Сквозь кафельную стену
31 декабря 2025 г., 08:25
Heather - Conan Gray
В глазах Ричи будто застывает хрусталь. Он быстро смахивает слезинки, и почти сразу же чувствует на своем предплечье чью-то руку. — Ричи? — еще совсем детский голос пытается вклиниться в такт музыке между словами. — Силли? — Тозиер улыбается девушке, стараясь натянуть на себя маску, что выходит достаточно неплохо. Она осматривает его окружение, оглядывает, нет ли кого-то с ним, а потом улыбается уголком губ, и Ричи, откидывая свою некультурность, открывает рот, собираясь сказать… — Может? Э… Потанцуем, пока песня не кончилась? За мной, кажется, должок, принцесса, — он протягивает ей ладонь внутренней стороной вверх, на которую она кладет свою. Ее глаза загораются от искренности, а щеки пунцовеют в смущении. Она кладет руки на чужие плечи, и по мере недолгих секунд десяти дистанция между этими двумя сокращается. Закружившись в центре танцпола, он обнимает ее, а сердце его рвется на части оттого, что рядом с другой танцует парень, в которого он, теперь точно, до невозможности влюблен. Перед глазами потолок. В воспоминаниях Майра, которая сидит с Эдди под одним пледом, так искренне рассказывает о прошедшем дне, так крепко жмется к нему, а он улыбался. И с чего бы Ричи ненавидеть ее? Ведь она так красива, так напорна. Она мило греется в рукавах Эддиного свитера, рассказывает смешные истории у костра. Она наслаждается тем, как он играет на укулеле. И как бы он хотел быть на ее месте. Но сейчас Ричи смотрит в отбеленный потолок. И все, что до этого казалось ему таким романтизированным, становится совершенно обыденным. За окном уже не греющий душу рассвет, а просто новый день. И эти хвойные деревья не говорят ему о том, что это то самое место, далекое от городского галогена, суеты и отвратительной атмосферы с затхлым воздухом в ней. Ричи закрывает глаза, а потом накрывается с головой одеялом. Пусть этот день остановится на месте. — Раз! Два! — взмах рукой и свисток. Тозиер подрывается с места и бежит. Он бежит так, словно за чью-то жизнь борется, собирает в себе все самые тяжелые эмоции, воспоминания. Кудри отлетают назад от лица, фиолетовые, уже несколько выцветшие, пряди в них превращаются в какие-то размазанные полосы в порыве ветра. Утренне солнце на тренировке светит так ярко и печет. Тозиер поворачивает голову и видит, как Эдди рядом улыбается и пытается поднажать, выравниваясь с ним. Но Рич лишь отворачивается, сильнее напрягая мышцы, убегает вперед и пересекает финишную прямую, и вокруг многочисленные радостные возгласы, — отлично, Тозиер! Одиннадцать и три! Лучший результат. Каспбрак — одиннадцать и восемь. Сто метров за спиной, и Рич упирается руками в колени, пытаясь насладиться кислородом. Он чувствует на своем плече руку. — Отличный забег, — Эдди убирает волосы назад, прочесывая копну пальцами. Зависая в одном положении, смотря на него снизу вверх, Ричи сглатывает слюну и выпрямляется. После всего, что было, чертов Каспбрак кажется еще более красивым. Он улыбается. И Ричи тоже хочется улыбаться. Он протягивает ему руку для того, чтобы пожать. — Спасибо, что поддался, — парень улыбается и перехватывает смешок Каспбрака. День становится не таким, каким Ричи был готов его увидеть, все становится ярче, а потом женский голосок разносится откуда-то сзади. — Ты молодец! — Майра подбегает к Эдди и целует его в щеку. И все снова тускнеет. Ричи отворачивается в сторону, рассматривая вдали Беверли, что высоко поднимает брови и театрально показывает два больших пальца вверх. Он закатывает на это глаза, смеясь куда-то в асфальтированную дорожку. На самом деле в нем сейчас самый настоящий калейдоскоп эмоций, которые сменяются чуть ли ни ежесекундно. Когда он смотрит на Бев, по сердцу растекается мед, грея и сладко успокаивая. Стоит ему подумать о вчерашнем, за штурвал в нем берется гнев на самого себя. Потом эмоция безысходности из-за чувств, смешанных по