И не наступит воскресенье

После утренних потрясений Гарри всё же решил прийти на Гриммо 12. Они с Роном договорились о дуэли, и, как ни тянуло под рёбрами тупым, вязким страхом, он понял: бесконечно избегать лиц мёртвых нельзя. Иначе он сойдёт с ума быстрее, чем крестраж успеет его добить. Ему нужно было научиться различать. Отделять этих людей – живых, других – от тех, кого он потерял. Провести внутреннюю границу: там, где отличий становится слишком много, где они перестают быть его. Мэнор Блэков встретил его привычной, недоброжелательной холодностью. Гарри машинально обогнул занавешенный портрет Вальбурги, будто тело помнило маршрут лучше, чем разум, и вошёл на кухню. Там был только Сириус. Сердце всё ещё болезненно сжималось при его виде, но уже не так, как в первый раз. Не обвально, не до потери дыхания. Просто тяжело, глухо. Сириус тут же поднялся и неуверенно развел руками. Гарри подошёл ближе, и то, что казалось невозможным ещё неделю назад, произошло почти само: он неловко, неуверенно, но всё же обнял его. Это было странно. И неправильно. И… болезненно хорошо. Он позволил себе задержаться на этом мгновение дольше, чем следовало. — Рона задержали по делам старосты, — сказал он вместо приветствия мягко. — Гермиона тоже придёт. Говорит, после твоего… кхм… «приветствия» ей стало любопытно посмотреть на твои навыки. Он жестом пригласил пройти в гостиную. — Кричер, подай чай. И помоги Гарри с верхней одеждой. — Тон стал резче, хозяйский. Домовик появился с хлопком, привычно бурча, и помог снять мантию. Шляпу Гарри снял сам и аккуратно передал. В гостиной всё было так же, как он помнил. Слишком похоже. Гарри сел в кресло с лучшим обзором и стеной за спиной – привычка выжившего. Взгляд цеплялся за каждую мелочь: за линию камина, за расположение мебели, за знакомые тени. Сириус остался стоять. Напряжение в его позе ощущалось почти физически. — Поранился? — спросил он вдруг. — Что? Сириус кивнул на его лоб. Гарри машинально коснулся кожи, и холод прокатился по позвоночнику. Он вспомнил. У здешнего Гарри не было шрама. — А… да. — Он отвёл взгляд. — Отрабатывал заклинание, отрикошетило. Пустяки. Сириус кивнул, но взгляд стал ещё внимательнее. Он сел напротив. — Что-то случилось? — осторожно спросил он. — Ты… странно себя ведёшь. Слишком напряжён. — Не напряжённее тебя, — попытался улыбнуться Гарри. И это было правдой. Вести этот разговор было трудно – выбирать слова, следить за интонацией, держать лицо. Но одновременно… тепло. Почти уютно. Больно, но по-человечески. Сириус фыркнул. — Справедливо. — Всё в порядке, — добавил Гарри. — Просто… сам понимаешь, атмосферка в Министерстве… Сириус откинулся на спинку кресла. Пальцы нервно простучали по подлокотнику. — Ещё не передумал? — спросил он тихо, с той самой надеждой, которую уже заранее считал обречённой. Гарри покачал головой. — В такие моменты ты похож на Джеймса, — сказал Сириус вдруг задумчиво. — Такой же упрямый. Он замолчал, и тишина наполнилась чужими воспоминаниями. Его пальцы перестали двигаться, взгляд ушёл внутрь. — Они с Лили… — продолжил он медленно, — …хорошо дополняли друг друга. Один настырный олень, всегда не умевший усидеть на месте, и спокойная, упорная лань, которая могла справится с его ужасным характером. Ты отражаешь их лучшие черты. В последнее время даже слишком зеркально. — он снова вернул внимание Гарри. — Пообещай мне, если что-то случится – ты скажешь. Я не переживу, если потеряю и тебя. Эти слова вошли в грудь, как нож. Гарри почувствовал, как внутри всё рушится. Как поднимается волна стыда, отвращения к себе, вины – густой, удушающей. Он любит тебя. Он защищает тебя. Он верит в тебя. А ты – не его Гарри. Ты – тень. Самозванец. Живой призрак на чужом месте. Ему