И вперед, по новой

Разбирая бумаги, Акутагава сидел в своем кабинете и изредка пил уже холодный кофе для бодрости. Это больше походило на психосоматику, ведь действительного толка от сей напитка он не замечал. На сон уходило от силы пять часов в сутки, не считая тех ночей, когда он вообще не спал и оставался на работе, погребенный под документами, или уходил на задания, а с утра писал отчеты. Акутагава признавал, что отчасти является мазохистом, потому что в какой-то степени его работа в этой части приносила странное удовольствие. Став исполнителем, он теперь долго засиживался в кабинете, а не только бегал по всей Йокогаме, рубя врагов мафии направо и налево. И означало это, что Накахара и Мори признавали его ценность не только как боевой единицы. Работа в мафии щедро оплачивалась, но не все знали, чего она стоит на самом деле, и лишь единицы сумели продержаться на этих условиях. Он уже давно перестал чувствовать себя человеком, хотя бы потому, что от человечности в нем уже давно ничего не осталось. Захрипев в новом, более сильном, чем обычно, приступе, он согнулся в три погибели и держался за край стола, когда услышал нервный стук в дверь. Отдышавшись, произнес тихое «Входи», но тот, кто за дверью, конечно, услышал. Не мог не услышать. Прокравшись к его столу подобно кошке, что, впрочем, не так далеко от истины, Ацуши напряженно застыл. Его нос все еще был немного покрасневшим, хоть с момента их тренировки прошло пара дней, и он успел отлежать в лазарете мафии достаточное для восстановления время. Акутагава поймал себя на мысли, что подозревает причиной такого вида не тренировку, а слезы. Сжав челюсти, он нахмурил куцые брови и, не сводя взгляда с гостя, промолвил: — Все сопли подобрал или пришел мне поплакаться? Накаджима отвел взгляд, в котором промелькнула явная обида, но скоро вновь посмотрел на нового якобы наставника, уверенно ответив: — Дай мне задание. Акутагава удивленно взглянул на него и, возвращая на лицо беспристрастную маску, мысленно усмехнулся. — И кого мне благодарить за увеличенное число твоих мозговых клеток? Ацуши дернувшись прошелся вплотную к столу и, сложив руки на груди, не заметил, как его глаза стали точно кошачьи. Он зло прошипел: — Долго ты еще будешь издеваться?! Почему ты все никак не отстанешь? — Ты сам ко мне заявился. Отвечай или проваливай. Ацуши не хотелось идти на поводу своего врага, и потому он резко отвернулся. Способность деактивировалась сама по себе, и перед Рюноске стоял самый простой юноша, что сейчас выглядел как ребенок, потерявшийся в магазине. Он дернул головой, прогоняя образ, и принялся ожидать ответа. — Пока я лежал в лазарете, — начал тигр, — заходил Тичихара проверить кого-то из своих. В общем, он посоветовал работать с тобой на твоих заданиях, иначе меня отправят на зачистку, потому что так я бесполезен. Я не хочу. Я… не готов, — признался Ацуши. Рюноске хмыкнул. Да, это похоже на правду, хотя отношение Тачихары к тигру он так и не понял. Думается, ему самому тигр импонирует, но то, что то же самое можно сказать и про Гин, делает невозможным любое совпадение взглядов. Тачихара скорее будет топить за какой-то бред, чем будет согласен с мнением Гин, однако той в лазарете очевидно не было, вот он и дал совет. Акутагава цокнул, не желая разбираться во взаимоотношениях этих двоих, и просто махнул Ацуши подойти ближе. — Не готов видеть кровь? Тогда вот тебе работа. Передвигая вторую половину документов, в которых ему сегодня необходимо было разобраться, к тигру, Рюноске с наслаждением рассматривал побледневшее лицо от предложения. — Так быстро потерял запал? Ацуши сглотнул и перевел взгляд на сидящего за столом: — Может, есть что-нибудь еще?.. — Ты даже с этим справиться не можешь. Не рановато ли к чему-то большему? — Мы с тобой на стольких операциях были, ты сейчас серьезно? Мне ли рановато? Акутагава медленно покачал головой, из-за чего его черная челка с белыми кончиками плавно передвигалась. — Нам