Северная Песнь

      Кейтилин сидела в удобном кресле подле роскошного шатра, что ей милостиво предоставил Ренли как «почётной гостье». Вид, что расстилался перед её взором, был поистине познавательным и лично для неё отвратительным.       Бивуак. И вроде как это был военный лагерь короля, что идёт на войну, но по факту это всё выглядело как яркий турнирный табор, где каждый рыцарь стремится показать свою красоту, удаль, богатство, вкус, но никак не реальная армия на марше. Кейтилин провела уже достаточно времени среди воинов своего сына, чтобы видеть реальную разницу между теми, кто воюет всерьёз, и теми, кто играет в войну. Ей даже казалось, что пахнет здесь не железом и костром, а цветами, духами и гнилью праздности. Рыцари в полированной до блеска стали важно расхаживали между шатрами, словно петухи среди своего курятника.       Вокруг звучали смех, песни, щебет женщин. И не лагерных потаскух, коих при каждой армии полно, а благородных женщин. Лагерь пестрел платьями: жёны, дочери, сёстры сопровождали своих мужчин на войну, как будто это была охота или пикник. Неужели эти южные дурёхи не понимают, что их ждёт, если армия реально вступит в бой? А если проиграет? Нет, они просто наслушались баллад о храбрых женщинах, что презрели всякое неудобство и сопровождали своих любимых даже в самых страшных походах.       Весь лагерь дышал летом. Легкомыслием. Беспечностью, граничащей с безумием. Мальчики вышли поиграть в храбрость и взяли с собой девочек, которым эта игра казалась не менее увлекательной. Но Кейтилин видела очень многое: и северные бураны, и осенние лихорадки, и поля сражений, полные трупов таких вот мальчиков, и селения, где таких вот девочек насиловали десятки мужчин, и ведь так поступали не только с простыми; сколько лет дочери лорда Бракена? Почему её отец так жаждет крови Ланнистеров? Эти летние дурочки ещё не знают, куда они поспешили влезть. Кейтилин спрашивала себя: как скоро отсюда исчезнет весь этот налёт летнего безрассудства? Что-то подсказывало ей, что после первого же серьёзного сражения, где кровь хлынет не от турнирных копий, а из распоротых животов, и половина этих ярких смельчаков найдёт срочные дела дома. Их отъезды будут облачены в благородные предлоги, что-то вроде «замок без присмотра», «больная мать», «неотложные дела с вассалами». И леди последуют за ними. А простые солдаты останутся умирать, проклиная лордов, затеявших очередную непонятную народу дележку власти. Кейтилин с трудом сдерживала свой злой язык, с которого так и норовили сорваться горькие слова. Ради Робба. Ради тех, кто ждёт её дома.       Прошло уже несколько дней с тех пор, как она прибыла к Горькому мосту. И за эти дни она легко смогла понять, что Ренли — всего лишь летний король, и всё его королевство рассыплется от первого же серьёзного удара. Да, он обаятелен, харизматичен, обходителен и сладкоречив, но не было в нём того, что Кейтилин помнила в его братьях. Того внутреннего стержня, той неукротимой воли, которая заставляет людей идти за тобой сквозь огонь и воду, сквозь голод и отчаяние. Каким бы грубым и прогнившим ни стал Роберт к концу своей жизни, никто при его правлении не смел бунтовать открыто. Бейлон Грейджой один раз попытался, и на зов Роберта поднялась вся страна. А уж пятнадцать лет назад, во время Восстания, Демон Трезубца вёл за собой десятки тысяч людей силой одной своей веры. Веры в месть и в справедливость.       Это же видела Кейтилин в Роббе: может, передалось ему с именем? Люди боготворят её сына, они настроены идти с ним хоть в самое Пекло и готовы нести его месть до самого конца. И это не благородные лорды, а простые люди, те самые, кто проливают собственную кровь, кто набрасывает петли вдоль дорог, кто вырезает лагеря Ланнистеров. А вот сможет ли Ренли Баратеон внушить такую же преданность своим людям — большой вопрос. И Кейтилин была готова дать на него вполне определённый ответ.       