хотелось сказать правду. Прямо сейчас. Упасть на колени, признаться, попросить прощения – за то, что его Сириус умер, за то, что он занимает место другого Гарри, за то, что не заслуживает ни капли этой любви. Но он не мог. Не имел права. Не сейчас. Молча, незаметно, Гарри направил палочку к собственной ладони и прошептал жалящее заклинание. Короткая, резкая боль пронзила кожу – достаточно, чтобы вернуть контроль. Чтобы удержать лицо. Чтобы не сорваться. Он медленно поднял взгляд. — Я скажу, — тихо ответил он. И это была правда. Просто не вся. Камин вспыхнул резким зелёным светом, и из него буквально вывалились Рон с Гермионой. Облако сажи взметнулось к потолку, густое, тяжёлое, словно само помещение на мгновение вспомнило о своём возрасте и пренебрежении к чистоте. Сириус отреагировал мгновенно: короткий, точный взмах палочки – и вся грязь покорно свернулась обратно в камин, будто её там никогда и не было. Гермиона шагнула вперёд, на ходу уже приводя в порядок складки школьной мантии. Она раскрыла рот, собираясь заговорить, но Рон опередил её – как всегда. — Папаша Малфоя засел у профессора Дамблдора! — выпалил он и, не удосужившись даже отряхнуться, плюхнулся на диван. — Нам пришлось тащиться в Кабанью Голову, чтобы камином воспользоваться! Гермиона метнула в него раздражённый взгляд, подняла палочку и одним резким движением очистила его мантию, не забыв при этом натянуть ему капюшон почти до подбородка. — Иногда я сомневаюсь, что ты вообще осознаёшь, где находишься, — сухо заметила она, заглушая недовольное бурчание Рона, а затем повернулась к остальным. — И да… Драко тоже ведёт себя странно. Весь день ходит за нами. За мной, Роном… и Невиллом. Будто… — Вынюхивает! — подхватил Рон мгновенно. — Этот сын бладжера… Гермиона лишь кивнула в подтверждение, но купировала ругательство толчком в бок, когда села рядом. — Думаю, это связано с Гарри, — сказала она спокойно, как будто делала вывод в учебном эссе. Сириус медленно кивнул, погружённый в свои мысли. — Они пытаются понять, насколько часто мы с ним контактируем, — тихо произнёс он, будто помечая этот пунктик для самого себя, а затем продолжил с нормальной громкостью. — Тогда вам лучше пока не покидать Хогвартс. Сосредоточьтесь на ЖАБА. До выпуска остался месяц, переживём его без лишних казусов. Рон и Гермиона выглядели недовольными, но спорить не стали. Оба прекрасно понимали, что выделяться сейчас не стоит, даже если они уверены, что никто не в курсе об их периодических вылазках в Лондон. Гарри всё это время молчал. Он сидел чуть в стороне, наблюдая, слушая, сопоставляя. Он изучал их – жесты, интонации, паузы. Пытался нащупать ту тонкую грань, где заканчиваются его Рон и Гермиона… и начинаются эти. Похожие, но всё же другие. Нога сама собой начала отбивать нервный ритм по полу. Гарри поднялся первым. — Ну раз уж вы теперь «невыездные», — сказал он спокойно, но с едва заметной искрой, — давайте хотя бы закроем старые вопросы. Он повернулся к Рону и позволил себе короткую, вызывающую улыбку. — Кто в прошлый раз утверждал, что уложит меня на лопатки одним Депульсо? Рон вскочил так резко, будто только этого и ждал. — Мерлиновы подштанники! — воскликнул он, уже расправляя плечи. — Кто ты и что ты сделал с нашим пацифистским Гарри? — Он прищурился, ухмыльнулся шире. — Неужели работа в этом… кладбище надежд пошла тебе на пользу? Гермиона закатила глаза, но уголок губ у неё всё же дрогнул. Гарри же на мгновение поймал взгляд Сириуса. Тёплый. Гордый. Драккл, почему это так невыносимо? Они направились в дальнюю часть дома – в комнату, которую когда-то использовали для тренировок. Старое дуэльное помещение, пропитанное следами чужой магии. Именно здесь, как выяснилось из нескончаемого ворчания