приказал выступать в роли напарников Дазай. Однако теперь твой наставник я, и мое мнение имеет приоритетное значение. Ты не готов. — Это я то не готов? — Ацуши был так возмущен, что склонился над визави, уперевшись ладонями в стол. От былого страха не осталось и следа, его затмило небывалое раздражение. — Без своей способности ты никто. И мы это выяснили еще в тренировочном зале. Ты даже сдерживать ее не можешь. — На задании я же буду со способностью. К чему все это? — Да к тому, — начал закипать Акутагава, но также продолжая холодно глядеть на тигра, — что ты это не только способность. Может найдется эспер, который будет как-то подавлять ее, как тот же Дазай, и что ты будешь делать? Дашься на милость богов? Выпьешь яд? Ты должен иметь несколько вариантов того, на что можешь положиться в бою. Поскольку физически ты жалок, то, может, хоть интеллектуально проявишь себя. — Он кивнул на стопку бумаг. — Или я вновь переоцениваю тебя? Да и какое задание ты требуешь? Уже готов бежать карать всех врагов мафии? В твоем положении уж лучше зачистка. Фыркнув, словно кот, Ацуши упрямо придвинул кресло к столу наставника и, сев на угол так, чтобы не закрыть дверь в кабинет, уселся в него, подогнув колени и вредно схватив верхний лист, принялся в него вчитываться. Акутагава смотрел на это все с долей скепсиса, слегка приподняв бровь и подавив недовольство от столь близкого времяпрепровождения, смирился. У Ацуши действительно не было другого места, чтобы работать. Почесав голову, через некоторое время Накаджима наконец оторвался от документа, так ничего и не поняв. В Агентстве такими серьезными бумагами занимался Куникида, а ему доверяли разве что составление отчетов. Чаще не доверяли, а свешивали свои обязанности в этой части на него. Ацуши уже и просить не нужно было, когда он сам клал на стол Дазай-сана готовый отчет по заданиям последнего. Не решаясь поднимать взгляд, он продолжил безуспешно вникать в написанное. Акутагава искоса поглядывал на него и, не выдержав, обреченно вздохнул. — Ну что там у тебя?! Ацуши дернулся и почувствовал, как неожиданно кровь прилила к его ушам, а после — к лицу. Уперевшись щекой о локоть, Акутагава хмурился, наблюдая чужую неловкость, и сам выдернул документ из рук тигра. Бросив быстрый взгляд на текст, он со злостью бросил: — И что здесь неясного? Отгрузочную разнарядку впервые увидел? Накаджима поджал губы и отвел взгляд, а Акутагава страдальчески прикрыл глаза. Однако приказ босса нарушить не мог и принялся делать из этого кота какого-никакого мафиози. Объясняя значение каждого документа и что требовалось от самого Ацуши, он не замечал, как тот не мог сдержать слегка восхищенного взгляда, ведь знания Рюноске действительно поражали. Понимая, что это лишь капля в море и что Акутагава объяснил ему лишь верхушку айсберга для того, чтобы он выполнил хоть часть работы и облегчил ему участь, Накаджима вновь принялся за изучение документов, и уже через четыре часа нашел первую несостыковку. — Не думал, что в мафии столько бумажной волокиты. Рюноске тихо хмыкнул на слова визави: — Думал, что мы только и делаем, что наживаем врагов, бежим за ними как сумасшедшие и вспарываем брюхи? Ацуши дернулся от таких слов, промолчав, и Акутагава защемил пальцами переносицу: — Нет, ты все же более тупой, чем я предполагал. — Заткнись. Так они просидели за бумагами до часу ночи. Акутагава заметил, как Ацуши давно уже клевал носом, и решил, что для начала хватит, и отпустил его восвояси, а сам продолжил работать до утра. Ацуши кое-как вернулся в свою новую квартиру, в которой только сегодня утром еле обустроился. Несколько комнат, прекрасный ремонт, дорогая мебель… Мори сделал все, чтобы Ацуши ни в чем не нуждался и поддался соблазну роскошной жизни. Однако Ацуши не чувствовал себя здесь как дома. Он вообще себя здесь не чувствовал, словно от его личности осталось что-то обугленное, израненное и совсем неузнаваемое. Приятнее было бы ночевать на улице, чем