И вперед, по новой

Ацуши вернулся в штаб, но не в опостылевший кабинет. Стоя посреди коридоров, он, перестав бежать, привалился к стене отдышаться. Тигра не решался выпускать, опасаясь, что вновь потеряет контроль. Оглядывая снующих работников, Ацуши думал о том, как путает эта атмосфера простой развитой корпорации, и как легко из-за этой иллюзии забыть, что все эти люди — преступники. И он теперь тоже. Ацуши не знал, куда ему пойти, и просто стоял, прислушиваясь к себе. Хотелось ворваться к Акутагаве и расцарапать ему лицо, которое в то же время он ни на секунду не желал видеть. Но что ему оставалось делать? У него не было здесь своего места, оно было там, где Рюноске. Словно у него на поводке. Мори Огай ясно дал понять, что именно Акутагава станет его проводником в мир мафии, но складывалось ощущение, что тот, наоборот, всё портил. Он не облегчал нахождение Ацуши здесь, а лишь давил его морально, словно желал стереть его личность со свету. Он хотел сделать из него не человека, а монстра, каким является сам. Стереть грань между жизнью и смертью. Он не боится умереть, не боится отнимать жизнь у других, кто в его моральных установках не повинен. Ацуши верил Чуе, что мафия не трогает гражданских, но также знал, что Акутагава — другой случай, и сам он действительно не понимает грани. Если во имя Портовой мафии, по его мнению, нужно будет уничтожить всё население Йокогамы, он это сделает. По крайней мере попытается. В глазах Чуи Ацуши видел человека, но в Акутагаве он словно давно умер. К счастью, вторым человеком в мафии был Накахара, и его политика прекрасно сходилась с политикой Мори, а потому мирные жители не знали тёмную сторону города. Что, если бы на месте Накахары был Рюноске? Ацуши даже не хотел представлять это. Он часто задавался вопросом: может ли Акутагава хоть что-то ощущать к людям? О да, превосходство по отношению к другим он прекрасно чувствовал и не стеснялся демонстрировать его Ацуши, подавляя этим последнего и делая пустым местом. Ощущая на себе уже любопытные взгляды, Ацуши выпрямился и спустился в тренировочный зал. Тот был в этот час не так пуст как хотелось, потому он долго искал скрытое от остальных глаз место. Прикрыв глаза, Ацуши ощутил, как тигр внутри него скребет когтями. Внезапно, словно лопнула струна гитары, и ноги Ацуши перевоплотились, став тигриными лапами. Он ловко сохранил равновесие и зажмурился. Ацуши не хотел перевоплощаться, и это значило, что его состояние становится всё менее и менее стабильным. Он не знал, что с ним происходит, но понимал, что это его проблемы, и либо Акутагава его вновь заклеймит слабаком, либо его положение в мафии станет хуже, чем оно есть. Ведь никому не нужны бесконтрольные способности. Если на них нет управы, то они попросту бесполезны. Что они с ним сделают? Поставят шестёркой? Вряд ли, от него там прока ещё меньше. Убьют за то, сколько он знает о мафии? Это больше похоже на правду. Ацуши изо всех сил попытался перевоплотить ноги обратно, но выходило только хуже. Его рука тоже поддалась не его воли, а способности. Он устало свалился на пол, и когда уже в страхе обхватил себя руками, тигр наконец послушал его и скрылся. Будучи вновь в своём теле, Накаджима прерывисто выдохнул скопившийся в лёгких воздух. Тело, натянутое как тетива, расслабилось и расплосталось по поверхности пола. Спустя время Накаджима поднялся и долго сверлил взглядом стену напротив. Без способности он действительно ничто. Сжав кулаки, Накаджима почувствовал всепоглощающие и сжирающие изнутри гнев и злость. В первую очередь на самого себя. Его злила собственная слабость, беспомощность, трусость и слова Акутагавы, которым он впервые начинал верить. Ацуши действительно