Северная Песнь

      Кабинет её отца больше не принадлежал Хостеру Талли. Робб занял его, и, переступив порог, Кейтилин ощутила, как время сжимается в тугой комок. Она снова была девочкой, стоящей перед грозными очами родителя, ожидая суда. Но теперь судьёй был её собственный сын.       Робб казался не человеком, а сгустком тьмы, неподвижным и плотным, вобравшим в себя весь свет из комнаты. Серый Ветер лениво улёгся рядом с камином и прикрыл свои янтарные глаза в покое — в мнимом ли? Или правда расслабился зверь у ног любимого человека? Треск поленьев и мерное дыхание зверя были единственными звуками, нарушающими гробовую тишину. Когда-то этот кабинет был полон света и жизни. Теперь он был мрачнее самой глубокой крипты Винтерфелла. Робб опёрся о край стола и казался безжизненной статуей. Дышит ли он? Или правду говорят люди, что её сын уже мёртв? — Мать, — голос Робба звучал почти как глухой удар топора. Он начал говорить, как только она уселась в кресло для посетителей, поближе к камину и Серому Ветру. — У меня будет для тебя поручение. — Какое? — Голос Кейтилин не дрогнул. Роббу и так невыносимо тяжело. Он не должен видеть, что его собственная мать содрогается от его присутствия. — Прости, что не дал тебе оправиться до конца, но мне правда нужна твоя помощь, — Кейтилин вгляделась в его профиль. Показалось ли ей, что в его тоне мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее тепло? Он говорил почти мягко, но упорно смотрел в сторону, избегая её взгляда. — Мне нужен посол. Ты выше всех моих вассалов, с тобой Баратеоны обязаны будут говорить. Хотя бы выслушать. — Ты отправляешь меня к Ренли или Станнису? — Кейтилин всё смотрела на Робба, а он глядел куда угодно, только не на неё. — К обоим, — Робб оторвался от стола и опустился рядом с Серым Ветром. Волк перевернулся на спину, подставив пузо. Робб послушно начал его чесать, и зверь зажмурился от блаженства, высунув огромный розовый язык. Страшная пасть обнажилась в пародии на улыбку. — Сначала к Ренли, затем к Станнису. — Ты хочешь союза? — Кейтилин почти с умилением глядела на сына, возившегося с волком, — от этого веяло уютом и ностальгией по мирным дням в Винтерфелле. — Нет, пусть грызутся за трон, он нам не нужен. Но пусть не мешают нам. — И что мы им предложим? — Ничего, — Робб повернулся к ней, и в отблесках пламени его улыбка превратилась в оскал. Он лишь мгновение смотрел на неё, а потом снова повернулся к волку. — Ничего, кроме того, что мы будем оттягивать на себя львиную долю войск Ланнистеров. Пусть хоть сожгут Королевскую Гавань дотла. Я даже уступлю им голову Джоффри, если пообещают, что он достаточно долго будет мучиться перед смертью и Серсея будет это видеть. А потом умрёт и она. — Не думаю, что их устроит такой вариант, — с сомнением покачала головой Кейтилин. — Плевать. Главное предупреди: Север выходит из-под власти Железного Трона. Мы не преклоним колени. Речные земли… мы дадим им выбор. Остаться с нами или присягнуть новому королю. У меня только одно требование. — Он поднялся, возвышаясь над её креслом, и снова его глаза скользнули мимо, уставившись в темноту за её спиной. В полумраке они были чёрными, бездонными провалами. — Никто. Ни Ренли, ни Станнис, ни их лорды не вмешиваются в нашу месть. Никаких переговоров со Львами. Никаких амнистий, никаких обменов. Если хоть один из них протянет руку Ланнистерам… — Робб не закончил. Этого и не нужно было. И так ясно. — Это ультиматум, — тихо ответила на речь Робба Кейтилин, она автоматически положила руку на голову Серого Ветра, ища поддержки и тепла. — Это не ультиматум, всего лишь граница, — Робб вернулся к столу и зашуршал бумагами. — Переступят — война. Я не хочу вести войну на несколько фронтов, поэтому просто предупреждаю. Нам с Баратеонами делить нечего.       