Деймос * Deimos

Финальная игра между «Фалмутскими соколами» и «Эпплбийскими стрелами» растянулась на пять дней. Из каждой лавки доносилось бормотание приёмников — даже у Уоддла и в «Кабаньей голове». Чтобы ненароком не испепелить первое попавшееся радио, Том взял за правило окутывать всё вокруг надёжными заглушающими чарами и заговаривал с людьми лишь в том случае, если они, во-первых, трогали его за плечо и, во-вторых, клялись всеми потрохами, что речь пойдёт не о квиддиче. К слову о «Дешёвых книжках Уоддла»: Том прикарманил ещё с полдюжины до неприличия полезных томов — по заклинательству, истории, ботанике; яды знать всегда полезно. Его побочный промысел — торговля ворованными запретными ингредиентами на чёрном рынке — исправно приносил галеоны, и Том вознаграждал себя соответственно: новыми мантиями и туфлями, усовершенствованной зельеварной станцией и — потому что ему безумно понравилось, как он сверкал в витрине, — фотоаппаратом «Грифон» от «Т.С. Гриффин», прямо с конвейера. Гарри почти не замечал покупок, которые Том притаскивал в квартиру: всему виной была жара, нагрянувшая на редкость вовремя. Ягодной газировки — мятно-ягодной, лимонно-лаймовой, кумкватной — вечно не хватало. По нескольку раз в неделю он мотался к производителю в Дерби за свежими ящиками. Элли с мужем в середине августа укатила на побережье, чем ввергла обеденную толпу — и Гарри заодно — в пучину тоски. А Том теперь каждый вечер вольготно растягивался на диване и слушал, как Гарри читает. У Гарри отлично выходили голоса. Даже упыри притихали сильнее обычного и тоже слушали. Может, если Гарри надоест разливать выпивку, он устроится на радиопередачу «Убийство по холодным следам». — Я так и знал, — сказал Том, когда раскрылся злодейский замысел. Гарри оборвал своего Пуаро: — Ничего ты не знал. — Знал, — упрямо возразил Том. — Жаклин была очевидна. — А поддельный выстрел? Губы Тома поджались. — Ладно. Это было умно. Гарри рассмеялся, и Том не удержался от ухмылки. — А ещё у неё есть? — У Агаты Кристи? Да. Уйма. — А… та, другая… — Том сделал вид, что никак не может вспомнить. — Там был… карлик? — «Хоббит»? Ты читал? — Мне было нечем заняться, — чопорно отозвался Том. — А ещё такие есть? — Пока нет. Но будут. Тебе понравилось? — Сносно. Для маггла, — небрежно бросил Том. — Смауг должен был быть нюхлером. — Если бы магглы знали, кто на самом деле копит сокровища, — заметил Гарри. — А ты хоть раз видел дракона? — Ага. Том сел совершенно прямо. — Где? — На Турнире. Участники должны были пройти мимо него. — Почему мы туда не поехали?! — потребовал ответа Том. — Ты таскаешь меня в маггловский цирк вместо драконьих турниров? Следующим летом разбиваем лагерь там, где водятся драконы. Гарри опешил. — Ты снова хочешь в поход? — Только так я могу заставить тебя выйти со мной на дуэль, так что да. Гарри потёр лоб — с досадой и весельем разом. — Дай слово, Гарри, — настаивал Том, не давая ему увильнуть. — В следующем году обязательно… — Драконы, — сказал Гарри. — Понял.