слабак. Подняв твёрдый взгляд, он выцепил из всего помещения грушу и сделал уверенные шаги в её сторону. Удар, второй, и он потерялся во времени. Бил, пока лёгкие не могли нормально насыщать кровь кислородом, пока руки не перестали чувствоваться и горло не першило. Пока мысли были забиты многочисленными вопросами и пока он сам не мог найти на них ответы. Он даже не поморщился, разминая кисти со стёртыми до крови костяшками пальцев. Бинт, намотанный на руку, плавно был стянут и окровавленный выброшен в ближайшую урну. Плюнув на капающую кровь, Ацуши, ничем её не останавливая, направился в душевые. Время перевалило за девять часов, и улицы погрузились в сумерки. Ацуши избегал единственного человека, перебираясь из тени в тень, когда наконец оказался на свежем воздухе. Слабое ощущение свободы от душных стен вскружило голову, а прохладный ночной ветер вызвал пробежавшиеся по влажному после душа телу мурашки. Волосы липли ко лбу, но не вызывали дискомфорта, что мог отвлечь Ацуши от внимания темнеющему небу, где уже не было видно солнца, но слышалось его последнее эхо. Свет фонарей мешал увидеть хоть что-то на небе, засвечивая его, и Ацуши, вернувшись в штаб мафии, решил подняться выше. Выбрав лестницу, считая, что вероятность встретить там Рюноске будет минимальна, он делал неторопливые шаги вверх, будто давая небу возможность погрузиться в мрак. Заслышав приближающееся цоканье низких каблуков, он остановился, но не сдвинулся с места, молясь на то, чтобы Акутагава не носил такую обувь. Навстречу же ему из-за угла впопыхах выскочила Хигучи. Она резко замерла и едва не полетела вниз по лестнице, удивлённо воззрившись на Ацуши. — Накаджима, ты почему не с Акутагавой-сэмпаем? Ацуши попытался улыбнуться, что вышло из ряда вон плохо: — Я как раз направлялся к нему. Нахмурившись, выпрямляясь и расправляя плечи, Хигучи низким тоном отрезала: — Сомневаюсь. К нему в кабинет ведет другая лестница. Ацуши вздохнул, уже давно поняв свой промах. У него вечно так выходит: сначала говорит, потом думает. Вот и сдал себя, да еще и так глупо. Вздохнув, он перестал улыбаться и едва ли не умоляюще взглянул на визави. — Прошу, Хигучи, не говори ему, где я. — С чего бы это? — та, казалось, чуть не поперхнулась наглостью тигра, гневно сверкнув глазами. — Пожалуйста, — только и мог ответить Ацуши, понимая, что какую бы причину не назвал, она звучала бы жалко и до невозможности притянуто за уши. Хигучи еще сильнее нахмурилась, хотя Ацуши думалось, что дальше некуда, и, ничего не ответив, коротко кивнула. Провожая ее взглядом, Ацуши облегченно вздохнул и продолжил путь. Он добрался до крыши. Та была ровной в этой части, что позволило Ацуши пройтись по ней дальше, до парапета. Свет Йокогамы был где-то очень далеко внизу, когда Ацуши наконец смог увидеть явившиеся на небе точки, коих ничто не мешало рассмотреть. Он перекинул ногу и, усевшись на парапет, свесил ее вниз, согнув вторую в колене и устроив на ней подбородок. Внезапно по правую от него сторону раздалось вялое мяуканье, и Ацуши, обратившись в слух и зрение, заметил, как из тени, подобно дыму, выплывает черный кот. Тот плавно, подобно морской волне, запрыгнул на парапет и неторопливо прошелся вдоль, не отрывая взгляда зеленых глаз от Ацуши. Тот не шевелился, глядя на то, как животное его обнюхивает, а после уже с меньшим недоверием аккуратно запрыгивает ему на опущенные колени. Посидел немного, глядя в лицо, и скрутился клубком. Ацуши несмело протянул руку и едва успел положить ладонь на словно блестящую шерстку, как вдруг кот – или кошка – открыла свои неоновые глаза и зашипела. Ацуши одернул руку. Ему всегда нравились кошки. Отчасти это было предопределено способностью, но если