оставаться здесь, но снаружи квартиры и по всему периметру здания стояли на посту мафиози под видом простых гражданских: консьерж, садовник, охранник на парковке. От такого резкого повышения значимости собственной фигуры окружение кружилось в глазах и подступала тошнота. А может, его вовсе не защищали, а следили за ним, чтобы не сбежал. Он не знал верный вариант, но ни один из них не дарил ему покоя в этом месте. Ацуши принял душ и, выйдя на балкон, разглядывал ночную Йокогаму. Где-то там его друзья, что наверняка волнуются за него. Они, должно быть, и сами не ожидали, что мафия, выполнив свою часть соглашения, потребует его. Он видел нервозность Йосано и такое несвойственное Дазаю напряжение. Пожалуй, он один замечал хоть какие-то эмоции своего наставника, помимо деланной праздности, уверенности и театральности. Наверное, потому что тот действительно был ему дорог. Йосано тогда стала чаще теребить свою юбку-плиссе и переглядываться с Дазаем, а он тепло улыбался, приобнимая её за плечи и пытался успокоить, что-то говоря на ухо. Поразительно, но у него всегда получалось, в отличие от других, и Акико с новыми силами принималась за работу под благодарную Дазаю улыбку Рампо. В глазах защипало от тоски по прежней жизни. Он в мафиозном мире два дня, но уже не представляет своё будущее здесь. Такое ощущение, словно его и вовсе не будет, и это до мурашек пугает. Он ценил свою жизнь и знал, что будет бороться за неё во что бы то ни стало, но теперь он не знал, что и думать. Этот кровавый мир настолько отличается от его прежнего, что ощущение остановки времени не покидало его мысли. Об Акутагаве Ацуши старался и вовсе не думать. Тот словно издевался над ним, что позволяли его новые полномочия, и наслаждался болью тигра. На душе становилось совсем паршиво, когда Накаджима задумывается об их статусах. Йокогама погрузилась в мирный сон, оберегая покой своих жителей. Ацуши, не ужиная, валится в кровать и тут же отключился.

***

После трехчасового сна Акутагава прибыл в кабинет босса по приказу последнего ровно к шести утра. Заведенные за спину руки сжимались в кулаки от напряжения. С Акутагавой на шаг назад стояла женщина лет тридцати, что не смотрела в сторону исполнителя. У любого при виде выражения ее лица возникла бы мысль о равнодушии и безразличии с ее стороны по отношению к Рюноске, что на самом деле скрывало чистой воды животный страх. Эта женщина, вступившая в мафию от силы как полгода, умело надевала маски, пряча истошное желание покинуть кабинет босса как можно скорее. Мори внушал ей страх не такой силы, ведь видела она его лишь один раз в жизни, но слышала разное. А вот Акутагаву она застала за выполнением своей работы в пыточной камере во всем ужасе. После того дня женщине пришлось неделю отходить от увиденного, и ее наконец перестало тошнить от стоящих перед глазами воспоминаний, которых мозг, защищаясь, наконец покрыл белоснежной пленкой. — Необходимые полномочия Ямамото Хане перейдут на срок выполнения задания к Акутагаве-куну, — раздался голос босса, что внимательно оглядел стоящих. — Ямамото-кун, предоставьте исполнителю краткий отчет по данному делу. По всем возникшим вопросам обращайтесь к моему секретарю. — Как прикажете, босс, — ответила она и нарочито не торопясь покинула кабинет. Акутагава, закатив глаза, не оборачиваясь на женщину и вскоре после того, как двери закрылись через силу сумел выдавить: — Мори-сан, вы уверены? — Да, Акутагава-кун, уверен. Понимаю, что задание не соответствует твоему статусу, но ты ведь должен понимать, что Накаджиме-куну под твоим руководством придется с чего-то начать рано или поздно. Я на тебя рассчитываю, Акутагава-кун. К тому же, то, что кажется нам горьким испытанием, часто является замаскированным благом. Кто знает, может, этим заданием ты все же выполнишь свою главную задачу, — ответил Огай, в глазах которого плясали черти. Рюноске сглотнул, помня о своей обязанности сломить тигра. Босс с теплой улыбкой