Северная Песнь

      Предстоящая разведка с Куореном Полуруким наполняла Джона тихой, мальчишеской гордостью. И как бы он ни старался одёргивать себя, эти чувства выходили тихим ворчанием Призрака — волк периодически стал возвращаться в щенячество: то игриво прикусит, то начнёт бегать за собственным хвостом. Джон улыбался, такое поведение любимца заставляло его мысленно возвращаться в детство. К Роббу, к их бесконечным потасовкам и возне. К Арье, вечно покрытой синяками и с неизменной улыбкой, которой она встречала его. К Брану, карабкающемуся всё выше и выше. К Сансе, вышивающей у окна и мечтающей о песнях. К крошечному Рикону, цепляющемуся за мех своего лютоволчонка. Там, в прекрасном далёко, был, конечно, и отец, строгий, но неизменно добрый, и дядя Бенджен, рассказывающий байки из-за Стены; даже холодная леди Кейтлин была там, сидела у камина и чинила вечно рвущуюся одёжку детей.       Как всегда при мысли о семье, сердце Джона сжалось в тревоге за судьбу отца и сестёр. Недели за три до отбытия за Стену пришло известие, что отца заключили под стражу за измену, а Робб собрал знамёна и вступил в войну с короной. Джон из-за таких новостей почти предал свои клятвы и кинулся к брату, помочь спасти отца. Только друзья, его новые братья, смогли убедить его не совершать столь необдуманного поступка.       Что ж, теперь он действительно брат Ночного Дозора, и не имеет права вмешиваться в дела Семи Королевств. Лорд-командующий оказал ему честь, передал родовой валирийский клинок, и он не подведёт его. Длинный Коготь приятно оттягивал пояс. Джон всё не мог свыкнуться с мыслью, что он, бастард, стал владельцем этого бесценного сокровища, ведь даже не у всех высоких лордов был подобный меч. Такой клинок обязывал соответствовать, и Джон ещё с большим усердием тренировался и клялся сам себе, что не посрамит его.       Джон как раз проверял свою поклажу перед долгим переходом: не хотелось опозориться перед Полуруким. После Бенджена Старка он был лучшим разведчиком Дозора, и пусть обида за назначение его стюардом прошла, спасибо Сэму, но вот желание проявить себя в реальных боевых условиях никуда не делось. Перекладывая в очередной раз собственные вещи, Джон услышал, что кто-то его окликает: — Джон! Тебя вызывает лорд-командующий, — Эдд стоял перед ним, и на мгновение Джону показалось, что он имеет ещё более скорбный вид, чем обычно. В груди Джона что-то ёкнуло, но он отогнал это предчувствие: всего лишь игра воображения, не более.       В шатре Мормонта пахло дымом, воском и старостью. Лорд-командующий стоял спиной, неподвижно глядя в пламя очага. На столе были разложены карты и свежее письмо, Джон мгновенно зацепился взглядом за печать. Лютоволк Старков. Сердце Джона замерло, а затем помчалось вскачь. Робб? Отец освобождён? На мгновение мир наполнился слепящей, безумной надеждой. — Вы вызывали меня? — видя, что командующий не реагирует на его присутствие, Джон решил прямо обратиться к нему. — На столе письмо, прочти, — глухой ответ.       Джон подошёл. Руки против воли начали дрожать. Он взял пергамент. Буквы плясали перед глазами, сливаясь, пока он усилием воли не заставил их сложиться в слова: «Хранитель Севера лорд Эддард Старк и его дочь леди Санса Старк были казнены по приказу узурпатора-ублюдка Джоффри фамильным валирийским мечом, Льдом. Король Севера Робб Старк сим объявляет кровную месть дому Ланнистер. Любой, кто поддержит сей дом, будет подлежать тотальному уничтожению. Север помнит».       Слова впивались в сознание, как иглы. Казнены. Льдом. Санса. Мозг отказывался собирать это в цельную картину. Это был абсурд. Глупость. Отец ведь ценный заложник. Санса… маленькая, глупая, мечтательная Санса… Зачем? Какой в этом смысл? Вопрос бился в висках с идиотской, детской настойчивостью. А из груди вырвался звук, нет, не всхлип, а короткий, сдавленный хрип, будто кто-то сжал ему горло. Нет. Не здесь. Плакать он будет наедине. Если вообще сможет.       Джиор Мормонт наконец обернулся к своему юному стюарду. Лицо его было серым — он скорбел, конечно, не так, как семья убиенных, его больше волновали последствия, что обрушатся на Семь Королевств, а значит, и на Ночной Дозор. — Пришло ещё одно письмо, оно было отправлено позже этого, но нам их переслали одновременно. Оно адресовано тебе, — командующий протянул ещё один кусок бумаги.       