Северная Песнь

      Джон шёл след в след за рыжим одичалым Тормундом. Самый трудный путь остался позади. Он с восторгом и ужасом вспоминал восхождение на Стену. До этого момента Джон был уверен, что это невозможно. Человек не в состоянии преодолеть эту громаду. Но кучка «дикарей» сделала это, и не единожды. Теперь остался лишь один переход — к Чёрному Замку. И что бы их ни ожидало там, это будет всё проще, чем карабкаться вверх по отвесной ледяной Стене.       Он шагал по мёрзлой земле и мысли его были столь же пасмурны, как и погода. Но его солнце было рядом, и своим рыжим светом разгоняло проклятую хмарь на душе. Его Игритт всё время старалась быть подле него. Джон не понимал, каким образом он сумел добиться преданности и любви этой девушки, но отказать ей он не имел сил. Она была единственным человеком, что заставлял Джона чувствовать себя живым. Игритт — это его маленькое яркое пламя в той ледяной пустоши, в которую превратилась его душа.       Без Игритт Джон не уверен был, что пережил бы одиночество. После того как Призрак ушёл с посланием к Старому Медведю, Джон постоянно мёрз: силясь справиться со жгучим холодом, он почти всё время проводил в тёплом сознании своего волка, обращая на окружающий мир так мало внимания, что, наверное, даже не заметил, если бы умер. Тогда его пытался наставлять Орелл, предостерегая от столь глубокого контакта с животным. Он что-то говорил о том, что человеку очень легко потеряться в зверином сознании, но Джон его не слушал, точнее, не слышал, всё глубже погружаясь в мир волчьих чувств и ощущений. Призрак тоже тянулся к Джону, они оба желали стать единым целым. Для них обоих это было спасением от боли и одиночества. Джон корил себя за то, что не заметил перемены в своём волке после гибели Леди, но сейчас, когда они оба были оторваны от своей стаи, человек и волк слились в едином горе и ярости.       Призрак делился своим смутным ощущением четырёх волчьих душ далеко на юге, а Джон находил в тех отголосках следы своих братьев и сестры. И выли они тоже вместе по шестому огоньку, что навеки потух в их общем сознании.       И именно Игритт всё это время была рядом. К сильному удивлению Джона, она была уверена, что Джон её похитил, а значит, по законам вольного народа, являлся её супругом. Девушка сидела рядом, когда он пустым взглядом смотрел в костёр и был далеко, совсем у другого костра. Старый Медведь орал на него, ругал за самоуправство, клялся, что отправит его на плаху за измену. А Игритт крепко обнимала его, грела теплом своего тела. И Джону было уже не слишком интересно, что ещё расскажет командующий Ночного Дозора, всё равно выхода у него нет, кроме как принять предложение Джона и Манса. Он обнимал девушку, целовал её и чувствовал себя настолько цельным, насколько может быть разбитый человек. Себе же Джон поклялся, что при первой же возможности он сделает Игритт своей женой в богороще. Не намерен он был терять своё личное солнце. Нужно было только избавиться от клятв, что связывали его с Ночным Дозором.       Их отряд неумолимо приближались к Чёрному Замку. Джон чувствовал, как вся его уверенность утекала сквозь пальцы. Получится ли у него то, что было задумано в шатре у Манса? Что бы сказал отец? Как отнесётся к этому Робб? А Старый Медведь, согласился ли он на их план? Ничего этого Джон не знал. Призрак был уже у Манса, его совершенно не интересовал Джиор Мормонт, да и Манс на самом деле тоже, его притягивала к себе лишь Вель. И когда бы Джон ни посмотрел на мир глазами волка, поблизости была эта девушка. Призрак любил охотиться с ней, спал у неё в ногах, отгонял любого, кто смел приблизиться к ней ближе, чем следовало. Джон начинал ревновать — он боялся, что однажды просто не сможет почувствовать Призрака, тот полностью уйдёт к этой дикарке.