Кричера, когда-то по юности тренировались Сириус и Регулус. — Мастер Регулус был истинным дуэлянтом… не то что некоторые, — бурчал домовик, обновляя защитные чары и с благоговением водя крючковатыми пальцами по древним символам на стенах. Сириус на это лишь хмыкнул. А Гарри стоял посреди комнаты, ощущая, как пространство, наконец, не давит. Дуэли были привычным делом, и как же давно он не сражался ни с кем не с целью убить или не умереть. Гарри расстегнул две верхние пуговицы мантии и слегка размял плечи, только сейчас он заметил, насколько это тело было деревянным, будто этот Гарри спортом занимался лет пять назад. Пометочка на счет улучшения физической формы была сделана. Древко из остролиста привычно легла в руке. Сириус взмахом палочки активировал контуры защиты. По полу пробежали тонкие серебристые линии, обозначая границы круга. — До обезоруживания или явной победы, — сказал он спокойно, но с тем особым вниманием, которое выдаёт курица наседка своим цыплятам. — Без тёмных. Без фатальных. Рон уже стоял напротив Гарри, закатывая рукава мантии, будто собирался драться не палочкой, а кулаками. — Готов, засланный казачок? — ухмыльнулся он. — Потом не говори, что я тебя не предупреждал. Гарри медленно поднял палочку. — Давай проверим. Гермиона устроилась у стены, скрестив руки на груди, взгляд острый, внимательный, уже оценивающий. — Начали, — коротко сказал Сириус. Рон сорвался первым. — Экспеллиармус! Красная вспышка полетела молнией. Гарри едва успел нырнуть в сторону – заклинание с треском врезалось в стену за его спиной. — Протего! Щит поднялся как раз вовремя: следующее заклинание Рона – Ступефай – разбилось о прозрачную преграду, разлившись по воздуху красными искрами. Рон давил. Быстро, жёстко, без пауз. — Конфринго! — Импедимента! — Инкарцеро! Верёвки вырвались из воздуха, целясь в ноги. Гарри перекатился, вскочил, отбил третье заклинание на лету, но уже чувствовал – Рон не просто атакует, он загоняет. Навязывает темп. Ломает ритм. И, чёрт возьми, делал это хорошо. Гарри отступал, отбивая удары, чувствуя, как мышцы напрягаются, как кровь разгоняется по телу. Адреналин поднимался, вытесняя всё остальное – архив, Министерство, Реддла, крестраж. Оставалась только дуэль. Только движение. Только Рон напротив. — Что, Поттер, устал? — крикнул Рон, ухмыляясь, и запустил ещё один Ступефай. Гарри не стал защищаться. Он шагнул вперёд, в самую траекторию заклинания, и в последний момент крутанул палочку: — Дефлекто. Заклинание изменило угол и ушло в потолок, осыпав их каменной крошкой. Рон моргнул. На долю секунды. Этого было достаточно. — Эверте Статум! Рона отбросило на шаг назад. — О, теперь ты начал играть? — оскалился тот, вновь поднимая палочку. И вот здесь что-то начало меняться. Рон всё ещё был силён – напорист, прямолинеен, агрессивен. Но в его атаках появилась знакомая схема. Любимые связки. Привычные переходы. Гарри начал видеть их заранее. Инкарцеро – всегда после Ступефая. Конфринго – когда он злится. Экспеллиармус – когда теряет уверенность. Он не просто отбивался — он читал. И в какой-то момент… улыбнулся. Настояще, не вымученно, не маской, а как тогда. Раньше. До всего. — Что смешного?! — рявкнул Рон, снова атакуя. — Ничего, — отозвался Гарри и легко ушёл от очередного заклинания. — Просто… ты всё ещё ведёшь палочку слишком широко перед атакой. Рон опешил. — Хватает времени учить меня? Он рванул вперёд, агрессивнее, быстрее, но именно в этом и была его ошибка. Он начал повторяться. Гарри скользил, будто на инстинктах. Парировал. Перехватывал. Контратаковал мягко, почти играючи. — Левикорпус! Рон взмыл в воздух, перевернувшись вверх ногами. — Эй! Это запрещённый приём! — Я не говорил, что буду следовать правилам школьной дуэли, — отозвался