отбросить его вторую сущность, то Ацуши до простого, по-доброму им завидовал. «Хотелось бы мне быть как они. Смелым, грациозным существом. С характером. Я же не такой». В следующий миг до острого слуха донесся скрип не закрытой по забывчивости двери ведущей на крышу, и Ацуши вздрогнул, в то время как животное на его коленях лишь недовольно дернуло ухом на встряску, словно и не боялось того, что за этим звуком последует. А вот Накаджима изрядно напрягся и выглянул через плечо. Из-за тьмы было невозможно увидеть, что происходит у источника скрипа, но Ацуши все равно словно ощутил на себе чей-то цепкий взгляд. Он встряхнул головой и, выждав несколько тихих минут, посчитал, что ему показалось, так как ни у кого нет причин подниматься в такой час на крышу одного из зданий Портовой мафии, кроме таких ненормальных, как он. К тому же здесь был сильный ветер, который мог толкнуть дверь. Вздохнув он вновь поднял голову к небу. Раздались знакомые неторопливые шаги, и он закрыл глаза, прикусив губу, нутром чувствуя, кто к нему пожаловал. — Налюбовался, Акутагава? Шаги запнулись, но не остановились, заставив Ацуши с горечью улыбнуться. Акутагава поднялся на парапет, выпрямившись во весь рост возле Ацуши, не глядя на последнего. Город раскинулся под их ногами, светя, как новогодняя ёлка. Редкие звуки жизни едва ли доходили до них, но раздавались в головах, словно въевшись в кости. Небо было безоблачным, а оттого звёзды виднелись во всей красе, маня к себе одиноких душою людей. Внезапно что-то ткнулось Акутагаве в ногу, и он, нахмурившись, опустил взгляд на животное, что требовательно обвивало его ноги настолько, насколько позволяла ширина парапета. Ловко перепрыгивая ботинки, оно утыкалось носом в другую и, прикрыв глаза, мурчало. — А вот меня она использует в качестве кресла, — обидно заметил Ацуши, пытаясь привлечь внимание существа себе, но оно упорно его игнорировало, когда появился более импонирующий объект ласк. По выражению лица Рюноске Ацуши испугался, что он брезгливо отшвырнёт кота с крыши, но тот, бросив на Накаджиму едва заметный взгляд, страдальчески выдохнул и опустился на корточки. Существо тут же решило воспользоваться милостью своего явно более обожаемого человека и запрыгнуло тому сразу на плечо. Рюноске даже среагировать не успел, когда животное ткнулось мерзким влажным носом ему в щеку. — Мерзость! Немедленно убери от меня своего сородича! Яркими искорками раздался смех Ацуши от попыток Акутагавы не свалиться с крыши и пасть в борьбе с котом, но всё равно подхватил недовольно мяукнувшее существо под живот и опустил рядом с собой. — Что она ко мне привязалась? — бурчал под нос Рюноске, морщась и энергично потирая щеку. — Хм, действительно она, — проговорил Ацуши, выпрямляясь, но не отпуская, как оказалось, кошку, что так и тянулась к своей главной ошибке жизни. На реплику Накаджимы Рюноске резко обернулся на того с полыхающим в глазах гневом. Ацуши усмехнулся. — Неразборчивая, видимо. Хмыкнув, Акутагава продолжил своё занятие. Кошке совсем не понравилось, что её вновь обделили вниманием, и, шикнув на испугавшегося этого Ацуши, она выскользнула с его рук словно стало в одно мгновение жилкой и вновь запрыгнула на Рюноске, однако теперь уже на колени. — Я вроде не успел ей ничего сделать. За что она так со мной? — Даже не знаю, — протянул Ацуши, складывая руки на груди. Смирившись с этой ношей, Акутагава выпрямил руки по швам и старался не смотреть на кошку, сопевшую на его плаще, который даже ни разу не взбрыкнулся против такой вольности. Предатель. Закашлявшись, он прикрыл лицо ладонью и, глянув сперва на Ацуши, охватил взглядом город. И только спустя долгие минуты тишины открыл рот, вдохнув воздуха, но