***

      Джон стоял на равнине перед Чёрным Замком, утренние сумерки надёжно скрывали его от глаз Дозора. В беспокойстве он раз за разом вытаскивал из-за пазухи два письма Робба. Тот ведь говорил ничего не предпринимать, а он сделал ровно наоборот. Вероятность того, что ему сегодня отрубят голову, очень велика. Но он ни о чём не жалел. В конце концов, он сделал всё для того, чтобы спасти вольный народ, найти дополнительную армию для Робба и, главное, подготовиться к новой Долгой Ночи, что явно ближе, чем можно было бы представить в самом страшном сне. — Боишься? — Тормунд подошёл со спины так тихо, что Джон в своих размышлениях даже не заметил его. — Нет. — Боишься, — рыжий сильно хлопнул его по плечу. — Только дураки не боятся, а ты не дурак, хоть и ворона. — Так кто я? Свой или ворона? — улыбнулся Джон, поправляя меха своей дикарской куртки. Что поделать, если его дозорный плащ был менее тёплым — да и укрывал он сейчас сладко спавшую Игритт. Она так забавно куталась в нём, только рыжие космы торчали, что Джон несколько драгоценных минут просто любовался ею. — Ты своя ворона, — громко засмеялся Тормунд. Джон шикнул: не стоило предупреждать замок заранее об их присутствии. — Ты больше не сможешь кланяться, ты слишком долго прожил среди нас. — Своего короля я уже избрал и, не задумываясь, преклоню перед ним колено, — Джон говорил это со всем пылом и уверенностью. Робб — единственный, кто заслуживал его преданности. Вместе они переломят хребет Львам и всем их союзникам. Отомстят за отца и Сансу, вырежут Ланнистеров всех до единого: женщин, детей, стариков — абсолютно всех, кто носит это проклятое имя. — Думаешь, твой брат будет достоин всего этого? — Тормунд широким жестом указал на Чёрный Замок и семисотфутовую Стену, что нависала над крошечными грудами чёрного камня. — Думаю, мой отец и сестра достойны куда большего.       Они постояли молча ещё несколько минут. — Есть сведения от Манса? — уточнил Тормунд. — Всё то же. Он и Старый Медведь двигаются в сторону Белого Дерева. По сути, уже ведут переговоры, но больше ругаются, — Джон поморщился. Он хотел контролировать эти переговоры, чтобы побольше выторговать для Робба и Севера, но три дня назад всё пошло не по плану.       Призрак, понукаемый Джоном, всё-таки вернулся к Мормонту, но не один — Вель пошла вместе с ним. Она не стала входить в лагерь Дозора, но услышала достаточно, чтобы понять, что планируется бунт. Она вернулась к Мансу и доложила об этом. Джон не видел этого диалога, он был с Призраком подле Старого Медведя и не подпускал к нему зачинщиков мятежа. В итоге, через несколькодней в замке Крастера началась бойня. Раст и его сподвижники начали убивать верных Мормонту людей. Призрак бился отчаянно, но ему не по силам было убить всех. Вель с людьми Манса успели в последний момент. Старому Медведю и горстке братьев Ночного Дозора удалось выжить. А Призрак стал ещё большим поклонником Вель после того, как она лично обработала его мелкие раны. Больше никто не смел подойти к раненому волку. С тех пор Манс и Джиор Мормонт вместе направлялись к Белому Дереву, где и планировали начать переговоры.       Джону же остались сущие мелочи: уговорить Чёрный замок открыть ворота после окончания этого диалога. Он справедливо полагал, что оставшиеся в замке братья не послушают даже Старого Медведя и не пропустят вольный народ.       Но время было на исходе, пора было действовать. Джон хлопнул Тормунда по плечу, поцеловал только что проснувшуюся Игритт и двинулся в сторону Чёрного Замка. Сердце предательски сжималось в страхе и пьянящем возбуждении. — Эй, пропустите меня! — Джон закричал во всю глотку — он стоял под самыми стенами Чёрного Замка, но никто его так и не заметил. — Я Джон Сноу, точнее, теперь Старк.       Какие-то голоса, ропот, шебуршание. Наконец над воротами показался Аллисер Торн — худшее из того, что могло случиться. — Бастард! Ты всё-таки оказался настоящим предателем. Даже откупные твоего братца-короля не спасут тебя от плахи. — Я пришёл с посланием от командующего Мормонта и Короля-за-Стеной Манса.       Аллисер просто плюнул и отвернулся, чтобы уйти. — Если вы не захотите со мной говорить, я возьму замок штурмом и всё равно сделаю то, что должен. — Ты, ублюдок, надорвёшь пупок! — Торн вернулся к своему месту на стене. — Замок полностью укомплектован и готов к обороне. За тебя заплатили достойный выкуп. За это я отправлю твою голову Роббу Старку. — Эй, мы готовы с тобой говорить! — Кто-то грубо оттолкнул сира Аллисера от стены. Вскоре Джон увидел Донела Нойе. И от сердца немного отлегло. С этим человеком договориться было вполне реально. Первая часть плана была выполнена, осталась сущая малость – перевести вольный народ за Стену.