Северная Песнь

      Харренхолл давил на Тайвина всей своей громадой. Он не верил в призраков, не верил он и в проклятия, но было что-то в этом проклятом замке, что ощущалось как клинок у горла. Это ощущение не давало расслабиться ни на миг, казалось, что сами камни следят за каждым его шагом и ждут мгновения слабости, чтобы ударить. — Ты мало спишь, брат, — Киван, постаревший на десяток лет, верный младший брат. Тайвин без сомнений считал его самым полезным из всех Ланнистеров. И сейчас он сделал над собой усилие и не ответил ему так резко, как хотелось.       Старый Лев мерил свои покои беспокойным шагом: он видел, что Киван не сводит с него взволнованного взгляда, но не мог ничего поделать со своей нервозностью. Только наедине с братом он мог позволить себе это, никто больше не должен был видеть всесильного лорда Ланнистера в таком состоянии. Тайвин тяжело вздохнул и опустился в свободное кресло у камина. Киван тут же протянул кубок с сильно разбавленным вином. Тайвин с благодарностью принял его, сделал длинный глоток и откинулся на спинку кресла. — Я вообще не сплю, — глухо признался он. Тайвин прикрыл глаза, и перед его мысленным взором предстали тысячи палаток, людей, лошадей — и всё это огромное войско ничем не отличимо от стада овец, почуявших волчью стаю. — Этот мальчишка снова сделал это. Он вырезал продовольственный обоз. Спасшихся нет, кто выжил теперь украшает Королевский тракт. Этот обоз был одной из крупнейших поставок продовольствия из столицы, больше двух сотен телег хлеба и солонины. Вскоре в нашей армии начнётся голод. А Север за наш счёт пополняет свои кладовые! А тут ещё и Клиган пропал. От него нет вестей уже более двух недель. — Я уже слышал об этом, — Киван тяжело вздохнул. — Говорят, на обоз напали не люди, а волки. Слухи разъедают наши ряды, как ржавь железо, дух наших воинов низок как никогда. И пропажа Горы тоже негативно влияют на моральный дух нашей армии. Если Старку удалось достать Клигана, это приведёт к ещё большей истерии среди наших людей. — Люди всегда пересказывают байки, это не ново, — Тайвин поморщился, как от головной боли. — Мне плевать, что они думают, что обсуждают, мне нужно только чтобы они подчинялись моим приказам. А они трясутся только от одного имени ублюдка! — Он — законный сын Эддарда Старка. И он мстит за отца и сестру. Это даёт ему право в глазах людей на жестокость и месть, — Тайвин видел, как тяжело дались эти слова Кивану. Недавняя жестокая смерть сына подкосила его, но в то же время наполнила какой-то ядовитой горечью, что парадоксальным образом питала силы Кивана Ланнистера. — Право? — Тайвин жёстко усмехнулся. — Право даёт золото. Право даёт армия. Право даёт сила. Сопливые истории про месть не дают ничего. Если бы они что-то значили, Дорн поднялся бы против Железного Трона. В отличие от Мартеллов пятнадцать лет назад у щенка есть ресурсы для войны. И в таком случае месть — это просто один из столпов легитимности притязаний Робба Старка. И да, он мастерски поставил идею возмездия себе на службу. Он перевёл поле боя в абсолютно иную плоскость. Теперь война идёт не только за замки и земли, она идёт за души людей. И пока что мы её с треском проигрываем. — У тебя ведь есть план? — Киван с надеждой смотрел на брата.       Тайвин молчал. Он неотрывно глядел в пламя догорающего камина. На мгновение прикрыл глаза. Головная боль, недосып и постоянное ощущение опасности убивали его. Хотелось только одного — оказаться в родном замке и спокойно уснуть. Вот в такие моменты и понимаешь, каким благом был Роберт Баратеон. Своими кутежами, охотами, борделями он создал в королевстве ощущение безопасности и покоя. Пусть оно и было обманчиво. — Что ж, раз мальчишка решил играть на этом поле, мы сыграем, — Тайвин тяжело вздохнул и потянулся за кубком. — Я сделаю так, что его имя будет проклятием. Даже самый последний крестьянин будет ненавидеть его больше, чем бояться.       Тайвин уже несколько недель находился в стадии активной переписки со столицей и Староместом. В ближайшие дни он ожидал прибытия уполномоченного представителя Веры. И делал на эти переговоры основную ставку в противостоянии с Роббом Старком.