тут же закрыл, будучи перебитым Ацуши. — Тебе Хигучи сказала? Он выдохнул и пристально посмотрел на Тигра, который и сам теперь старался на него не смотреть. — Да, — Ацуши тихо вздохнул. Акутагава раздумывал над чем-то некоторое время, но после все же хрипло после кашля добавил: — Я и без нее был в курсе о всех твоих передвижений. — Откуда? — незаинтересованно, почти скучающе, спросил Ацуши. — Камеры, — просто ответил Рюноске, заметив перемену в голосе визави. Ацуши прикрыл глаза. «Какой же я идиот» Он вздохнул и поднял голову к небу, пробегая по нему взглядом, словно в поисках чего-то утерянного. Рюноске же не последовал его примеру, а пробегался в поисках того, чего и сам не знал, глазами по лицу напротив. Охваченное светом звезд и луны, оно казалось, светилось. — Что ты ищешь? — спросил он тихо. Ацуши, не отрываясь от неба, пояснил: — Кассиопею. — А после, едва ли не шепотом, проговорил: — Говорят, она очень красивая. Всегда мечтал увидеть ее. Но она… словно прячется от меня. А звезды все продолжали мерцать холодным светом, но только для тех, кто хочет их видеть. В миллионах световых лет от людей, но одновременно совсем рядом. Подними голову, и ты станешь ближе к ним хоть на крохотный шаг. Звезды жаждут взглядов тех, кто поймет их одиночество, но способны на это только те, кто не боится потеряться в их величии. А они потеряются. Неминуемо ослепнут. Потому что ни одна человеческая жизнь не несет в себе ту силу, в которой звезды рождаются. Рюноске угукнул и тоже задрал голову вверх. Не удержавшись, он тихо усмехнулся. — Не удивительно. Ведь ее видно только осенью или зимой. Ацуши как-то заторможенно моргнул. — Жаль, — прошептал он, а после неожиданно взглянул на Рюноске во все глаза. — Ты разбираешься в звездном небе? Тот не ответил, но Ацуши только подсел ближе и пытался найти его глаза, которые тот старательно отводил. Накаджима в шоке возрился на смущающего юношу, как на незнакомца. — Да ладно, — протянул он и с большим воодушевлением продолжил, — А ты… — Нет, — отрезал Рюноске, строго глянув на обмякшего Ацуши. — Но я еще ничего не сказал! — в порыве отчаяния воскликнул он, слабо всплеснув руками. — Я уже знаю, о чем ты хотел говорить, и мой ответ неизменен. — Какая же ты зануда, — пробубнил Ацуши, сев в позе лотоса, скрестив руки на груди и обиженно отвернувшись. Акутагава пожал губы, но все равно отвел взгляд. Он уставился себе под ноги, и оба погрузились в окутавшую их тишину. Она, на удивление, не веяла холодом. Рюноске задумался о том, что не чувствует желания сбежать отсюда быстрее, а даже наоборот. — Я думал о твоем предложении, — вдруг, тщательно подбирая слова, произнес Акутагава, глядя на кошку, ищущую новую, более удобную позу для сна, на его коленях. — Мы действительно можем самостоятельно исследовать зону сигнала. Ацуши, не ожидавший смены темы, да и на такую, молча переваривал сказанное. После недоверчиво взглянул на Акутагаву. — То есть? — Не заставляй меня повторять дважды, — гневно бросил Акутагава. — Я имею в виду, что мы можем последовать твоей идиотской идее! Накаджима хмыкнул и, тая в губах улыбку, ровно пожурил: — Ты не умеешь извиняться. Акутагава вспыхнул, но вовремя прикусил язык, отворачиваясь и гневно пыхтя себе под нос. Ацуши мысленно засмеялся. Но все же дело требовало внимания, и он вновь посерьезнев вернулся к теме. — Хорошо. Завтра вечером отправляемся? Качнув головой, Акутагава уже спокойно ответил: — Лучше утром. Двадцатого апреля — собрание Исполкома. Нам нужно успеть до завтрашнего вечера прибыть в Йокогаму и более-менее отоспаться перед ним. — Что-то столь важное? — Верно, — подтвердил Рюноске, а после добавил. — Токийские якудза. Этого оказалось достаточно, и