Первый парень, которого я полюбил

      — Так поцелуй меня, сделай меня лучше, — Ромео наклонился вперед, а Эдди в его роли предупредительно нашептал Майре, — я приближаюсь.       Он улыбкой коснулся ее губ, приоткрыв рот.       Ричи успел ухватиться взглядом за то, как кончик его языка провел по ее внутренней части губ, раскрывая их.       «Что за бред, это же просто сцена. Эдди ничего к ней не чувствует, — Ричи тяжело сглотнул, в мыслях тут же себя перебив, — Что за чушь? Не волнует меня это вообще, даже если и чувствует!»       Из толпы кто-то присвистнул, когда Майра обхватила обе щеки Каспбрака, прижимаясь к нему все ближе.       И когда они, наконец-то, отлипли друг от друга, под ребрами у Тозиера стало невероятно легко.       — Где ты научился целоваться, парень? — не по сценарию, совершенно бесталантно, посредственно, омерзительно (да Тозиер мог придумывать тысячу синонимов к Майре Осборн) прохрипела девушка. Так, что Тозиер увернулся и незаметно изобразил рвотный рефлекс, поймав на себе взгляд Беверли. Она смотрел на него исподлобья улыбаясь, подняв брови. Ричи улыбнулся в ответ. По телу пробежала приятная свора мурашек, когда он понял, что она оттаивает.       Беверли, недолго думая, нервозно облизала губу, а потом продолжила смотреть за репетицией, всем своим видом показывая, что, вообще-то, нет.       Когда этот утомительный процесс закончился, Ричи спрыгнул со сцены и подбежал к ней.       Он упал рядом с Беверли, та рассматривала свою ногтевую пластину, надменно косясь на друга.       — Чего тебе? — Бев вздернула подбородок, пытаясь показать, что все еще обижена.       — Брось, Беверли…       — Тебя? В канаву или из окна?       Тут она не смогла сдержать улыбки и обернулась на него, пытаясь зажевать щеки, чтобы вовсе не рассмеяться.       Ричи наклонил голову в попытке состряпать щенячьи глазки.       — Не пытайся, вонючка. Я все еще зла. Ты меня очень обидел. И тот факт, что я очень хороший и великодушный человек, не дает тебе возможности, не контролируя эмоций, говорить всякие мерзости!       Надув губки, она сделал вид, что приподнимается с целью уйти, но Ричи ухватился за ее плечо, усадив на место.       — Прости. Я повел себя, как самый настоящий кусок дерьма. Я не должен был, — Тозиер все больше пытался обратить на себя внимание, заглядывая ей в лицо, но Беверли пыталась не подавать никакой заинтересованности, — Ну так… Самая лучшая девчонка на свете простит меня, тупого мудака, что не умеет контролировать эмоций?       — Только если будешь обращаться ко мне на Ваше Высочество до конца смены и целовать руку при встрече, вставая на одно колено.       — Вот же ж сучка! — Ричи пустил смешок, — Ладно, но если простишь и мы забыли об этом.       — Идет! — она пожала его руку, а потом притянула к себе.       Тозиер крепко вжался шеей в ее плечо, заключив в объятиях.       — Я скучала.       — И я скучал.       — Прости меня, тебя не нужно лечить, — замявшись, как ребенок, Рич продолжил бубнить ей в шею, а потом перешел на шепотом, — и меня лечить не нужно…       Беверли вздрогнула на этих словах, прижимая друга еще сильнее. И он почувствовал это тепло, расползающееся по всему телу.       Самые приятные объятия — те, что случаются после длительной разлуки. Так вот. Этот день пролетел, словно чертова вечность.       — Это, конечно, все хорошо, но нам тоже есть, о чем поговорить. Ричи вздрогнул, широко распахивая глаза. Он обернулся, а Беверли выглянула из-за него. Они отстранились друг от друга.       — Привет, — Эдди тихо подсел рядом, закусывая губу.       — Что ж, я пойду, а то скоро дискотека, а мы с Гретой договорились… — неоднозначно улыбаясь, Беверли встала и протиснулась между рядами, — в общем… Ну, счастливо оставаться.       Она зажала в воздухе кулак в жесте «крепитесь» и ретировалась.       Как маленький и послушный ребенок, Эдди положил ладошки на коленки, вздохнув полной грудью.       — Прости, — выдохнул, зажмурил глаза, действительно искренне извиняясь, — я не должен был хозяйничать фактически в твоей пьесе, не спросив тебя…       «Господи, Эдди, какой же ты тупой, я так влюблён в тебя, а ты даже этого не видишь».              — Эдди, я… — Тозиер хотел отмахнуться, хотел сказать, что обижен не на это, но страх и Эдди, перебивший его, снова победили.       — Нет, заткнись, Ричи, — он зажевал губу, — я знаю, что виноват. Я вывел тебя на эмоции этим с самого утра, а потом продолжил на сцене. Мне так хотелось внести вклад.       — И ты внес, — Рич, подался вперед, положив ладонь поверх его, как делал сам Эдди тогда, в лодке, — я не злюсь, просто это несколько странно, то, что происходит со мной.       — А… Что с тобой происходит? — Эдди убрал прядь волос за ухо, хлопая, словно кукла, своими длинными ресницами.       Только они теперь сидели вдвоем во всем актовом зале, совсем не учитывая этого фактора одиночества. Все ушли. Но тут вбежала маленькая девочка, похоже, дежурившая на воротах.       — Ричард Тозиер? — она помахала бумажкой в воздухе, запыхавшись.       — Я! — Рич привстал со стула, заинтересовавшись в ее визите.       — К тебе приехали. Элизабет Грейс.       Встрепенувшись, Тозиер вскочил с места, выпуская из рук ладони Эдди. Он обернулся на него, растерявшегося и потом подавленно улыбнувшегося:       — Она ждет, — Эдди указал головой на дверь, хриплым голосом произнеся эти слова.       Между двумя огнями, ей Богу. Ричи проглотил подступившие к горлу слюни, сведя брови. Он попытался вернуться в реальность. В ту самую, где у него есть девушка.       «Может, мне показалось, что я испытываю что-то к Эдди, может, я перепутал. Может, сейчас я увижу Бет и загорюсь к ней с такими чувствами, что вселенная всхлопнется».       На лбу выступила испарина, и парень кротко кивнул, а потом вышел из актового зала.       Ветер обдул ее плащ, когда она подорвалась с места и разбежалась. Ричи почувствовал, как искреннее волнение заиграло в его груди. Как невольная улыбка поползла от уха и до уха. Как ноги подкосились, и он сам не заметил, как подхватил ее и закружил. Как опустил ее, он тоже не помнил. Но через секунду уже потянулся поцеловать ее.       Ричи зажмурил глаза. И услышал аромат пряных духов с запахом яблочного сидра. Он Богом готов был клясться, что этот запах стоял перед его носом. Когда он оторвался от Бет и провел своей рукой по ее лицу, с уверенностью спросил:       — Ты сменила парфюм? — улыбка нежности поползла по нему. Бет оттянула бежевую водолазку, принюхиваясь к себе, словно сама узнала об этом впервые:       — Что ты? Как я могу отказаться от старых добрых Dior Poison?       Минута осознания. Ричи всматривался в радостное лицо девушки.       Он еще раз принюхался. Действительно. Элизабет пахнет все так же. Это ровно пять минут назад он сидел рядом с Эдди. Это от него пахло яблочным сидром.       Мисс Грейс потрогала его волосы:       — Дай-ка мне номерок этого мастера, — улыбнувшись, она подмигнула ему, а потом стала до неприличия спокойной, словно ее переклинило, — Ричи, я… — она тут же переменилась в лице, — на самом деле я приехала поговорить кое о чем.       Потускнев, Бет спустилась руками с его плеч по предплечьям и до запястий.       — Пойдем в беседку.       — Боже, Бет! — Ричи радостно подпрыгнул на скамейке, когда девушка вынула из бумажного пакета большой Латте из Старбакс, — Обожаю тебя. Они что, логотип поменяли, черти?       Увлеченный кофе, впервые за долго время настолько вкусным и ароматным, он смотрел куда-то в сторону, не переставая давить улыбку.       — Ричи.       — Да? — он повернулся к ней, и эта улыбка медленно сползла. Ричи облизнул верхнюю губу, на которой осталась полоска из пенки.       Она опустила глаза. И Тозиер отставил стаканчик.       — Что такое, Лиз? — он наклонился, чтобы заглянуть в ее глаза.       — Мой отец ждет меня в гостинице, тут, недалеко. Мы проездом, и я…       — Ты торопишься?       — Ричи, я… — она проглотила слова, которые хотела сказать.       — Да говори уже, — не скрывая явного испуга, Ричи повысил голос, — У тебя все хорошо?       Элизабет крепко сжала челюсть, не переставая быстро и глубоко дышать. Она ухватилась за руки Ричи, преподнося их к своим губам. Когда она подняла на него глаза, в них стояли слезы. Бет сделала глубокий вздох.       — Ричи, я люблю тебя, слышишь? Я не хотела! — она коснулась его щеки, а по ее собственной потекла слеза, оставляя после себя тонким слоем влагу, которая сохла и краснела, — Так вышло.       — Вышло как?       Машинально Тозиер медленно отплыл назад, всматриваясь в ее черты.       — Я не хотела, чтобы ты услышал это от Стена, Билла или Эммы… Я тебе изменила.       И тут она выпалила все, как на духу. Вот так сразу, чтобы больше не ждать этого утомительного процесса, словно перед расстрелом. Она что-то еще тараторила. Пыталась обелить себя. Ричи затрясло, но он сделал глубокий вдох и сразу же успокоился.       Что-то треснуло в его голове. Сознание раскололось. И не потому что ему больно. Не потому что его рвало на части от чувства предательства изнутри. Он совсем ничего не испытывал…       Все, что он выдал, несчастное:       — С кем?       И он прекрасно догадывался. Он знал, но получил повторный удар под дых.       — Билл, он… Я… Мы были пьяны, Рич! Мы не хотели этого.       Молча кивая, Ричи отвел пустые глаза в чащу леса, мимо других беседок. Все воспоминания проносились мимо него.       Но почему так? Предательство. Боль. Но не та, которую, он думал, получит, если столкнется с изменой со стороны любимого человека. Любимого ли? Скорее, словно два друга предали его.       — Прошу, скажи, что мы будем вместе. — Бет попыталась повернуть его лицо на себя, — Скажи, что мы будем! Скажи, что прощаешь меня, Ричи. Прошу, скажи! Почему ты молчишь, Ричи?       «Скажи, что прощаешь меня…» — подумал сам Ричи. И это не было цитатой слов Элизабет. Это он сам извинялся перед ней. За свои чувства к Эдди.       Только очередной порыв ветра, сносящий неполный стаканчик кофе со скамейки. Расплескавшиеся остатки. Только ледяные чужие руки на его щеках и хвойные деревья перед глазами. А в мыслях — темнота.       — Я прощаю… И ты меня прости, Бет.       Его голос такой, словно царапает гортань, а Элизабет расплывается в истерической улыбке, а потом до нее доходит суть сказанного. Она в недоумении смотрит в него. Слишком пронизывающе.       — Но я не влюблен в тебя, Лиз. Ее руки медленно сползли с его шеи. Тонкие пальчики спустились по груди, и она посмотрела на него еще глубже и не понимающее. Брови поползли вверх, дыхание участилось.       Тушь склеивала ресницы, густо размазавшись под глазами.       — Я думал, это так. Но сейчас я чувствую — нет.       Она откинулась назад, пустыми глазами посмотрев вдаль.       