Гарри, и в голосе его прозвучало веселье. Чистое. Почти забытое. Он держал Рона так всего пару секунд, затем опустил его обратно на пол. Рон приземлился, тяжело дыша, но уже смеясь. — Ах ты… демимаска! И вот тогда это случилось. Гарри смотрел на него – раскрасневшегося, живого, злого и счастливого одновременно – и на мгновение… поверил. Забыл. Будто снова начало шестого курса. Будто впереди ещё есть время. Будто они оба всё ещё живы. Сердце болезненно сжалось. Ритм сбился. Рон этим воспользовался мгновенно. — Экспеллиармус! Гарри не успел. Палочка вырвалась из руки и с сухим стуком ударилась о стену. Тишина обрушилась резко. Рон замер, всё ещё с вытянутой рукой. Гермиона поднялась на ноги, а Сириус смотрел внимательно, слишком внимательно. Гарри стоял неподвижно. А затем медленно выдохнул и коротко, искренне рассмеялся. — Ладно, — сказал он, глядя на Рона. — Засчитано. Рон улыбнулся в ответ – широко, победно. — Ага. И в следующий раз будет ещё хуже. Они смотрели друг на друга. И где-то глубоко внутри Гарри уже знал: это ощущение – тёплое, почти настоящее – продлится недолго. Но именно поэтому он позволил себе задержаться в нём ещё на несколько секунд. — Ты сказал, что я всё ещё слишком размахиваю палочкой, — сказал Рон между делом, пока приводил взъерошенные волосы в порядок. Не по своей воли, конечно, а под пристальным взглядом Гермионы. — Откуда знаешь о моих слабостях? Гарри опешил. Мерлин, они с Роном здесь никогда не сражались?! — Заметил это на занятиях по ЗоТИ на пятом курсе. — Молодец, Гарри, врёшь как дышишь. Хотя, именно в Выручай-комнате на пятом курсе он и узнал об этой слабости друга. Так что… не совсем соврал, получается? Было видно, что Рона не особо устроил такой ответ, но он ему показался достаточно реалистичным, чтобы не возвращаться к такой мелочи. Остаток вечера тек неторопливо и приятно. Гарри устроился в кресле и слушал, как Гермиона рассказывает о школьных хлопотах, как Рон перебивает её своими замечаниями, как Сириус изредка вставляет ленивые, тёплые комментарии. Разговоры перетекали от экзаменов к планам на будущее, от будущего – к смешным случаям на уроках. Всё было просто. Обыкновенно. Живо. Иногда мелькали слова про Орден и сопротивление, но даже они не разрушали общей мягкой атмосферы, скорее напоминали о том, что война все еще продолжается, только теперь за кулисами, пока на сцене играет пьеса «Благополучная Британия». Гарри накрыло непреодолимое желание обеспечить им спокойное будущие, вдали от всей этой суеты. Но он понимал, что в одиночку, одним днем он этого не сделает, даже если снова умрет. Гарри поймал себя на том, что улыбается чаще, чем обычно. Не натянуто, не по привычке, а просто так. Ему было… спокойно. Когда стрелки приблизились к девяти, Сириус поднялся и с лёгкой, почти шутливой строгостью начал торопить Рона и Гермиону к камину. — Давайте, давайте, пока вы тут не решили остаться до утра. Вам ещё из Хогсмида добираться. Рон поворчал для приличия, Гермиона вздохнула, но оба послушно шагнули в зелёное пламя, вспомнив, что им еще дежурить в коридорах. День закончился на удивление хорошо, хоть и начался отвратительно. Сириус все еще волновался, отпуская Гарри, но увидев дуэль, все же убедился, что в крайнем случае сбежать его крестник сумеет. Однако строго настрого запретил погружаться в дела Министерства глубже, чем разговоры внутри персонала. Но Гарри же хороший крестник, да? Поэтому ни за что не ослушается. По крайней мере сделает вид, что не ослушивается. По пути в Лютной переулок Гарри забежал купить полевок и перепелов, которые любила эта Хедвиг. Вечер был приятный, теплый. И он же может позволить себе чуток расслабиться перед завтрашним возвращением в жестокую реальность? Определенно да.

