Северная Песнь

      Тайвин Ланнистер в бессильной ярости смотрел на Адама Марбранда. От него несло потом, кровью, конским навозом и дымом. Его доспехи были покрыты грязью и бурыми пятнами, не отчищенными за несколько дней пути. Волосы слиплись в жирные, вонючие пряди. Как только Адам ворвался в солярий в таком виде, Тайвин едва не приказал высечь зарвавшегося лорда, но вести, принесённые Марбрандом, затмили его внешний вид. — Выйдите, приведите себя в надлежащий вид. Вечером будет военный совет, вы должны будете повторить свой доклад, — голос Тайвина прозвучал ровно, с тем спокойным, металлическим тембром, который усмирял панику лучше любой молитвы. Адам устало поклонился и вышел прочь.       Когда дверь захлопнулась за согбенной фигурой лорда, Тайвин медленно подошёл к столу. Рука, наливавшая вино в бокал, не дрогнула. Он выпил залпом. — Неужели мальчишка мог решиться на такое? — голос Кивана, обычно такой уравновешенный, дрожал от сдавленной тревоги. Он вскочил и быстро зашагал по комнате, как зверь в клетке. Его сын, Виллем, был среди пленников, взятых в Шепчущем лесу. — Вполне ожидаемо, — с неудовольствием произнёс Тайвин. — Джоффри казнил его отца и сестру. Если бы он не ответил жестокостью, его свои же лорды перестали бы уважать. И он казнил только пленников незнатного происхождения. — Думаешь, его заявление о казни благородных — блеф? — Да, сейчас лорды завалят его предложениями о выкупе, он сможет неплохо заработать на этом, — Тайвин был уверен в своих словах. Даже он после этой демонстрации начинал просчитывать сумму, которую можно будет предложить за Джейме. Дурак Джоффри. Глупый, истеричный дурак. Убивать Старков сейчас было верхом идиотизма. — А нападение на отряд Марбранда? — Всего лишь случайная стычка двух разведывательных авангардов. — Ты считаешь, что разведчики Марбранда, лучшие в нашем войске, не заметили отряд северян? — с недоверием уточнил Киван. — А ты веришь в россказни будто бы отряд выследили волки-оборотни? — фыркнул Тайвин, его скептицизм был столь осязаем, что его можно было потрогать рукой.       Ему всё-таки удалось успокоить тревоги Кивана. Теперь предстояло сделать тоже самое со всем советом, а затем и со всей армией. Наверняка выжившие люди Марбранда уже рассказывают самые дикие байки. Нужно уничтожить все ростки паники. Противно было признавать, даже про себя: сыну Эддарда Старка всего пятнадцать лет, а он уже не просто воюет, он профессионально сеет ужас. И откуда что берётся? Тайвин, скрежеща зубами, почувствовал на миг острое, ядовитое чувство, похожее на зависть. Покойному Неду повезло с наследником. Что ж, убить можно любого, даже самого талантливого щенка.       Тайвин вышел из солярия, Харренхолл жужжал, как растревоженный улей. Весть об уничтожении лучшего конного отряда Марбранда уже облетела все закоулки замка. Тайвин поморщился: лучшая конница его армии была вырезана почти под корень. Северяне напали на лагерь ночью, предварительно уничтожив дозор. Лагерь окружили и просто систематически вырезали, с Адамом Марбрандом из окружения смогли вырваться лишь семьдесят четыре всадника из двух тысяч. Сокрушительный, унизительный разгром. Разведке Старка можно было аплодировать. А Марбранда следовало казнить за беспечность. Но нельзя. Талантливый командир и наследник влиятельного дома. Сейчас каждый союзник был на счету.       И ладно бы только это страшное поражение, так ещё и вести с Королевского тракта привёз Адам. Северяне всех пленных простолюдинов повесили на деревьях вдоль дорог и запретили снимать. А речные крестьяне с ужасом передают истории о северном Короле-оборотне, который лично накидывает петли и смотрит в глаза умирающим. Пока он не тронул благородных пленных. Тайвин всё ещё цеплялся за мысль, что мальчишка не посмеет.       Но предчувствие не давало Старому Льву успокоиться. Письмо с объявлением вендетты уже лежало у него в столе. Что, если Робб Старк плюнет на тех северных лордов, что попали в плен при Зелёном Зубце? Можно, конечно, ответить казнью. Но это развяжет Старку руки окончательно. А там, в темнице Риверрана, под стражей у этого обезумевшего волчонка, находился Джейме.       