Кейтилин вздрогнула, она поняла: Робб уже планирует возможные новые фронты их борьбы, он уже рассчитывал потери, готовил поля для битв и цену, которую должен заплатить за победу.       Она подошла к нему. Его спина напряглась, будто в преддверии удара. Преодолевая внутренний барьер, она обняла его сзади, уткнулась лицом в рыжие завитки на его шее. Как он вырос. Как он исхудал. Он на секунду замер, затем нехотя, почти по-детски, расслабился в её объятиях. Когда он последний раз спал? Ел? Она набралась смелости и тихо, почти шёпотом, спросила: — Почему ты не смотришь на меня?       Он вздрогнул, его руки накрыли её. И всё-таки он живой, руки тёплые, почти горячие. Робб повернулся в её объятиях, крепко зажмурив глаза, опустился на колени и уткнулся лицом ей в живот: — Не могу… — очень тихо, а потом он всхлипнул, едва слышно. Кейтилин погладила его по голове, нежно перебирая кудри его волос. Как когда-то в детстве, когда он прибегал к ней жаловаться на какую-то несправедливость. Она его вот так же гладила по голове, говорила, успокаивала. А сейчас она не знала, что сказать. Что мучает её сына?       Робб долго стоял так, его плечи содрогались, он крепко прижимал мать к себе, как будто боялся отпустить. Серый Ветер всё так же лежал около камина и через полуоткрытые глаза следил за Роббом, и чудилось Кейтилин в его взгляде одобрение. — Я… не могу смотреть, — Робб начал снова говорить, глухо, тяжело, будто каждое слово было тяжёлым камнем, что он с трудом поднимал. — Твои волосы… глаза… Я смотрю и вижу, какой бы стала Санса. А потом вспоминаю, что она никогда не вырастет. Мне снятся её косы… слипшиеся от крови. Я вижу, как вороны выклёвывают ей глаза.       Кейтилин замерла. Неужели в этом причина? Робб так отдалился от неё, потому что она похожа на Сансу? Она думала, его сломала смерть отца, столпа чести. Но нет. Его растерзала, превратила в этого ледяного монстра смерть Сансы. Смерть невинности. Смерть будущего.       Из глаз Кейтилин текли слёзы. Бедный её мальчик! И глядя на Робба, она впервые подумала о том, как её дети восприняли весть о гибели их отца и сестры. Как Бран и Рикон? Она не смогла оказать поддержку своему старшему сыну, а младшим она стала бы опорой? А как же Арья? Если верить гонцу, она была на площади и видела всё своими глазами. Боги! Она ведь так была привязана к Неду, лишь бы не натворила глупостей! Она ведь такая импульсивная и храбрая, её маленькая девочка. Пусть только она доберётся до Риверрана. Робб приказал всем, кто встретит любые обозы Ночного Дозора на Королевском тракте, обеспечить их безопасность и проводить до Риверрана. Об Арье он не говорил, боясь навлечь на неё беду.       Так они стояли достаточно долго. Затем Робб поднялся, он попытался посмотреть на неё, но резко отвёл взгляд. Кейтилин ласково коснулась его щеки и отступила обратно к креслу и Серому Ветру. — Ты меня поэтому отсылаешь? — она не могла не задать этот вопрос. — Нет, — Робб помотал головой, он стоял лицом к ней, но опять смотрел куда угодно, только не на неё. Голос его вновь обрёл твёрдость, и не было и следа от недавнего срыва. — Весь Вестерос теперь знает, как мы отвечаем на убийство родичей. Не думаю, что найдутся безумцы, что решат убить тебя. Тайвин может попытаться пленить, чтобы потом обменять на Джейме. Но он не причинит тебе вреда, опасаясь за сохранность своего Золотого Львёнка. Да и я сделаю всё, чтобы о твоей дипломатической миссии знало как можно меньше людей. Официально ты отправишься в Винтерфелл. — Может, всё-таки попробовать договориться о союзе? — несмело предложила Кейтилин. — С кем? — Усмешка Робба была безрадостной. Он подозвал её к столу, где была разложена карта. Его палец ткнул в Штормовые земли, затем скользнул к Простору и Драконьему Камню. — У Ренли Баратеона в союзниках