Северная Песнь

      В Королевской Гавани её нашёл Пёс. Она кинулась на него, слепая от ярости и с неистребимой жаждой мести. Его не было во время казни, но Арья помнила: именно он убил Мику. А теперь он крепко держал, не давая вырваться; она билась, царапалась, кусала кожаный дублет, мечтая почувствовать, какая кровь у него на вкус. А потом удар и темнота.       Очнулась уже за пределами Королевской Гавани ночью — она лежала в какой-то повозке, вокруг все спали, только один старик в чёрном сидел около костра. В отблесках пламени она с трудом узнала его: Йорен, брат Ночного Дозора, он приходил к отцу.       Она хотела пить, у неё болела голова, и затекло всё тело. Арья сползла с повозки и побрела к Йорену, переступая через тела спящих. Уселась напротив, уставившись пустым взглядом в пламя. Она пыталась вспомнить, как говорят люди. Как складывать губы, чтобы рождались слова, а не рык. Дней, прошедших с той секунды, когда Лёд рассек воздух, для неё не существовало. Время сжалось в тугой клубок боли и ярости.       Она помнила, как убивала золотых плащей, когда кто-то из них шёл куда-то пьяным в одиночку. Арья пила их кровь, чтобы насытиться, рычала, как дикий зверь, когда они пытались сопротивляться. Арья стала тенью Королевской Гавани, она пряталась в подворотнях, в кучах мусора и ждала ночи, что бы выйти на охоту. Иногда, дремля днём, ей снилось, что она несётся по лесу, а за ней идёт её стая. А ночью она сама становилась волком, идущим по следу добычи. Тихая — как змея, быстрая — как вода. Она помнила уроки Сирио, но главное, она знала, как охотятся волки. В ней не осталось ничего от девочки Арьи Старк, только дикая тварь, что убивала тихо и быстро. Она понимала, что пока ещё слишком слаба, чтобы выйти на настоящую охоту, но даже кровь самых жалких представителей городской стражи питала её силой. Ничего, она вырастет, станет сильнее, тогда она заберёт причитающуюся часть своей добычи. А пока Игла прекрасно находила щель в доспехе, куда и била без промаха и сомнения. — Пей, — Йорен что-то сказал, она не поняла, она видела только протянутую флягу. Она схватила её, рыча и скалясь. Глотнула и разочарованно промычала: не кровь и даже не вода. Какая-то бурда вонючая. Но пить хотелось сильно, и она давилась, но пила.       Йорен что-то ей тихо говорил, но она не слушала, она схватила протянутый ломоть хлеба и заглотила его почти не жуя. Потом улеглась рядом с костром, в голове неприятно шумело и очень хотелось спать. И Арья уснула.       Во сне её ждала стая, охота, и горячая кровь лилась в пасть. Её стая сегодня пировала — они нашли людей со львами на щитах. Они спали, оставив в дозоре одного юнца, он только и мог, что жаться к огню в страхе перед темнотой леса. Она напала быстро и бесшумно. Она знала: главное — убить этого дежурившего, чтобы потом не делать шума, а дальше стая тихо подойдёт к спящим и подарит им вечный сон. Мясо было вкусным и не закованным в броню, она не любила, когда плоть нужно было выковыривать из железок.       Арья проснулась снова в повозке, снова болела голова и хотелось пить. Ярко светило солнце, рядом шли мужчины — разные и молодые, и в возрасте и даже несколько детей. Так же на повозке была установлена клеть, там сидели трое. Арья заворчала, шерсть на затылке поднялась дыбом: они опасны. Особенно этот двухцветный. — Мальчику оставили еды и воды, — это говорил двуцветный. И в этот раз она смутно угадала, о чём идёт речь.       Она посмотрела на мешок, на котором спала. Там среди какого-то тряпья лежал хлеб, сыр и фляга. Она открыла флягу и принюхалась, вчерашнюю бурду она пить больше не будет. Это была вода, ладно, она достаточно выпила крови этой ночью, пойдёт и вода. Она пила жадно, глотая живительную влагу. — Добрый мальчик поделится? — опять двуцветный, что он от неё хочет? Он протягивает руку. Требует поделиться? Нет, не требует. Просит? Он сильнее, а в стае всегда слабый подчиняется сильному. Но они не стая. Он в клетке, значит, не может отобрать. А вдруг его выпустят. Он сильный, может убить её. Стая далеко, не защитит. А двуцветный продолжал. — Человек, Якен Хгар, человек друг, — друг, это значит хорошо и безопасно. Почти свой.       Арья посмотрела на двуцветного. Он говорил с ней не как с ребёнком, не как с безумцем. Он говорил как с равным хищником. Она протянула флягу. Аккуратно, чтобы не коснуться его пальцев. Другие узники набросились на прутья, заворчали, требуя своего. Арья оскалилась, готовясь к прыжку. Но Якен Хгар что-то сказал им, одно слово, тихое и острое, как лезвие. Они замолчали, отпрянув. — Соседей не выбирают, мальчик, — он говорил что-то тихим и спокойным голосом, почти как вчера Йорен. Арья успокаивалась, хотя пока ещё и не вспомнила, как говорить и понимать человеческие звуки.       Хлеб и сыр она не отдала. Он и не просил. Она слушала его голос и вспоминала смысл отдельных слов. Вечером Йорен объявил остановку. А через некоторое время он снял её с повозки и привёл к костру, там полный мальчик кашеварил. Вкусно пахло. Слюна заполнила рот. Йорен посадил её рядом с собой. Дал ложку и кусок хлеба, она тут же вцепилась в него зубами, ей очень хотелось свежего мяса и крови, но приходилось жевать хлеб. Здесь не было тех, кого бы ей хотелось убить.       