отношению к Бет. Но когда он смотрит на Эдди… Сосуды расширяются, кровь приливает к лицу, к кончикам пальцев. Щеки краснеют, голова идет кругом. И почему-то хочется, чтобы эта тянущая боль под ребрами не прекращалась, чтобы Каспбрак и дальше продолжал причинять ему боль, но лишь бы он просто существовал рядом, а через секунду совесть берет все в свои руки, и градом мысли о том «что это неправильно» рассыпаются в голове. Стыд за себя, за все, что он чувствует, ощущение того, что он что-то упускает. — Рич? Ты тут? — Эдди одергивает его за край влажной от пота футболки, — Я говорю, не хочешь пойти с нами на футбольное поле после отрядного дела? Перед тихим часом будет возможность… — Извини, но я договорился с Бев и Гретой подготавливать закулисье и сцену, — Ричи мягко улыбнулся, а потом быстро подорвался и побежал навстречу Марш, заставив Каспбрака дрогнуть на месте, потянувшись одной рукой за другом. — Рич! — Да ладно, пойдем еще кого-нибудь позовем, на Тозиере свет клином ведь не сошелся, — Майра подпрыгнула на месте, махнув своими волосами, от которых Эдди отпрянул. — Ну. Да. — Невероятно приятно смотреть, как кто-то работает. Не так ли? — Бев, развалившаяся на сцене, дала пять снизу сидящей рядом Грете, подмигнув. Цокнув языком и опрокинув голову назад, Ричи тяжело протянул: — Я обещал помочь, а не делать всю работу за вас, какого хрена я уже час таскаю эти гребаные декорации, подметаю полы и вылизываю прожекторы? Вам все равно не нравится! — Тозиер макнул швабру в ведро, вода резко выплескалась, заставив его подпрыгнуть, — Отлично. Видишь, это были мои любимые джинсы! — Ну, окей, допустим, мы поступили нечестно. — Нечестно?! Да вы оборзели! Почему я все еще дружу с вам, не напомните? — Потому что ты бы не справился здесь без нас? — Грета подмигнула ему, а потом саркастично улыбнулась. Опустив голову ниже, Ричи буркнул себе под нос, от неожиданно посетившей его идеи по лицу поползла медленная улыбка, напоминавшая ухмылку маньяка. Он плавно перевел взгляд на девочек, чьи глаза почти что вылезли из орбит. Бев выставив руки вперед, начала привставать с пуфика: — Так, что ты задумал, Тозиер? Грета только успела взвизгнуть, когда Рич резко высунул швабру из ведра и махнул ей в их сторону. Крупные брызги разлетелись по расклешенному краю джинс Кин. — Сукин сын! — она схватила первую попавшуюся еще влажную тряпку и зарядила по нему так сильно, как только могла. Кусок ткани с громким шлепком пропечатался к его щеке. Медленно потирая ее и широко раскрыв рот, Ричи глубоко вздохнул и приподнял брови: — Так, а вот маму мою тронуть не надо, — он продолжил тянуть улыбку, стараясь не засмеяться. Между тем на фоне послышался надрывисты смех Беверли. Но счастье длилось недолго, ее рука была измазана все той же шваброй, и лицо скривилось в протяжном «иу». — Беги, вонючка! — Марш с отвращением вытерла предплечье, и рванула за Ричи. Все превратилось в самое настоящее минное поле. Многочисленные лужи расположились по сцене. Ричи несколько раз оббегал Грету, которая не могла оставить смех, а Беверли пыталась догнать его. Они уже давно намочили кеды и одежду. Сцена превратилась в болото. Они, правда, хотели как лучше, но посылать их для уборки было плохой идеей. Тозиер спрыгнул со сцены, разбежавшись перепрыгнул первый ряд из сидений и споткнулся о второй, полетев вниз. В руках у Марш была все та же тряпка. Она с огнем в глазах и сумасшедшей улыбкой сунула ему в лицо, когда нависла сверху. — Допрыгался? — Беверли, пожалуйста, — задыхаясь от смеха и отодвигая шею все дальше, он держал ее запястья, а она не могла не тянуть улыбку еще шире. Когда Тозиер понял, что терять нечего, он зажмурил глаза. Но осознав позднее, что нечто влажное по-прежнему не дотронулось его лица, он распахнул глаза. И тогда Беверли ослабила хватку и перестала напирать. — Ладно, живи, но знай, придет время, и ты пожалеешь о содеянном. — Ага, а мы сейчас начнем жалеть об