Она перебирала в памяти их разговоры. Ренли приходил к ней под вечер, с неизменной улыбкой на устах, разодетый в богатые одежды, с дорогими украшениями и с прекрасным, но таким бесполезным мечом на поясе. Даже на неискушённый взгляд Кейтилин, этот, с позволения сказать, меч, невозможно держать в руке. Многочисленные драгоценные камни просто исколют всю ладонь и будут скользить в руке. Так зачем таскать эту штуку? Только ради впечатления, что он производит? Так, кроме недоумения, у хоть сколь-нибудь соображающего человека не возникнет других эмоций, точнее, остальные будут нецензурные.       Ренли усаживался в кресло подле неё, потягивал дорогое вино. Кейтилин давно не пила столь изысканные напитки, последний раз, наверное, на пиру в честь визита короля Роберта в Винтерфелл. Сидя так долгими часами, Ренли вёл безукоризненно вежливые разговоры. Выражал соболезнование, сокрушался над такой ненужной жестокостью Ланнистеров, сожалел, что Нед отказался уехать вместе с ним, когда он предлагал. Называл казнь Неда и Сансы «мерзостью, достойной лишь презрения». И топтался, топтался по и так кровоточащей ране на душе Кейтилин. Сколько раз ей хотелось крикнуть: «Хватит! Заткни свой поганый рот!» Но она держалась. Она — Кейтилин Талли, вдова Эддарда Старка, мать Короля Севера. Она обязана выполнить поручение Робба. И в каком-то смысле здесь она своё дело сделала. Хотя бы частично. — Миледи, — сказал Ренли вчера вечером, лениво поигрывая кубком. — Я понимаю и принимаю горе вашего сына. Он имеет право мстить Ланнистерам так, как посчитает нужным. Но я не могу позволить дробить королевство. Север уже триста лет является частью Семи Королевств. Так было при Таргариенах, так было и при моём брате. Так почему во время моего правления Север должен отделиться? Разве это справедливо? — Он помолчал, давая своим словам отлежаться в тишине. Кейтилин тоже молчала. — Клянусь, когда закончится вся эта неразбериха вокруг Железного Трона, я лично прибуду на Север, выразить почтение памяти вашего мужа и дочери. Думаю, с вашим сыном мы сможем стать такими же верными друзьями, какими были мой брат и его отец. Но сейчас… Сейчас пусть лорд Старк поступает так, как велит ему сердце. Я не стану мешать.       Вот и всё. Он «не станет мешать». Никаких обещаний, только приказ преклонить колени. Ни армии, ни провианта, ни золота. НИЧЕГО. Ничего взамен за то, что Робб принесёт вассальную клятву. По сути, это звучало как: «Проливай кровь свою и своих людей. Разгроми Ланнистеров, освободи мне место на троне. А затем будь так любезен, преклони колени. И мы будем добрыми друзьями».       Кейтилин было мерзко. Вот она, щедрость летнего короля. Убереги боги Семь Королевств от такого правителя!       Кейтилин сжала руки на подлокотниках своего роскошного кресла. Ренли им, конечно, не враг, но и не друг. Он просто ждёт. Он был стервятником, присевшим на ветку в ожидании, когда лев и волк перегрызут друг другу глотки. Если повезёт, война обескровит два великих дома. А потом Ренли явится, весь в золоте, шелках и парче, и соберёт урожай.       Благо есть у Баратеонов ещё один кандидат в короли. Сегодня пришла весть: Станнис осадил Штормовой Предел. И в этой партии Кейтилин без всякого сомнения поставит на Станниса — твёрдого, мрачного, неулыбчивого человека, который не рассыпался в любезностях и не топтался по чужим ранам. Значит, и договариваться нужно с ним. Осталось только покинуть лагерь Ренли, и сделать нужно это до того, как братья начнут свою войну. Нужно решить только один вопрос: как это сделать? Ренли весьма прямо назвал её «почётной гостьей», а по факту — заложницей.       Кейтилин уже приказала своему небольшому отряду сопровождения собираться и готовиться к выходу. И послала одного из радужных гвардейцев — боги, как же по-детски это звучит — предупредить Ренли, что она уезжает. Дипломатическая миссия окончена. Решила действовать вежливо, через язык этикета.       Но, видимо, не судьба. Вот уже солнце движется к закату, а ответа от Ренли нет. Значит, нужно идти самой. Кейтилин тяжело вздохнула, как же ей не хотелось видеть этого хлыща.       До шатра Ренли её сопровождали все двадцать воинов-северян, что выделил для её охраны Робб. Суровые, обветренные лица. Бороды, шрамы, доспехи без намёка на полировку. Они несли с собой запах походной жизни, настоящей, без прикрас — дыма, железа, лошадиного пота. Для измученного сознания Кейтилин они были бальзамом. Контраст между окружающим Ренли театральным миром и этой суровой реальностью был так разителен, что хотелось рассмеяться в голос. Или заплакать.       