Двое когда-то влюбленных друг в друга людей сидели опустошенные словами друг друга. Они выгорели в один момент. В один момент осознали, что чужды. Точнее Ричи осознал, что творилось в голове Бет в этот момент, Ричи перебирать в догадках не стал. Ему хватало своих собственных мыслей.       — Ричи, но я люблю тебя… — ее губы почти что безмолвно прошептали в пространстве.       — Я тоже люблю тебя, Бет.       — Я не понимаю.       — Ты — лучшее, что случалось со мной за определенный период времени. Ты сделала меня во многом, оставила во мне часть себя. Но я не влюблен, — пробормотал Ричи, а потом поднял глаза и сказал уверенно, тихо, но, как ему казалось, целый мир услышал эти слова, — Я в тебя не влюблен.       Подойдя к забору, ограждающему лагерь, они остановились у ворот. Бет держала в руках сумку перед собой. На высоких шпильках она изящно развернулась к нему лицом, вставая параллельно напротив с невероятной надеждой в глазах.       — Я буду здесь через две недели, проезжая обратно… Я… Могла бы заехать? — звучит скорее не как предложение, а как просьба.       Желваки на скулах Ричи заходили, когда он посмотрел на ее глаза, нос, губы. Возможно, в последний раз вот так близко.       — В этом нет необходимости.       Бет быстро закивала, сжимая губы. Она привстала на носочки, и совсем легонько и аккуратно потянулась к чужим губам. Но Тозиер только схватил ее ладонями за плечи и с нежностью отодвинул от себя.       — Не надо.       — Я поняла. Что ж… Тогда до 25 августа, верно?       Плавно кивнув, Ричи развернулся и пересек границу между их местом встречи и территорией лагеря. Он не видел Бет. Но он чувствовал, как ее сердце рвется на части. А по его щеке скатилась лишь скупая слеза, которую он быстро вытер рукавом кофты. Он ускорил шаг и, не замедляясь, направился в танцевальный зал, где, он уверен, сейчас был Эдди. Все, что было в его легкой теперь уже голове — уверенность. Он собирался во всем признаться не только Каспбраку, но и себе. Он летел так, словно не расстался в с любовью, как ему казалось, всей своей жизни.       Распахивая массивную дверь с невероятной силой, Ричи ворвался в помещение. По полу витал пар с характерным запахом.       The Lady In Red. Все пары снова танцуют медленный танец. Но Ричи знает. Он определенно точно знает, что Эдди не любит такое. Он наверняка стоит где-то в углу и смеется вместе с Майком и Генри. Он наверняка бьется в конвульсиях, высмеивая кого-то, кто жмется своим телом к чужому во время танца. Он наверняка думает о том, когда же это кончится. Он наверняка…       Он наверняка в центре танцпола танцует медленный танец.       Сердце Ричи делает сто кульбитов за одну секунду. А потом попускает удар. И он уже в полном оцепенении стоит посреди зала. В глазах мерцают разноцветные огни, а ноги не держат.       Эдди обнимает за талию Майру. А она кладет голову ему на плечи, придерживаясь за них. Эдс что-то шепчет ей на ухо. Они смеются. Они выглядят так счастливо. Он шутит с ней, снова шепчет. А потом они замирают в миллиметре друг от друга. И он впечатывается своими губами в ее ярко-накрашенные.       Тозиер не замечает, как всхлипывает. Он застывает на месте так, что почти не двигается. И сейчас же готов провалиться сквозь землю здесь и сейчас, чтобы больше никогда не существовать.       Майра снова кладет голову на его плечо, а он проводит ладонью от ее поясницы до лопаток. Искры сыпятся из глаз Ричи, когда он ловит на себе взгляд Эдди. Тот не отрывается, поглаживая ее спину, облеченную в красное платье.       Вот теперь Мир рушится. Буквально все!       «Она нравится Эдди. Она нравится моему Эдди».       И теперь в его глазах стоят самые настоящие слезы.