Ацуши коротко кивнул. — Мое присутствие там необходимо? Рюноске кивнул, не глядя. Ацуши же нахмурился. — Я ведь никто в мафии. Почему меня пускают на собрания ее руководства? — Просто делай, что приказывают, Тигр, — цокнув сказал Акутагава. — И будь благодарен за оказанную честь. Не задавай лишних вопросов. — Это приказ? — вопросил Ацуши, пристально оглядывая визави. Ответом послужило лишь молчание. Спустя пару минут Акутагава поднялся на ноги, перед этим заставив Ацуши снять с него протестующее животное. — Но сейчас нам нужно работать. Мы потеряли целый день. — О нет, — заунывно протянул Ацуши, откидываясь на подставленные руки. — Опять до утра с тобой в одном кабинете? Я не вынесу! — Придется, — хмуро, как отрезал, Акутагава и вновь закашлялся. — Кстати, откуда эта кошка? — Не знаю. Она была здесь, когда я пришёл. Наверное сама поднялась. Кошки могут быть очень незаметными. Акутагава хотел было сказать, чтобы он спустил ее на улицу, но Ацуши предвидев это протестующе покачал головой прижимая словно недовольную кошку к груди. А они похожи. Цокнув он резко развернулся уповая на то, что эта кошка сама сиганет с крыши. — Я буду ее подкармливать! — убеждал его Ацуши и не переставал разглагольствовать о дурацком существе. Они дошли до его кабинета, встреченные Хигучи, которая даже не взглянула на следовавшего за ее семпаем Ацуши. Закрывая за собой дверь, Накаджима глухо прокомментировал: — Кажется, я ей совсем не нравлюсь. Акутагава коротко взглянул на него и, задумавшись, ответил: — Она просто не доверяет тебе пока что. Накаджима уселся в свое законное кресло и подтянул стопку бумаг, оставшуюся на столе вместе с учебником. — Может быть, — ответил он пусто и взял карандаш, в то время как Рюноске что-то строчил на ноутбуке. Лишь спустя три часа они разошлись, и Ацуши был готов свалиться спать прямо на улице. Но, сумев дойти до дома, он добрел до кровати, поставил будильник на каждые пятнадцать минут и заснул. В шесть часов утра он уже был в штабе и, сонно, с давно залегшими и не сходившими мешками под глазами, брел по лестнице на нужный этаж. В кабинете его уже ждал Акутагава с какой-то черной сумкой и разговаривал по телефону с Хигучи. Заметив Тигра, он, не прерывая звонок и вслушиваясь в отчет своей помощницы, взял сумку и кивнул Ацуши в сторону двери. Отдав новый приказ помощнице он сбросил звонок, закрывая ее на ключ и, не глядя на Накаджиму, поделился: — Ужасно выглядишь. — И тебе доброе утро, — вяло отозвался тот. Они спустились на подземную парковку, и Ацуши вновь засмотрелся на отливающую блеском от ламп машину Акутагавы, на заднее сиденье которой тот закинул сумку. Пристегнувшись, припоминая навыки вождения Акутагавы, Ацуши прилип к сиденью. Рюноске остро усмехнулся, глядя на едва не поджавшего хвост Тигра. Как всегда «эффектно» выехав из здания мафии, они также, обгоняя любую попавшуюся на одной полосе с ними машину, двинулись на северо-запад. — Значит, Кавасаки, — проговорил Ацуши, прикрывая глаза и глядя из щелочек на их виляния, даже не пытаясь убедить Рюноске сбавить скорость, зная, что это бессмысленно и даже более того, опасно. Тот резко свернул на скоростную дорогу к1 Йокохаме, и если бы Ацуши не верил в удачу того, что они не перевернулись, то точно начал бы боготворить ее в ту же секунду. Акутагава ответил под свист шин: — Да. До нее километров пятнадцать. За столько же минут доедем. — Если вообще доедем, — прошептал Тигр, когда они обгоняли следующую машину едва проскочив между ней и второй. Спустя уже двенадцать минут они заехали в конечный район. Ацуши провожал глазами пролетающие мимо высотки, когда Акутагава наконец остановился. — На обратном пути, — медленно начал Ацуши, как в замедленной