядом на диван, вытянул ноги и откинул голову на спинку. — Долгий день? — спросил Том. — Долгая неделя, — глухо отозвался Гарри, закрыв лицо ладонями. — Тебе не стоит сидеть так допоздна. Том бросил взгляд на часы. Два часа ночи. Он снова уткнулся в книгу, чувствуя на себе взгляд Гарри. — «Изучение древней магии. Том первый», — прочитал тот с обложки. — Звучит… непросто. Том не ответил. — Эй… — диван тихо скрипнул, когда Гарри пошевелился. — Как насчёт сходить в поход? Том поднял глаза. — Только не очередной цирк, — сухо сказал он. Гарри усмехнулся. — Не цирк. Я думал о чём-то… попроще. Кемпинг. — Кемпинг? — Угу. Рыбалка, лазанье где попало, плавание. Полетать можно, если выбраться подальше от магглов. Ночевать под звёздами. Готовить на костре. Делать сморы. — Сморы? — переспросил Том. — Поверь, тебе понравится. Ну что? — Зачем нам это? — с искренним недоумением спросил Том. — А почему бы и нет? Ты когда-нибудь ходил в поход? — Нет. А ты? — Да. Это… весело. Лицо Тома осталось неподвижным: ложь была слишком очевидна. — Ладно, раньше это было… напряжённо, — признал Гарри. — Но сейчас всё будет иначе. Сделаем по-человечески. Никакой магии. Том насторожился. — Никакой магии? — Будет интересно, — упрямо сказал Гарри. — Доверься мне. Том не разделял этого оптимизма. — Ты просто хочешь отучить меня колдовать. Глупая затея. — Считай это вызовом, — пожал плечами Гарри. — Сколько мы продержимся без магии? Как магглы. — Ты спятил. Гарри рассмеялся — неожиданно легко, и усталость на мгновение сошла с его лица, сделав глаза ярче. Верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, ткань расходилась, открывая полоску груди. На предплечье тянулась бледно-розовая полоска — свежий, едва затянувшийся порез. — Пойду что-нибудь соображу. Тебе принести? Чаю? У меня где-то был пакетик горячего шоколада из «Сладкого королевства». — Как долго? — спросил Том, когда Гарри направился на кухню. — В смысле? — Как долго мы будем притворяться магглами? — Не знаю. Дня три-четыре. — Аберфорт тебя отпустит? — Об Абе не переживай. Я его предупрежу. — Гарри вернулся с тарелкой бутербродов и кружкой горячего шоколада, покрытого пеной. — Ну? Поедешь со мной? Скажи «да». Пожалуйста. — Скажу, если ты будешь учить меня дуэлям. Гарри моргнул. — Что? Ты и так умеешь. — Не так, как ты, — спокойно возразил Том. Гарри скептически хмыкнул. — Ты, кажется, забываешь, что ты несовершеннолетний. В «Кабаньей голове» тебе это сходит с рук, а в лесу — вряд ли. — Я попрошу Слизнорта написать в Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, — — сказал Том, отставляя кружку и потянувшись за пером и пергаментом. — Не сработает, — отозвался Гарри, хотя в голосе его мелькнула тень сомнения. — Там будем только ты и я? — уточнил Том, уже царапая пером. — Без визитов Макса? — Только ты и я. — Тогда хорошо, — сказал Том с едва заметным удовлетворением. — Поедем подольше. Гарри фыркнул. — Он не так уж плох. Тебе бы он понравился, если бы ты дал ему шанс. Том бросил на него холодный взгляд, но Гарри его не заметил — он уже тянулся за своим пером и бумагой. — Давай составим список припасов.