Шатёр Ренли охраняла верная Бриенна Тарт. Огромная, уродливая девушка, но Кейтилин видела в ней очертания будущего великого рыцаря. Единственного достойного рыцаря, что она видела в этом лагере. Да и во всех Семи Королевствах, наверное, только Барристан Селми мог бы посоперничать с этой леди в рыцарственности. И чем, перед богами, Ренли заслужил эту женщину? А ведь он даже не видит и не ценит этого сокровища. Кейтилин пыталась говорить с Бриенной, предлагала пойти на службу лично к ней. Убеждала её, говорила, что на Севере нет такого сильного предубеждения к женщинам-воинам. Но Бриенна была непоколебима в своих клятвах и верности. Как же жаль. — Простите, миледи, — голос Бриенны был низким, ровным. — Его Величество не велел никого пускать.       Кейтилин посмотрела на девушку. Та стояла, как скала, нерушимая, и двадцать северных головорезов за спиной гостьи её ничуть не смущали. — Леди Бриенна, будьте так любезны, доложите вашему королю, что я зашла попрощаться, — Кейтилин слегка склонила голову.       Бриенна засмущалась. Переступила с ноги на ногу. Но не сдвинулась с места. — Неужели у Его Величества гости? — мягко продолжила Кейтилин. — Может быть, сир Лорас зашёл проведать короля?       Бриенна вспыхнула. Боже, разве можно вот так открыто показывать свои эмоции? Кейтилин даже немного улыбнулась. Вот ей очень нужна эта девушка, она заставляет чувствовать себя почти живой. Бриенна напоминала ей Сансу: такая же наивная, но волевая девочка. Просто Бриенне повезло пожить подольше. Характер её девочки не успел так выкристаллизоваться. Интересно, если бы Санса выжила, она бы стала такой? Честной, благородной, верящей в свои идеалы и не позволяющей эти идеалы топтать? Кейтилин хотелось верить, что да. Что никакое зло этого мира не смогло бы убить в её девочке веру в честь и добро. Что с ней бы не произошло того, что случилось с Роббом. Вот кто уничтожил в себе веру в любые идеалы. Он стал страшным врагом для Ланнистеров, но сможет ли он с такой искалеченной душой жить дальше? — Хорошо, — Кейтилин вздохнула, отгоняя от себя непрошенные мысли. — Передайте его величеству, когда он освободится, что я отбыла. Я желаю ему всего наилучшего. — Но… — Бриенна сделала шаг вперёд. — Простите, леди, — Кейтилин подняла руку, останавливая её. — Вы не сможете меня остановить. А ваш король не захочет обострения конфликта с моим сыном. Он ведь прекрасно знает, как воюет Север. И как Король Севера может воспринять насильственное удержание его матери в гостях?       Она легко коснулась плеча воительницы, прикрытого дурацким радужным плащом. — Моё предложение лично для вас остаётся в силе. Если вы однажды решите сменить сюзерена или будет какая-то иная причина — я с удовольствием приму вас.       Кейтилин развернулась и скомандовала своим людям убираться прочь из лагеря Ренли. Не прошло и получаса, как они выехали за его пределы. На самой границе их догнал мальчик-оруженосец с письмом от Ренли. Кейтилин тут же вскрыла его. «Миледи Кейтилин, если вы столь нетерпеливы, я не стану вас удерживать. Боги в свидетели, я желаю вашему дому только добра. Передайте лорду Старку моё предложение. Север всегда найдёт место под крылом Баратеонов. Желаю вам безопасной дороги. Ренли Баратеон, Первый своего Имени, Король Андалов, Ройнаров и Первых Людей».       Она сложила пергамент с кривой усмешкой. «Под крылом Баратеонов», как будто бы орёл сядет под крыло петуха.       Впереди был Станнис.       Жёсткий, безжалостный, чуждый лести и турнирной мишуре. Человек, которого не размягчишь улыбкой и не купишь сладкими речами. Именно он — законный наследник Роберта. Он не питает любви к Ланнистерам, а судя по его письмам, разосланным во все концы Семи Королевств, он их презирает открыто, не таясь. Значит, есть почва для переговоров.       Наверняка и он потребует вассалитета. Но, в отличие от брата, Станнис умеет торговаться. И, быть может, железо и кровь, которыми он дышит, найдут общий язык со льдом и местью, что питают Робба.       Кейтилин пришпорила коня. Время не ждало. Зима близко.