Северная Песнь

      Воздух Риверрана был густым от дыма и влажным от вод Трезубца. Но северяне не замечали этого. Они были пьяны. Пьяны от победы, от дешёвого эля, щедро выливаемого из бочек благодарным лордом Талли, и от запаха жарящегося на вертелах мяса. Смех, похабные шутки над пленённым Цареубийцей, визг лагерных шлюх — всё это гудело сплошным, животным гулом. Мир был для них таким простым: они победили, враг унижен, завтра будет так же ясно, как сегодня.       Робб шёл сквозь этот шум, как сквозь густой туман. Улыбка казалась ему чуждой маской, что царапала ему лицо. Серый Ветер шагал рядом, и звериная тревога, исходившая от лютоволка, была честнее всех поздравлений. Робб держал путь в главный зал Риверрана, там ждал пир для лордов и рыцарей, он должен был там присутствовать, всё-таки празднество в его честь. Но Робб не чувствовал в себе радости от победы — это только первый бой, и сколько ещё их понадобится, чтобы вызволить отца и девочек. «Обмен, — думал он, шагая к пиршественному залу. — Джейме за девочек. Тайвин не оставит своего Золотого Льва». Мысль о том, что отца могут не отпустить никогда, была настолько чудовищной, что он отгонял её прочь. Но в глубине души холодный голос шептал: «Так бы поступил на их месте ты». — Милорд! Милорд Старк! — Робб обернулся: к нему сквозь лагерь верхом летел какой-то взлохмаченный юноша.       Робб дождался, когда тот спешится и подбежит к нему, похоже, гонец, но важные вести передал бы ворон. Наверное, какая-то мелочь или подробности уже известных новостей. Юноша, не старше самого Робба, но более мускулистый и выше на добрую голову, он низко поклонился и быстро произнёс: — Вести из Королевской Гавани… Послал брат Ночного Дозора Йорен… — юноша задыхался, слова рвались наружу, но горло, казалось, сжимала невидимая рука. Он поднял глаза на Робба, и в этих глазах было что-то, от чего кровь в жилах молодого лорда начала медленно стынуть. — Ну, говори! — почти прорычал Робб.       Гонец собрался и выдал почти скороговоркой: — Десять дней назад на ступенях септы Бейлора по приказу Джоффри были казнены лорд Эддард Старк и Санса Старк. Я летел во весь опор, Йорен был уверен, что Ланнистеры будут скрывать это как можно дольше.       Робб смотрел на юношу и не мог разобрать смысл того, что он сказал. «Казнь», «Эддард Старк», «Септа», «Санса Старк» — отдельные слова, имена, но нет связи. — Что… — Робб не мог заставить себя произнести ещё хоть что-то, к его ногам жался Серый Ветер, он с тревогой глядел на своего человека, не понимая, что делать. А гонец, видимо, решил, что от него требуют подробностей.       — Вашу сестру приказали убить первой, ей отсекли голову вашим фамильным мечом... Я его видел у лорда-десницы, когда он приходил в нашу кузницу… Их головы водрузили на пики, — гонец путался в словах, глядя на потерянное лицо молодого лорда Старка. Меньше всего на свете ему хотелось бы передавать столь ужасные вести, но выбора у него не было. Юноша пытался найти хоть что-то хорошее из всего вороха горя, что он принёс, и, наконец, вспомнил, Йорен об этом сказал лишь вскользь, но он запомнил. — Ваш отец среди толпы видел вашу другую сестру, он дал знать об этом Йорену. Он поэтому и задержался — хотел найти и вывезти её прочь из столицы. — Арья? Она не в темнице? Не… убита? — Вот она, соломинка, за которую можно зацепиться. Мир вокруг Робба не рухнул. Он застыл. Застыл в каждой детали: в капле эля на бороде хохотавшего неподалёку солдата, в крике чайки над рекой, в запахе горелого мяса. И в этой ледяной неподвижности медленно, неотвратимо, начала прорастать щель. Через неё сочилось нечто чёрное и невыразимо холодное. — Так сказал Йорен, — пожал плечами гонец. — Как тебя зовут? — нужно на что-то отвлечься, он среди своих солдат, они верят в него, нельзя думать, иначе он сломается прямо у них на глазах. Потом он даст себе волю... Как только покинет лагерь. — Джендри, милорд, — гонец ещё раз поклонился, он был вымотан долгой дорогой, явно стремился доставить весть как можно скорее. Что ж, ворон бы прибыл как раз к победе в Шепчущем лесу или, может, чуть позже. — Иди, отдохни, ты найдёшь в лагере и хлеб, и кров, я позову ещё тебя, — Робб механически подозвал к себе какого-то мимо идущего солдата и приказал ему позаботиться о гонце.       