***

Жара не отступала, отменив почти все занятия на открытом воздухе — кроме квиддича, потому что квиддич не в силах остановить ничто и никогда. Противостояние Стабалы и её сестры Мейзи достигло небывалого накала. «Ящерки» и «Жабьи топотуны» уже смели все любительские команды в окрестных деревушках, но это не мешало капитанам гонять игроков на поле по нескольку раз в неделю в преддверии финала. Том с радостью пропустил бы всё это мимо ушей и остался бы в квартире, штудируя недавно уворованную книгу по алхимии, но в такую жару — сами понимаете — кто-то должен был проследить, чтобы Гарри не забывал пить. — Господи, какая жара, — проговорила Милдред Коттлворт из-под зонта. В воздухе порхал веер, обдавая ветерком её пунцовое лицо. — Не понимаю, как они это выдерживают. Том снова прижал к глазам омнинокль, следя за Гарри в воздухе. На каждой тренировке на этой неделе Гарри снимал рубашку. — Нельзя ему так, — пожурила Милдред. — Сгореть может. Ты бы сказал ему, Том. Том покрутил колёсико, настраивая увеличение. — Знаешь, — вмешался с другой стороны Макс, и его тёмные очки блеснули в поле зрения, — на такой скорости отсутствие одежды даже помогает испарению. — Но солнце такое яркое! — воскликнула Милдред. — Он же облезет! Он мажется кремом от солнца, Том? Скажи, что мажется. У меня есть флакон. Вот, передай ему. Проследи, чтобы нанёс. — Коттлворт о тебе беспокоится, — сказал Том Гарри, когда тренировка закончилась и тот приземлился — взмокший и загорелый. — Хочет, чтобы ты пользовался кремом от солнца. — Он пахнет? — спросил Гарри без всякого воодушевления. Том вынул пробку и понюхал. — Поверишь, если скажу, что будешь благоухать, как цветочная клумба? Гарри поморщился. — Понятно. — Если я соглашусь намазаться, ты тоже? — предпринял Том другую попытку. Не то чтобы его всерьёз волновало, сгорит Гарри или нет: кожа у него уже достаточно загорела, и Том сомневался, что это случится. Зато появится больше поводов ходить без рубашки — а это вполне достаточная причина. Гарри сдался. — Ладно. Они направились обратно в квартиру, пока остальная команда расходилась — все как выжатые тряпки.