Джон протянул к нему сильно дрожащую руку, внезапно Старый Медведь перехватил её у запястья и сильно сжал, останавливая дрожь, а затем вложил в раскрытую ладонь письмо снова с лютоволчьей печатью. Джон увидел адресат: «Джон Старк. От Робба Старка, Короля Севера». Джон неверяще распахнул глаза: не может быть, наверное, писарь ошибся. Он поглядел на Мормонта, пытаясь сказать, что тут ошибка, этого не может быть! Тот лишь усмехнулся горько и как-то странно понимающе. Джон развернул письмо. Оно было написано рукой Робба — вот чей-чей, а его почерк он знал отлично: «Джон, до тебя наверняка уже дошли известия. Надеюсь, ты не наделал глупостей. Я узаконил тебя и назначил собственным наследником. Идёт война, я могу погибнуть, ты сможешь удержать наш дом от падения, в отличие от Брана и Рикона. Я выкуплю твою клятву у Дозора, а пока выполняй свои обязанности. Жду нашей встречи. По моим данным, Арья не в плену, ей удалось сбежать».       На маленьком листочке Робб старался уместить как можно больше и писал очень мелко. Джону пришлось поднести письмо почти к самым глазам, чтобы в неровном свете от жаровен прочитать его. Мир сузился до этого клочка бумаги. Наследник. Король. Выкуплю. Арья. Слова обжигали, как ледяной ветер там, за стенами шатра. Он снова посмотрел на Мормонта. — Только ты будешь решать, — только и сказал Старый медведь. — А вы? — голос Джона стал каким-то чужим, грубым и злым, его трясло от мысли о смерти отца и сестры, сейчас его мало волновала собственная фамилия, только возможность поучаствовать в мести за семью. И да, теперь его не остановили бы и друзья, эта весть уничтожила всё то наносное, что он старательно внушал себе о долге, о клятвах, о чести. В пекло все клятвы! — Я? — Мормонт усмехнулся. — Я предпочту полные кладовые и пару сотен новобранцев одному, пусть талантливому, но в чьих глазах я уже вижу измену.       Сейчас на Джона не подействовали нравоучения командующего, ему было плевать, что он о нём думает. Его волновала только стремительно растущая дыра внутри, то место, где были слова о долге и чести, кровоточило и умирало в судорогах. Из неё лезло мерзкое огромное чудовище, что люди звали Местью. Он видел, как рыжие косы Сансы становились красными от крови. Отец. Джон только и мог что молиться про себя, безумно и отчаянно: «Пусть он не видел. Пусть он не знал, что они тронули её. Пусть он умер, думая, что она жива и в безопасности». Но он знал. Он знал Эддарда Старка. И знал Джоффри. А чудовище внутри требовало свежей крови.       Джон смутно помнил, как родилась Санса, как отец прижимал крохотный свёрток к груди, как показывал им с Роббом их новорождённую сестричку. Уже при рождении её головку укутывал ореол рыжих кудряшек. А сейчас они мертвы, оба мертвы. Убиты каким-то ублюдком! И ему сейчас пытаются что-то втолковать о клятвах?! Отец всегда был верным и честным. И что в итоге? Он казнён как изменник и предатель! Санса тоже верила, верила в благородных рыцарей и принцев. Её казнили по приказу её прекрасного принца, и ни один рыцарь не вмешался! Нет, клятвам он больше не верит, и только одно его удержит сейчас в рядах Ночного Дозора. Письмо брата.       Джон ничего не сказал Мормонту, развернулся и пошёл вон из шатра. Его обдало ледяным ветром, но он не почувствовал холода и боли, только тёплый бок Призрака, что моментально пристроился рядом. От игривого щенка не осталось и следа. Рядом вышагивал огромный волк, белый и беззвучный, с глазами, как два застывших сгустка крови. Чудовище из-за Стены. И Джон мечтал стать таким же. Чтобы люди при виде него так же испытывали безотчётный ужас, чтобы одна мысль о нём вызывала страх и молитву к богам.       Жгучее, слепое желание рвануть на юг, к Роббу, к войне, к крови, било в виски. Но он сжимал челюсти почти до хруста. Он дождётся. Дождётся выкупа. И явится в армию брата не клятвопреступником, а Старком. Пусть даже весь мир, включая старика Мормонта, назовёт его иначе. Он это переживёт. Переживёт всё, что угодно.       А пока его ждали холод и тьма. Разведка в отряде Куорена Полурукого — кто знает, может, она принесёт ему нечто полезное.