***

      Следующие дни тянулись как вязкая болотная жижа. Тайвин с каждым часом всё больше ощущал иррациональную тревогу. Он привык контролировать всё вокруг, привык знать своих тайных и явных врагов. Но в этом проклятом Харренхолле, под взглядами тысяч своих солдат и сотен простых людей, он ощущал себя мышью, за которой неустанно ведёт охоту кот. Это выматывало куда сильнее, чем ожидание и мелкие, но регулярные поражения.       Тайвин усилил охрану, сменил личную прислугу и делал это регулярно. Его лучшие люди проводили расследование, но ничего не обнаружили. Никаких заговоров, никаких убийц, всё чисто. Всё говорило о простой до абсурдности паранойе Тайвина Ланнистера. Старому Льву не хотелось этого признавать, но, похоже, он заразился тем же недугом, что и его бывший друг Эйрис Таргариен. У него ведь тоже всё начиналось с беспричинной мании преследования. Неужели его ожидает страшная участь стать безумцем? Что ж, даже если всё действительно пойдёт по этому сценарию, он должен успеть закончить эту войну. Тайвин обязан сделать Ланнистеров сильнейшим домом в Вестероссе. Его наследие должно жить! Даже если он в итоге поплатится за свои амбиции безумием и личным забвением.       Посланник из Королевской Гавани прибыл лишь спустя неделю после разговора с Киваном. Из крытой повозки под знаменем Семерых вылез сухопарый пожилой мужчина. Он был одет в простую серую робу, ноги его были босы, а руки — грубыми от постоянной работы. Но он держался с такой непоколебимой уверенностью, что наблюдатели невольно склоняли головы, а самые смелые просили благословения.       Тайвин принимал прибывшего септона в том же зале, где проводил военные советы. Свидетелем их разговора был только Киван. В последнее время Тайвин не мог доверять кому-либо, кроме него.       Септона звали Ульрих, он вошёл в зал, ничуть не смущаясь своего облика и положения стоящего перед ним человека. — Мой лорд, — септон поклонился, точнее, лишь слегка обозначил поклон. Тайвин с удовлетворением глядел на этого человека. Вот оно, то орудие, что сокрушит идеологическое преимущество щенка, возомнившего себя великим стратегом. Септон Ульрих был не только человеком искренне и твёрдо уверенным в своей правоте, но и фанатично преданным Вере. А также он обладал безупречной репутацией практически святого человека. Необразованный сброд любит таких и слушает их, раскрыв рты.       Дело было за малым. Убедить этого человека, что то, что он здесь услышит, и есть правда, которую нужно донести до невежественных умов. — Присаживайтесь, вы ведь утомились в дороге, — Тайвин жестом пригласил септона за стол и сам сел напротив. Киван налил им вина и сел рядом с Тайвином. — Разговор у нас будет долгим и не лёгким. Для начала примите этот скромный обед и послушайте меня. Вы проехали немало по территории Речных земель. Вы видели, что творят северяне. Эти безбожники не просто убивают людей — на войне, к сожалению, это неизбежно. Но они приносят своим богам человеческие жертвоприношения. Не раз мои люди находили богорощи и просто небольшие рощи, полные изуродованных трупов моих солдат. Они вытаскивали кишки у ещё живых и наматывали их на ветви, отрубали конечности и складывали их в причудливом узоре — всех зверств невозможно перечесть. Если вы захотите ознакомиться подробнее, перед вами лежат донесения тех, кто находил эти жуткие языческие капища. — Это ужасно, — септон Ульрих смотрел на Тайвина серьёзным и всезнающим взглядом. — Но уже много веков Старые боги и Семеро живут в мире. Тем более, Робб Старк имеет право на месть, пусть и явно переусердствовал в этом.       Что ж, это не могло быть просто, и Тайвин включил всё своё красноречие, дабы добиться нужного результата.       Переговоры были долгими и сложными. Тайвину несколько раз приходилось посылать за свидетелями демонических способностей северян. В зале раз за разом повторялись истории о волках-людоедах, что питаются плотью только солдат Ланнистеров, но не трогают трупы северян. О безумном Волчьем Короле, продавшем свою душу ради мести. Тайвин нагонял ужаса, давил холодной логикой, и в итоге септон Ульрих проникся доводами и согласился вести миссионерскую деятельность в Речных землях. Дабы уберечь невинные умы от северной языческой заразы.