съемке, открывая дверь и выбираясь из злосчастной машины, — за рулем буду я. — Еще чего, — закрыв дверь, ответил Акутагава. — Я не пущу тебя за руль своей машины. Ты и газ с тормозом не отличаешь. — Научишь, — отрезал Ацуши. — Все равно хуже тебя водить невозможно. — У тебя прав нет. — А то у тебя есть. Под пререкания они двинулись вдоль тротуара. — Что мы именно здесь делаем? Звонок шел отсюда? — Нет, — ответил Акутагава. — Погрешность сигнала звонка составляет три километра. В этих пределах мы и должны искать источник. А идём мы сейчас перекурить, потому что ты явно, как всегда, голодный, а слушать твоё нытьё в ближайшие часы я не намерен. — Так бы и сразу, — довольно заключил Ацуши и добавил, быстро отдаляясь, чтобы не слышать гневное бурчание: — Платишь ты. В забегаловке людей было немного, и, заняв выбранный – среди таких же нескольких пустых – столик у окна, они сделали заказ. Поедая донбури, Ацуши, не прожевав, спросил пьющего чай из изысканной пиалы Акутагавы: — Так как мы среди этих трёх километров определим, откуда именно поступил звонок? Положив пиалу на стол, Акутагава задумчиво ответил, не обращая внимания на едва выговаривающего слова визави: — Все наши люди, начиная поиски, безрезультатно затягивали с ними на долгие часы, так как территория большая, к тому же они, видимо, мало представляли, с чего вообще начать, и снимали гостевые комнаты на ночь. Информационный отдел отслеживал их местоположение, и выяснялось, что пока мы считали, что они всё ещё в комнатах, оказывалось, что они в это время были убиты, а в комнатах были их оставленные телефоны, в которых и находились маячки. — А думаешь ты, что их убили, потому что… — Да. Потому что, как ты уже должен знать, телефоны мафиози, помимо всего прочего, нужны для того, чтобы знать, мёртв ты или нет. Ответить на звонок — это обязанность каждого, в противном случае тебя либо спишут со счетов, либо прибудут на помощь в зависимости от обстоятельств. Ни один из тех шестёрок не отвечал уже к четырём часам утра. — Они словно испарились, — задумчиво проговорил Ацуши, проводя рукой по поверхности стола. — Здесь может иметь место способность. Иначе я не знаю, как их убивали, не оставляя ни одной улики. Вывести их силой вряд ли могли, так как цель этого была бы очевидна, и при таком стечении обстоятельств они были бы обязаны добровольно выпить яд, висевший на шее, ради сохранения тайн мафии. — А что говорят хозяева гостевых комнат? Акутагава выразительно взглянул на Ацуши, но с его губ сорвалось лишь короткое едва слышное: — Ни-че-го. — Интересно, — проговорил Накаджима. — Либо они тоже попали под влияние способности и действительно ничего не знают, либо… лгут. Рюноске только кивнул. Ацуши доел уже третью порцию и расслабленно откинулся на спинку стула. Перекатывая палочки по столу, он тихо, словно сам себе, задал вопрос: — А что, если наши поиски ничего не дадут? Но Акутагава, конечно же, услышал. — Тогда я точно убью тебя за твою идиотскую идею и наше потраченное время. Ацуши цокнул, закатив глаза. — Значит, ты уверен, что мы выживем по итогу? — Со мной – разумеется. — Ой, заткнись. Зачем я спросил вообще? — задал риторический вопрос Ацуши и начал вставать из-за стола. Акутагава оставил на столе излишне большую сумму на радость официанту, что их обслуживал, и покинул заведение вслед за Ацуши. Пока они шли к машине, Ацуши вдруг вспомнил: — А что в новостях говорят? Неужели никто не заметил стольких убитых? Куда они дели их тела? — Не всё публикуют в новостях, — ответил Акутагава, садясь в машину. — Особенно то, что невыгодно отдельной категории населения. — Так значит, наш звонивший — важная шишка? — Есть такая вероятность, — ответил Рюноске, запуская