***

Им удалось уговорить Стабалу дать команде выходной накануне финального матча: Гарри и Сэди резонно заметили, что толку не будет, если половина состава свалится от обезвоживания и истощения ещё до первого свистка. Они мягко, но настойчиво проводили её до коттеджа. На следующий день вся команда собралась в «Кабаньей голове». Элли подала роскошный ростбиф на косточке, но Том подозревал, что угощение пропадает зря: игроки ковыряли еду, слушая предматчевый план Стабалы уже, должно быть, в сотый раз. Единственным, кто не выглядел позеленевшим от нервов, был Гарри. — Раньше я так волновался перед матчем, что не мог уснуть, — шёпотом признался он, когда Том спросил. — Теперь уже нет. Но… — он покосился через весь зал на Стабалу, — если мы проиграем, она, кажется, выгонит нас из Хогсмида. Без ведома команды Элли сшила всем футболки. — Надеюсь, я не переступила границы, — сказала она, когда Тесс О’Хаган, одна из охотниц, вытянула одну из коробки. Красная, с ярко-жёлтыми ромбами. Спереди — свирепая ящерка, на спине — имя игрока, выведенное жирным шрифтом. И без того натянутые нервы Стабалы не выдержали: она разрыдалась, и понадобилась изрядная порция огневиски, прежде чем к ней вернулось самообладание. К их прибытию трибуны вокруг поля уже заполнялись. Оставив Гарри и остальную команду внизу, Том вместе с прочими завсегдатаями паба поднялся по лестнице и занял место рядом с Милдред — её зачарованный веер уже хлопал в воздухе. — Вы только взгляните, — протянул Макс, когда появились «Жабьи топотуны». — У них тоже форма. — Я столкнулась с Мейзи у «Шапки-невидимки», — призналась Элли. — Она забирала футболки, сшитые на заказ. Не могла же я позволить «Ящеркам» выйти без своих. — Ваши выглядят лучше, — заметил Макс. Элли просияла. — И снова палящий зной в Хогсмиде, — раздался из комментаторской будки голос Неда из «Трёх мётел». — Будем надеяться, что кто-нибудь из ловцов поймает снитч прежде, чем мы все расплавимся. Обмахиваясь веером, Милдред согласно простонала. — Трибуны ломятся: такого наплыва публики я не видел уже много лет, — бодро продолжал Нед. — Ко мне в паб приезжали аж из самого Марунвима. Сидя на скамейке позади Тома, Аберфорт что-то недовольно пробурчал себе под нос. — Все только и говорят о мистере Г.П., сенсационном ловце «Ящерок». Сможет ли Присцилла его обловить? Смогут ли охотницы обойти его по очкам? Смогут ли загонщицы его сдержать? Мейзи гоняла своих «Жабьих топотунов» изнурительными тренировками, но — окажется ли этого достаточно? Аберфорт подался вперёд. — Он опять обедал в «Трёх мётлах»? — проворчал он. Макс с поразительным усердием избегал его взгляда. — Конечно нет, — невозмутимо солгал Том. — И на поле выходит Беллоуз… Капитаны жмут руки, без эксцессов — молодцы… и-и-и-и начали! Вратари разлетаются по своим кольцам, и «Жабьи топотуны» первыми завладевают квоффлом. Похоже, «Отвлеки ловца» — тактический план «Топотунов»: Эллиот и Расселл кружат вокруг Гарри как мухи. Ему придётся попотеть. — Ха, — фыркнул Том, ничуть не впечатлённый. Гарри облетел бы их с завязанными глазами. — Неплохая стратегия, — признал Макс. — Им же надо что-то делать. Иначе Гарри бы уже… о, проклятье. Свисток Беллоуза взвился пронзительно: Стабала врезалась прямо в сестру, выбив у неё квоффл — Сэди, вторая охотница «Ящерок», поднырнула снизу и перехватила его. — Пенальти в пользу «Жабьих топотунов», — объявил Нед под одобрительный рёв и свист трибун. — Некрасиво, Стабала, очень некрасиво. — Держи себя в руках, женщина, — проворчала Милдред. Сэди вернула квоффл Мейзи. Пока те неслись к кольцам «Ящерок» для штрафного броска, Гарри и Присцилла Флэттери кружили над полем. Квоффл проскользнул мимо растопыренных пальцев Элиасена — «Топотуны» открыли счёт. Игра возобновилась, и Том стал свидетелем захватывающего зрелища воздушных манёвров: Гарри пикировал, метался, переворачивался, уворачиваясь от одного бладжера за другим. Настолько сосредоточившись на нём, Эллиот и Расселл позабыли про остальных, и «Ящерки» этим воспользовались. Их загонщики, Шон и Уолли, раз за разом разбивали строй «Топотунов», вынуждая охотниц рассыпаться и терять мяч. Вскоре «Ящерки» уже вели. — Пятьдесят — десять, «Ящерки», — сообщил Нед. «Жабьи топотуны» теряли самообладание. Раздосадованные отсутствием поддержки со стороны загонщиц, все три охотницы «Топотунов» схлопотали пенальти быстрее чем за пару секунд: Мейзи — за подсадку, Мэнни — за рикошет, Тристан — за локоть. — Что за локоть? — спросил Том у Милдред, пока Макс и Аберфорт орали на охотниц, тряся кулаками. — Чрезмерное использование локтей, — отозвалась Милдред. Высоко над этим столпотворением Гарри и Присцилла пересеклись. — Восемьдесят — десять, «Ящерки», — проговорил Нед. — Мейзи лучше бы что-то сделать с состоянием своей команды… да, она берёт тайм-аут. Команды приземлились и сгрудились на противоположных концах поля. — Где, чёрт возьми, этот снитч? — пробормотал Макс, вглядываясь в ярко-синее небо. — Вон он! — вскрикнула Элли в тот самый миг, когда крошечный золотой шарик промчался мимо с такой скоростью, что Милдред подпрыгнула, выронив зонт. Макс сложил ладони рупором и заорал: — Он здесь, Гарри! Он здесь! Внизу Гарри странно посмотрел в их сторону. Том представил, как они, должно быть, выглядят со стороны: машут руками, тычут пальцами в пустоту, — чистая компания идиотов. Беллоуз снова дал свисток, и игроки поднялись на мётлы. Тайм-аут пошёл «Жабьим топотунам» на пользу: они ринулись в бой и забили шесть раз за пять минут. Элли грызла ногти. — Давай, Гарри. Давай. Ох, и зачем я это смотрю? Терпеть не могу. Бладжер от Расселла разминулся с головой Гарри на какой-то миллиметр, и весь стадион судорожно втянул воздух. Макс с Аберфортом снова вскочили, Элли присоединилась, крича о нарушении — бессмысленно, потому что раскроенные черепа допускались; даже Том это знал. Но, судя по всему, Гарри воспринял случившееся как личное оскорбление. Он распластался по своей «Серебряной стреле» и ринулся прямо на Расселла. Том, как и все вокруг, решил, что Гарри сейчас врежется в него, наплевав на пенальти, но в следующую секунду к гонке присоединилась Присцилла Флэттери, и Том понял правду ровно в тот миг, когда Гарри пролетел мимо ошеломлённого Расселла — со снитчем, зажатым в кулаке.