Они с Серым Ветром медленно покидали лагерь, шли прочь от замка, от людей. Неправда! Гонец солгал! Но зачем? Его обманули? Дойдя до какой-то поляны, едва укрытой лесом от стен Риверрана, Робб без сил упал на колени, Серый Ветер беспокойно заглядывал ему в лицо, силился помочь, облизывал его, тихо и тревожно рычал. А Робб как наяву видел. Видел ясно синие, испуганные глаза Сансы, такие же, как когда она, пятилетняя, заблудилась в крипте Винтерфелла. Она тогда прижималась к отцу и ревела навзрыд. Она, наверное, плакала и там, на тех ступенях. Она звала отца. А он смотрел и ничего не мог сделать.       Чёртовы Ланнистеры! Робб рвал землю, ломая ногти, сдирая ладони в кровь. Он мог понять убийство Хранителя Севера, с трудом, через боль, но мог. Убийство же Сансы, невинной девочки, любившей рыцарей и песни, было актом бессмысленной жестокости. Серый Ветер скулил рядом, Робб не заметил, как уткнулся ему в шерсть и заплакал, тихо, едва всхлипывая, но горше слёз он ещё не знал в этой жизни. Сам себя успокаивал, силясь найти покой в рациональности: что он хотел от Ланнистеров — в прошлой войне они не пощадили детей Таргариенов, в этой же какое им было дело до девочки Старков? Они ещё и заставили смотреть на это отца, и Робб не мог представить более страшной пытки для Эддарда Старка. Он был любящим отцом — Робб не знал больше лордов, что столь же близко общались и заботились о детях. Даже мама не так активно занималась ими, как делал это отец. А его заставили смотреть на казнь дочери.       Внезапная мысль поразила Робба. В подземелье Риверрана сидит Джейме Ланнистер. Теперь нет нужды сохранять ему жизнь. Серый Ветер вскочил, шерсть на загривке встала дыбом, обнажились длинные клыки. В его жёлтых глазах вспыхнуло то же самое, что рождалось теперь в душе Робба. Месть. Немедленная, кровавая, звериная. Робб лишь на мгновение дал себе удовольствие окунуться в мечты о том, как лютоволк будет рвать Цареубийцу. Затем он тихо, но строго сказал: — Нет, не сегодня.       Что-то внутри него, тёмное, скованное воспитанием и девизами, расправляло плечи. Клетка чести дала трещину. Из неё медленно и неотвратимо выбиралось нечто иное, первобытное и неотвратимое. ***       Цокот когтей Серого Ветра по каменным плитам коридора звучал как мерный бой барабана. Шум из пиршественного зала нарастал, сливаясь с гулом в голове Робба. Они пьют, празднуют победу — вряд ли что-то сильно отличается от того, что происходит в лагере за стенами. Робб распахнул двери, прошёл мимо столов, прямо к помосту, не обращая внимания на присутствующих. Главная задача сейчас — не смотреть в лицо матери, не видеть её глаз, глаз Сансы.       Лорды постепенно замолкали, они неотрывно следили за Роббом, а ещё больше — за лютоволком. Даже в битве этот зверь не был таким устрашающим. Серый Ветер казался огромным, его пасть была приоткрыта в беззвучном оскале, а в глазах горел какой-то древний, разумный холод. И тот же холод, отражённый и усиленный, читался теперь в голубых глазах Робба Старка.       Робб поднялся на помост, повернулся к пирующим: — Лорды, только что пришло известие из Королевской Гавани. — Робб на мгновение обернулся к матери, сидящей подле Бриндена Талли. Лишь несколько минут назад она улыбалась, говоря с любимым дядей, теперь её глаза были полны страха. Робб отвернулся: нет, сил смотреть на мать у него не было. — Десять дней назад, на ступенях септы Бейлора был казнён мой отец, лорд Эддард Старк. — В зале поднялся шум: неверие, протест, проклятия — всё смешалось в единый гомон. Робб поднял руку, призывая к тишине, постепенно лорды угомонились. — Моя сестра… леди Санса Старк, была убита вместе с ним. — Не смотреть на мать, он не выдержит, если посмотрит. — Оба обезглавлены нашим фамильным мечом, Льдом. Их головы были водружены на пики.       Тишина, что едва повисла в зале, взорвалась гвалтом. Все говорили разом, кто-то спрашивал, откуда эти вести, кто-то проклинал Ланнистеров, кто-то просто матерился. А Робб силился повернуться к Кейтилин Старк. Сначала он малодушно посмотрел на Бриндена Талли. Он сидел бледный как смерть, его рука лежала на спине племянницы, в бессильной поддержке. Серый Ветер кинулся к матери его человека. Кейтилин сидела, как громом поражённая: глаза её были широко раскрыты, губы что-то бессвязно шептали, волк пытался её отвлечь, облизывал руки, ловил взгляд, тыкался мордой — ровно то, что так хотел сделать Робб, но не смел, не тут, не перед толпой. Руки её, дрожа, потянулись к воротнику, ослабить, открыть путь для воздуха: — Нед, Санса… — она шептала их имена как заведённая, и из глаз, наконец, брызнули слёзы. Её голова упала на грудь, руки вцепились