богатейшее королевство. У Станниса сильнейший флот и опыт, чего, откровенно говоря, не хватает ни Ренли, ни его просторским союзникам. Я знаю, они не согласятся признать независимость Севера. Но я должен хотя бы попытаться предотвратить наш конфликт, — он помолчал, затем указал на Долину. — А вот твоя сестра… наблюдает, как режут её племянников, — в его ровном тоне зазвучал не гнев, а холодное, беспристрастное презрение. — Знаешь, напиши ей. Можешь умолять. Мне всё равно, это в любом случае бессмысленно. Когда с Ланнистерами будет покончено, Долина получит ультиматум: открыть ворота и выдать всех, кто призывал не вмешиваться, или увидеть, как их неприступные горы окрашиваются в алый цвет. Выбор будет за ними.       Кейтилин неверяще смотрела на Робба. Понимает ли он, о чём говорит? Война в Долине — это штурм неприступных крепостей, изнурительные переходы через горные перевалы. Лиза не просто так заперлась там, более безопасного места сложно найти на карте Вестероса. — Все живые хотят есть, — Робб жёстко усмехнулся, как будто прочитал её мысли. — А в горах с едой скудно, особенно зимой. Зима близко. И Ланнистерами мы будем заниматься как раз остаток осени и начало зимы. К Долине мы приступим, когда зимние ветра будут иметь абсолютную власть над континентом. И мы придём вместе с буранами и заблокируем выходы из их замков и укрытий. Они умрут от голода и холода в своих каменных гнёздах, если не выдадут виновных.       Вот он, Волчий Король во всей красе. Тот, о ком судачат во всех Речных землях, чьим именем совсем скоро начнут пугать детей. А ведь в его предках числятся не только благородные и справедливые правители Севера, но и те, чьи имена до сих пор произносят с ужасом. Тот же Теон Голодный Волк, его до сих пор не принято поминать к ночи. Неужели Робб станет таким же?       Робб снова вернулся к карте, и его рука замерла на Дорне. Он нахмурился и с досадой поскрёб место, обозначенное как Солнечное Копьё. — Есть дом, который должен быть нашим союзником по праву общей мести, — после минутного молчания снова заговорил Робб. — Мартеллы. Элию и её детей убили Ланнистеры. Они должны были начать эту войну ещё тогда. Но их принц предпочитает жевать кислый виноград и вздыхать. Он сгнил заживо в своём Солнечном Копье. Оберин… — На секунду голос Робба окрасился прежней мальчишечьей горячностью, но тут же погас. — Оберин Мартелл стал бы для нас прекрасным союзником. Братом по мести. Но не он правит Дорном. Что ж, всё равно я отправлю им послание. Пусть хотя бы пошевелятся. Пусть почешут границы Западных земель, пока Тайвин прикован к нам. Если у них осталась хоть капля гордости… Хотя вряд ли, они, как и все, научились красиво страдать, а не мстить.       Робб отступил от карты с каким-то сожалением, как будто пытался найти хоть кого-то достойного союза. — Ну что, мать, как тебе наши возможные союзники? Или, возможно, тебе нравятся Железнорождённые? — неприкрытая горечь лилась из его уст. И Кейтилин невольно поняла причину, почему он так систематически сеет ужас. Он действует по старым заветам. Если ты силён, показывай, как ты слаб. Если слаб, показывай, как силён. Робб именно это и делает: он создаёт вокруг себя ореол животного ужаса, что бы одна мысль пойти против него обезоруживала противников.       Они стояли молча, Кейтилин пыталась найти хоть какой-то выход. Робб, наверное, тоже. Как долго он пытался найти хоть каких-то союзников? Их размышления прервал стук в дверь. Робб мгновенно преобразился: плечи расправились, взгляд остекленел. Кейтилин с тоской наблюдала, как призрак её сына снова скрывается под маской короля. Она отошла к Серому Ветру, присела рядом и начала его почёсывать. Волк млел от ласки.       