двигатель. Они выехали на главную дорогу и спустя пару минут доехали до городской парковки, чтобы оставить там машину, которая больше не понадобится им до того, как они выедут обратно. — Так что мы будем делать? Акутагава пересел на задние сиденья, поясняя: — Начнём с того, что выясним произошедшее в отелях. — И каким образом, если их владельцы молчат? — Схожу в бар, — Ацуши усмехнулся скептически, приподняв бровь, но Акутагава не обратил на это внимания, расстёгивая сумку. — Там работает барменом мужчина лет шестидесяти. Его внучка является дочкой владельца одного из гостевых домов, в котором остался наш сотрудник. Сын порвал отношения с отцом ещё в возрасте восемнадцати лет, в отличие от дочки. Она незаметно помогала одинокому дедушке финансово, но тот отговорил её от этого. Между ними всё такие же тёплые, доверительные отношения. — Которыми ты непременно воспользуешься. — Не начинай, — сверкнул глазами Рюноске, достав потрепанные вещи для маскировки. Он задержал на них внимательный взгляд, который после перевёл на Ацуши, напряжённо хмурясь. — Мне придётся снять плащ, который на время наденешь ты. В случае опасности защитишь нас обоих, но если сможешь передать его мне, так и сделай. — А что может произойти в баре? — Не знаю. Но нужно иметь план, если ситуация обернётся не в нашу пользу. Не думаю, что что-то пойдёт не так, но расслабиться мы не можем. — Почему ты уверен, что всё пройдёт нормально? — Звонивший — игрок, — напомнил Акутагава. — Такой простой ход не в его стиле. Накаджима просто кивнул и вышел из машины, оставив Рюноске переодеваться, а сам желая подышать уличным воздухом. Вздохнув, он вышел с парковки до близ стоявших под деревьями лавок. Погода стояла пасмурная, не на секунду не напоминая о вчерашнем ночном безоблачном небе. Ацуши запрокинул голову, глядя на проносящиеся мрачные, темные облака. В последнее время в Йокогаме частые дожди, погружавшие город в тоску. — Ацуши! — раздалось рядом приглушенное, и Накаджима, удивившись, обернулся. Внезапно его шею обернули цепкие руки, едва не перекрывая воздух, а в глаза бросился блеск сапфировых волос. Ацуши в шоке уставился за спину низкой девочки, что не отпускала его, но, придя в себя, тут же зажмурился, заключив ее в кольцо из рук. Из глаз полились одинокие слезы. — Кёка, — прошептал юноша, уткнувшись девочке в макушку. Спустя минуту он наконец отстранился и с беспокойством в голосе затараторил: — Кёка, ты как здесь оказалась? Почему ты не в Йокогаме? Ты одна? Тебя же мог заметить Рюноске! Ты понимаешь, что это слишком опасно… — Ацуши, — прервала его тираду девочка, и уголки ее губ едва заметно поднялись. — Мы преследовали вас с Йокогамы, все выжидали момент, когда ты окажешься один. — Мы?.. Внезапно его взяла в захват чужая правая рука, а голову принялся растирать кулак свободной. — Привет, дружище! — раздался над ухом знакомый голос. Ацуши выскользнул из рук с горящей макушкой головы и лохматыми волосами уставившись на улыбающегося Танизаки. — Не ожидал, да? Ацуши ничего не ответил, только заключил и того в крепкие объятья. Кёка, выпрямившись, наблюдала за ними, и даже на ее обычно безэмоциональном лице в глазах теплела улыбка. — Так вот как вы остались незамеченными, — догадался Ацуши, отрываясь от рыжего и изучая их взглядом. — Да, — ответил Танизаки. А после короткой тишины улыбнулся с искорками радости, глядя Накаджиме в глаза. — Ацуши, мы так по тебе скучали. Сжав кулаки, Ацуши не позволил себе вновь пролить слезы и лишь ломано улыбнулся. Танизаки вновь коротко обнял его. — Все Агентство по тебе скучает. Если бы не Куникида, мы бы всем составом приехали к тебе. Но он с директором объяснили, что так мы рискуем подставить тебя и себя. — Но