взглянул на маленькую девочку со светлыми волосами, что рисовала фломастерами, полулежа на диване. Подскочив, она прибежала к юноше и продемонстрировала рисунок, на котором кто-то, отдаленно похожий на босса мафии, болтался в петле, улыбаясь и высунув язык. Переведя нечитаемый взгляд с этого шедевра на девочку, Рюноске ровно произнес: — Прекрасно. Радостная Элис с счастливым визгом подпрыгнула и, что-то заверещав, вновь плюхнулась на диван, добавляя рисунку последние штрихи. Выйдя из кабинета Мори, Акутагава еще минуту сверлил стену взглядом, а после, встряхнув головой, двинулся к лифту, спустившись на свой этаж. — Хигучи, набери тигра. Пусть зайдет ко мне. — Как прикажете, — произнесла блондинка и проводила сэмпая робким взглядом. Через несколько минут девушка вошла в кабинет Рюноске и напряженно ответила: — Акутагава-сан… тигр не отвечает на звонки. Стараясь сохранить холодность рассудка, тот думал о том, какого черта ему еще нужно было носиться по городу к этому идиоту домой. Мысль о том, что тот может быть в опасности, ни на миг не посетила его. Но выхода не было: Мори-сан ясно дал понять, что без Ацуши он не может приступать к миссии. Сцепив руки за спиной, Рюноске спустился на подземную парковку. Его машина радостно встретила хозяина мигнувшими фарами, и Рюноске, сев за руль, провел по нему ладонями, устало вздыхая. Запустил двигатель и вырулил с парковки на дорогу. День был пасмурный, и если у других вызывал хандру, то Акутагаве было плевать. Мафия сильно изменила его, и теперь такие мелочи не могли повлиять на его психику, а тем более работоспособность. Посему, стремительно выходя из заглушенной машины, он поднялся на нужный этаж жилого комплекса и остановился перед уже раздражающей дверью. Постучав один раз, он не услышал и звука в квартире, оттого хмурился. Второй стук не заставил себя долго ждать. Третий не позволяла совершить гордость, и он, хмыкнув, готовился выбить дверь к чертовой матери, когда все же услышал щелчок замка. Ацуши, помятый после сна и в ночной сорочке, из-под бровей взирал на непрошеного гостя и молчал. Напряжение в его теле говорило больше, чем слова, но Рюноске проигнорировал чужие злобу и недовольство. — Ужасно выглядишь, — с холодным выражением лица Рюноске оттолкнул тигра и бесцеремонно вошел в помещение. Осмотревшись и замечая недопитый кофе, который тигр не любил – Рюноске не знал от куда ему это известно – , абсолютно прибранное помещение, словно в нем и не жил кто-то, а также вздыбленную кровать, он хмыкнул. — Смотрю, у тебя было много свободного времени. Если не знаешь, чем заняться – работай. — Спасибо за совет, — едко прошипел тигр. Акутагава сел на диван, закинув ногу на ногу, и безэмоционально спросил: — Может, объяснишь, какого черта ты не на рабочем месте? — Тебя это не касается. В комнате воздух разрезал смешок, не суливший ничего хорошего. — В смысле не касается? Я твой наставник. Отвечай на вопрос, если не хочешь отвечать за свой промах. Поджав губы, Ацуши сопротивлялся словам визави, хоть и испытывал тревогу за его неуравновешенность. Видя, что тигр не отвечает, Акутагава глухо задал следующий вопрос, представляя, как избивает ненавистного: — Где твой телефон? Его тигру выдали в первый же день, а старый изъяли. В новом же – такие были у всех сотрудников мафии – ничего не было кроме контактов важнейших мафиози. Устройство было самым простым и пользоваться им помимо звонков нельзя так как в мафии принято, что по этим телефонам можно понять жив ли его обладатель или нет. При опасности же его не жалея можно уничтожить не боясь слежки врагов. И эти правила Акутагава объяснял тигру еще в самом начале… — Уронил. — Прости? — Рюноске непонимающе нахмурился. — С балкона, — пояснил тигр, теребя ночную сорочку. — Случайно. Он принес из комнаты запчасти бывшего устройства, заставляя Акутагаву кипеть от злости. — Боже, за что мне это?.. — С твоих уст эти слова кажутся кощунством, — не зная зачем, вслух заметил Ацуши. Рюноске