***

      Через несколько недель до Харренхолла начали доходить известия. В Речных землях появился Святой Человек. Он говорил о бездушном Волчьем Короле, что идёт с Севера. О том, что нет большего греха, чем встать на сторону убийц, людоедов и язычников. А северяне ведь хуже язычников: они отдали свои души Волчьему Королю — не человеку, а демону, что пришёл в человеческий мир уничтожить всё живое. Святой Человек объявлял, что нет большей доблести для праведного человека, чем борьба с подобным чудовищем. Он призывал смывать собственные грехи кровью неверных.       И крестьяне слушали и начинали верить. Число сторонников Святого Человека неукротимо росло. А ропот против северян становился всё громче.       Ещё через месяц войска Робба Старка стали терять своих людей в дозорах и разъездах. Стрелы летели из леса, колодцы бывали отравлены. Пока счёт шёл на единицы. Но с каждой посещённой Святым Человеком деревней число тихих противников северян становилось всё больше.

***

— Ты слышал донесение из Дарри? — Киван подошёл к брату со спины, и тот ощутимо вздрогнул. — Говори, — Тайвин протолкнул это слово сквозь зубы, силясь унять забившееся в тревоге сердце. Проклятая паранойя не хотела его отпускать. — Отряд северян, всего человек двадцать, зашёл в деревню. Обратно не вышел никто. Селяне отравили еду, а после ушли в лес.       Тайвин довольно улыбнулся, план начал работать. Теперь осталось смотреть, как мальчишка будет всё глубже увязать в той трясине, что оказалась у него под самыми ногами. — Робб в ярости, он обещает… — Крови? О да, он её получит. Но с кого её требовать? С крестьян? Отлично. Пусть он сделает это. Пусть сожжёт деревни, вырежет крестьян. С каждым сожжённым селением будет укрепляться его образ монстра из страшных сказок. С каждым убитым крестьянином сотня будет подниматься против него. И вскоре его союзники, речные лорды, не смогут трусливо закрывать глаза на то, что их король уничтожает их же земли. — Тайвин, эта война рискует выйти из-под контроля, — голос Кивана был явно озабоченным и дрожал от тех мыслей, что роем проносились в голове мужчины. — Контроль в войне — это иллюзия, — Тайвин улыбнулся брату и ободряюще сжал его плечо. — Мы в любом случае не сможем контролировать всё. Мы можем только направлять и создавать условия. Пусть эта война идёт, как идёт. Я сломаю этого наглого волчонка. Он захлебнётся в собственной жестокости. Его люди устанут от постоянных ударов — легко идти побеждая, но как этот мальчишка справится со своими людьми, когда удача отвернётся от него? И когда Робб Старк устанет, когда его люди начнут роптать, а союзники отвернутся, я нанесу удар. — А Джейме? — тихо спросил Киван. — Робб мог разбрасываться благородными пленными, пока победы были на его стороне. Но поражения заставят его задуматься о возможных переговорах. И Джейме для него станет главным козырем. Мальчишка не тронет его. Он прибережёт моего сына для последнего удара по мне. — Откуда такая уверенность? — Это не уверенность, а простой расчёт, — Тайвину больно было это говорить. Но только брату, уже потерявшему сына, он мог в этом признаться. — И банальная надежда.