в лицо, рыжие локоны скрыли её от взора. Она захлёбывалась в горе беззвучно, только плечи тряслись, и всё её тело содрогалось как в припадке. Робб смотрел на слёзы матери и не мог сдвинуться с места. Серый Ветер скулил, просил поддержки, но он мог только смотреть на горе матери и представлять Сансу в грязи Королевской Гавани — он смотрел на рыжие волосы матери и видел слипшиеся от крови косы младшей сестры. Что-то окончательно и бесповоротно переломилось у него внутри. Он повернулся к залу, и его лицо было маской льда и стали: — Отец был честным и благородным человеком. Он всегда радел за жизни слабых и тем более детей. До последней нашей встречи он корил себя за то, что не успел взять Красный замок раньше Львов, не успел предотвратить гибель детей Рейгара. В сердце отца всегда жила милость к врагу. — Робб перевёл дыхание, слёзы снова встали комом в горле. Он не должен их проливать, не здесь, не перед тем, что он хочет сказать. — Он верил в законы и честь. Юг же не просто убил его, он устроил представление из его смерти. Они убили ребёнка, на его глазах. Его ребёнка! И сделали это нашим мечом, превратив славу нашего дома в орудие пытки. Что ж, благородство и милосердие пали, им отрубили головы на пороге септы Бейлора. — Зал молчал, даже тихие всхлипы Кейтилин затихли, все как заворожённые слушали Робба. Он выпрямился, холодной яростью пылали его глаза, не было больше «Молодого Волка», он погиб вместе с отцом и сестрой. — С этого дня всё меняется. Они не просто убили Хранителя Севера и его дочь. Они убили саму возможность мира. Больше никаких переговоров. Никакой чести к тем, кто её лишён. За каждую каплю крови Старка они заплатят рекой своей и своих людей. За каждого убитого северянина — смерть десятка пленных. За рыцаря — пятьдесят. За лорда — сотню. За лорда Эддарда Старка — голова каждого взрослого благородного пленника в наших руках. За Сансу Старк — смерть всех благородных детей, что старше двенадцати лет. Мы пройдём огнём и мечом по Югу, оставляя за собой только пепелище и стервятников. Север помнит!       Лорды молчали, никто не ожидал от юнца, сына благородного Эддарда Старка, таких слов и решений. А Робб подозвал к себе оруженосца и приказал: — Пусть выведут всех пленных. Не благородных, пока только простых. Выведите их на Королевский тракт и повесьте вдоль дороги. Пусть все видят, что их ждет, если пойдут против нас.       Это уже не было угрозой. Это был приговор. И он начинал исполняться здесь и сейчас. Речные лорды сидели бледные, шокированные. Северяне же смотрели на своего вождя с новым, свирепым пониманием. Лорд Амбер вскочил, и его голос, хриплый от эля и ярости, грохнул под сводами: — Нам не нужен южный королишко! Юг нам не нужен! Наши предки знали только одного короля. Короля Севера! — Король Севера! Король Севера! — северные лорды вскакивали со своих мест, стучали по столам кулаками, кружками. А Робб смотрел на них, не понимая, зачем ему этот титул, его сердце желало только мести. — Благодарю вас, мои лорды! — спокойно сказал Робб, когда гомон немного утих. — Робб… что с Цареубийцей? — Кейтилин подошла к нему со спины, Робб не узнал её голоса — он был сиплым и бесцветным. Он обернулся к ней: за те несколько минут, что он её не видел, она как будто постарела лет на десять. — Смерть, — просто сказал Робб. Зал снова взорвался ожесточённым воем. Больше всего радовался Карстарк — он мечтал взять жизнь убийцы его сыновей. Робб осклабился, став как никогда похожим на своего волка. — Но не сейчас. Удар нужно нанести в нужное время. Когда это больнее всего ударит по Ланнистерам.       Слова короля расстроили собравшихся, но лорды не могли не признать, что в заявлении Робба было рациональное зерно.       Робб вышел из зала и направился туда, где уже начали исполнять его приказ. Тот, кто выносит приговор, и должен его исполнить. Нет, он не будет лично вешать, но поглядеть в глаза каждому из осуждённых он обязан. И Джейме Ланнистер будет среди тех, кого должны сегодня казнить. Иногда ожидание смерти страшнее самой смерти. И пусть видит, как гибнут его люди, те, которых он самолично привёл на смерть.       Скрипели верёвки, хрустели ломающиеся позвонки, молили о пощаде люди, простые люди, коим не повезло оказаться не на той стороне. Робб смотрел на них всех, и не было жалости в его сердце. Это были первые ноты в его новой песне, ведь Санса так их любила, и эта песня будет звучать во всех уголках Вестероса, от Риверрана до Солнечного Копья.