Совершенное Прошедшее

Не смотри на меня! Тебе ли знать

Когда расцвел этот монструозный цветок?

Он уже не сможет снова закрыться и стать бутоном.

Bake no Hana

Мы должны были встретится с Руи вечером субботы, а значит ее утро у меня было свободным. И так как на свете не существует ничего хуже свободного времени накануне важного разговора, то я решила занять его полезными делами: в конце концов, обязательств я на себя набрала с избытком. С пяти утра, когда я подорвалась потная и злая после сна о нескончаемом пшеничном поле я фигачила видео для девочек и даже почти закончиала его, с одиннадцати до двенадцати судорожно пересматривала финальные выкройки, а в час выбежала из дома, чтобы встретится с Эной на перекрестке и вместе сходить в магазин тканей: а то от нахождения наедине с собой у меня очевидно начинала ехать крыша.  - Значит, Маленький Принц, да? В детстве мама читала нам с Акито эту книжку. Вслух. Было скучновато, - сказала Эна, и колокольчик за нашими спинами звякнул. - Но пару лет назад я перечитывала ее, чтобы почувствовать в конкурсе иллюстраций в нашей художественной школе, и внезапно оказалось, что она ничего такая. Мне, например, очень понравилась сцена с полем роз.  - Если уж розы, то целое поле. Любишь ты, когда все красивое сразу, - фыркнула я, и Эна закатила глаза.  - Во-первых, не тебя меня в этом упрекать! Во-вторых… Ну, вообще-то это кульминационная сцена, апогей всей истории!  - Климакс, как говорит один мой знакомый.  - Типа того. Ну ты послушай! У Маленького Принца есть Роза, она кажется ему самой особенной во Вселенной, Единственной в целом свете. Но внезапно он попадает на целое поле роз, и все они настолько же прекрасны! Только на первый взгляд, конечно. Но все равно! Такое, вообще-то, может фрустрировать!  Я почти ее не слышала. Ткани свисали, складывались, переливались, лежали стопками и стояли рулонами. Я шла между рядами. Грубоватый габардин напоминал мне ее шершавую резкость. Тонкая, способная в любых обстоятельствах сохранять тепло шерсть - ее улыбку. Матовый сатин - то, как свет гаснет на ее плечах, не отражаясь. Это было нелепо и утомительно: я словно пыталась выбрать ткань, из которой уже давно что-то сшито, и - не мной. Не для меня. Я же решила, что не для меня!  - Если честно, Амия, у меня складывается впечатление, - сказала вдруг Эна, прищурившись, - что ты вообще не понимаешь, о чем ваш спектакль.  - О контроле, - машинально ответила я. Букле - ткань с узлами, создающими шишковатую поверхность, из фасонной пряжи, напомнила мне о манжете чулок. Фастиан -  с его плотной почти войлочной поверхностью о пушистом и соленом… О, нет-нет-нет, не сейчас! - Да не повторяй ты трактовку Камиширо-сана, - отмахнулась Эна. - Если ты не понимаешь, зачем тебе эта история? Может, и не стоит в нее влезать?  Искусство - штука вдумчивая, угу. Может и не стоит, Эна. Может и не стоит. Я усмехнулась и сделала вид, что внимательно изучаю жаккард с растительным узором. - Мы говорим о спектакле в библиотечном клубе. Всего-то лишь! Это же не выступление на большой сцене или что-то такое... Но ок, ладно. Просвети меня, о премудрая Энанан! Объясни, пожалуйста, как мне сыграть колючее прибитое к земле растение с непомерным самомнением, а то сама я никак не справлюсь. - Продолжишь в том же духе и я вообще с тобой разговаривать не буду.  - Прости.  Эна отвернулась, положила на место лоскут зеленого шелка (это же… это он!), который рассматривала, вытерла руки о куртку и посмотрела на меня так, будто мы сейчас не ткани выбираем, а сдаем устный зачет по литературе.  - Потому что Роза - это не проходной персонаж. Экзюпери спрятал в ней чувства к своей жене, художнице по имени Консуэло. Разные чувства. Местами довольно противоречивые, но с кем не бывает: любовь, раздражение, нежность, усталость. Все сразу, короче. Она капризная, капец какая вредная, постоянно требует внимания. Не то, чтобы прямо шибко располагающий к себе персонаж, проще говоря. Я кивнула и снова посмотрела на ткани - они разливались морями и полями, космической зыбью и лучами света. Спрятанное чувство, да? Я взяла в руки зеленый лоскут, который держала в руках Эна.  - Но при этом она - единственная. - продолжала моя собеседница, - Понимаешь? То есть, не пойми меня не правильно, это жесть. И меня отношения в "Маленьком Принце" скорее раздражают. Он такой: сегодня я полечу исследовать мир, завтра - приручу какого-то сомнительного, непривитого лиса, а потом вернусь к жене, как ни в чем не бывало. Мол, она же Роза, у нее ножек чтобы свалить из этого всего нет. Фу. Так не делается. Но при этом вся история как будто бы об этом, да? - О том, что после появления развода жизнь стала гораздо прекраснее? - О возвращении! - Ха. У всех своя интерпретация получается. История о путешествии для Аояги-куна. О взрослении для Нене… тян. О контроле - для Руи. О возвращении - для тебя. - Ну да. Тебе бы тоже свою интерпретацию поискать, а не слепо полагаться на слова других!  Но если Руи хотел эту роль для меня… если он так легко, так уверенно видел меня Розой, значит ли это, что он видит меня “своей” Розой? Значит ли это, что он все еще держит меня в каком-то внутреннем саду - капризную, сложную, ту, к которой можно вернуться после путешествий и экспериментов? Значит ли это, что он не вырвал меня с корнем после того, как я оттолкнула его, а просто отправился в путешествие, в котором встретил друзей, увидел мир и понял кое-что о себе, а теперь, теперь когда я все же смогла отбросить стеклянный колпак он готов вернутся ко мне?  Эна продолжала говорить что-то о метафорах и образах, и мне, право-слово, стоило бы ее послушать, но эта мысль, мысль о том, что Руи мог пытаться заговорить со мной при помощи этой истории, послать  мне какой-то дымовой сигнал, намекнуть, захватила меня полностью.  Мы расплатились, пакеты в руках придали всему происходящему материальность, не давали мне унестись в мысленное путешествие между звезд и планет: вот они, метры и еще полметра, срезы, которые можно пощупать, взвесить, унести с собой. Я попрощалась с Эной и направилась домой, чтобы оставить покупки.  Быть Розой это стоять на месте. Пускать корни. Сбросить колпак тоже - но только один раз, с усилием, - а потом просто ждать, пока любимый человек вспомнит дорогу к тебе. В этой истории Роза ничего не делает - типа, совсем ничего. Она только существует, колется, жалуется, ждет и этого оказывается достаточно, чтобы ее любили. Если так подумать, не такая уж и классная роль: я жила так несколько лет, и удовольствие было сомнительным. Не хочу больше быть пассивной.  Но при этом да, никаких вопросов к тому, почему Руи может видеть меня именно так: я и правда склонна оставаться на месте, держаться за привычное, за знакомые маршруты, за не-изменения. И да, ждать я тоже умею. Я умею не уходить. Но это не значит, что я хочу, чтобы меня видели только такой - как точку возврата, как сад, в который удобно заглянуть после приключений, подвигов, гастролей или чем они там еще в своем бродячем цирке занимаются? Пакеты чуть тянули руки вниз, я остановилась на светофоре, машинально развернула один из них и провела пальцами по ткани. Она была мягкой, плотной, сдержанной - я не удержалась, когда увидела, как Эна держит ее в руках, купила немного этого зеленого шелка чтобы сшить себе такое же платье. Ну, может быть не прямо такое же, но похожее, похожее на то, в котором Нене пришла ко мне в кабинет кройки и шитья. От этой мысли внутри снова что-то вспыхнуло. Я стояла на перекрестке с пакетом в руках и не понимала, откуда во мне это - если я уже решила, что Нене не так уж важна, что все это, просто тень старых привязанностей. И тут загорелся зеленый и я сделала шаг вперед.