нахмурил куцые брови и, незаметно сжав кулаки, отведя взгляд, сказал: — Иди умойся уже. Не могу смотреть на твою заспанную рожу. Ацуши вспылил: — Так не смотри! Чего это ты вообще ко мне ворвался в полседьмого утра?! — Ты издеваешься?! Они вперились взглядами друг в друга, и никто не собирался уступать, словно этим признают поражение. Это сражение могло продолжаться бесконечно, но телом слабы все, и оба одновременно все же моргнули, сдаваясь. Ацуши ушел в ванную комнату, оставляя Рюноске одного разбираться с ворохом мыслей. Ну почему этот придурок вызывает в нем все это?! Рюноске отличался хладнокровием и рубил врагов мафии, не моргнув и глазом, тут же забывая об отнятых жизнях. Мафия давно превратила его в морального урода, недостойного жить и испытывать особенности человеческой жизни, и заставила его гордиться этим, что еще ужаснее. Он стал настоящим чудовищем, коим руководил расчет, бесконечная верность мафии и свои принципы, выращенные преступным миром. И вдруг возникает это ничтожество и все рушит. В его жизни это второй человек, который вызывает в нем столько эмоций. Вселяет в него смуту тем, что он не может назвать тигра самыми ужасными оскорблениями всерьез, ведь если бы это странное существо действительно им соответствовало, то как ему получалось так влиять на самого Рюноске? Он пал так низко или никогда не был там, наверху? А может, он ошибается в самом тигре? Рюноске подскочил на ноги и принялся мерить шагами комнату, дожидаясь наконец Накаджиму. — Сколько можно? Ты там красился, что ли? — Отвали, — бросил с долей усталости Ацуши и скрестил руки на груди. — Говори, зачем приперся. Ацуши всем своим видом говорил, что признает в Рюноске наставника. Напарником его и так признать было тяжело, а тут еще и это. Акутагава закатил глаза, но все же ответил: — У меня задание от Мори-сана. А значит, оно у нас с тобой. Накаджима резко посерьезнел и выпрямился. Он поджал губы и присел в кресло, что стояло напротив дивана, захваченного Акутагавой. — Я не буду убивать, — предупредил он. — За что мне все это? — вновь вопросил Рюноске, сжимая пальцами переносицу. — Во-первых, есть вещи и похуже убийств. Во-вторых, тебе рано или поздно придется пролить кровь. Ацуши промолчал. Не говорить же, что он лучше сам застрелится, чем отнимет чужую жизнь? Или что он обещал себе всеми силами противиться делать столь ужасные поступки? Возможно, когда-то он подведет Акутагаву на задании, и его убьет сама мафия как предателя, но иного выбора нет. — Так, — начал Ацуши, игнорируя испытывающий взгляд визави, — что за задание? Рюноске сцепил руки в замок на колене и ответил: — Сорок дней назад в мафию поступил анонимный звонок. Искаженный голос сообщил о том, что следующим числом у нас перехватят крупную партию героина. Даже ведущие специалисты IT Портовой мафии не сумели отследить звонок, было ощущение, что тот поступил из космоса. Мафия редко всерьез реагирует на такие заявления по понятным причинам, но было очевидно, что тот случай игнорировать нельзя. И действительно, наши люди едва успели, когда участники враждующей с нами ОПГ под видом обслуживающего экипажа сменили курс морского судна. После того случая еще месяц информатор не объявлялся. Он просто исчез, ничего не потребовав и не сообщив более. Ацуши нахмурился, высказывая мысль: — Кажется, он хотел вас впечатлить. — И у него получилось, — кивнул Рюноске. — Мы так и не узнали, кто это. Однако спустя месяц снова поступил звонок, и снова предупреждение о нападении на один из засекреченных складов мафии, зарегистрированных на подставных лиц. На этот раз это были крысы самой мафии, что решили добиться самостоятельности. За наш счет, разумеется. — Звонок отследили? — Да. И тут начались большие проблемы, чем были ранее. Мафия несколько раз направляла своих шестерок в зону, где был обнаружен сигнал устройства, с которого звонили, и ни один из них не вернулся. Ацуши вздохнул, отворачиваясь к окну, проговаривая про себя: — Шестерки, значит… Акутагава цокнул уловив сожалеющие нотки в чужом голосе: — Что-то не устраивает? — А тебя все устраивает? Акутагава поднялся, снова возвышаясь над тигром: — Не лечи мне мозги, пока я не выпотрошил тебя, тигр. Настала очередь Ацуши прошипеть: — Неужели ты не понимаешь? Так не зовут людей. Они ведь служат тебе верой и правдой, а тебе словно плевать на их жизни. — В отличие от некоторых, да? — было неясно, относился ли его вопрос к первой части утверждения или ко второй, а может, к ним обеим. Накаджима тоже встал: — Акутагава, ты забываешь, что я тоже могу свернуть тебе шею, пусть и с использованием способности. — Попробуй, если кишка не тонка. Накаджима поджал губы, не отрывая от Рюноске уничижительного взгляда. Разочарованно отвернувшись, он приземлился в кресло, якобы случайно ударяя Акутагаву по коленной чашечке. Ноги у него были сильные, а удар тяжелый и оттого стоявший прошипел от боли. Рюноске сел на диван, прожигая тигра ненавистным взглядом, и продолжил: — Наша цель — поймать этого придурка и выяснить, кем он является. Такие связи мафии только на руку. — А если он опасен мафии? Это ведь возможно учитывая его возможности, — напряженно протянул Ацуши. — Ликвидируем. Накаджима отвернулся. Все эти разговоры его так вымотали, что он просто хотел заснуть и проспать так весь день. — Почему только сейчас отправляют тебя? — тихо задал он вопрос. Акутагава закатил глаза: — Потому что поиски информаторов и налаживание подобных контактов в целом — прерогатива обычных шестерок. Причина, по которой отправляют меня с тобой, заключается в том, что этот случай не обычен. К тому же тебе нужно привыкать к работе в мафии. У Акутагавы едва пар из ушей не шел от мыслей, что ему придется выполнять работу второсортных мафиози. Однако ослушаться Огая смертельно опасно, и выбирать не приходилось. Ацуши кивнул, откладывая в памяти имеющуюся информацию о предстоящем задании, и задал вопрос: — Когда приступаем? — Желательно никогда, — вздохнув, ответил Акутагава. — А вообще, прямо сейчас. Собирайся. Мы едем в архив Портовой мафии. Тигр со вздохом поднялся и, услышав урчание собственного живота, смущенно кашлянул, но всё же спросил: — Мы даже не поедим? Рюноске уже привычно закатил глаза: — У тебя пять минут. — Да ты издеваешься… Понимая, что он ничего не успеет приготовить за такое время, Ацуши принял решение заскочить в ближайший магазин, и у Рюноске не выйдет ему отказать. Сам виноват. — Кстати, — вдруг произнес тигр, довольствуясь планом по утолению голода за счет нервных клеток Акутагавы, обуваясь, — а зачем нам в архив? — Дела с информаторами подведомственны Ямамото Хане. Я не в курсе совсем точных подробностей, однако есть в том разговоре одна деталь, о которой я вычитал из её отчета и пока умолчал. Каждый подобный звонок протоколируется и вносится в базу данных мафии, с которой мне тебя и придется ознакомить, — нехотя отвечал Рюноске, не оборачиваясь на догоняющего. Они сели в машину, но не успели отъехать и трех километров, как Ацуши на ходу открыл дверь, и Рюноске всё же пришлось остановиться. Тигр со злорадными смешками поскакал в булочную, а Акутагава тем временем стукнулся лбом о руль. — За что мне это недоразумение… Тигр с широченной лыбой выскочил через двери, что пришлось открывать ногой из-за того, что руки были заняты крафтовыми пакетами с выпечкой. — Только попробуй есть в моей машине. Сломаю руки. Ацуши фыркнул, но всё же послушался, отчего-то поверив в угрозы Акутагавы. Машина у этой злюки едва не блестела. «Какой чистюля», — ехидно журил его тигр про себя. А живот-то всё не переставало скрючивать. Они заехали на подземную парковку Портовой мафии, и тигр, вылетев из машины, принялся поедать круассан с шоколадом, по дороге следуя за едва сдерживаемым от комментариев Рюноске. Архив находился на первом этаже, потому они воспользовались лестницей, а когда поднялись и завернули за угол, Акутагава резко замер, отчего тигр едва не врезался в