Тайвин бродил по Харренхоллу до самого совета, наверное, поэтому он заметил, что Григор всё ещё не появился. И если на прошлом совете он не придал этому значения, Клиган тогда появился только на следующее утро с очередной вырезанной деревней за плечами и шеренгой пленных, то сейчас это вызывало смутную тревогу. Если двухтысячный отряд Марбранда, который славился своей разведкой и ударной мощью, удалось застать врасплох и уничтожить, то что уж говорить о нескольких сотнях Клигана.       В зале совета было прохладно, несмотря на многолюдье. Киван сидел на своём месте, лицо его было маской вымученного спокойствия. Тайвин кивнул ему, чувствуя тяжёлую благодарность за эту поддержку. Марбранд, приведённый в порядок, но с пустым, отсутствующим взглядом, уже ждал.       Стоило Тайвину подойти к своему месту за длинным столом, как к нему подошёл мейстер Харренхола и дрожащей рукой протянул письмо с печатью Лютоволка.       Тайвин принял его, спокойно и размеренно распечатал. Ни один мускул на его лице не дрогнул во время чтения. Собрание молчаливо и тревожно ждало и гадало, что принесли на этот раз чёрные крылья. Старый лев вздохнул, кинул один нечитаемый взгляд на брата и прочитал вслух — спрятать такие вести вряд ли получится: «За лорда Эддарда Старка мы будем забирать жизнь всякого благородного взрослого мужчины. За жизнь леди Сансы Старк — жизнь всякого благородного ребёнка, достигшего двенадцати лет. Счёт открыт. Вы можете забрать головы Гавена Вестерлинга и Виллема Ланнистера с пик на месте шатра Адама Марбранда. Только аккуратнее — там пируют волки. Король Севера, Робб Старк».       Киван побледнел и застыл в попытке осознать гибель сына. Его лицо стало цвета пепла, будто из него выкачали всю кровь за мгновение. Он сидел, уставившись в пустоту, и лишь его руки, сжатые в кулаки на коленях, мелко дрожали. Тайвину больно было глядеть на брата, он вспомнил: мальчику ведь едва исполнилось двенадцать. Как и Сансе Старк. Тайвин уже был готов приказать вывести пленных северян и казнить их во дворе замка, но одна мысль заставила моментально передумать. У Робба Старка в руках Джейме. Пока ещё живой Джейме. У Тайвина ведь нет ничего, что он мог бы предложить за жизнь сына, кроме этих нескольких грязных северных лордов.       Киван медленно встал, скованно поклонился и вышел прочь, и никто не остановил его. Даже Старый Лев, скованный собственной безвыходностью, смотрел ему вслед, чувствуя во рту давно забытый вкус поражения. Эта партия осталась за волчонком. Совет продолжился, как и было запланировано, но тревога витала в воздухе. Лорды сидели бледные, мысленно перебирая списки своих родичей, томящихся в плену у Старка: сыновья, братья, племянники — всех их ожидала неминуемая смерть. Одно радует, список пока не большой.       Через три дня отряд Марбранда доставил «остатнки». То, что привезли в повозках, нельзя было назвать телами. Это были обглоданные, обезображенные куски плоти, с трудом поддававшиеся опознанию. Безумный волчонок не врал, там действительно пировали волки. От Вестерлинга и Виллема остались только головы, облитые смолой, где их тела — не знал никто. Адам не стал подробно докладывать о том, что он видел на месте бойни, которую ему лишь чудом удалось пережить, но его поседевшие за три дня волосы слишком ясно говорили за него.       Следующий день над Харренхоллом стоял смрад горящей плоти и костей. Погребальные костры пылали день и ночь, отравляя воздух сладковато-горькой вонью. Солдаты шёпотом передавали из уст в уста уже не сказки о беспощадности Волчьего Короля. Для него месть — не политика. Это его стихия.       Тайвин Ланнистер стоял на балконе своих покоев и смотрел на войско, растянувшееся лагерем у подножия чёрных башен. Он видел не дисциплинированную силу, а скопление людей, в чьих глазах читался уже не страх перед своим господином, а животный, первобытный ужас перед тем, что пришло с Севера. Абсурд: они боялись пятнадцатилетнего мальчишки больше, чем его, Тайвина Ланнистера, Старого Льва. И никакие «Дожди Кастамере» не могли их переубедить.       Ничего, эта война только началась. И на стороне Тайвина колоссальный опыт, а это немало. Он уже знает, как ответит на этот удар. Возможно пора актёрам сменить маски? Слишком долго Старки были героями, а Ланнистеры злодеями. И пусть он сам привык сеять ужас, а не любовь, он поменяет свою любимую тактику. Осталось только донести её до своих людей, а главное до дочери и внука.