***

Как и водится после каждого матча, команда направилась в «Кабанью голову» в сопровождении ликующей толпы. Вечеринка в более просторных «Трёх мётлах» была бы куда разумнее — Нед предлагал, — но «Ящерки» отказались, к величайшей радости Аберфорта. В крошечный паб набилось столько народу, что люди вываливались на улицу. «Ящерок» хлопали по спине, засыпали вопросами, но больше всех досталось Гарри. Едва он ступил на землю, как на него налетел рой ведьм — и в «Кабаньей голове» это ничуть не изменилось. — Он выглядит не в своей тарелке, — заметил Макс из-за стойки. — Может, вытащим его? — Не глупи, — отмахнулась Элли, потягивая свой спритц из веретенниц. — Гарри давно пора завести девушку… если только он не… или он не?.. — она вопросительно взглянула на Макса. Макс лишь неопределённо пожал плечами. Элли хмыкнула. — Как бы то ни было, ему нужен кто-то рядом. — Я рядом, — сухо заметил Том. — О. Да, конечно, Том… я не это имела в виду… просто… это приятно — когда у тебя есть девушка или парень… — С чего бы это? — Ну… я… — Элли замялась под его пристальным взглядом. Макс благоразумно молчал. — Это просто другой вид дружбы, вот и всё. Ты уже достаточно взрослый, чтобы ходить на свидания. Есть в школе кто-то, кто тебе нравится? — Нет. — Что ж… может, в этом году встретишь кого-нибудь. Взгляд Тома оставался таким же тусклым и плоским, и слабая улыбка Элли погасла. Он снова перевёл внимание на Гарри и обступивших его женщин. Внезапных визитов Макса и без того было слишком много. Одна мысль о том, что появятся и другие, заставляла кожу Тома зудеть. Он незаметно вытащил палочку. Пока все были заняты болтовнёй и выпивкой, Том тщательно прицелился в подол мантии ведьмы справа от Гарри. Ткань вспыхнула. Самое забавное было в том, что сама ведьма ничего не заметила — заметила её соседка. Та завизжала и отпрянула, и медноволосая наконец поняла, что её мантия горит. Она тоже завизжала. К досаде Тома, Гарри ловко погасил пламя, чем вызвал новый всплеск обожания. Том мрачно сощурился. Прижав палочку к боку, он послал резкий удар в спину плотного волшебника — заклятие с силой врезало тому между лопаток. Ещё три точных попадания по особенно горячим головам — и палочки оказались наготове. В одно мгновение праздник пошёл прахом: вспыхнула самая настоящая драка. — Какого чёрта?! — взвизгнула Элли, когда заклятие выбило у неё из рук коктейль. Столы перевернулись. Кабан над стойкой истошно завизжал, пока заклинания прошивали паб крест-накрест. Ведьмы бросили Гарри как горячую картофелину и ринулись к выходу. Миссия выполнена. Том спрятал палочку и уже собирался отступить к задней стене, чтобы насладиться зрелищем, но заметил сову, хлопающую крыльями у окна чёрного хода. Он вышел наружу и снял письмо с её лапки. Ответ из Архива.