А потом все начали есть с котла, и она потянулась своей ложкой. Трудно было вспомнить, как это делалось, но она старалась, ведь нужно вспомнить, как быть человеком. Похлёбка была вкусной, даже с мясом, во всяком случае, бульон пах мясом.       Когда закончился ужин, Арья, снова сидевшая на своём месте на повозке, услышала стук копыт. Она напряглась и застыла. Вскоре показались всадники в алых плащах. Арья зарычала, вот чью кровь она выпьет сегодня, она их убьёт и разорвёт на части.       Йорен вышел им на встречу, они о чём-то переговаривались, потом брат Ночного дозора показал на всех, кто был на поляне. Люди в красном спешились и начали обшаривать лагерь. Когда они приблизились к клетке, Арья сорвалась с места. Молниеносный бросок, и её в полёте поймали и прижали к холодным железным прутьям. Она билась, выла, пыталась дотянуться зубами до сдерживающих её рук. — Кто это? — спросил подошедший красный. Он смотрел на неё со смесью брезгливости и отвращения. — Безумный мальчишка с Блошиного Конца, — пожав плечами, ответил Йорен. — Нахрена он вам на Стене?       Стена. Слово прозвучало как удар колокола. В памяти всплыл образ: снег, ледяной ветер и любимый брат с грустной улыбкой. Джон. Он подарил ей Иглу. Он там. — И такие пригодятся, — ответил Йорен и пожал плечами. — Руки-ноги целы. Людей не хватает.       Алые уехали. Руки, державшие её, разжались. Это был Якен Хгар. Он потирал ладони, исцарапанные о прутья. Йорен подошёл, потрепал её по спутанным волосам, как пса, потом расстелил свой плащ и уложил её, грубо, но без жестокости. Затем благодарно кивнул Якену и пошёл к костру. Йорен       Первые несколько дней показали, что Арья Старк зверь в человеческом обличие. Она начала понемногу понимать, что ей говорят, но сама пока не произнесла ни слова. Одно было хорошо: никто в этом безумном оборванце не узнает дочь Хранителя Севера.       Ночью, перед отбытием из столицы, когда он потерял всякую надежду найти Арью, а Ланнистеры убедились, что среди его рекрутов нет никого подозрительного, Клиган принёс крупный мешок. Йорен был уверен, что над ним посмеялись. А потом Пёс открыл его, и он увидел чумазую, в кровавых потёках, синяках, но Арью Старк. Йорен с изумлением смотрел на верного пса Ланнистеров и не понимал. — Отвези её домой, — просто сказал Клиган, развернулся и ушёл в темень улиц.       Йорен поднял рекрутов, и уже на рассвете они покидали город. Когда она очнулась, он подумал, что это просто шок и голод. На деле всё оказалось слишком грустно: в девочке он не видел ничего, что помнил в ней при первой встрече в Башне Десницы. Живая, любознательная девочка, видимо, не пережила всех тех смертей, что выпали на её долю. И он везёт на Север просто безумного ребёнка. Стоило ли вообще затевать это? Не окажется ли это последним ударом по Старкам? В Королевскую Гавань приехало трое Старков, двое из них мертвы, третий – безумен.       Её боялись все рекруты, они видели только безумного мальчика. Она каждую ночь ходила на охоту, возвращалась с потёками крови на подбородке. Иногда приносила дичь и отдавала её Пирожку. Наверное, потому что он подкармливал её. Мальчик разговаривал с ней как с ребёнком, водил умывать, стирая кровь с её лица. Она рычала и фыркала, но ни разу не напала.       Она вообще никого не трогала, только один раз сорвалась. Когда их нагнал патруль Ланнистеров. Они пытались найти Джендри и Арью Старк. Йорен тогда спокойно позволил им проверить лагерь. Джендри, если боги милостивы, уже давно у Робба Старка. А в этом диком зверёныше даже мать родная с трудом узнает Арью Старк. Если бы Клиган принёс её к нему не спящую, он ни за что не признал бы.       В тот раз девочка едва не напала на солдата Ланнистеров, её удержал лорташец. Благо, Йорен догадался и спрятал её меч в своих вещах, теперь не возникло никаких ненужных вопросов.       В дальнейшем с девочкой больше всего общался именно Якен Хгар. Она сидела рядом с клеткой и слушала, бывало приносила ему свежего мяса и ждала пока он его съест. Йорена передёргивало от этого: сырое мясо ели и одичалые, но они обычно предпочитали хоть как-то его подготавливать к употреблению. То, что он видел, было похоже скорее на обмен добычей двух хищников.       Обоз медленно полз на север, в самое сердце Речных земель. И отовсюду, из каждой деревни, с каждой переправы, доносились одни и те же слухи. Шёпотом, со страхом говорили о Волчьем Короле. О его беспощадности. О виселицах вдоль дорог. О том, что он не берёт выкуп, а берёт головы. О том что Боги прокляли его за жестокость и теперь это не человек, а полуволк. Слушая эти истории, Йорен смотрел на Арью, на её животную жестокость, на пустоту в глазах, сменившую детскую живость, и думал: а так ли уж далеко ушёл от этого состояния её брат, коронованный король?