Вошёл мейстер, дрожащей рукой он передал послание. Робб взял его, увидев отправителя, его лицо немного расслабилось, а на губах появилась улыбка. Кто мог вызвать в нём такие эмоции сейчас? Мейстер поспешил удалиться, а Кейтилин с любопытством смотрела на сына. — Это от Джона, — коротко пояснил он, углубляясь в чтение. Его лицо то хмурилось, то выражало недоверчивое изумление. Вот что на этом клочке бумаги можно было такого написать? — И что пишет… бастард? — Кейтилин не удержалась от укола, она всё ещё не могла простить Роббу назначение Джона наследником. Почему не Бран она понимала, но ведь есть ещё и Рикон. Но Робб тогда не спрашивал её мнения. Просто объявил о своём решении. И послал огромный обоз в Чёрный Замок. Три сотни пленных, среди которых было и с десяток рыцарей, подводы с провиантом и оружием. Эти ланнистерские солдаты благодарили всех известных богов, за милосердие к ним. Только их пощадил Робб.       Робб ответил не сразу. Он прочитал послание ещё раз, свернул его, подошёл к камину и уставился в огонь. Потом повернулся к ней и заговорил: — Мой брат, — произнёс он, и ударение на слове было холодным и неоспоримым, — предлагает армию. — Армию? Какую армию может он предложить? Ночной Дозор? — непонимание, которое ощущала Кейтилин, прорывалось бесконечной чередой вопросов. — Не Дозор, — Робб смотрел на неё, впервые за весь вечер, и в глазах его сияло торжество. — Одичалых. Всех, кто решит пойти с ним от Стены.       Тишина в кабинете стала плотной, удушающей. Кейтилин почувствовала, как пол уходит из-под ног. — Ты не можешь быть серьёзен! Дикари? Убийцы, насильники, каннибалы! Они сметут Север, как саранча! Я всегда знала, что этот бастард тебя погубит! — Мой брат пишет, что договорится, — перебил её Робб, он не повышал тона в отличие от неё, но она почувствовала угрозу и покорно спрятала свой гнев. — Он ведёт переговоры с Королём-за-Стеной. Джон предлагает им земли Дара. Дозор против, но брат уверяет, что разберётся. — Разберётся? — Кейтилин не могла больше этого терпеть, она вскочила с кресла и заходила по кабинету, сжимая руки в кулаки. — Он нарушит клятву! Приведёт орду дикарей в самое сердце Семи Королевств! Робб, это безумие! Ты хочешь поставить на службу чудовищ? — Мама, моё войско уже вешает пленных вдоль дорог, наши волки уже пожирают убитых нами, — мягко, почти устало возразил Робб. — В нашем доме уже остались только чудовища. С того дня как отец и Санса остались лежать на ступенях. Я чувствую своих братьев и сестру. В нас мало осталось человеческого. И я использую любых других чудищ, чтобы раздавить тех, кто это начал. Дикари внушают ужас. У Ланнистеров есть золото, есть дисциплина, есть сильнейшие рыцари. Но у них нет людей, которые едят сердца врагов у них на глазах. А Джон мне таких предлагает. Это оружие.       Он снова посмотрел на Кейтилин, и во взгляде не было ни просьбы, ни поиска одобрения. Только приказ. — Ты едешь к Баратеонам. Заключи мир, в котором нам дадут добить наших врагов. А я… я придумаю, как нам лучше распорядиться таким подарком от моего брата и наследника.       Слово «наследник» прозвучало как приговор. Спорить бесполезно, Робб уже всё решил. Перед ней стоял Волчий Король, существо из стали, льда, мстительной ярости, для которого не существовало более ни запретов, ни страхов, ни самой идеи будущего, кроме одного — будущего, залитого кровью Львов.       Серый Ветер поднялся, потянулся, и его движения были полны звериной грации. Его оскал в отсветах огня был точным зеркалом того холодного, нечеловеческого решения, что застыло в глазах его хозяина. Месть не просто шла своим чередом. Она рождала новых союзников, стирала последние границы. И она готова была поглотить остатки той былой чести Старков, а главное — души тех, кто вершил её. Робб уже готов выпустить саму тьму из-за Стены, лишь бы та помогла ему утопить в крови последние лучи солнца.