него. — Чего замер? — Ацуши куснул следующую булочку, внимательно следя за визави. Тот не ответил, а лишь сделал пару шагов к ближайшему окну и открыл его. Высунувшись наружу по пояс, он осмотрелся и, увидев то, что хотел, протянул руку в сторону. Внезапно за нее кто-то схватился, с помощью Акутагавы запрыгнул на подоконник. Ацуши закашлялся от таких акробатических приемов. Гин мягко приземлилась в коридор и, держа в руке какие-то документы, вперилась взглядом в Ацуши. — Эм, — немного растерялся тигр. — Здравствуйте. Тот факт, что Гин оказывается девушка, и более того, еще и сестра Акутагавы, до сих пор вызывал в нем, если не шок, то когнитивный диссонанс. Вспомнив ее образ за пределами мафии и глядя на настоящего воина перед собой, Ацуши непроизвольно покраснел. Гин ничего не ответила, но кивнула, а по слегка прищуренным глазам казалось, что за маской таилась мягкая улыбка. Она вновь взглянула на Рюноске и, о чем-то задумавшись, наконец сказала: — Накахара-сан спрашивал, не мог бы ты ему помочь. Он не успел разобраться с поступившими прогнозами от отдела логистики, — за маской ее голос звучал глухо и на грани слышимости. Рюноске – к повторному шоку тигра – улыбнулся и сам забрал документы из рук девушки. — Ему и спрашивать не стоило. Я все сделаю. Но почему он не успел? С его-то работоспособностью. — Накахары-сана нет в штабе. Они с Мори-саном на переговорах в Токио, — пояснила Гин. — Уже? — удивился Рюноске. — Почему так рано? Гин вздохнула: — Токийские якудза снова вставляют нам палки в колеса. Правительство не довольно. О большем не знаю. Там все сложно. — Я понял, — кивнул Рюноске и прижал документы к груди. Гин вновь взглянула на Ацуши и вдруг перевела взгляд на булочку в его руках. Неправильно восприняв это, тигр робко протянул выпечку: — Будете? Рюноске стукнул себя ладонью по лбу, а Гин вдруг усмехнулась. — Нет, благодарю, — она развернулась и добавила брату: — Если понадобится помощь – говори, — и, проворно извернувшись, выскочила в окно, словно растворяясь в рассвете. Ацуши завороженно глядел, как из-за ее спины показалось солнце, что сегодня наконец не скрывали облака. — Ты ей понравился, — тихо произнес Рюноске и, поняв, что случайно сказал это вслух, а тигр точно услышал, прикусил язык. Но тот, конечно, не отставал, обернувшись на Акутагаву: — С чего ты взял? Рюноске цокнул и двинулся дальше по коридору, набирая чей-то номер в телефоне. Он явно не собирался отвечать на заданный вопрос, и Ацуши это ещё больше заинтересовало, ведь было ощущение, что всё не так просто, как могло показаться. На том конце провода ответили, и Акутагава отчеканил: — Хигучи, зайди в архив. Я жду. Когда он сбросил звонок, не дожидаясь ответа, они уже стояли пред огромными дверьми, которые отворились, когда он вбил код и сканер сверил его биометрию. От архива, однако, их разделяли ещё несколько дверей, по сторонам от которых уже стояли мафиози. Любая информация, добытая шестёрками мафии, доходила в архив только с указания руководящих лиц, а допуск в него имела лишь верхушка и её представители или секретари. Ацуши было откровенно не по себе в этом месте, но он упрямо шёл плечом к плечу с Рюноске, а тот его умело игнорировал. Накаджима ещё никогда не видел такого количества бумаги в одном месте. Архив Портовой мафии заставил его буквально ошарашенно обводить взглядом это невероятных размеров помещение с казалось бесконечными полками и макулатурой. Через пять минут прибежала Хигучи и приняла документы от Рюноске, обводя внимательным взглядом Ацуши. Он знал, что с первой встречи не понравился ей чем-то, и, дабы не вызывать к себе ещё больше отрицательных эмоций, отвернулся и как бы невзначай зашёл за один из стеллажей. — Отнеси в мой кабинет, — донёсся до него приказ Рюноске и торопливые шаги уходящей блондинки. Выйдя обратно к «наставнику», тигр сложил руки на груди: — Правительству это место лучше не показывать. Визави закатил глаза: — Обзавидуются? Ацуши следовал за