oOo

Как и предполагал Гарри, Аберфорт не возражал против того, чтобы он взял длинные выходные. — Я справлялся до тебя — справлюсь и без тебя, — отмахнулся он. Со Стабалой всё оказалось сложнее. В ужасе от мысли, что Гарри пропустит матч, она буквально наседала на него, пробираясь к стойке сквозь посетителей, пока он разливал напитки. — Только на игру, — умоляла она. — А потом вернёшься к своему… путешествию. — Путешествию? — переспросил подошедший Макс; в его голосе прозвучала та же тревога. — Ты уезжаешь? Когда? — В пятницу, — ответил Гарри, повернувшись к нему. — И нет, — бросил он Стабале. — Лит меня подменит. Он будет ловцом. — Лит и в подмётки тебе не годится! — вспыхнула Стабала. — Ух ты, — протянул Лит, забирая у Гарри приготовленный для него Завистливый эликсир. — Всегда пожалуйста. Стабала неловко махнула в его сторону, как бы извиняясь, но отступать не собиралась и ещё с час пыталась уговорить Гарри. В конце концов она сдалась и, поникнув, ушла за свой столик. — Переживёт, — заметил Макс. Том, сидевший рядом, допил сливочное пиво, поднялся и направился наверх, в квартиру. Макс облокотился на стойку. — Так на кого вы там охотитесь в Нахере? — Что? — не понял Гарри. Макс кивнул в сторону пустого табурета. — Я спросил Тома, куда вы собираетесь, а он ответил: «На охоту в Нахер». Я на всяких охотах бывал, но про Нахер впервые слышу. Это где-то в Норфолке? Том не стал объяснять подробности.

***

Когда смена закончилась, Гарри нашёл Тома в спальне: тот лежал на животе и читал. — Не посылай Макса, — без обиняков сказал Гарри. — Я его никуда не посылал, — спокойно возразил Том. — А «охота в Нахере»? Глаза Тома расширились. Он сел. — Ты понимаешь кокни? Я не думал, что ты разбираешься. Особенно после той ведьмы с «джином». Гарри будто огрели по голове. — Анна Болейн — это джин. Чёрт побери. Том фыркнул. — Я знаю его в общих чертах, — признался Гарри. Честно говоря, он был удивлён тому, что Том его знает, хотя, откровенно говоря, удивляться и не стоило. Парень из лондонского приюта, разумеется, он говорил бы на сленге. — Работал с одним парнем — он вырос у доков. Наш начальник терпеть не мог этот сленг, так что тот нарочно говорил на нём при каждом удобном случае, просто чтобы его бесить. А я через раз не понимал ни слова. У тебя почти нет акцента. — Миссис Коул считала, что акцент мешает усыновлению, — ответил Том. — По воскресеньям у нас были уроки правильной речи. «Мы ей так трусы в узел завяжем, что она с нами в полный раздрай уйдёт», — добавил он вдруг, переходя на грубый, гортанный говор, точь-в-точь как бывший коллега Гарри. — Но я старался — и за каждое занятие получал плюшку. Он ухмыльнулся, заметив выражение лица Гарри. — Плюшку… — Угощение. — Ясно, — сказал Гарри. — Надо запомнить. Ладно, пойду-ка я в Нахере душ приму. Увидимся утром.

***

Он мог бы купить волшебную палатку, но упрямо решил обойтись по-маггловски. Поэтому трансгрессировал в маггловскую деревню и приобрёл обычную двухместную палатку, а заодно — походные рюкзаки, удочки и наживку. В день отъезда он собирал вещмешок у себя в комнате, когда вошёл Том и протянул ему письмо. По самодовольному выражению лица Гарри и так догадался, что в нём, но всё же прочёл.       Уважаемый мистер Реддл,       Я рассмотрел Ваш запрос о временном снятии Надзора на период учебно-полевой поездки в Марунвим. Директор Диппет и профессор Слизнорт заверили меня, что Вы — благонадёжный и дисциплинированный ученик и всё время будете находиться под присмотром полевого куратора.       В связи с этим даю письменное разрешение на использование волшебной палочки и магии в период с 29 июля по 2 августа. Напоминаю, что применение магии в присутствии магглов по-прежнему запрещено, за исключением чрезвычайных обстоятельств.       С уважением,       Альдо Маффет       Сектор борьбы с неправомерным использованием магии       Министерство магии — Ты сказал им, что едешь в учебно-полевую поездку? — Но ведь сработало, — невозмутимо ответил Том. — Как я и говорил. Теперь мы можем дуэлиться. Гарри раздражённо сжал губы; голос прозвучал резче, чем он хотел: — Для этого существуют преподаватели. Они тебя учат. Голос Тома едва заметно похолодел: — У нас была сделка. Ты собираешься её нарушить? Он ловко его подловил, мелкий засранец. — Ты закончил собираться? — спросил Гарри, возвращая письмо. — Почти. Не могу решить, какие книги взять. Гарри застегнул пряжку вещмешка. — Тогда поторопись. Я хочу разбить лагерь до темноты.