Первый парень, которого я полюбил

      Коснувшись кончиком языка, Тозиер тут же отпрянул от горячей запеканки. Беверли вскинула бровь, а потом притянула его тарелку к себе.              — Что с тобой? — девушка между делом отломила кусочек и съела его.              — Это мое вообще-то!              Она посмотрела Ричи прямо в глаза, задавая ими вопрос «кого это вообще волнует?» и продолжила жевать, а когда проглотила, повторила свой вопрос:              — Что с тобой, Ричи? Ты крайне нервный.              Сжав ложку в кулаке, а потом, положив ее со звоном на стол, Тозиер отвернулся от нее. Он набрал в рот утреннего цикория, водянистого на вкус. Покатал напиток от одной щеки к другой, а потом все же сделал глоток, будто бы ему это стоило невероятных усилий.              — Со мной все хорошо.              — Отвратительный «кофе», не так ли? - девушка показала кавычки пальцами на слове «кофе», - Ты допивать будешь? — девушка, проигнорировав ответ, выхватила белую кружку, а потом невозмутимо попробовала, делая глотки уже остывшего кофейного напитка, — Я, может, и дура, Тозиер, но людей читаю неплохо.              — Да просто я…              — Хочется покурить, не так ли? — Бев посмотрела в опустошенную кружку, прищурившись и хитро улыбаясь. Боковым зрением она заметила, как Ричи напрягся и встрепенулся. Он тут же выпрямил спину, оборачивая внимание Марш на себя.              Зашипел ей под ухо:              — Откуда ты..?              — Рич, ты уже несколько раз закусил губу, а когда пил сок за поздником вчера, схватился за соломинку, как за сижку. Теперь ты сидишь, словно тебя под дых ударили, и места себе не находишь.              Повисла неловкая пауза, в момент которой отлично слышались стук столовых приборов и гул других отрядов. В конце концов, Беверли повернулась на Ричи, улыбнувшись: «И все же, не так ли?».       Парень расслабленно сглотнул.              — Ладно, но говори потише, пожалуйста.              Саркастично кивнув, Бев не менее наигранно и громко зашептала, заставив Тозиера начать подставлять палец к губам в знаке «чшшш».          — Можем сходить, когда будем кататься на лодках.              — Это безопасно?              — Ну, нас могут поймать, выпороть и закрыть в комнате для буйных до конца смены, а так да, безопасно.              Прочитав на лице друга ярко выраженный испуг, девушка громко расхохоталась, став причиной для многочисленных взглядов.              — Беверли, черт возьми!              — Да успокойся, ничего нам не будет, ну, максимум — замечание.              Пахло озером. И ветки предательски потрескивали под ногами, но Марш по-прежнему продолжала тащить Ричи за собой, делая акцент на том, чтобы увести его вглубь леса. Пока все собирались и разбирали жилеты, эти двое успели отпроситься «в туалет». Беверли всю дорогу успокаивала друга, оборачиваясь и видя, как он волнуется из-за того, что может быть пойманным. И дело даже не в том, что ему страшно быть таковым. Нет. Тозиер абсолютно не парился, когда курил в школьном туалете, потому что ему было все равно, что о нем подумают учителя или даже директор. Ему было все равно, узнает ли об этом мама, потому что, как ему казалось, он уже давно ее разочаровал. Но здесь он чувствовал некую отдачу от старших. И да, за какие-то два дня он почему-то убедился, что не хотел бы разочаровать того же самого Билла.       Еще вчера он сидел с этим мужчиной и разговаривал, как со своим другом. Узнав, что в первую очередь за нарушение запретов прилетает им, Ричи не хотелось бы стать одной из причин, по которой попадает вожатым.              — Так значит, ты говоришь, что не в первый раз тут? — Ричи наконец-то успокоился, и теперь решил разговориться с Беверли. Он отодвинул ветку в сторону, пригнувшись.             Бев же успокоила шаг. Они уже давно пересекли границы лагеря (в этом месте не было забора), в одном направлении шли минут пять.              — Так, это достаточно далеко, — она остановилась возле большой ели, бесцеремонно раскидала большим ботинком опавшие иглы по разные стороны и сама упала на грунт. Прикурив сигарету массивной коллекционной зажигалкой себе и Ричи, устроившемуся напротив, она продолжила, — Да, я приезжаю сюда каждый год, стабильно с шести лет.              — Но почему? Ты не выглядишь, как любительница подобного.              — Какой же ты душный и клишированный, Тозиер, — она выпустила дым кольцами.              — Но это, правда, так. Почему ты ездишь сюда? Ты скорее похожа на человека, который ненавидит людей, чем обожает.             — Я люблю рисовать. Здесь красиво. Это позволяет мне уехать из… агрессивной среды. Да много причин. Люди здесь хорошие, и я не ненавижу их, просто… — она посмотрела уставшими глазами и улыбнулась, трогая чувства Тозиера, - просто не все заслуживают, чтобы распыляться на них, я берегу нервы.              Ричи так смотрел на нее, так смотрел… Ему казалось, что он никогда не видел столь взрослых глаз у таких юных девушек. Да и у парней. Беверли была олицетворением всего прекрасного, она почему-то так предательски его цепляла. И нет, он прекрасно знал, какие чувства испытывает, когда ему кто-то нравится в сексуальном или романтическом плане. И это была совсем другая история. Беверли была так изумительно умна и так чувственна, хотя не показывала этого, что Тозиер не мог допустить ни одной непотребной мысли в ее сторону. Как бы ему хотелось, чтобы она задержалась немного дольше в его жизни, например, на всю, а не на какие-то три месяца. Как бы он хотел, чтобы она была не просто главой в его летних лагерных приключениях. Как бы он хотел дружить с ней.              Парень кивнул, понимая, что затронул некоторую щепетильную тему, и копать глубже не стоит. Он просто совершил еще одну затяжку. Впервые он взглянул на свою руку с сигаретой, зажатой меж двумя пальцами, и подумал о том, что сейчас все неправильно. «Стоит бросать». И всё-таки он поднес фильтр к губам, а когда приоткрыл их, хруст веток послышался за спиной. Остроты добавило испуганное лицо Беверли, которая замерла с полуоткрытым ртом. Ричи медленно опустил руку, затушив сигарету. Вдруг чьи-то руки хлопком упали на его плечи.              Девушка резко засмеялась, очень громко и размашисто, так, как могла лишь она. Смахнула воображаемую слезинку со скулы:              — Боже. Видел бы ты свое лицо, Тозиер!              Ошарашенными глазами Рич обернулся назад и увидел довольного Эдди. Он медленно подошел к Бев, опустившись рядом. Они ударили кулаками. А потом первый также закурил с подачи девушки.              — Ты как нашел нас, идиот? — Ричи нервозно вскинул руки, — Я снова затушил сигарету из-за тебя, сукин ты сын.              — Я здесь курю днем, кто знал, что вы тоже делаете это? И вообще-то ты сам виноват. Как видишь, Бев все еще докуривает.              Он спокойно улыбнулся, вскинул бровь, а потом поднял до невозможного большие глаза на Ричи. Ресницы, которые росли вниз, добавляли этому взгляду такой невинности, что невольно Тозиер сделал тугой глоток. Язык зацарапал небо, когда он не смог выдавить из себя хоть слово под прицелом этих глаз.              Эдди улыбнулся теперь по-доброму, на щеках нарисовались две чудесные ямочки:              — Извини, правда, не стоило делать так, вот, угощайся, — Эдди протянул свои сигареты.              Снова эта яркая упаковка, микс из сладких вкусов и супер легкий никотин. Но в этот раз Ричи закусил внутреннюю часть губы и, закатив глаза, принял небольшой презент. Он вытянул тоненькую сигаретку с кнопкой и убрал во внутренний карман собственной джинсовки, «на черный день».              Беверли и Эдди совсем забыли о нем. Они молча сидели и думали каждый о своем. Бев совсем потерялась в мыслях настолько, что, кажется, не заметила, как достала вторую сигарету. Она облокотилась о ель, иногда морщась от едкого дыма, но потом как бы растягивала терпкий вкус и смаковала.              Эдди рассматривал ее, до определенного момента. Стоило ему резко повернуться на Ричи, он тут же поймал его взгляд. И если вам интересно, почему-то Рич более не разглядывал Марш, когда рядом нарисовался Эдвард. Хотя она с долей эстетики потягивала никотин, но то, с каким наслаждением это делал Каспарам... Он в действительности подвис, наблюдая за тем, как второй втягивает щеки до неприличия сильно. Как, будто в замедленной съемке, закатывает глаза из-за того, что медленно убивает свой организм сигаретой. И как он поправляет густую копну волос на своей голове.              — Ричи…              — А? Да? — вздрогнув, Рич выпрямил спину и неестественно сложил ладони на коленях.              Эдди максимально сильно вытянул вперед левую руку, а правой затушил дотлевающий окурок. Он аккуратно задел кончики волос парня, пощупав их.              — У тебя такие классные волосы, — он по-детски улыбнулся, — давай их покрасим?              С неподдельным удивлением в ответ улыбнулся и Тозиер, он косо взглянул на руку друга, который уже собирался ее убирать.              — Ты умеешь?              — У меня есть осветлитель и краска для волос. Я хотел сделать это со своими, но на твоих, наверно, будет смотреться выигрышнее.              — Хм… И через какое примерно время я останусь лысым?              — Не бойся, я уже делал это, как видишь, все на месте.              Кинув некий вызов, Эдди высоко задрал голову. Он снова припал к дереву, не отрываясь от Тозиера, что очень того забавляло. Ричи не понимал, как Эдди может так на него смотреть, немного щурясь, словно флиртуя, но, конечно, это было не так. Лицо Эдди было полностью расслабленно в этот момент, даже нет, не лицо, он внутри был очень расслаблен. Ричи почему-то не мог так смотреть на него. Он сразу же мялся и отводил взгляд, когда его ловили за этим.            — Окей.              — Да! — парень радостно вспрыгнул на месте.              Ликующе он снова отбросил волосы со лба, как-то манерно, Ричи постоянно подмечал, что все его в движениях слишком сладко, манерно… по-пидорски, как сказал бы Денбро. А потом к разговору подключилась Беверли.              — Алло, парикмахеры, — она тоже затушила сигарету, — пойдемте. Нас определенно точно потеряли.              Они все двинулись с места и отправились по направлению к озеру. Перед тем, как совсем скрыться с поля зрения, которое открывается у той самой ели, они еще перекинулись несколькими фразами:              — Я не собираюсь лезть в эту поганую лодку, — Ричи вскинул рукой, а потом чуть не споткнулся о корень одного из деревьев.              — Больно нужно, мы пойдем вдвоем, да, Бейви? — Каспбрак приобнял Беверли за плечи и театрально повел за собой вперед, ускоряя шаг.              — Я бы ни с одним из вас в одну лодку не села, психи! — ответила Бев, и они, посмеявшись, скрылись среди деревьев. И хотя их знакомство было еще не настолько длительным, чтобы называть это дружбой, Ричи почему-то прекрасно знал, что она села бы в одну лодку с каждым из них.            Вполне себе неплохо было бы пойти на дискотеку для Эдди — целый день он пробегал за Майрой, чтобы потанцевать с ней вечером. Но выбрал он Ричи. И нет, не потому что собрался танцевать с ним. Покраска волос — длительный и важный для него процесс.       Вдвоем они схватили все материалы и, раз уж в домиках сидеть нельзя, им пришлось тащить свои задницы в главный корпус. Зайдя в общественный душ, Эдди сразу же открыл все окна.              — Окей, садись на скамейку, — он быстро высыпал синий порошок из упаковки, на которой была изображена женщина с большим начесом, и открыл окислитель.       Смешав все, он отложил емкость в сторону, — я предлагаю покрасить несколько прядей. Эдди начал делить волосы на голове нового знакомого, трогая их, перебирая, оттягивая.             — Я все еще не понимаю, почему согласился на это.              — Наверно, потому что ты очень хороший друг, Ричи, раз позволяешь мне набивать руку на тебе.              Эдди улыбнулся, заставив парня обернуться на него.              — Делать что?              — Я хочу стать стилистом, ясно? — Эдди принял максимально серьезный вид. Он начал размешивать осветлитель, немного потерявшись. С долей грусти в лице, он увлекся своим занятием, — Знаю… Многие думают, что мужчина не может… что это не мужская профессия.              Он больше не возился с волосами Ричи, он начал кисточкой возиться в кашеобразной массе и теперь выглядел до боли в груди наивно. Каспбрак закусил губу, а потом продолжил рассуждать, сдвинув брови на переносице:                    — Но я так чувствую. Я не хочу быть заложником общественного мнения. Надеюсь, в один день люди поймут, что человек может быть тем, кем сам захочет.       