oOo

Никогда ещё Гарри не был так рад разнимать драку в баре. Он не сомневался, что Лорейн, Аббатисса, Сара и прочие — милейшие люди, но предпочитал, чтобы они оставались милейшими где-нибудь в четырёх тысячах ярдов от него. Когда пыль улеглась, его поклонницы исчезли, а в «Кабаньей голове» снова стало по-обычному малолюдно. Так-то лучше. Он присоединился к Максу, Элли, Аберфорту и «Ящеркам» у стойки и принялся куда приятнее отмечать победу. — А где Том? — спросил Гарри, заметив его отсутствие. — Видел, как он вышел, — кивнул на заднюю дверь Аберфорт. Гарри допил остатки своей пинты, в третий раз получил поцелуй в щёку от Стабалы, помахал всем на прощание и взлетел по лестнице в квартиру, перепрыгивая через ступеньку. Настроение у него было на редкость приподнятое. И он был голоден. По пути на кухню он заметил Тома в гостиной: тот читал письмо. — Что там у тебя? Он услышал шаги за спиной, пока рылся в холодильнике в поисках чего-нибудь перекусить. С банкой маринованных артишоков в одной руке он обернулся — и увидел Тома, мрачного как грозовая туча. Тот швырнул письмо на кухонный стол. Гарри взял его. Из какого-то архива… Постойте, Гермиона ведь упоминала… — Оказывается, — произнёс Том с холодной яростью, — никаких убитых мистера и миссис Поттер за последние два века не было. И, что ещё интереснее, ты, похоже, вовсе не существуешь. Глаза Гарри метнулись от письма к лицу Тома. — Что? — Тебя. Не. Существует, — отчеканил Том. — Нигде нет ни одной записи о человеке по имени Гарри Поттер. Может, тебе стоит снова вырезать эти слова, — ядовито добавил он, бросив взгляд на тыльную сторону ладони Гарри. — Память, кажется, подводит. Гарри ощетинился. Да кто он, чёрт возьми, такой Том Реддл, чтобы требовать от кого бы то ни было честности? — Это моё дело, — холодно сказал он. Будь Гермиона в комнате, она бы застонала. Будь Рон — внезапно заинтересовался бы своими ботинками. Из всех возможных ответов Гарри выбрал самый взрывоопасный. Ноздри Тома раздулись, плечи напряглись. — Я не люблю лжецов. — Я не лгу. — Чёрта с два не лжёшь! — взревел Том, выхватив у него письмо и тряся им. — Я знаю, что лжёшь! Кто ты? Говори пра…! С хлопком Гарри исчез — и возник посреди пыльной дороги в Брокберроу. — Блять! — взревел он, перепугав ведьму в собственном саду. Та взбежала по дорожке к дому, захлопнула дверь и уставилась на него сквозь щель между занавесками. Пальцы Гарри впились в волосы. Что теперь делать? — Блять, — выдохнул он снова. Ненавидя всё и всех, он крутанулся на месте и вновь оказался на кухне. Тома нигде не было. Гарри сразу направился к его спальне. — Том? — позвал он через закрытую дверь. Ответа не последовало, но Гарри знал: тот внутри. Холод, сочившийся из-под двери, говорил сам за себя. — Я не мог сказать тебе правду. Дверь распахнулась. Том выглядел взбешённым. — Чушь. Просто не хотел. В этом была доля правды. — Не мог. Я… — Гарри облизал губы, тянул время, лихорадочно соображая, как и что сказать. — Я боялся, как ты отреагируешь. Глаза Тома сузились. Гарри знал: он ищет ложь. И, возможно, именно это бесило его больше всего — ложь, сплетённую с правдой, распознать куда труднее. — Моих родителей правда убили. Я был там, — он провёл пальцами по шраму-молнии. — Ты угадал. Так я его и получил. Я нашёл того волшебника. — И? — Он мёртв, — коротко сказал Гарри. Том не отрывал взгляда от его глаз. Он почти не дышал. — Вот почему о тебе нет записей. Ты сменил имя. Их имя. Чтобы скрыться? Гарри не ответил. И не нужно было: Том уже сам складывал картину, выбирая ту версию, что нравилась ему больше. В его лице проступило жадное выражение. Сейчас он потребует подробностей — Гарри внутренне напрягся. — Что ты почувствовал, когда убил его? От пугающего осознания, что Том спрашивает о собственном будущем «я», у Гарри по спине пробежал холодок. — Облегчение, — ответил он. Том коротко усмехнулся — снисходительно, почти презрительно. — Ты думал, я сдам тебя аврорам? Гарри пожал плечами. Молчание было безопаснее. — Тебе стоит больше мне доверять. Горло Гарри сжалось, во рту пересохло. — Какое твоё настоящее имя? — Я бы предпочёл не говорить. — Я никому не скажу, — мягко сказал Том. — Я знаю. «Ты просто прибережёшь это на потом».