ним, погружённый в собственные тёмные мысли. Ему всё не давало покоя странное чувство подозрения, от которого он никак не мог расслабиться хоть на секунду и смириться со своим положением. Остановившись, он все же решился позвать: — Акутагава, — тот остановился и с мученическим вздохом обернулся. Ацуши, проигнорировав это, неуверенно продолжил. — Я… я ведь не давал клятву Мори-сану. Ты точно знаешь об этом. Знаешь… Я тут подумал как все выглядит со стороны. Не опасно ли пускать меня в такие места? Рюноске хмыкнул и долго смотрел на тигра, подмечая каждую эмоцию, что сменялись на нем одна за другой. — Тигр, мафия тебя не отпустит. Попав сюда однажды, даже формально, ты в ней до конца. Теперь ты либо здесь, либо мертв. Я знаю только одного человека, кому удалось обратное. Но это простое стечение обстоятельств, я бы даже сказал, удача. Никогда ведь не знаешь, что завтра твоя жизнь может зависеть от жизни ненавистного тобой человека. Ацуши молчал, поджав губы. Говорить не хотелось, а непонимание того, являются ли слова Рюноске правдой или манипуляцией, выворачивало его наизнанку, что становилось тошно. Его клятва — вопрос времени. Акутагава тоже погрузился в свои мысли, сдвинув брови ближе к переносице, сцепив руки за спиной и не глядя на тигра. — Надеюсь, он ему хотя бы благодарен, — тихо сказал Рюноске, а затем медленно поднял взгляд на Ацуши и уже не таким ледяным тоном сказал: — Нам пора работать. Слова Накахары-сана всплыли в голове Акутагавы, и он пересиливал себя, чтобы следовать им. Не знал, к чему это приведет, но верил в человека, давшего ему совет. Ацуши чувствовал перемены в интонации голоса визави, но, учитывая характерную тому в принципе резкую смену настроения последнего, понимал, что этот холодный, вместо ледяного, тон не продержится долго, а потому слишком себя не обнадеживал. Подойдя ближе, Акутагава уперся спиной в полку и, предчувствуя долгие часы за заданием, спросил: — Так о чем ты умолчал еще? Рюноске прикатил лестницу и, вздохнув через силу, ответил: знал бы тигр, сколько труда он тратит на коммуникацию с ним. — Помимо сообщения о складе, звонивший произнес одно странное слово в конце. Ямамото в течение недели искала связь и, как видно, безуспешно. Достав одну из папок на пятнадцатой от пола полке, Рюноске кинул ее вниз не глядя, и Ацуши, автоматически дернувшись, поймал ее в тигриные лапы. Деактивировав способность, он открыл папку и, пролистав ее до нужного звонка, опираясь на дату, вчитывался в последнее слово, которое читал, не то что произносил впервые. — Так это слово услышал сотрудник мафии, а что оно означает, как пишется и читается на самом деле — уже другой вопрос. — Это может быть, в целом, другой язык, и слово — просто его транскрипция на японском. — Самая банальная мысль, — закатил глаза Рюноске. — Эта Ямамото тоже так считает, вот и пришла к ничему. Ацуши обиженно надулся и всунул папку в руки цокнувшего Акутагавы: — А что тогда ты предлагаешь? — Ты же сам говорил, что аноним пытался нас впечатлить, — напомнил Акутагава. — В таком случае логичнее предположить, что он захочет продолжить цирк, и это шифр. — И в чем связь? Разгадав шифр, впечатлять будем уже мы его, — бросил Ацуши с иронией. — Думаю, — медленно произнес Акутагава, проводя бледной ладонью по бумаге, — ему что-то от нас нужно. Теперь он уверен, что мы не пройдем мимо звонка. Накаджима вдруг нахмурился и с долей недоверия спросил: — Он что, нас… проверяет? Хмыкнув, Рюноске отметил про себя изменения в высказываниях тигра: — Возможно. В любом случае нам придется идти у него на поводу. — Ты можешь расшифровать сообщение? — Еще в шестнадцать научился базе дешифрования, — сказал Рюноске без тени самодовольства, с горечью вспоминая обучение у первого своего наставника. — Однако предпочел бы дать это тем, кто на шифрах специализируется. Но, теперь… — он вздохнул, — придется учить этим азам тебя. Так что приготовь свою тупую голову к штурму. Это будет долгая неделя.