***

Нет, нет, нет. Драконий помёт! Это плохо, очень плохо. Гарри почти бежал по коридорам Министерства, рассекая плотный поток людей, как холодную воду. Мантии задевали локти, чьи-то голоса обрывались на полуслове, каблуки выбивали тревожную дробь по мрамору, но всё это сливалось в один вязкий шум. Его выходной. Его редкий, выстраданный выходной разорвали, как конверт с дурными новостями. Сегодня ночью, семнадцатого мая, была совершена попытка взлома Архива в Отделе тайн. Задержанный оказался под Империусом. Всем сотрудникам приказали немедленно явиться в Министерство. И, как вишенка на проклятом торте: поголовный допрос сотрудников под Веритасерумом. Гарри сглотнул на ходу. Формально ему бояться было нечего. Он не накладывал проклятие, да даже рядом не стоял. Но формальности – роскошь для мирного времени, а это миром не было. Но как возможный соучастник он подходил идеально, особенно с учётом того, что Реддлу наверняка известно о его связях с Орденом Феникса, даже если на бумаге Орден давно считался распущенным и несуществующим, растворённым в благопристойной иллюзии «стабильного мира», выстроенного вокруг бывшего Волдеморта. И именно поэтому приказ собрать всех сотрудников и провести допросы под сывороткой правды звучал не как формальность, а как приговор, пусть пока и отсроченный. Сейчас всем, в порядке очереди нужно было проследовать на второй уровень министерства в отдел Аврората, где будет проводиться процедура. И сейчас как раз очередь отдела магических происшествий и катастроф. В коридоре уже собрались маги из его отдела, некоторых он видел впервые. Через время и с два десятка человек Гарри вызвали в допросную. И случилось то, чего он боялся больше всего – Том Реддл тоже был тут. Мысль о том, что к сыворотке правды может добавиться легилименция была почти физически невыносимой, потому что своей окклюменции Гарри не доверял давно, а представить, что этот Реддл, этот холодный, внимательный, безупречно собранный министр, получит доступ к его голове, узнает о параллельной реальности, о крестраже, о том, кем он был и кем стал, означало смотреть прямо в бездну, где варианты исхода колебались между немедленной казнью и чем-то куда более медленным и изощрённым. Паника прошла по хребту острой, тошнотворной волной, и ему пришлось прикусить язык до крови, чтобы удержать лицо. Он сел напротив, туда, куда указали, и ждал, пока отмерят нужное количество зелья. — Мистер Поттер, чувствуете себя лучше? — голос Реддла был безупречно ровным, почти заботливым, и от этого только сильнее хотелось вывернуть себя наизнанку. — Да, уже всё хорошо, благодарю за беспокойство, Министр. Процедура шла по стандарту: стакан с разбавленным Веритасерумом, монотонное зачитывание прав, просьба передать палочку на проверку, на которую он откликнулся без колебаний, зная, что за последние дни не использовал ничего опаснее бытовых заклинаний. Вопросы были ожидаемо формальными, выстроенными так, чтобы выявить несостыковки: где находился, с кем контактировал, кого видел, – и с каждой минутой напряжение понемногу ослабевало, потому что всё шло достаточно гладко. — Мистер Поттер, — вмешался Реддл, и вся комната будто бы незаметно сместила к нему центр тяжести, — почему вы не уведомили Министерство о замене своей волшебной палочки? Фраза прозвучала мягко, но была выстроена так, что звучала больше, как вынесение приговора. — В вашем деле указан дуб и волос единорога, а вы предоставили остролист с сердцевиной из пера феникса. В этот момент специалист, занимающийся проверкой, передал Министру палочку Гарри. Когда его пальцы дотронулись до нее, то Реддл на мгновение замер. Если бы Гарри не следил за каждым его движением с той сосредоточенностью, с которой он привык находиться рядом с Волдемортом, то и не заметил бы вовсе. Уголки губ Реддла слегка дернулись вверх. — Предыдущая палочка меня не слушалась, — под действием сыворотки правды Гарри не мог умолчать, так что приходилось подбирать такие формулировки, которые проходили как правда и не компрометировали его, — пришлось заменить. Прошу прощения, я не знал, что о таком нужно уведомлять. Этого больше не повторится. Реддл привычным, почти ленивым жестом прокрутил палочку между пальцами, разглядывая Гарри так внимательно, будто собирался заглянуть во внутрь, и при этом не сделал ни единой попытки проникнуть в его разум, что пугало даже сильнее. Затем он спокойно положил палочку на стол и чуть кивнул. — Вы свободны, мистер Поттер. И настоятельно рекомендую вам перечитать правила Министерства. Гарри выпустили из допросной, направив в соседний кабинет за противоядием от веритасерума. Шестое чувство, выработанное годами рядом с его Волдемортом, подсказывало, что сейчас случилось нечто более серьезное, чем официальное раскрытие его связи с Орденом Феникса или то, что он совершенно другой Гарри Поттер.