Совершенное Прошедшее

Теперь все кажется возможным: словно в волшебном шоу Я могу стать кем угодно! Даже героем, который заставит тебя улыбнуться. filament fever

В обед в библиотеке собрались и все остальные. Но когда я пришла, никого, кроме Кусанаги-сан еще не было: смена Тойи закончилась, и теперь он задерживался, выполняя обязанности дежурного в своем классе.  В библиотеке стояла та особенная тишина, которая бывает только днем. Нене сидела за длинным столом у окна, склонившись над книгой, и контровой свет падал на нее сбоку - ровно так, чтобы подчеркивать линию плеча, изгиб шеи, движение руки, переворачивающей страницу. Я остановилась слишком далеко от нее, потом слишком близко, не сумев выбрать безопасное расстояние, и сердце неприятно дергалась каждый раз, когда я снова, снова, снова и снова делала шаг не туда. - А, Акияма-сан, - она подняла голову и улыбнулась  от этого стало только хуже. - Ты рано. - Ага. Привет.  Я прошла к столу, положила сумку, достала тетрадь - любые движения, лишь бы занять руки, в которых не хватало сантиметровой ленты. Мне казалось, что если я остановлюсь, если позволю себе просто постоять рядом, то мысль, которая уже дышит мне в затылок, наконец оформится, станет ясной и оттого необратимой.  -Я могу его отвлечь, а ты сбежишь. - улыбнулась Кусанаги-сан и подняла на меня глаза. - Что? - Руи. Не знаю, с чего он решил, что ты обязана сыграть Розу, но… Слушай, он как телефонные мошенники: давит на больное и нагнетает. Но стоит тебе немного прийти в себя, и ты уже можешь принимать взвешенные решения. Так что если ты не хочешь, это не обязательно. Я уверила ее, что все в порядке. Я рассмеялась ее шутке, хотя она и не шутила. Я сказала что-то о костюме, о лепестках, о том, как лучше закрепить ворот, и она кивала, внимательно слушала, иногда задавала вопросы - по делу, всегда по делу. Лучше бы мне говорить о пьесе, конечно, но в выточках и косой бейке я разбираюсь лучше, так что на этом поле могу звучать увереннее. А уверенность мне сейчас нужна. Мне всегда ее немного не хватает, поэтому я и люблю процесс снятия мерок: он как будто бы квинтэссенция предсказуемости.   - Я тут подумала… Это же ты сшила костюм для Нене-робо, Акияма-сан? И для меня? Тот, в котором я выступала в прошлом году, с розовой лентой? Мне ребята говорили, а я и не поблагодарила даже, - сказала Нене.  - А. Да. Не за что! И ты тоже можешь звать меня просто Мизуки.  А ведь Руи тогда пришел с мерками -  тогда, в первый раз, когда сказал что его роботу, и его другу, нужно что-нибудь для выступления. Значит, он сам их снял? Как это было? Какой свет горел? Где они это делали? В школе? За сценой? В ее комнате? И что он чувствовал, когда сантиметровая змея обвилась вокруг нее? - Хорошо. Мизуки?.. - Нене. - Мизуки.  Нене. Она не замечала, не видела, как я избегаю смотреть ей в глаза дольше секунды. Для нее это было просто ожидание начала репетиции, еще несколько минут покоя среди книг. А для меня - опасная близость, от которой хотелось отступить, сделать вид, что это всего лишь мелочь, ерунда, обвчные школьные дела, всего лишь я пришла немного раньше, всего лишь возбуждение и эрекция - ее ведь вообще что угодно может вызвать, даже случайная прохожая, это ничего не значит... Но свет не менялся, мои ощущения оставались прежними тоже и пока двери открылись, я могла почти физически почувствовать, как морской водой утекает сквозь мои пальцы это “всего лишь”.  Руи и Тойя вошли вместе: оказывается, они вдвоем ходили к копировальному аппарату в учительской. В мои руки лег сценарий пьесы: еще теплый.  - Хорошо. Раз уж мы все тут собрались, то давайте сразу приступим, - начал Руи. - Тойя спросил меня, о чем эта сказка в моем понимании, и я думаю, что могу быть однозначен в своей трактовке… Разглядывая титульный лист я увидела на нем титр: свое имя, свою роль.  - Для меня “Маленький Принц”, это история о контроле, - сказал Руи. - Чушь. Это милая сказка о том, как взрослея мы теряем непосредственность, - возмутилась Нене, - и вместе с тем, взросление необходимый этап жизни. - Я все понимаю. Но давай посмотрим на четырех главных персонажей истории, которые у нас остались. Для начала Авиатор. К нему никаких вопросов нет: мы почти ничего не узнаем о его внутреннем мире. По сути, из-за него все началось, но на этом его роль и исчерпывается. Это не значит, что она не важна... - Я все понимаю, Камиширо-сан. Можете продолжать.  - Хорошо. Теперь - Маленький Принц. Он жил в контролируемом до безумия пространстве: на крошечной планете, в которую он не позволял проникнуть ничему новому, выдергивал из ее земли любой росток, чтобы он не дай бог не разрушил его реальность. Разве не так? Для него история начинается не с того, что он покидает свою планету, но после решения не вырывать с корнем Розу, позволить ей остаться в его мире. Или взять Лиса. Лис хочет близости, хочет быть прирученным. Но как он желает обрести эту близость? Исключительно по своим правилам. Он сам решает, как часто должен приходить к нему Маленький Принц, во сколько, как близко он может приближаться и как долго находится рядом. А потом, когда Лис все же привязывается - он сам же говорит человеку, которого полюбил, что тот должен уйти. Вот такой он проблемный идиот, этот Лис. Но разве это не о контроле? - А Роза? - спросила Нене, и тут же сама себе ответила.  - Видимо, речь о колпаке.  - Верно. Позже Роза говорит, что может стерпеть гусениц, чтобы познакомится с бабочками, но… Впрочем, думаю с Розой это самое для нас важное, тут и обсуждать нечего - кивает Руи и смотрит на меня.  Сейчас в слова Тойи о том, что Роза для него такой уж важный персонаж мне верится с трудом: ведь он так запросто ее скипнул. С другой стороны, может потому и запросто, что не хотел, чтобы кто-то заметил эту особенность в его отношении.  Мы немного почитали пьесу по ролям. За это время пространство вокруг как будто стала меньше: стеллажи придвинулись, лампы опустились ниже, воздух загустел от слов, которые уже прозвучали и теперь не собирались растворятся. Руи с воодушевлением что-то дописывал в сценарий, Тойя аккуратно складывал листы, а я сидела, глядя в одну точку, и чувствовала, как мысль, которую я избегала весь этот час, начинает проступать сквозь меня, как проступает рисунок через слишком тонкую ткань. “Скажи сейчас”. “Нет, подожди”. “Скажи, пока они рядом - так естественнее будет выглядеть”! “Нет, тогда это будет выглядеть глупо”! “А что, что сказать-то”? Я следила за Нене украдкой, как будто от этого зависело, заметит ли она мое намерение раньше, чем я сама его сформулирую. Она слушала Руи, кивала, задавала вопросы - может, Оотори-сан ошибалась насчет них? Не похоже, чтобы они были... В какой-то момент я поняла, что если не попробую сейчас, то не попробую никогда, и от этой мысли стало по-настоящему плохо. Мы начали собираться. Стулья заскрипели, сценарии свили гнезда в школьных сумках, библиотека медленно возвращалась к своему обычному агрегатному состоянию - состоянию места, где ничего не происходит. Я стояла, теребя в руках лямку, и чувствовала, как внутри меня идет долгая, изматывающая подготовка к одному короткому предложению: я мысленно репетировала фразу. Просто спроси. - Нене…тян - мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, и я испугалась, что она не услышит. - Ты… ты уже собираешься домой? Она повернулась ко мне сразу, как будто этот вопрос был самым естественным в мире. Будто мы сто лет друг друга знаем, будто мы хорошие подружки. - Да. Обычно мы с Руи ходим, - сказала она. - Мы соседи. Хочешь вместе пойти, Мизуки? Втроем. Я представила это - и сразу поняла, что не смогу. Но она уже предложила, так что было бы странно отказываться. Наверное.  - А… да. Давайте. А где вы?.. Нене назвала улицу, которая находилась в противоположной от моей стороне.  - Эм… Здорово! Там есть один…  Один что? Это просто спальный район, там вообще ничего нет!  - Там есть один магазин пуговиц ручной работы, я как раз собиралась туда сегодня…  - Правда? Ого. Не знала. Да, будет здорово. Правда, Руи? Руи, внимательно вслушивавшийся в наш разговор, кивнул, пронзая меня шипастым взглядом лисьих глаз.