этом! — Грета указала за свою спину, — Тряпки в руки и по новой. Пока Кин активно собирала воду обратно в ведро, закатав рукава, и проделывая работу с таким энтузиазмом, что совсем забыла о друзьях, они стояли недалеко друг от друга. Ричи на другом конце сцены протирал пол все той же шваброй, а Беверли занималась кулисами, расположившись невысоко на стремянке. От былого веселья не осталось почти никакого следа, а вот на сцене его следствие было «на лицо». Поникнув, Тозиер продолжал возить тряпкой по полу, пока это не переросло в какие-то механические движения на одном месте. — Тозиер, ты сейчас дыру в полу сделаешь. Рич? — Беверли усмехнулась, посмотрела на него сверху вниз, но он даже не обратил на это внимание, — Ричи! — А?! Резко подняв голову, парень вздрогнул, ему открылся вид на вопрошающее лицо подруги, и он сразу понял ее. Вот так, на ментальном уровне. — Просто я сегодня совсем не выспался. — Ох, вот давай без этого, — она закатила глаза, — я не давлю на тебя, но мне больно видеть тебя такого. Ты можешь поделиться со мной, чем захочешь. Неуверенность еще кралась где-то в подкорке головного мозга, но какое-то непонятное тянущее ощущение в грудной клетке крыло его ни одним козырем. — Мы с Бет расстались, — Рич пожал плечами, сказав это так непринужденно, словно ему ничего не стоило. Вот только основная причина этой подавленности была отнюдь не в этом глупом расставании. Не в переживаниях за потерю людей, которых он считал друзьями. — Расставания — всегда тяжело в каком-то плане, даже если под конец ты совсем ненавидишь человека, особенно после длительных отношений, — девушка помедлила, убрав за ухо торчащую кудряшку, — Но дело разве в этом, Ричи? Голос звучал так убедительно и спокойно, что было понятно — Беверли настолько четко читает его, что скрывать что-то просто бессмысленно. Снова прятаться за маской отрицания? Сделав до невероятного глубокий вдох, он опустил взгляд, а Беверли снизошла до него на несколько ступенек вниз и присела на самую нижнюю. — Я по-прежнему думаю, то, что я чувствую, так неправильно, — голос сорвалась на хриплый шепот, а сердце с этим признанием заколотилось в такт учащенному дыханию, — Что скажут окружающие? Марш перебрала пальчиками в воздухе, прежде чем коснулась его скулы. — Нет такого понятия. Нельзя чувствовать «неправильно», Ричи, — она провела большим пальцем по бархатистой и бледной коже, пробуя на вкус то, что собиралась сказать. Девушка прицокнула языком, закусила ороговевшую кожу на губе, а потом выдала, — скажи, ты считаешь меня хорошим человеком? — Странно признавать, но за какой-то месяц ты стала для меня одной из самых близких. Да. Ты лучшая, Беверли. — Но что, если я напомню, что тоже чувствую «неправильно»? Ты откажешься от дружбы со мной? Пальцы задрожали, и Тозиеру пришлось сжать их в крепкие кулаки. Он открыл рот, словно рыба, в немой растерянности поднял на подругу глаза. — Ни за что на свете. — Тогда почему те, кто действительно любят тебя, должны сделать это? Почему ты считаешь, что какие-то люди могут решить за тебя, что тебе чувствовать, черт возьми? Беверли сдвинула брови, одергивая верхнюю губу, словно в неприязни к тем самым людям. — Но ведь Эдди… — Эдди — не последний парень, Ричи. Больно, когда любовь односторонняя. Она действительно убивает и приводит к деградации личности. Она заставляет копаться в себе, думать, почему же этот человек не хочет быть со мной? Она внушает, что все, что в тебе есть — тот самый человек, что все сводится к нему. Но нет. Нельзя жить исключительно для кого-то. Ты — самый ценный человек в твоей жизни, Тозиер. Ты удивителен. Потрясающий. Ты до жопы красивый. И еще ты глупый. Ты даже не пытался поговорить с Эдди об этом. — У него есть Майра, Бев. Это совсем не похоже на правду — мне быть с ним. Горячий воздух в унисон паром вышел из них, когда друзья с тяжестью выдохнули. А Ричи впервые сказал это вслух. Быть вместе с Эдди… — Майра — самая настоящая пустышка. Ей и на одну десятую процента не стать такой, как ты. И ты действительно думаешь, что Эдди выбрал бы такую? — будто бы разозлившись на Майру, которой здесь вовсе не было, она ткнула в грудную клетку Тозиера, — Я не хочу питать тебя ложными надеждами. Самый лучший способ — это говорить. Просто послушай меня, ладно? Каспбрак не тот человек, чтобы осуждать других людей за их ориентацию, и от тебя он точно не отвернется, каким бы ни был исход. — Ты права, — Ричи мягко улыбнулся, прокручивая в руках швабру, — тогда могу я попросить тебя кое о чем? — Да? — Поговори с ней, — Ричи махнул головой на Грету, заставляя Беверли резко вздохнуть. Так, что это больше было похоже на всхлип. Девушка сдвинула брови, а потом улыбнулась. Грета как будто почувствовала взгляд на себе, она растянула губы, словно маленькая девочка. Растопырила пальцы и помахала Беверли, улыбаясь еще более тепло, а потом плавно перевела свой взгляд на Ричи, и пальцы сложились в неприличный жесть. Ребята на выдохе засмеялись. И Беверли все же кивнула. Незадолго до выступления Тозиер стоял под напором воды, пытаясь нащупать мыльными руками флакончик с гелем для душа. Так он простоял минуту точно, пока не наткнулся на какие-то бутылочки. А потом все посыпалось с полочки, и Ричи грязно выругался, пресекая себя на этом. И он бы стоял так еще столько же по времени, если бы чья-то рука не перехватила его и не положила на нужный флакон. Ощущая чье-то присутствие Тозиеру все же пришлось отрыть глаза, по-дурацки щурясь. Каспбрак с голым торсом. Ричи сразу же отвернулся, побыстрее включил воду. Глаза разъедал ментоловый шампунь, а руки отвратительно задрожали. — Ты такой смешной, не могу, неужели умыться от пены лень. — Тебя совсем не учили, что так делать нельзя? Я же стесняюсь! — У тебя что, гениталии золотые? Что я там не видел? — Блять, личные границы, Эдс! Не слышал о таком? В сдающемся жесте Эдди поднял руки и плашмя развернулся, покидая отсек с душем, под которым мылся Ричи. Он завернул за кафельную стенку и оттуда послышалась включенная вода. Ричи судорожно потянулся, чтобы задвинуть шторку за крайне некультурным Эдвардом. И тут же почувствовал какую-то странную обжигающую расслабленность по всему телу. Он нашел опору в холодной стене. Теплая вода била его по макушке, как дождь в тот самый день. Она стекала по лицу, затекала в рот. И Ричи закатывал глаза, понимая, что все это позади. Пропуская через себя это непонятное чувство облегчения, что гребаный Эдди вышел из его душа, он не сразу понял, в чем дело. «Блять.Блять.Блять». Ричи всполошился и резко переключил воду с горячей на ледяную, а потом снова на горячую, и так он играл с температурой, пока не разочаровался. У Ричи встал. И тупое возбуждение не хотело проходить — идиотский контрастный душ не помогал. Тогда, остановившись на нейтральной температуре, Тозиер решил простоять так до тех пор, пока виновник произошедшего не уйдет. Да. Определенно точно тогда Тозиер мог бы свалить отсюда, а до пьесы остыть. Но вода из соседней «кабинки» не утихала. И только спустя неприлично долгие две минуты Эдди подал признаки жизни. — Мы отдалились в последнее время, — голос разлетелся по всей душевой, пробирая тело до мурашек. Руки пустились в легкий озноб. — Ох уж эта жизнь с отношениями, — нервозный смешок вылетел из Ричи как-то слишком неестественно. Снова некоторое время молчание. — Майра сказала мне вчера, что я нравлюсь ей. Неожиданно, даже для самого Ричи, слезы подступили к горлу. Он повернул голову в сторону соседнего душа, словно Эдди бы увидел это. По лицу стекала все та же теплая вода, а макушка упиралась в кафель. Ричи обнял себя обеими руками. — И что сказал ты? — Не знаю, как так вышло, но я предложил ей танец. А потом мы целовались за главным корпусом. Невероятная боль разразилась по телу. Странная ломота и дикое желание издать всхлип. Или даже закричать. Закричать что-то в духе: «Почему ты не влюблен в меня, идиот?» Поэтому ладонью Ричи крепко зажал рот, так крепко, что от ногтей на одной щеке останутся дуги. Он еще пока не совсем потерял рассудок. Или да? Голос Эдди был таким приятным и мягким. Даже когда его владелец говорил такие отвратительные и болезненный вещи. — Расскажи мне что-нибудь, — за стеной все так же моросила вода, и ни единого ответа, — Эдс? — Ричи все еще держал руку возле губ, чтобы вовремя заткнуть себя, — Ты слышишь? Как прошли твои последние дни? Но Эдди словно переваривал все сказанное им, а потом Ричи представил, как он с улыбкой отвечает, и он действительно ответил. И Ричи слышал, что произнесенное было сказано с улыбкой. — Я нашел удивительное место и никому его не показывал, — Ричи задержал дыхание, когда Эдди продолжил, — Там невероятно красиво. И вода в том месте нетронутая. Дно достаточно приятное, и совсем не страшно. Рука Тозиера сама спустилась ниже, и он почувствовал, как напрягается пресс. Он снова почувствовал это новое для себя ощущение бабочек в животе, снова из-за Эдди. Приятное тепло в паху растекалось с невероятным размахом. И Ричи сжал ладонь, совершив одно движение вверх-вниз. — Продолжай, — он закусил губу и прикрыл глаза. — Помнишь, Грета говорила о том, чтобы убежать куда-нибудь? Теперь я знаю, куда, — хрипотца доводила Ричарда еще больше. Перекатывая ладонью он не мог сдерживать своих учащенных вздохов, — Ты и представить себе не можешь, насколько там мягкая трава. Я просто провалялся там два часа. И время пролетело невероятно быстро. — Да? — Ричи выдохнул в кулах, ускоряя темп, делая это привычным для себя образом, задерживаясь у головки. Возможно после этого он и будет чувствовать себя грязным, но, Боже, ни одна самая непрезентабельная дрочка на самые грязные журналы не сравнится с мастурбацией и ощущениями, которые он испытывает, когда просто слышит Эдварда, мать его, Каспбрака за перегородкой. И ни одна мысль не доводила так кровь до кипения, как сейчас, когда он стоял буквально в метре от своего друга — парня, в которого, кошмар какой, влюблен. — Да! Не поверишь, но никто о нем не знает. Правда. Ты представь, наш с тобой секрет. Ноги подкосились. Нервно-мышечное напряжение возросло. Движения перестали быть плавными, рука сжалась сама, а скорость увеличилась вместе с этим. Дыхание совершенно сбилось. Оно то перегоняло Ричи, то пропускало свою очередь. Голова пошла кругом по-настоящему. Сжимая губы, Рич ждал, что еще скажет Эдди, хотя его голос настолько крепко засел в ушах, что стоял там звоном. — Прости, что так вышло, я не хотел терять тебя. Ты, правда, стал для меня лучшим другом. Я бы очень хотел, чтобы мы пошли туда вместе. Ты ведь хочешь, чтобы я показал тебе это место? Но только шум воды. Только сердце, которое сейчас сделает ебаную дыру в грудной клетке. Ребра сломаются. И Ричи не сможет сдержать этот итоговой стон. Ему постоянно кажется, что вот он — то самый пик, но нет. Предвкушение растягивается. И воздуху уже нет места в легких, а легким нет места в теле Ричи. Вода затекает в рот оттого, как он запрокинул голову наверх, напрягая мышцы, предоставляя воде изгибы своей шеи. — Ричи? Ты не хочешь? — Тебя хочу! — слишком громкий шепот вылетает из него вместе с протяжным, но тихим выдохом, похожим на самом деле больше на стон. Ричи делает глубокий вдох и расплывается в невероятной эйфории, когда кончает. Он привстает на носочки, размазываясь по стене. И только когда вода уносит сперму в слив, его глаза стекленеют. Он проводит рукой по лицу, понимая, что за перегородкой абсолютное молчание, и что он, блин, только что выдал. Кафель ушел из-под ног. В мозги ударила трезвость, которую он бы очень хотел в себе минут пять назад. — Что ты сказал? Я не расслышал из-за того, что решил сделать напор посильнее. Расслабляя плечи, Тозиер впервые за долгое время произвел губами беззвучное «Боже, спасибо!» — Я говорю, конечно, хочу, Эдс, не вопрос.