Он тяжело вздохнул, подняв темные глаза на задумавшегося Ричи. Мурашки забегали по рукам от этих слов. Сердце кольнуло, как во время какой-нибудь трогательной речи.              — Что ж, тогда я полностью доверяю тебе, Эдди. Сделай так, как сам меня видишь.              Мягко улыбнувшись, Эдди зачерпнул на кисть содержимое емкости. Он аккуратно промазал несколько прядей и завернул их в фольгу. Ричи даже не заметил, как он закончил с этим и сел напротив.              — Так тебе нравится Майра? - почему Тозиер спросил об этом и даже не понял, зачем спросил. Но все парни обсуждают девчонок, которые им нравятся. Иногда даже хуже самих девчонок, такие сплетники.             — А тебе Беверли?              — Что? — Ричи отмахнулся.              — Ну, так, а с чего ты взял, что мне симпатизирует Майра? — загадочно вскинув брови, Эдди улыбнулся краешком губ.              С конструкцией на своей голове Тозиер выглядел несколько забавно, поэтому Каспбрак начал расплываться в улыбке.              — Не могу, ты такой до жопы смешной, почему ты все время один?              — Я и сам не знаю. Ведь дома у меня с этим в порядке. Я не особо люблю такие мероприятия, как лагеря.              — Брось, здесь, правда, происходит много чего интересного, взгляни на себя, ты сидишь с фольгой на башке, будто собираешься защищаться от пришельцев!              В самом настоящем сознании всей нелепости ситуации Ричи и вправду начал осознавать, как все хорошо. Ощущение того, что он начинает обзаводиться настоящими друзьями, как ему казалось, грела душу. Эдди действительно казался другим. Вся эта его креативность выделяла его из серой массы. И он так правильно и здраво рассуждал. Наверно, никто еще не заставлял Ричи настолько сильно думать о вещах, которые раньше его не волновали.              Проговорив абсолютно ни о чем, парни не уделили прошедшему времени абсолютно никакого внимания. Они вспоминали истории из прошлого и делились ими, смеялись и обсуждали все: от книг до любимой пиццы. Конечно, за отведенные полчаса они успели немного, но вот Эдди наносит краситель на высушенные прядки. И сам не может насладиться идеально собранными в локоны волосами.              — Какой это цвет вообще?              — Увидишь.             Тозиер еще тщетные пять минут пытался задрать глаза, но выше головы ведь не прыгнешь.              — Так между тобой и Беверли ничего нет? — вопрос прозвучал слишком кричаще среди тишины, но в то же время он был таким сухим и вскользь. Будто бы мимо делом.       Тозиер же ответил, придерживаясь некоторой интриги:              — Почему тебя это так волнует? — он хмыкнул.              — Не знаю. Она очень красивая, ты тоже, вы постоянно вместе. Странно, что между вами все еще ничего нет.              Ребра приятно обожгло, когда Эдди сказал это. Он сказал, что Ричи очень красивый? Ему не послышалось? Никогда-никогда не говорили ему об этом. Особенно странно было слышать это от парня.       Он отчаянно пытался вспомнить, говорил кто-либо ему однажды нечто подобное. И тут ему вспомнилась Бет, только она никогда не акцентировала на этом внимания.       Говорила, что Ричи замечательный, интересный, забавный, но все эти абстрактные вещи ни в какое сравнение не шли с тем, что он услышал только что. И все же сказал следующее:              — У меня есть девушка.              — Ох. Вот как, — Ричи не видел лица Эдди, но определенно понял, что фраза была произнесена с улыбкой, — она хорошая?              — Лучшая, Эдс.              — Как ты меня назвал? Хах! Эдс? Окей, мне нравится. А как же твое «Эдвард Каспбрак»?              — Не выпендривайся особо, я могу ведь и забрать новую адаптацию твоего имени обратно.       Через мгновение Эдди снова оказался напротив. Он не мог налюбоваться своей проделанной работой, когда все было закончено. Поправляя каждую прядку на голове Ричи, ему захотелось непременно показать результат другу.              — Я закрою тебе глаза и подведу к зеркалу, окей?              — Дотянешься ли? — пустив надменный смешок, возвышаясь напротив Эдди примерно на семь сантиметров, Ричи все же кивнул, когда увидел стервозный взгляд.              — Раз. Два. Три.              Когда открыл глаза, Тозиер еще несколько раз протер их. Чтобы получше разглядеть полученное, он вплотную прилип к зеркалу. Это для него было совсем необычно.       Фиолетовые пряди местами проглядывались, но…              — Это что-то вроде скрытого окрашивания, — добавил Эдди сзади, — смотри, если перекинуть волосы вот так, — он перебрал некоторые пряди, и цвет пропал, — даже ничего не видно.              Замерев напротив своего собственного отражения, Ричи оставалось лишь как рыбе открывать и закрывать рот. Он дрожащей рукой потянулся к челке, где отдельные пряди сильнее всего бросались в глаза.              — Тебе нравится? — робкий и тихий голос все так же отдавался эхом за спиной.              — Шутишь? — Ричи обернулся на Эдди и по мере его отхождения от шока все больше расплывался в улыбке, — Да ты просто… Просто Бог в этом, Эдс.             Каспбрак поджал нижнюю губу, в душе ликуя.              — Ты невероятен, черт бы тебя побрал.              — Спасибо, Ричи, мне приятно.              — Знаешь, ты прав, к черту чужое мнение, Эдди! Шли всех к черту! Если ты не будешь заниматься этим на профессиональном уровне, я клянусь, что убью того, кто стал для тебя препятствием!              Импульсивность из Ричи вырывалась невероятно сильными толчками, он активно жестикулировал до тех пор, пока его запястья не оказались в крепких чужих зажатых в кольцо пальцах.              — Тише-тише, — Эдди заулыбался, — Слушай, раз такое дело, может, позвонишь своей подружке и похвастаешься?              Так соскучился. Ричи побежал к стационарному телефону. Мистер Энди Мускетти дал добро на пятиминутный телефонный звонок перед костром.              На невероятно сильных эмоциях, Тозиер втопил пальцами кнопки, набирая номер. Протяжные гудки. И еще один. Только в нем поселилась малейшая надежда…              — «Извините, вы позвонили Элизабет. Если меня нет у телефона, значит, я ушла смотреть «Завтрак у Тиффани». Оставьте голосовое сообщение после звукового сигнала. Дин-дон!»              Брови Ричи нахмурились. Ком из волнения подступил к горлу и неприятно заходил по мере нервозных глотаний. Он набрал номер еще раз. Снова звонкий девичий голос, записанный на автоответчик.              Ричи знал, что Бет не может спать в это время. Конечно, пронеслись мысли о том, что она куда-то уехала, но эта девушка определенно точно планировала все свои дела на год вперед и жутко не любила спонтанность.              Набравшись еще щепотки терпения, он повторил вызов.       Комендантша, следившая за совершением звонков, посмотрела на него исподлобья, спустив очки на переносицу. Тозиер только нервозно закивал, давая понять, что скоро уйдет.              Но тут на том конце провода послышался звук снятой трубки.              — Алло? — непонятные шумы, похожие на звуки электрогитары, басы. И странный голос Стенли Уриса. Через всхлип, словно… Словно он плачет?             — Стен? Это ты? А где… Где Бет?              — Ричи? О… А… — голос пропал. Осталось только слушать непонятное сбивчивое дыхание в трубку и громкую музыку, — Ты ведь не против, она устроила небольшую вечеринку. Я не знаю, сидит, наверно, где-то с девчонками, обсуждает все эти… ну, девичьи штуки на девичьем диване.              Голос дрожал и нервозный смешок в конце совсем не красил ситуацию. Урис шмыгнул носом, а потом Ричи услышал, как тот, словно приложил ладонь к губам, чтобы не разрыдаться. Ричи сжал руку в кулак, а потом потерялся в собственных мыслях.              — Нет, не против. Надеюсь, с ней все хорошо? Присмотри за ней, — молчание, — Стен?              — А. Да, конечно. Ладно, Рич. Ты там отдохни по максимуму. Доброй ночи.              Звонок прервался. Потерявшись в своем волнении, Ричи даже не успел спросить, что с голосом его друга. Что с его интонацией, и почему он говорит так, словно минуту назад бился в истерике.       Обмякшей рукой Рич пробороздил трубкой по щеке:              — Доброй ночи, Стенли.