вы здесь… — как из-под воды, до Ацуши донесся собственный голос. Его не забыли. И по нему скучают. — Да, — ответил Танизаки и взглянул на Кёку. — Никто не знает, что мы покинули Йокогаму. — Но зачем? Вы ведь так рискуете. — Ацуши, — Танизаки не заставил долго ждать ответа, — все в порядке. Мы были предельно осторожны. Ты ведь нас не заметил? Ради того, чтобы повидаться с тобой и проверить, как ты, мы были готовы на все. Более того, мы бы и раньше встретились, но тебя поселили в районе порта и ты безвылазно находился там. Ацуши вновь кивнул и, растерявшись, присел на лавочку. Он не ожидал такой встречи и не успел морально к ней подготовиться, считая, что все пути к его прежней семье оборваны. — Ацуши, — подала голос Кёка, и он перевёл на неё взгляд. — Как ты себя чувствуешь? Они… делают тебе плохо? Ты выглядишь устало. Ацуши постарался шире улыбнуться, стремясь не выдать собственной нервозности от заданного вопроса. — Я в порядке, Кёка. Спасибо, — уже шепча, поблагодарил он их обоих, даже не зная за что именно. — За всё. Я… вы даже не представляете, как я вам благодарен. — Эй, — положил ему на плечо ладонь Танизаки и приблизился, заглядывая в покрасневшие глаза, — мы ведь рядом, Ацуши. И всегда будем. Помни, что ты не одинок, и есть те, кто всегда готов встать на твою сторону. — Я знаю, — с улыбкой ответил Ацуши. А после, слегка сжимая ткань рубашки, спросил: — Как Дазай-сан и Йосано-сэнсэй? Они в порядке? Танизаки неопределённо дёрнул плечом. — Йосано-сэнсэй первое время была сама не своя. Нам кажется, вина всё ещё гложет её. Но не переживай, Ацуши. Мы расскажем, что виделись с тобой. Может, ей станет легче от знания того, что ты в порядке. — Да, да! Пусть не беспокоится. Со мной всё хорошо, в новой жизни я уже освоился, — заверил он и тут же напомнил: — А Дазай-сан? — В общем-то, — протянул Танизаки, но запнулся, и Кёка продолжила за него. — Мы не знаем, как он. Ацуши тут же обеспокоено нахмурился: — Как?.. — Видишь ли, — начал пояснять Танизаки, — он снова пропал. Вот мы и не знаем. — Куда пропал? Вы его искали? — А какой смысл? — вопросил Танизаки, пожав плечами. — Он ведь всегда так делает. Наверняка ищет новый способ самоубийства. Скоро объявится, делиться впечатлениями. Ацуши это объяснение не устроило. Он принялся теребить рубашку ещё сильнее. — Ацуши, не переживай. Первый раз, что ли? Он вернётся, и тогда мы снова попытаемся выйти с тобой на связь любыми способами чтобы ты не переживал. — Хорошо, — ответил Ацуши, но уже не слушал друзей, будучи погружённым в мысли о наставнике. — Как давно он пропал? Танидзаки обернулся к Кёке. Та, обдумывая ответ, произнесла: — Он не явился на работу через два дня после твоего ухода в мафию. «Понедельник, значит», — подумал Ацуши, и складка меж его бровей стала еще глубже. Он ведь мог пропасть сразу после его ухода из Агентства, просто детективы этого не заметили, так как были выходные дни. Ацуши успокоил себя уверенностью в словах Танизаки, но гадкая змея обеспокоенности уже поселилась в его разуме. Выдохнув, он прикрыл глаза. Но не успел выровнять сердцебиение, как тут же подскочил с лавочки, выпрямляясь. — Акутагава! Он ведь ждет меня, а заметив, что я долго отсутствую, придет искать. — Не беспокойся, — сказал Танизаки, тоже засуетившись. — Мы уходим, а ты поспеши к нему и веди себя так, будто этого разговора не было. — Хорошо. — Ацуши уже успел пробежать несколько шагов в сторону парковки, как вдруг остановился и обернулся на них двоих, провожавших его теплыми взглядами родных глаз. Он ответил им еще более широкой улыбкой и помахал на прощанье ладонью. Кёка взяла Танидзаки за руку, и они оба оказались под покровом Мелкого снега, растворившись в воздухе.